На именинах одного поэта :: Версия для чтения

На именинах одного поэта

На именины одного поэта
я, будучи спонтанно приглашённым,
в гостиную с разбега заведённый
минуя тапки,
был взят в охапку,
где вырвали из рук моих пакеты.

Пакеты с водкой. Их пока забудем.
Стоял ноябрь, потому как грели
окрашенные синим батареи.
Из разговоров,
точнее споров,
я узнавал, какие будут блюда.

Попал на кухню, с гардеробом спутав.
Любовников склоняя имена
курили дамы хором. На меня
почти в упор
смотрел топор,
повешенный ещё наверно утром.

Я покурил и позван был за стол,
немедленно со стулом познакомлен,
который был на ногу одну болен.
С опаской сел.
Стул уцелел.
Мужик напротив глупости молол.

Мои соседи по хромому стулу –
семь человек направо, семь налево –
всё время пили, крякая, и ели.
Кусками шпрот
набитый рот
служил образчиком карикатуры.

Вообще-то я приехал не к началу
торжеств, а к середине, и меня
ужасно забавляла та возня –
концовки фраз,
слезливый глаз.
Я чувствовал, что не дожить до чая.

Мужик напротив всё перемолол
план выполнив до срока, кстати,
 рязанским рылом в греческом салате
уснул, подлец!
известный чтец
Есенина, но точно в роль вошёл!

Я поискал: а где же именинник?
Виновник, в окружении родни
прикладывая рукопись к груди
читал стихи
сестре снохи
и мат сквозил, как в матче: Таль – Ботвинник.

Моя тарелка пустовала редко.
Соседка слева ловкою рукой
подкладывала тут же и ногой
касалась так,
стараясь в такт
Качанию своей же табуретки.

На танцы выходили не спеша.
Сплошь старики, да я – из молодёжи.
А кто до сорока со скрипом дожил,
пошли курить.
Остались пить
два знаменитых барда-алкаша.

Я танцевал, за талию держа
ровесницу поэта Евтушенко.
Она владела шагом совершенно.
Давным-давно 
в немом кино
таких снимали Синема служа!
 
Я закружился – всё вокруг кружилось!
Смешались люди, водка и вино,
соседка слева, холодец  свиной,
стихи, эссе,
Дали, Массне,
других фамилий непроизносимость…

Ночь наступила, как школяр в дерьмо,
нечаянно, смущённо улыбаясь.
Луна, определённо скукой маясь,
меняла цвет
роняя свет
в порталы коридорного трюмо.

Пытало зренье двойственность объектов.
Молчало чувство самосохраненья.
Мозг не выказывал ни капли удивленья.
Поэт родне
наедине
пакетики готовил для объедков.

А выпроводив бедную родню,
виновник торжества, со взглядом мутным
бутылку водки, выдержав минуту,
на стол воздвиг
и в этот миг
убил интригу, в общем, на корню.

Настало утро, а картина та же:
поэт читал, без умолку и цели,
курили дамы, остальные ели,
куранты били,
барды пили…
Изображение достойно Эрмитажа.

Роман Смирнов
2016-08-16 14:49:52


Русское интернет-издательство
https://ruizdat.ru

Рейтинг@Mail.ru