Ия (дачная история)

     Иван Иванович запустил дачу.  Это казалось удивительным,  потому что все вокруг стремились к выращиванию.  Но Иван Иванович говорил,  что на фоне всеобщей "коллективизации" цены на сельхозпродукт будут мизерные и всё можно будет купить, не подрывая бюджета. Но прогноз не подтвердился. Жена отпускала в его адрес рискованные шуточки, и мстя, не разрешала включать телевизор, если там, по её мнению, происходило интересное для единственного и горячо любимого.
     Однажды душным летним вечером он делал вид что читает газету, а сам через дырочки в передовице подглядывал фильм про гангстеров. Увлёкшись, он не заметил как "подкралася" жена и стала подглядывать вместе с ним.
     Когда на волнующем эпизоде телевизор пискнул и погас от нажатой с пульта кнопки, Иван Иванович вскочил. От такой прыти кровь ударила в голову, и он зашатался. Умывающаяся на окне кошка замерла с высунутым языком.
     - Не надо орудовать мною! - вскрикнул  он и на этом не успокоился.
     Уши зарделись,  подбородок взмок,  живот выбился из-под рубашки и грозно вздрагивал.  Он сделал несколько шагов навстречу,  и женщина отступила. Иван Иванович включил и смотрел стоя, как каменный лев на питерском мосту, боковым зрением бдительно следя за обстановкой. Где-то заплакали. Не отрываясь от экрана, попятился в коридор и на секунду выглянул на кухню. Жена стояла у окна, кошка ходила вокруг и мяукала.
     А гангстеры тем временем поубивали всех,  кроме ненормального шерифа.  Иван Иванович вернулся на диван,  но в покое его не оставили.  Единственная и горячо любимая,  в сопровождении кошки,  готовой к подвигу после съеденной рыбы, "приближилась" и выдернула шнур, отделив от телевизора электричество. Герои фильма на секунду замерли,  но скоро загремели новые выстрелы, видимо пауза совпала с сюжетом. Провод был в руках, но как оказалось, не тот. Иван Иванович хмыкнул.
     В следующий раз она выдернула и тот и не тот. Она выдернула всё. Остановились электронные часы, замолк вентилятор, погас уличный фонарь. А Иван Иванович так осерчал, что стал громко объяснять, что современные телевизоры так выключать нельзя, и что его поздно переделывать, и что он имеет право и ещё, и ещё, и ещё. Но ничто не помогло, и было мучительно слышать как у соседей продолжают стрелять.
     - Съездишь сегодня на дачу, поночуешь там, пусть живого человека увидят.
     Сама она не могла, потому что боялась мышей. А их там было.
     - Съезжу, поночую, увидят - безропотно соглашался Иван Иванович, возвращая на место вынутые шнуры.
     Фильм ещё не кончился, но до самого конца ничего не произошло. И вообще оказалось, что это не боевик а комедия, а их Иван Иванович не переносил- живот мешал смеяться и ещё от смеха происходили колики.
     - Зря, всё зря, - говорил он внимательно глядящей на него кошке, собираясь в поездку.
     Было уже довольно поздно,  когда Иван Иванович перестал ходить вокруг дома и устроился с книгой у приёмника. Передавали что-то негромкое, спокойное. Старый диван скрипел, поэтому Иван Иванович зря шевелиться не старался. Неожиданно музыка прекратилась.  Вместо неё в полумрак дома обрушилось прерывистое шипение.  Иван Иванович потянулся своими ручками к ручкам настройки, но был неуспешен. Тогда он дернул шнур из розетки, потому что выключатель на стареньком "Океане" не выключался. В появившейся тишине отчетливо скрипнуло, а в дверь постучали.
     - Кто там, - спросил Иван Иванович, но ему не ответили и постучали ещё.
     Вскочив с дивана, который с испуга даже не скрипнул, Иван Иванович, шатаясь, подкрался к двери и закрылся на крючок.
     - Кто там, - повторил он свою реплику, цепенея от страха.
     - Откройте, я не сделаю вам ничего плохого.
     Голос был почти детский и совсем не страшный. Иван Иванович приоткрыл дверь, но не успел ничего увидеть. Лампа на мгновение вспыхнула, осветив всё ярко белым, и лопнула. По полу зашелестели осколки. Иван Иванович стал шарить руками вокруг и наткнулся на посетителя. Непроизвольно почти обнял и понял, что это женщина. Эта женщина не оттолкнула. Он замер, не зная, то ли смеяться, то ли плакать, то ли выразить свои чувства другим способом.
     - Не отпускайте меня, я боюсь, - сказала женщина и прижалась к его мощному животу.
     - Не отпущу, согласился он и выполнил обещанное.
     От неё пахло лёгким,  волнующим,  нездешним. Иван Иванович давно не обнимался, и совсем потерял голову. Всё кружилось, становясь нереальным, почти сказочным. Скоро глаза привыкли к темноте, и он увидел то, что обнимал. Она была немного выше его, волосы перехвачены лентой, длинное платье из мягкой, даже на вид, ткани, цвет которой казался разным, от тёмно-голубого до полупрозрачного. Глаза - большие, удивлённые,  с кошачьими зрачками.  Она посмотрела на него,  и он увидел в её глазах отражение своего лица - маленькое,  перекошенное, почти нечеловеческое. Улыбнулся, она уткнулась ему в плечо. Он обнял и погладил по голове. Её шея оказалась так близко, что нельзя было удержаться и не поцеловать туда,  где едва заметно бил родничок чужой жизни. Потом он почувствовал, как она расстёгивает пуговицы его рубашки и силы оставили его. Случилось, всё что случилось. Ужасное и прекрасное, то самое, ради чего стоит жить и не хочется умирать, лучше и хуже которого не бывает ничто.
     Вернувшись утром Иван Иванович с аппетитом поел,  чего не случалось давно и лег спать,  сославшись на то, что из-за мышей не сомкнул глаз. Благо была суббота. Вечером засобирался на дачу. Сказал, что забыл документы и ещё что-то важное. Это казалось подозрительным, потому что раньше каждая поездка стоила скандала, но возразить никто не посмел.
     Вскоре стал ездить через день, по средам, пятницам и на выходные, в которые соседи видели живого человека беспрерывно, целый день. В понедельник утром, не заходя домой, ехал на роботу.
     Её звали Ия.  Она приходила после захода солнца, появляясь неизвестно откуда, туда же исчезая под утро. В первый день пытался проводить, но она так посмотрела, что больше он своих попыток не возобновлял. Они почти не разговаривали. Вернее это происходило каким-то чудовищным способом.  Иван Иванович первое время думал, что у него не в порядке с головой. Когда хотел что-то спросить, ответ появлялся сам, являясь по сути собственной мыслью, а на самом деле её ответом. Скоро он научился понимать её вопросы,  различать своё и чужое.  О себе она почти не говорила,  предпочитая слушать его. Иван Иванович, молчун по жизни, здесь оказался разговорчив. И это было нетрудно. Нужно лишь думать что-то определённое, стараясь не отвлекаться на постороннее, как это обычно бывает.
     Сосед по дому,  кряжистый, всегда небритый пенсионер, регулярно появлялся вместе с супругой. Сам он не работал, потому что не умел, и пока жена копала землю и дёргала траву, ходил по участку с дозиметром, делая замеры радиации,  которая, по его словам, "шурует везде и всюду". Результаты исследований записывал в книжечку. "Я отправлю это куда надо", - говорил он, грозя кому-то невидимому. За это его уважали. В дом к Ивану Ивановичу, с некоторых пор, сосед не заходил. Там всё зашкаливало, особенно возле дивана.
     Сам же Иван Иванович ничего не замечал, но чувствовал, что здоровья у него не убавляется. Правда он заметно похудал, но это ему шло только на пользу.
     Сиплый голос "дозиметриста" позвал откуда-то издалека. Иван Иванович, отсыпался после ночного свидания, поэтому вышел не сразу. Своего недовольства не показал, но активного участия в разговоре не принял. Да это и не было нужно. Сосед любил поговорить, и мог это делать сколь угодно. Абы слушали. Иногда он что-то спрашивал, и не ожидая ответа продолжал о своём. И вдруг Иван Иванович вздрогнул.
     - А кто она такая? - спросил сосед, щёлкая ручками прибора.
     - Кто она?
     - Да брось, Иванович, - сосед хитро улыбнулся, - видел я ноне утречком, шла от тебя такая интересная. У меня понимаешь несварение приключилось, так на зорьке во дворе сидел. А тут от тебя такая дамочка.
     Иван Иванович понял, что отпираться хуже.
     - Да ты небось, я никому. Я же понимаю. Сам люблю их, что им было пусто. Если бы и они меня. Наверное не жена.
     - Не жена.
     - Молодец, уважаю. Здешняя?
     - Прилетает на тарелке из соседней галактики.
     Сосед хмыкнул.
     - Она ж тогда должна быть со щупальцами и с зелёной головой. Их как-то по ящику показывали в трёхлитровых банках под наркозом.
     - Умный ты мужик, а женщины тебя не любят, - Иван Иванович отвернулся, ставя точку.
     Отчего-то стало грустно.
     - Да ты не бось, я никому, - подтвердил сосед, и его шаги стали удаляться.
     В один из вечеров Ия была задумчива. На вопрос, что случилось не ответила, и долго смотрела в звёздное небо. Иван Иванович не мог слышать её мыслей - она этого не хотела. Уходила поздно, солнце уже расплескало свои лучи на крыши домов и верхушки деревьев. Напоследок оглянулась. Раньше она этого не делала. Иван Иванович замер и безотчётная тревога закралась в душу. Едва дожил до следующего вечера, не спал всю ночь, ожидая удара в глиняный колокольчик, их условный знак. Но она не пришла. Не пришла и через вечер, не пришла и потом.
     Иван Иванович переехал жить на дачу. Как упрямый ребёнок, отказывался верить и надеялся, что когда-нибудь она вернётся. От тоски занялся хозяйством и преуспел.
     По субботам ходил в баню,  и вместе с соседом напивался самодельной водки.  Ближе к ночи разговор шёл исключительно о женщинах. Сосед много чего рассказывал, а Иван Иванович только слушал и иногда кивал. Говорили и о ней. Иван Иванович сам хотел этого,  потому что в эти моменты ему не казалось так одиноко. Когда собутыльник спрашивал, "А как у тебя с ней было это?", он отвечал "Как и с другими, только лучше", и надолго умолкал. Домой уходил поздно ночью, уходил с неохотой. Там лежал на старом диване не зажигая огня, глядя как на небе бледнеют звёзды, предвещая новые, необходимые людям рассветы.

Васько Фёдор Фёдорович
2015-06-07 09:14:25


Русское интернет-издательство
https://ruizdat.ru

Выйти из режима для чтения

Рейтинг@Mail.ru