ПРОМО АВТОРА
Игорь Осень
 Игорь Осень

хотите заявить о себе?

АВТОРЫ ПРИГЛАШАЮТ

Олесь Григ - приглашает вас на свою авторскую страницу Олесь Григ: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
kapral55 - приглашает вас на свою авторскую страницу kapral55: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
стрекалов александр сергеевич - приглашает вас на свою авторскую страницу стрекалов александр сергеевич: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Сергей Беспалов - приглашает вас на свою авторскую страницу Сергей Беспалов: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Дмитрий Выркин - приглашает вас на свою авторскую страницу Дмитрий Выркин: «Вы любите читать прозу и стихи? Вы любите детективы, драмы, юнорески, рассказы для детей, исторические произведения?»

МЕЦЕНАТЫ САЙТА

Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 20!»
Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 20!»
станислав далецкий - меценат станислав далецкий: «Я жертвую 20!»
Амастори - меценат Амастори: «Я жертвую 20!»
Амастори - меценат Амастори: «Я жертвую 100!»



ПОПУЛЯРНАЯ ПРОЗА
за 2018 год

Автор иконка станислав далецкий
Стоит почитать Начало жизни

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать ДЕНЬ РОЖДЕНИЕ МУРАВЬИШКИ

Автор иконка Редактор
Стоит почитать Соскучились? :)

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать КАК СЕМЁН ВЕТЕР ОТМЕНИЛ

Автор иконка Андрей Штин
Стоит почитать Аннотация к повести

ПОПУЛЯРНЫЕ СТИХИ
за 2018 год

Автор иконка мирослава троицкая
Стоит почитать вальс вьюги.

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать ВДОВА ГЕРОЯ

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать ЗИМА В ДЕРЕВНЕ

Автор иконка Виктор Любецкий
Стоит почитать Когда Ахилл догонит черепаху...

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Дождит

БЛОГ РЕДАКТОРА

ПоследнееРазвитие сайта в новом году
ПоследнееКручу верчу, обмануть хочу
ПоследнееСтихи про трагедию в Кемерово
ПоследнееСоскучились? :)
ПоследнееИтоги конкурса фантастического рассказа
ПоследнееПоздравляем с Днем защитников Отечества!
ПоследнееАнализ литературного текста

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К ПРОЗЕ

Алексей БелобровАлексей Белобров: "Благодарю за отзыв! Это было на самом деле, к несчастью." к рецензии на Жил да был чёрный кот за углом

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Спасибо Вам за сильное, душевное произведение!" к рецензии на Жил да был чёрный кот за углом

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Вероятно, Корова не хуже других видела, что кот на удивление ласковый...." к рецензии на Жил да был чёрный кот за углом

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "По-моему, тут дело не в приметах: эгоцентричным людям нужен только пов..." к произведению Жил да был чёрный кот за углом

Вова РельефныйВова Рельефный: "А если и пьет и гуляет, то идеально?" к рецензии на "ЧТО НУЖНО ЖЕНЩИНЕ?.. СКАЖИТЕ?"

НаталиНатали: "Интересная сказка. Женщине всегда мало. Вот есть у меня две подруги . ..." к произведению "ЧТО НУЖНО ЖЕНЩИНЕ?.. СКАЖИТЕ?"

Еще комментарии...

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К СТИХАМ

kapral55kapral55: "Спасибо." к рецензии на Ты загораешься, как спичка

kapral55kapral55: "Спасибо за отзыв." к рецензии на Ты загораешься, как спичка

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Прочёл несколько различных по смыслу произведений:..." к стихотворению Русская женщина

НаталиНатали: "Стихотворение понравилось, Женщина всегда бы хотел..." к стихотворению Ты загораешься, как спичка

НаталиНатали: "Стихотворение понравилось, Женщина всегда бы хотел..." к стихотворению Ты загораешься, как спичка

kapral55kapral55: "Согласен, спасибо." к рецензии на Как вы живёте, ваше дело

Еще комментарии...

СЛУЧАЙНЫЙ ТРУД

За кого?
Просмотры:  48       Лайки:  0
Автор Николай Хрипков

Полезные ссылки

Что такое проза в интернете?

"Прошли те времена, когда бумажная книга была единственным вариантом для распространения своего творчества. Теперь любой автор, который хочет явить миру свою прозу может разместить её в интернете. Найти читателей и стать известным сегодня просто, как никогда. Для этого нужно лишь зарегистрироваться на любом из более менее известных литературных сайтов и выложить свой труд на суд людям. Миллионы потенциальных читателей не идут ни в какое сравнение с тиражами современных книг (2-5 тысяч экземпляров)".

Мы в соцсетях



Группа РУИЗДАТа вконтакте Группа РУИЗДАТа в Одноклассниках Группа РУИЗДАТа в твиттере Группа РУИЗДАТа в фейсбуке Ютуб канал Руиздата

Современная литература

"Автор хочет разместить свои стихи или прозу в интернете и получить читателей. Читатель хочет читать бесплатно и без регистрации книги современных авторов. Литературный сайт руиздат.ру предоставляет им эту возможность. Кроме этого, наш сайт позволяет читателям после регистрации: использовать закладки, книжную полку, следить за новостями избранных авторов и более комфортно писать комментарии".



Заброшенное кладбище


Марина Шульман Марина Шульман Жанр прозы:

13 января 2018 Жанр прозы Приключения
966 просмотров
1 рекомендуют
6 лайки
Возможно, вам будет удобней читать это произведение в виде для чтения. Нажмите сюда.
Заброшенное кладбищеЖизнь бродячего театра обычно однообразна – постоянные переезды и концерты. Но однажды в маленьком городке семнадцатилетняя певица Изабелла Конрой случайно наталкивается на могилу своей тёзки, умершей в тот день, когда она сама появилась на свет. Что это - странное совпадение или некий знак? Да и смерть девушки была неоднозначной… Тогда Изабелла возьмётся разгадать тайну гибели чужого человека, не предполагая, к чему могут привести её поиски.

I

Живём мы будто бы во сне,

Не думая о смертном дне -

Всё что-то делаем, спешим

Воспользоваться нажитым.

Но всех нас ждёт в конце одно:

Холодное, пустое дно,

Куда не льётся солнца свет

И где добра и зла уж нет.

 

– Ты подождёшь здесь? – спросил меня доктор Драйзер.

– Нет, пожалуй, тоже выйду на свежий воздух, – решила я.

Он первым покинул карету и протянул мне руку на выходе из экипажа. Мы находились на краю города, у входа на кладбище.

Стоял холодный зимний день, уже начинало смеркаться. Доктор захватил венок искусственных первоцветов и отправился за высокую ограду. Чуть ранее он объяснил, что сегодня день рождения его отца и нужно почтить память ушедшего родственника символом фамильного цветка. Мне подумалось, что Драйзеры сделали странный выбор: первоцвет – довольно простое однолетнее растение, ничего особенного.

Я обошла карету и оглянулась. Вокруг не было ни души – пустая заснеженная дорога, рядом пролесок и большая огороженная территория захоронений. Абсолютную тишину нарушал лишь пожилой худощавый кучер, подошедший к паре лошадей и подтягивающий их упряжь.

С самого утра я чувствовала себя нехорошо, затем утомительная поездка в фургоне. Но оставалось подождать ещё полчасика и я смогу отдохнуть в настоящем доме, в тёплой кровати.

Морозец щипал лицо, и я немного потопталась на месте. Однако потом мне стало скучно, и я решила догнать доктора. Составлю ему компанию, ведь здесь нет ничего предосудительного? Тогда я даже не могла предположить, куда через несколько минут приведут мои ноги на этом старом, заброшенном кладбище…

                                                                         * * *

Прошлую ночь каравану семейного бродячего «Театра Конрой» пришлось провести в пути. Снежные бураны замели дороги, поэтому мы не могли ехать с обычной скоростью. В результате вчера не добрались ни до города, ни до хоть какого придорожного трактира. Повезло найти только захудалый пустой хлев, в котором разместились и люди, и лошади. Подобные случаи – не редкость, но зимние ночёвки «в поле» составляли один из самых неприятных моментов в нашей жизни.

Надо ли говорить, что в таких условиях выспаться было трудно. Поэтому едва начало светать, дядя Октавиус распорядился выезжать, чтобы уже побыстрее достичь следующего пункта – лечебного санаториума в Лесном городе. Его основателем, а также бывшим главным врачом поселения являлся старый друг дяди – доктор Арендт Драйзер. Раз или два в год мы обязательно заезжали к нему: благодаря служебному положению он с комфортом размещал театральную труппу в номерах этого учреждения.

– Октавиус, как я рад всех вас видеть! – бодрым голосом воскликнул Драйзер, выбежавший на улицу в элегантном пальто с меховой оторочкой, когда в середине дня, спустя восемь часов непростой дороги мы наконец-то добрались до здания санаториума.

Первыми на его территорию въехал глава семьи – дядя Октавиус вместе со своим помощником Фрэнком. За ним следовала пара фургонов, в которых находились танцоры и музыканты. Замыкали караван я и мои приёмные родители Марк и Розамунда. Артисты покидали средства передвижения, а доктор подходил к нам по очереди и здоровался.

– Изабелла Конрой, кто же знал, что в шестнадцать лет ты будешь такой красавицей, – он похлопал меня по плечу и внимательно присмотрелся. – Только что-то бледновата. С тобой всё в порядке?

– Ох, доктор Арендт, и не спрашивайте, – засуетилась Розамунда, не давая мне вставить и слова. – С нами такое произошло в Туманном городе!

– Что же? – изумился Драйзер.

Ещё с детства помню, что он всегда вызывал мою симпатию. Если коротко описывать его внешность, это был мужчина под пятьдесят лет, среднего роста и комплекции, с тёмно-рыжими волосами и усами, а также светлыми глазами. Доктор представлял собой очень образованного и воспитанного человека, умелого профессионала, который пользовался заслуженным уважением жителей небольшого Лесного города.

Само поселение, кстати, называлось так потому, что рядом с ним находился огромный бор, служивший естественной границей с Чёрными Землями. Очевидно, она отличалась достаточной надёжностью, раз было принято решение построить здесь санаториум. За внушительную плату люди со всей Валлории дышали тут чистым свежим воздухом, питались диетической пищей и выполняли физические упражнения под строгим надзором служащих.

– Это долгая история, – нахмурившись, заметил подошедший дядя Октавиус. – Я тебе чуть позже расскажу.

– Ну ладно, – разочарованно согласился доктор, хотя по нему было видно, что он не привык долго томить своё любопытство. – Сейчас распоряжусь, чтобы вам помогли с вещами. Заранее извиняюсь, что у нас пустовато – в зимний сезон мы распускаем почти весь персонал. Но, надеюсь, вы всё же сможете полноценно отдохнуть после ваших странствий.

Арендт сделал знак рукой, и из здания выбежала пара дородных служительниц в опрятной форменной одежде и с ними подросток, вероятно, чей-то сын. Одну из них я помнила по предыдущим приездам – главная сестра Флора Делл, женщина слегка за сорок, учтивая и в то же время жёсткая, ревностно следящая за порядком. Однако наши мужчины категорически отвергли подобную помощь и стали сами заносить вещи внутрь санаториума.

Он представлял собой длинное двухэтажное здание белоснежного цвета. Внизу находились кабинеты профилактических процедур, гимнастический зал, кухня со столовой, а также большое помещение для культурных мероприятий. Второй этаж отводился под комнаты пациентов, если их так можно назвать – всё-таки здесь не проводили лечения в полном смысле этого слова. Со всех сторон санаториум окружал парк с хвойными деревьями и узкими дорожками для променада.

Доктор Арендт был чересчур внимательным и гостеприимным хозяином. Ни одной женщине из нашей труппы он не позволял нести даже свёрток. Мужчина с пиететом относился и к своим друзьям, и к людям искусства, желал быть им полезным во всём, что возможно.

– Гийом! – громко крикнул он на ходу, взяв чемодан Розамунды и видя, что я несу сумку с домашней одеждой.

Двери санаториума отворились, и я обомлела. Навстречу нам вышло странное и пугающее существо. Скорее, не вышло, а проковыляло. Сгорбленный инвалид, с отросшими светлыми волосами, закрывающими лицо почти до носа, неровно подстриженной бородой, в старой неопрятной одежде, без тёплого пальто, он послушно доволочился до Арендта и вопросительно посмотрел на него. Давно я не видела такого внушающего брезгливость и отвращение человека.

– Ну, помоги нашей гостье, – распорядился доктор и прошёл мимо.

Я не уставала поражаться, как он мастерски владел своим голосом. В зависимости от того, с кем Драйзер общался, мужчина мгновенно подстраивался интонационно и менял тембр звучания. Но, безусловно, он всегда был любезен и обходителен.

Мы же с Гийомом, если я правильно запомнила его имя, замерли друг напротив друга. От исходящего неприятного запаха пришлось невольно поморщиться. Он несколько секунд пребывал в оцепенении, обдумывая услышанное, затем протянул тонкую руку и потянул на себя мою сумку. От неожиданности я растерялась и отпустила её, а калека вместе с ней заковылял обратно. Мне оставалось только следовать за ним.

Приглядываясь, я даже не могла понять, на какую ногу он хромает – казалось, несчастный просто сгорбился, словно намеревался присесть, и двигался, не поднимая нижних конечностей от земли. Все мы зашли внутрь здания, где Арендт ловко, будто дирижёр, направлял и своих служащих, и нашу труппу.

– Изабелла, вашей семье отведён номер 207, – сообщил он мне, сверяясь со списком на бумажке.

Заметив моё смущение, доктор догадался:

– Испугалась Гийома? Не стоит, он вполне безобидный.

– Нет, не испугалась, – мне не хотелось выглядеть в его глазах трусихой.

– Хорошо, я пойду с вами, – Арендт слегка приобнял меня, и мы стали медленно подниматься вверх по широкой лестнице вслед за кряхтящим инвалидом.

– Откуда он? – спросила я. – Раньше мы его тут не видели.

– О, молодой человек давно живёт здесь, – улыбаясь, поведал доктор. – Занимается всей чёрной работой и ни на что не жалуется. Однако, ты права. Персонал старается, чтобы он не мелькал перед пациентами, поэтому обычно дальше флигеля его не выпускаем или даём задания в ночное время.

– Молодой человек? – изумилась я. – Он ведь выглядит, словно старик. Или вдобавок ещё и…

Как всегда, с моей несдержанностью я собиралась сказать нечто резкое, но сразу поняла, что это было бы невежливо и по отношению к Гийому, и к его покровителю. Потихоньку мне удаётся контролировать свою порывистость!

– Да, не скажешь, – грустно заметил мой спутник, когда мы после холла второго этажа пошли по коридору. – Ему около тридцати лет, десять последних из которых он угасает непонятным образом и умственно, и физически. Мы не смогли понять, в чём дело; Гийом противился лечению и вот до чего дошло. Даже родной брат отказался от него, и я взял бедолагу под опеку сначала к себе в больницу, а потом и сюда. Так он тут и живёт в удалённой каморке. Но, боюсь, ему уже никогда не обрести человеческий облик.

Мы остановились у одной из двух десятков одинаковых дверей, и доктор бесшумно толкнул её. Перед нами открылась светлая, просторная, хотя и со спёртым воздухом, комната. Труппе и раньше приходилось останавливаться здесь, поэтому обстановка была знакомой – три кровати, стол, кресло и стулья, платяной шкаф, небольшой камин. Широкое окно выходило на хвойный лес. В углу – дверь в ванную комнату, общую для двух смежных номеров. Гийом молча положил мою сумку у двери и замер.

– Всё, ты можешь идти, – мягко обратился к нему доктор.

Калека промычал что-то нечленораздельное и с шумом покинул помещение. В дверях он чуть не столкнулся с дядей Октавиусом.

Фактически, тот был для меня дедушкой, но у нас укоренилось именно такое обращение к старейшине семьи, главному директору и идейному вдохновителю бродячего театра. Ради благополучия нашего предприятия дядя, холеричный старикашка уже под семьдесят, не щадил ни себя, ни других. Среднего роста, седовласый, одетый, как правило, по-дорожному и одновременно по-деловому, он ни минутки не мог прожить без активного действия.

– Извини, Арендт, за задержку, – дядя присел на стул. – С Ребеккой произошло несчастье.

– Да, кстати, где она и её родители? – оглянувшись, взволнованно спросил доктор.

– Августа и Густав пока покинули труппу, – горестно сказал дядя Октавиус. – А Ребекка погибла во время несчастного случая.

И он коротко пересказал произошедшее несколько дней назад в Туманном городе. Арендт внимал с неподдельным интересом и даже всплёскивал руками от услышанного.

Оказавшись свидетельницей их разговора, я непроизвольно воскрешала эти события в памяти и вновь почувствовала себя дурно. К тому же, как назло, ещё сильнее заболела заживающая рана от ожога на правой ладони. А нос вдруг почувствовал запах дыма, хотя ведь я видела, что камин не работал и сейчас здесь нет никакого пламени.

Думая, что справлюсь, я села и пыталась успокоиться. Только сердце билось часто-часто, грудь сжимало, в ушах раздавался звон и мне потребовался свежий воздух. Встав, я пошла к окну, но на полпути начала терять сознание и подвернула ногу. К счастью, дядя и доктор успели подхватить моё лёгкое тело.

– Изабелла, как ты? – они оба перепугано взглянули и довели до кровати.

– Нормально, – тихим голосом ответила я, хотя на самом деле по-прежнему испытывала головокружение. – Сейчас пройдёт.

– Это всё панические атаки, – объяснил дядя Октавиус. – После того случая с ней случаются такие непредсказуемые приступы. Как доктор ты можешь ей помочь?

– Да, конечно, попробую, – растерянно сказал Арендт. – Хотя я уже пять лет как ушёл в отставку и не занимаюсь лечебной практикой. Но в моём доме есть и лаборатория, и различные препараты, а если что-то серьёзное, я направлю её к своему преемнику, главному врачу больницы Лесного города. Без должного лечения ситуация может ухудшиться.

– Кстати, а твоя дочь сейчас живёт в столице?

– Да, – кивнул Арендт и догадался, к чему был этот вопрос. – Изабелла, комната Сильвии свободна и, если хочешь, то она к твоим услугам. Хотя тут неплохие условия, думаю, там тебе будет гораздо удобнее. Правда, в моём доме не найдётся места для Марка и Розы…

– Ничего страшного, – перебил его дядя Октавиус. – Она уже взрослая девушка и проживёт несколько дней без присмотра родителей. Вдобавок, ведь твой дом находится не так далеко отсюда?

– Совсем близко, – подтвердил доктор. – И они смогут навещать её в любое время. Или Изабелла может воспользоваться моим экипажем и приезжать сюда, когда захочет.

Молча смотря на них, я едва сдерживала улыбку: как они всё здорово за меня без меня решили. И приступ к тому же мгновенно прошёл. Но взрослые строго приказали мне оставаться в лежачем положении.

– Вот и отлично, – обрадовался дядя Октавиус и, отведя друга в сторону, начал ему что-то оживлённо рассказывать, явно сменив тему разговора.

Когда в комнату, наконец, зашли Марк и Розамунда, дядя не терпящим возражения голосом заявил им:

– Я пришёл к выводу, что нашей девочке лучше пожить в доме у Арендта. Там у него и обстановка поприятнее, не то что больничные стены…

На этих словах тот немного скривился, мол, здесь на самом деле санаториум, предназначенный из здоровых людей делать ещё более здоровых, но дядя, не видя его, продолжал:

– …и уютная атмосфера. Будет под постоянным присмотром доктора, может, он её как-нибудь подлечит. Плюс домашнее питание.

– Если сама Изабелла не против, то и я не возражаю, – вступила мама. – Мы ведь тут всего на несколько дней?

– Да, на три-четыре, – подтвердил дядя. – Ну и будем ходить друг к другу в гости, не успеете соскучиться.

– Ты точно хочешь пожить в доме у Драйзеров? – сухо спросил отец.

Пусть он и не подал вида, но мы-то с Розамундой поняли, что Марк предпочёл бы, чтобы в данный момент я была под его постоянным контролем. Особенно после той истории с Гарольдом.

Я пожала плечами:

– Не могу сказать, что уж сильно хочу…

Откровенно говоря, мне очень хотелось хоть чуточку пожить отдельно от родителей. Мы проводили вместе всё время – на выступлениях нашего театра, в длинных переездах, на постоялых дворах. И я мечтала побыть в своём изолированном пространстве, погрустить и поплакать о Гарольде. К тому же, если я правильно помнила, в комнате Сильвии находилось фортепиано, и я бы попрактиковалась в музицировании. Так как этого громадного инструмента у нас в арсенале не было, без практики я потихоньку теряла игровые навыки.

– Какие у вас дальнейшие планы? – спросил доктор Арендт.

Он позвал старшую медсестру и подчёркнуто вежливо попросил её принести в гостиную горячий чай. Только присевший дядя Октавиус лихо вскочил со стула, словно уже готовый предстать перед публикой:

– Ох, думаю, нам нужна некоторая передышка, перед тем как возобновим гастроли. Нынче труппа находится в разобранном состоянии. Не уверен, что она сможет достойно выступить перед жителями Лесного города.

– Ничего страшного, – успокоил его Арендт. – Я рассчитывал, что вы исполните что-нибудь у меня на небольшом званом вечере, однако, когда услышал, через что вам пришлось пройти, всё отменяется. Оставайтесь в санаториуме сколько нужно. Зима выдалась морозной, раньше весны здесь не появится много других постояльцев.

– Ну нет, до весны мы точно не останемся, – уверенно заявил дядя Октавиус. – Но и рваться выступать – неправильное решение. Я считаю, что в идеале останемся тут на недельку, отдохнём, успокоимся, подышим свежим воздухом, а потом – дальше в путь. Слова не могут выразить то, как я благодарен тебе за поддержку. Она так необходима нам сейчас.

– Для чего ещё нужны старые друзья?  – улыбнулся доктор.

Они встали, обнялись и пошли проверять, как устроились остальные члены труппы. Марк тоже вышел, на этот раз уже вынося мои вещи обратно на улицу, а Розамунда присела на кровать. Фактически они являлись моими дядей и тётей, но так как своих детей у них не было, они воспитывали меня с юных лет. Между нами существовали довольно тёплые отношения, хотя и без разногласий на некоторые вопросы не обходилось.

– Наверное, это и к лучшему, – сказала вслух пышнотелая Розамунда, придумывая причины, чтобы смириться с тем, что пару дней я поживу отдельно. – Там всё под рукой, более комфортное проживание. Опять же, Драйзер рядом.

– Но, если там есть местечко для меня, наверняка, возможно поставить кровать и тебе? – предложила я, так как мне стало жаль маму, не желавшую расставаться со мной в непростой период.

– Вот ещё, – рассердилась она. – Платить навязчивостью за доброту доктора! И я не брошу Марка.

На этих словах я внутренне успокоилась, и мы отправились в гостиную. Почти все артисты уже были расселены по номерам и потихоньку собирались внизу.

Как я уже говорила, главой нашей семьи, а также директором труппы был дядя Октавиус. Молчаливый мужчина по имени Фрэнк пришёл к нам со стороны, управлял его экипажем и решал технические вопросы, начиная от монтажа декораций до ночёвки в голом поле.

Младший брат Октавиуса – виолончелист Эмилио путешествовал вместе с женой-флейтисткой Одеттой и их двадцатипятилетним сыном Клаусом, игравшем на лютне. Мой приёмный отец Марк, кому недавно исполнилось сорок лет, являлся младшим сыном Октавиуса. Он и его жена Розамунда работали актёрами в нашем театре. Я же отвечала за вокальную часть – исполняла различные арии и романсы.

С нами выступали танцоры – Анна и Леопольд, мои троюродные брат и сестра, старше меня на десять лет, с кем я тем не менее была на равных; и пара, не являющаяся нашими родственниками, – Теона и Джонатан, примерного того же возраста. Причём последние путешествовали с маленькой дочкой. Таким образом, за вычетом семьи Ребекки наш караван составлял пять конных экипажей и тринадцать человек.

 Служащая принесла поднос c чашками чая, из которых разносился крепкий древесный аромат чабреца. Я быстро выпила одну из них, чтобы поскорее унять непонятно откуда появившуюся нервную дрожь. Доктор Арендт объявил, что через полчаса в столовой для труппы будет накрыт обеденный стол. Нам же с ним следовало ехать к нему, так как он работал в своей домашней лаборатории и на этот день у него уже были запланированы дела.

Дядя Октавиус вышел на улицу, чтобы проводить нас. Я заметила по его бесцельным жестам, что всё-таки он отпускал меня с неспокойным сердцем.

– По всем вопросам обращайся к старшей сестре Флоре, – ещё раз напомнил Арендт.

– Слушаюсь и повинуюсь, – засмеялся дядя. – Тогда сегодня мы приходим в себя после тяжёлой дороги, а завтра приезжаем к тебе на ужин, так?

– Да, – подтвердил его собеседник. – Если что-то поменяется – я дам знать.

– Договорились!

Они повторно обнялись на прощанье. Когда мы садились в экипаж, Октавиус громко крикнул:

– Пожалуйста, позаботься о моей внучке.

– Непременно! – радостно пообещал ему Арендт, высунувшись в приоткрытую дверь.

Мы удобно устроились внутри кареты и тронулись в путь. Я сидела напротив доктора и увидела рядом с ним огромный венок из искусственных цветов. Мне было неловко спросить о нём, но мужчина сам перехватил мой взгляд:

– Ах, это. Надеюсь, ты не будешь возражаешь, если сделаем небольшой крюк на кладбище? Там похоронен отец, а сегодня день его рождения. Просто не думал, что мы поедем вместе…

– Конечно, нет, – ответила я.

– Быстро обернёмся, – заверил Драйзер. – Ты даже не заметишь потери времени. Потом нас ждёт вкусный обед от моей экономки Ханны.

Мысль о предстоящей домашней еде меня вдохновила, и я с нетерпением разглядывала районы Лесного города, через которые мы проезжали. Театр бывал здесь каждый год, но не могу сказать, что я отлично ориентировалась на местности. Тем не менее я узнавала отдельные лавочки и заведения на центральной улице.

Кладбище же действительно оказалось неподалёку. Как я уже говорила, ранее доктор вышел из экипажа и ушёл в неизвестном направлении. Пойдя за ним, я открыла скрипучую дверь калитки и очутилась на маленьком пятачке. Перед входом с одной стороны стояла каморка сторожа. С другой – покосившаяся хибарка, очевидно, раньше служившая лавкой с похоронными товарами. Сейчас она выглядела заброшенной. Похоже, поблизости не находилось никого, кроме нас. Свидетельством тому являлась тишина, нарушаемая лишь завываниями ветра и редким криком птиц.

Передо мной на десятки метров вокруг простирался огромный некрополь. Все участки располагались довольно симметрично и разделялись дорожками. Среди запорошенных надгробий преобладали простые прямоугольные плиты, но иногда встречались скорбные статуи и даже большие семейные склепы. Шёл плотный снегопад, устилая и без того белую землю снежинками-искорками.

В моём распоряжении имелось три варианта куда пойти – прямо, направо или налево. Не успела я задуматься о том, какое направление выбрать, как ноги сами понесли меня в левую сторону. «Ну ладно, – не возражала я, – шансы найти доктора одинаковые».

Дорожка оказалась довольно узкой и короткой, уже через несколько минут я увидела ограду территории. Только Арендта нигде не было. «Всё равно, дойду до конца и потом обратно», – почему-то решила я и продолжила путь.

 Я шла и рассматривала захоронения людей. «Как так получается, – думалось мне, – что одним суждено прожить сто лет, другим двадцать пять, а кому-то всего день? От чего это зависит? От судьбы, вмешательства внешних сил или простого случая?»

Как ни крути, всех нас ожидает один конец. Чьё-то последнее пристанище в качестве надгробной венчал плиты обычный, неотшлифованный камень. А кто-то покоился в изысканной гробнице, построенной известным архитектором, где всегда горят свечи. Но важно ли это для умершего? У меня не было ответа на данный вопрос. Да скорее всего, и нет такого человека, кто мог бы сказать наверняка. Старые памятники с полустёршимися надписями, скульптуры с отвалившимися фрагментами наводили на грустные мысли…

Задумчиво прогуливаясь, я добрела до края кладбища, очутилась перед высоким кованым забором, развернулась и собралась уходить. Но вдруг уголком глаза заметила небольшое надгробие у самой ограды. В нём было что-то странное.

Подойдя поближе, я поняла, что именно – сбоку прямоугольную плиту обвивало металлическое вишнёвое деревце. Довольно необычно. Чтобы это могло значить? Здесь лежит садовник или владелец вишнёвого сада? Или кто-то по фамилии Вишня? Мои версии звучали неубедительно. И я решила подойти поближе.

Несмотря на дневную пору, уже начинало темнеть, как обычно бывает зимой, и я с трудом разглядела даты жизни и смерти человека, погребённого тут. Это был молодой человек или девушка, так как, судя по цифрам, он или она умер в возрасте восемнадцати лет. Причём день смерти совпадал с датой моего рождения! Кто-то умер шестнадцать с половиной лет назад в тот же день, когда я появилась на свет. Снова моё сердце начало биться в бешеном ритме. Тело предчувствовало, что сейчас что-то произойдёт.

Не помня себя, словно заколдованная, я попробовала подойти к памятнику поближе. Однако дверка низкого заборчика заржавела и не собиралась открываться. Не тратя время на усилия, я просто перешагнула через оградку и подойдя широким жестом смахнула снег с верхней части надгробия. От прочитанного ноги снова захотели подкоситься, но усилием воли я велела им стоять.

Имя человека, похороненного здесь, было Изабелла Конрой.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

II

Как часто поступок, свершённый давно,

На многое в жизни влияет.

И вроде бы мелочь, но он всё равно

Как ядом тебя отравляет.

Увы, не воротится время назад,

А заново путь не начнёшь ты,

Но всех поражений, удач твоих ряд

И будет носить имя – опыт.

 

Моя тёзка и однофамилица, умершая в тот день, когда я родилась?

Меня всю передёрнуло. Я быстро развернулась, перемахнула через заборчик и поспешила обратно. Ноги застревали в сугробах, я спотыкалась, в голове мысли тоже путались одна с другой.

«Это только совпадение, – говорила я сама себе. – Подумаешь, на свете сотни Изабелл и столько же людей по фамилии Конрой. Ничего особенного. Будь там Изабелла, например, Стивенс, умершая в мой день рождения, я бы и внимания не обратила».

Но там была похоронена не Изабелла Стивенс. Когда я уже вышла на центральный пятачок, то заметила торопящегося навстречу доктора – он шёл со стороны средней дорожки. Пойди я там – и избежала бы такого тягостного открытия. Не знаю, почему, только оно оставило в моей душе именно неприятный осадок. Лишний раз напомнило о смерти. О том, как близко я находилась к ней всего несколько дней назад.

Арендт с удивлением посмотрел на меня, но пока мы направлялись к карете лишь сказал:

– Извини, что так долго. Ты не замёрзла?

Когда я отрицательно покачала головой, он продолжил:

– Снегом занесло дорожки, быстро добраться не получилось. Сюда приходит мало людей, и я вообще не уверен, что тут есть сторож, который бы следил за порядком. Это же старое, заброшенное кладбище, здесь уже лет двадцать никого не хоронят.

«Вовсе нет, шестнадцать лет назад на нём погребли некую Изабеллу Конрой», – вдруг произнёс мой внутренний голос.

От неожиданности я вздрогнула. Или я схожу с ума, или нужно хорошенько отдохнуть! В тревоге я нащупала сквозь накидку мешочек с волшебными костями, который часто носила с собой на шее – один из немногих предметов, оставшихся на память от родителей. Убедившись, что он на месте, мне стало легче.

– Просто вышла размяться, – промямлила я.

– Вот и ладненько, – бодро заявил мой спутник и открыл дверь кареты. – Ещё десять минут, и мы уже будем дома, в тепле.

Экипаж тронулся, а я сидела и не знала, что сделать, чтобы хоть как-то отвлечься и побороть свою нервозность. Только мысли упорно возвращались к тому надгробию с вишнёвым деревом. Наверное, несмотря на плохое освещение, доктор заметил моё состояние, но тактично решил не вмешиваться. Так мы и ехали пару минут молча, пока я не спросила:

– Вы часто приезжаете сюда?

– Нет, четыре раза в год – в день рождения и смерти родителей. Ну а Ханна распоряжается, чтобы за могилами ухаживали.

– А сколько людей там похоронено? – непонятно с чего ляпнула я.

– Право, затрудняюсь ответить на данный вопрос, – вымолвил доктор. – Может тысяча, может больше.

Тысяча. Не очень много для совпадения среди всех существующих имён и фамилий. Но хватит, сколько уже можно о нём думать!

Как раз в этот момент карета заехала во внутренний двор среднего по размеру поместья. Я вышла наружу и чуть не упала – мои ноги отказывались крепко стоять. Словно этого было мало, закружилась голова и в глазах потемнело… Арендт подхватил меня и, опираясь на его сильную руку, я вместе с ним вошла внутрь.

Первым навстречу в гостиную, примыкавшую к входу, выбежал Берти – любимец доктора, старый серый пёс породы веймаранер. Это была дружелюбная собака, которая с радостью доверялась любому человеку, кто уделял ей внимание. Следом вышла высокая сухопарая седоволосая женщина с холодным взглядом. Она с удивлением посмотрела на нас.

– Ханна, Изабелла поживёт здесь несколько дней, – объявил ей Драйзер.

Та едва кивнула, но ничего не сказала. Мне же стало ещё хуже – я с трудом различала окружающую обстановку, в голове стоял звон и показалось, что сейчас я умру.

Не помню, каким образом доктор и экономка помогли мне подняться наверх, куда-то привели и уложили на кровать. Так как я была не в состоянии что-либо делать, Ханна сняла с меня верхнюю одежду. Арендт тем временем принёс горькую микстуру и заставил её выпить. Кажется, я спросила, что это, а он вроде бы ответил, что разработанный им напиток, обладающий укрепляющим действием. Не успела я выпить средство, как тут же упала в постель и погрузилась в беспамятство.

Я заснула. Но мой сон не был спокойным, глубины подсознания подсовывали интерпретации недавних событий, и я переживала их, будто всё происходило по-настоящему.

Вот я стою одна на приёме у мэра Туманного города. Рядом кружатся весёлые пары, только ко мне никто не подходит и от этого неловко. Задев меня оборкой своего платья, мимо провальсировала Ребекка с Гарольдом. Они не отрывали взор друг от друга, выглядели счастливыми и над чем-то смеялись. Как я была рада увидеть молодого человека хотя бы во сне! Скоро танец закончится, я подойду к нему и поговорю. Но нет, вальс продолжался, как и моя пытка.

В противоположном конце зала я заметила Фернана. Он тоже стоял один и когда наши взгляды встретились, мужчина приветственно поднял бокал с шампанским. Пригубив его, чиновник Туманного города что-то сказал, глядя в мою сторону. Я не умею читать по губам, но те слова поняла безошибочно:

– Тебе ведь мешает Ребекка? Я устраню её, а ты поможешь мне.

В этот миг кузина снова оказалась рядом. Она обернулась, и я в ужасе увидела, что её лицо было обожжено, вместо глаз зияли пустые глазницы. От испуга я непроизвольно закричала и проснулась, резко поднявшись на кровати.

Поначалу я не могла понять, где нахожусь. Вокруг темнота. Неясный свет луны, сочившийся сквозь пару окон, освещал незнакомую комнату, в которой кроме меня никого не было. Даже больше – я не понимала, в каком городе нахожусь. Где Марк и Розамунда?

Приступ паники в одну секунду охватил моё тело. Меня всю затрясло, и я вскочила с постели. Подойдя к окну, я выглянула наружу и наконец-то узнала место. Это же дом доктора Драйзера, я временно живу здесь, а родители и вся труппа разместилась в санаториуме. Мне стало намного спокойнее.

В полумраке на столе я заметила графин с водой, налила полстакана и выпила залпом. Наверное, у меня начался жар, поэтому я вернулась в кровать и плотно укрылась одеялом, надеясь уснуть и выспаться. Но как назло, сон не приходил, а перед глазами всплывали картинки из предыдущего сновидения.

– Это неправда, – шептала я себе, – я вовсе не желала смерти Ребекки. Ни Гарольд, ни кто-либо другой не стоят такой цены…

С боку на бок я ворочалась в чужой кровати чужого дома. Пыталась отвлечься. Считать овец. Просто лежать и ни о чём не думать. Быстро заснуть не получилось, но спустя некоторое время, измученная, я всё-таки погрузилась в сон.

Утром я проснулась от тихого стука в дверь. Вставать так не хотелось, поэтому я без зазрения совести осталась в постели.

Как же я удивилась, когда спустя мгновение Ханна вошла в комнату без разрешения. Хотя в прошлые приезды мы мимолётно встречались, теперь я могла рассмотреть её получше. На вид экономке я бы дала около пятидесяти лет, худая словно жердь, с суровым лицом, с седыми собранными в пучок волосами и карими глазами; короткий нос крючком делал её похожей на сову. Она была одета в узкое коричневое платье, посередине перехваченное поясом.

– Доброе утро, – женщина хмуро бросила фразу стальным голосом и вопросительно уставилась на меня.

– Доброе утро, – пролепетала я в ответ, натянув одеяло до подбородка.

– Пришла сообщить, что через пять минут начинается завтрак, и если ты хорошо себя чувствуешь, то доктор ждёт тебя внизу в столовой. Если нет – я принесу еду сюда.

– Не нужно, – замотала головой я. – Сейчас оденусь и спущусь.

Мне показалось, что Ханна еле слышно фыркнула, затем она резко развернулась и ушла. На ватных ногах, шаркающей походкой я направилась к стулу, где аккуратно висело моё платье и начала одеваться.

Наверное, было около девяти утра. Несмотря на скупое зимнее солнце, я стала разглядывать обстановку.

Отведённую мне комнату нельзя назвать иначе как шикарной. Ах, скорее всего, такой у меня никогда не будет… Мягкая кровать с пышной периной, обитые пастельным шёлком стены, изящный мебельный гарнитур из стола, стульев и софы. Находился здесь и шкаф, за прозрачной дверцей которого битком висели наряды Сильвии. Впрочем, я не смела открыть его. В одном углу стоял ящик с игрушками и куклами, а в другом – фортепиано. Тянуло прикоснуться к его клавишам, однако, следовало идти на завтрак.

Самочувствие по-прежнему было паршивым. Я зашла в ванную комнату, которая примыкала к спальне, и умылась холодной водой. Вернувшись, я заметила тюк с моими вещами, но не смогла найти в нём расчёску. Брать чужую мне не хотелось, из-за чего я худо-бедно сама пригладила длинные волосы и в таком виде стала спускаться вниз.

Во главе стола, рассчитанного на шесть человек, уже сидел доктор Арендт, как всегда с добродушным выражением лица. Я обратила внимание, что несмотря на то, что он дома, мужчина был одет в деловую одежду – серую рубашку и твидовый жилет болотного цвета.

По правую руку от него находился неизвестный мне молодой человек лет двадцати. Шатен с карими глазами, симпатичный, хотя и одетый довольно просто. Единственное, что портило его внешность – коричневое родимое пятно размером с небольшую монету над правой бровью. Кто он? Ведь у Драйзера, насколько знаю, нет сыновей.

Экономка стояла за доктором, словно ожидая распоряжений. Я молча кивнула в знак приветствия и застыла у стола, так как свободное место с приборами обнаружилось лишь по левую руку от хозяина дома.

– Не стесняйся, присаживайся, – жестом показал Арендт. – Ханна, ты можешь подавать завтрак.

Я послушно села, а женщина вышла, очевидно, на кухню. Неожиданно в колени упёрся холодный нос Берти, что заставило меня улыбнуться. Впрочем, улыбка быстро исчезла с моего лица.

– В нашем доме многое регламентировано. В том числе, приём пищи обычно происходит по расписанию, – объяснил доктор, разворачивая на коленях салфетку. – Дисциплина – прежде всего. Таким образом можно избежать потери времени и сконцентрироваться на делах. Организм тоже привыкает к порядку, и подобная стабильность идёт ему только на пользу. Уже два года я работаю в этих стенах, поэтому завтрак у нас в девять, второй завтрак в двенадцать, обед в три часа, а ужин в семь.

– Даже так? – поразилась я.

Постоянно живи я где-то, такие строгие условия меня вряд ли бы обрадовали. Разве можно заранее знать, когда ты проголодаешься? Или зачем есть именно в три часа, если у тебя нет аппетита?

– Как ты сегодня себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил хозяин особняка. – Кстати, почему у тебя перевязана кисть?

– Почти в порядке, – смутилась я. – Что касается руки – когда я выбиралась из горящего дома, то старалась сбить пламя и вот…

– Что ж, – Арендт нахмурил брови, – тогда после завтрака Поль проводит тебя в мою лабораторию, и мы посмотрим, что к чему.

– Поль? – растерялась я. – Кто это?

Мужчина рассмеялся скрипучим смехом:

– Ты не помнишь, что было вчера?

Наморщив лоб, я стала вспоминать. Мы приехали в Лесной город, потом добрались до санаториума, сделали крюк на кладбище, где я увидела могилу Изабеллы Конрой… Вот ведь проклятье! Из-за тревожного воспоминания у меня разыгралась мигрень. Тем не менее никакого Поля я не помнила.

Драйзер, видя моё смятение, указал на юношу напротив:

– Наверное, в твоём состоянии ты просто не зафиксировала, что я вас представлял, но ничего страшного. Могу и повторить. Познакомься с Полем, он мне как приёмный сын. Ассистирует в моей работе, потому что тоже выбрал медицинское поприще.

Я взглянула на молодого человека – тот мило улыбнулся. В этот момент вернулась Ханна, везя двухъярусный столик на колёсиках. Женщина по одной брала наши тарелки, начиная, естественно, с доктора, затем Поля и заканчивая мной, и накладывала горячую овсяную кашу. Честно говоря, я не любитель подобной пищи, но в нынешнем положении, особенно сейчас, выбирать не приходилось.

Между тем, это оказалось только началом. Собрав верхние тарелки, следом экономка приоткрыла крышку сковородки и разложила нам горячую яичницу из белков и бекона. Причём чуть ли не двойные порции, я даже представить не могла, как съесть такую гору.

Арендт набросился на еду с аппетитом, торопливо. Поль ел медленно, выбирая отдельные кусочки, плавно орудуя вилкой, словно он находился на приёме в королевском дворце. Я, находясь в чужой обстановке, чувствовала смущение, и еда не особо лезла в рот. Тем более никто не разговаривал, и мне было как-то не по себе принимать пищу в тишине. Тогда я решила прервать молчание:

– Ваша дочь Сильвия теперь живёт в столице? Чем она там занимается?

Доктор резко прекратил есть и посмотрел на меня с неожиданным неодобрением:

– Вроде бы ходит на курсы по скульптуре, лепит что-то. Впрочем, точно не уверен. Каждый раз, когда вижу её, у девочки новое увлечение. Это у неё наследственное, вся в мать. Но, Изабелла, хочу заметить, что мы здесь не разговариваем во время еды – беседа портит аппетит и вредна для пищеварения. Ты ведь не хочешь получить расстройство желудка, так?

– Так, – смутилась я.

Просто я уже привыкла к тому, что обычно артисты ели большой компанией, обсуждали прошедшие или предстоящие спектакли, наши общие проблемы. А в этом доме обнаружились свои строгие правила, которые мне казались странными. Я взглянула на Поля – он едва улыбнулся краями губ: похоже, его тоже тяготил суровый распорядок.

Когда мы доели яичницу, Ханна принесла кофейник и разлила по чашкам ароматный кофе. Он оказался довольно крепким, и я взглядом поискала на столе сливки, чтобы разбавить его, только так и не смогла найти. Наверное, кофе со сливками также здесь под запретом, но я решила не лезть на рожон и не уточнять. К напитку подали горячие тосты, намазанные сверху джемом. Отвыкшая от домашней еды, я с удовольствием проглотила их. Несмотря ни на что, как было приятно находиться в комфортной обстановке даже в гостях, чем путешествовать в фургоне и жить в захудалых гостиницах.

– Тогда ровно в десять жду тебя. Посмотрим, что с твоим здоровьем, – вытирая после трапезы усы салфеткой и поднимаясь из-за стола, объявил доктор. – А мне пока нужно написать несколько писем, чтобы успеть отослать их с курьерской службой.

Он стремительно вышел из столовой. Ханна стала убирать посуду, а мы с Полем смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Я уже закончила завтрак, юноша же словно растягивал удовольствие и смаковал кофе вместе с тостами. Мне было неловко находиться в компании незнакомого человека, поэтому я слегка кивнула ему и поспешно удалилась в отведённую комнату.

Экономка уже прибрала постель и распахнула шторы. Я порылась в своих вещах, нашла расчёску, красиво уложила волосы и привела себя в порядок. Но чем мне заниматься целый день? Так и сидеть здесь взаперти?

Заметив в углу комнаты фортепиано, я подскочила к нему. Довольно новое, коричневого цвета, на фронтальной доске была прибита табличка с указанием одной из лучших в Валлории фабрики музыкальных инструментов.

Мои пальцы бережно открыли крышку и с восторгом прикоснулись к чёрно-белым клавишам. Как же давно я не музицировала! Усевшись поудобнее на стул, я тихонько начала наигрывать первую пришедшую на ум мелодию. Но только я сделала несколько тактов, у меня перед глазами встала картина: я играла эту музыку на фортепиано в одном театре во время наших предыдущих гастролей, а Ребекка подпевала мне. В очередной раз я поняла, что мы больше не исполним с ней дуэт. Кузина погибла, и уже никогда не выступит на сцене…

Мне стало трудно дышать. Я сразу же закрыла инструмент и подошла к окну. Немного распахнув его, я полной грудью вдыхала морозный воздух. Нужно отвлечься, подумать о чём-то другом.

Передо мной простиралась компактная усадьба доктора Арендта. По всему периметру она была огорожена высоким решётчатым забором. Сам дом располагался в центре участка, рядом примыкали флигели и конюшня. Сад как таковой отсутствовал – лишь клумбы перед парадным входом, остальное занимали невысокие вечнозелёные кустарники. Поместье находилось в окружении таких же по соседству: здесь не увидишь ни хибар бедняков, ни плотно заселённых построек рабочего люда, ни сверхбогатых особняков. Похоже, это идеальный район для тех, кто предпочитает жить в тишине на некотором отдалении от центра города.

Неожиданно раздался лёгкий стук в дверь. Я с удивлением обернулась:

– Входите!

Она медленно распахнулась, и я увидела Поля. Тот нерешительно стоял на пороге:

– Можно войти?

Так как я не ждала гостей, меня разозлила непонятливость парня. Что его привело?

– Да, я же сказала «входите».

Юноша осторожно зашёл в комнату, не пуская рвущегося к нам Берти. Затем медленно переместился ближе ко мне.

– Ведь ещё рано идти к доктору? – недоумевала я, зачем Поль пришёл преждевременно.

– Да, – он мягко улыбнулся. – Но я подумал, что могу быть чем-то полезен. К тому же, как видишь, тут практически не с кем общаться. Мы с Арендтом вдвоём, не считая…

– Вроде бы мне пока ничего не нужно, – перебила я, всё ещё недовольная его неожиданным визитом. – Труппа уже много лет приезжает сюда, почему я не встречала тебя раньше?

Поль оживился тем, что у нас нашлась тема для разговора, и присел на стул. Он не знал, куда деть свои руки и наконец просто положил их на колени.

– Я живу тут только год, до этого учился в столице. Хотя всё началось ещё раньше.

Парень замолк. Мне стало любопытно, я подошла поближе и села за стол напротив него.

– Мой отец, – он поперхнулся, но сразу же поправился, – умер три года назад, когда мне было семнадцать. Доктор Арендт, будучи его лучшим другом, сразу вызвался стать опекуном. Он решал все финансовые и прочие вопросы, оставшиеся после отца. Даже жил некоторое время в нашем доме в Столичном городе, чтобы я не оставался без присмотра. Драйзер считал, что я должен заниматься медициной и поспособствовал поступлению в колледж. Когда наступило моё восемнадцатилетие, он оставил меня и вернулся сюда.

– Так тебе нравилась медицина или ты делал, что скажут? – поинтересовалась я, так как вопрос выбора профессии стоял для меня очень остро.

– Не скажу, что сильно мечтал быть врачом, – задумался Поль. – Но и тогда, и сейчас мне импонирует в медицине то, что я могу приносить пользу. Когда после лечения пациенты приходят к тебе с благодарностью – это дорогого стоит.

– Разве ты кого-то лечишь? – недоверчиво уточнила я.

– Ещё нет, – признал юноша. – Год назад я экстерном закончил курс колледжа и хотел бы продолжать обучение в университете. Но опекун решил, что я достигну гораздо большего, если буду работать его ассистентом, поэтому позвал меня сюда помогать ему и я согласился.

– Как я поняла, доктор оставил пост главного врача Лесного города, даже передал управление санаториума другим людям. Он ведёт частную практику дома?

– Не совсем, – замялся Поль. –  Скорее занимается исследовательской работой.

Я плохо разбиралась во всех этих медицинских премудростях, наверное, это что-то скучное, и не знала, о чём ещё его можно спросить. Хотя ведь можно поговорить о всяких пустяках.

– Что ты делаешь в свободное время?

– У нас его почти нет, – улыбнулся молодой человек. – Живём по чёткому распорядку – еда, работа, перерыв на отдых. Всего один день в неделю остаётся для себя, да и тот проходит однообразно. В Лесном городе нет ни театра, ни клубов по интересам. У меня появилось несколько приятелей, но... Может, я просто привык к столице, где вырос, где всё осталось, в том числе, друзья детства и поэтому никак не адаптируюсь здесь.

– Ох, знал бы ты мою жизнь, – весело заметила я. – Тут уж точно скучать некогда – то едем по кочкам и ухабам, в холод и зной, в дождь и снег, то выступаем, где придётся, и у нас даже выходного нет.

– Да, – согласился Поль. – С трудом могу представить ваш странствующий образ жизни. Ты, наверное, много всего видела?

– Ещё бы! – воскликнула я. – Где мы только ни были…

– Расскажи что-нибудь о вашем театре, – оживился он. – И что за пожар произошёл недавно?

– Но не пора ли нам идти? – строго спросила я, так как в нашей беседе время пролетело незаметно. – Доктор очень требователен и ценит пунктуальность.

– Ты права, – расстроился Поль. – Пойдём, я провожу тебя в лабораторию.

Мы спустились на первый этаж и прошли в другую часть здания, до конца по длинному плохо освещаемому коридору. Массивная дверь вела в среднее по размеру помещение, которое из-за наличия трёх огромных окон прекрасно освещалось солнцем. Впрочем, от меня не укрылся тот факт, что все они были защищены прочными решётками.

Лаборатория представляла собой комнату с белыми стенами, где не было ничего лишнего – кушетка, стол с двумя стульями, рядом с ним шкаф с бумагами. Из неё куда-то вела ещё одна узкая закрытая дверь. На стене висели благодарственные письма и дипломы. Посередине же находился стол, больше похожий на операционный, но предметов для проведения хирургических манипуляций рядом не наблюдалось. В дальнем углу я обнаружила несколько, судя по силуэту, человеческих манекенов, накрытых тёмной тканью. К чему они здесь?

Из-за неизвестности, что сейчас будет происходить, я чувствовала неприятное волнение. Доктор Арендт сидел за столом и читал рукописный журнал. Он приподнялся и жестом пригласил меня сесть на стул около него. Мужчина подошёл ко мне и уже было начал пристально осматривать мои зрачки, как обратил внимание на Поля, который оставался в лаборатории.

– Ты можешь быть полчаса свободен, – обратился он к нему.

– Возможно, я как-то… – робко возразил юноша.

– Не думаю, – резко оборвал его Арендт и сурово посмотрел на ассистента.

Полю пришлось развернуться и выйти из комнаты. Тем временем доктор принялся за меня – не только рассмотрел зрачки, но и проверил пульс, состояние зубов, даже попросил пройтись и наблюдал за моей походкой. Затем он стал что-то записывать в новой тетрадке.

– Да, – параллельно отметил Арендт, – ты – первый пациент за пять лет. Давненько я не занимался частной практикой.

– А что случилось? – простодушно спросила я. – Вы же были главным врачом Лесного города. Такая ответственная должность. Или вас…

Тут я поняла, что могла сказать что-то обидное или неприятное для него, но было поздно. Когда уже я начну сначала думать, а потом говорить?

– …или меня уволили? – Драйзер поднял глаза и ласково прищурился. – Нет, до такого бы не дошло. Я пользовался доверием и уважением горожан и властей. Просто настал момент, когда я достиг максимума на том месте и решил двигаться дальше. Я знал, что местный климат обладает целебным действием и организовал санаториум. Это было новаторским делом, первое подобное заведение во всей Валлории. Когда и оно смогло функционировать без моего участия, я оставил его на попечение своей ученицы, той самой Флоры Делл, а сам вот занимаюсь медицинскими изысканиями.

Доктор снова вернулся к записям. Какой же он труженик!

У меня есть странная привычка характеризовать знакомых людей растениями: женщин – цветами, мужчин – деревьями. В моём ботаническом мире Арендт был бы лиственницей – растением прочным, высоким, долгоживущим, ветро- и морозоустойчивым, способным противостоять неблагоприятным условиям и которому не страшны грызуны. По совпадению, много этих хвойных деревьев росло в окружении Лесного города.

– И в чём они заключаются? – я захотела узнать, над чем он конкретно работает.

– Не уверен, что тебе это будет интересно, – сухо заметил мужчина, не отрываясь от письма. – Думаю, ещё не помешает изучить твою мочу…

– Ой, – испугалась я. – Может, не стоит?

Он хмыкнул, но спустя мгновение обратил внимание на мою ладонь, которую я теперь инстинктивно убирала за спину, отложил перо и сказал:

– Ну-ка покажи.

Нехотя я протянула ему забинтованную кисть. Доктор начал аккуратно разматывать материю. Когда же он снял её полностью, нам в нос бросился довольно неприятный прелый запах, и мужчина ужаснулся:

– Кошмар! Ты разве не показывалась врачу? – Арендт смотрел на меня удивлёнными глазами.

– Нет. Надеялась, что оно само заживёт, – честно призналась я. – Ведь чувствую себя относительно терпимо. Мне принесли какую-то мазь, и я пользуюсь ею.

– Само заживёт! Ты с ума сошла? – доктор аж подпрыгнул от возмущения. – Мало того, что ты не думаешь об эстетическом виде, так тебе ещё и наплевать на здоровье. Без должной обработки ты можешь получить заражение, а потом и некроз кожи! Хочешь без руки остаться?

Ошеломлённая, я смотрела на него и, запинаясь, произнесла:

– Тогда всем было не до моего ожога. Мне казалось, что это не так серьёзно.

И в самом деле, в тот момент мы переживали гибель Ребекки, а я к тому же грустила по Гарольду и едва обращала внимание на свою рану. Но сейчас, взглянув на повреждённую кисть, я вся задрожала, представив, что могу лишиться её.

– Это просто бардак какой-то, – возмутился мужчина. – Ты-то – ладно, о чём думали твои родители?!

Он быстро подскочил к узкой двери, вытащил из кармана связку ключей и начал открывать замки. Затем доктор исчез в комнатушке, и я лишь слышала, как он гремел там склянками.

Меня заколотило от страха. Ну почему мои несчастья продолжаются, почему всё не может быть хорошо, как прежде? Чем я заслужила это?

Не в силах сдерживаться, я заплакала. Одна, здесь в медицинском кабинете, после того как на меня накричал доктор Арендт, с этим дурацким ожогом, без Гарольда. Я уронила голову на руки, лежащие на столе, и разрыдалась уже вовсю.

– Ну, довольно слёз, – вернулся ко мне мужчина, сменивший гнев на милость.

Он принёс ватку и баночку со спиртом, осторожно взял мою кисть и стал протирать её. Я же боялась даже смотреть в его сторону.

– Сейчас я всё обработаю и смажу подходящим препаратом. Учти, в ближайшие дни нужно делать перевязки утром и вечером. Заживать будет долго, возможно, останется шрам, но ты точно избежишь гангрены.

Несмотря на его оптимистичные уверения, я была не в силах прервать поток слёз. Доктор ласково поддерживал меня и старался успокоить. Только я не могла остановиться.

– Так, вижу, тут совсем запущенный случай, – покачивая головой, заявил Арендт и достал из шкафа высокую узкую бутыль с резким кислым запахом.

– Что это? – я подняла заплаканные глаза, когда мужчина налил мутную жидкость и протянул мне. – От ожога?

– Конечно, нет, – улыбнулся доктор. – Седативное средство. Оно тебе необходимо.

Не вдаваясь в подробности, я выпила предложенный напиток. На вкус он напоминал мятный чай.

– Теперь сделай глубокий выдох и вдох, – Арендт управлял мной.

Я послушно выполняла его указания, и мне вправду полегчало. Доктор тем временем ещё раз осмотрел подсохшую рану и аккуратно стал смазывать её края белой мазью.

– А как вообще твоё психологическое состояние? – ненароком спросил он.

– Что вы имеете в виду? – смутилась я.

– У тебя случаются подобные исте…, – хозяин дома осёкся, – подобные рыдания? Как спишь по ночам? Чувствуешь ли внезапный жар или озноб?

– Не помню, – растерялась я. – Вроде нет.

– Потому что явно после того, что ты пережила, налицо признаки нервного расстройства, – резюмировал доктор. – Иначе ничем другим объяснить это не могу. Хотя есть ещё одна причина…

Он посмотрел на меня и лукаво прищурился. Моё же внимание сконцентрировалось на небольшом жжении от мази.

– Вы о чём? – не догадывалась я.

– Девушки твоего возраста остро реагируют, плачут из-за любовных переживаний, – заметил мужчина, продолжая обрабатывать рану.

– Да, есть немного, – вдруг призналась я. – Только тут плачь, не плачь, ничего не поможет.

– Это почему же? – поинтересовался Арендт. – Можно осуществить любое дело, если составить грамотный план и последовательно его выполнять.

– Я – артистка бродячего театра, а он – столичный следователь. Мы недавно познакомились в Туманном городе и даже толком не успели попрощаться.

– И у тебя к нему прям уж сильные чувства? – уточнил доктор, закончив манипуляцию и закрывая склянку с мазью.

– Да, – бесхитростно подтвердила я.

– А у него к тебе? – Арендт начал перевязывать мою ладонь новеньким бинтом.

– Не знаю. У нас было мало времени для общения, всего три дня.

– Три дня? – мужчина опять подпрыгнул на месте. – Изабелла, ты не перестаёшь меня удивлять. Как так можно?

Он неодобрительно сжал губы и отнёс лекарства обратно в маленькую комнатку. Я же горько вздохнула, нашла у себя в кармане носовой платок и высморкалась.

– Три дня, – недоумённо повторил доктор, вернувшись через мгновение. – Беспечная юность! Хотя… Я и сам был такой. Дорогуша, в подобных делах нужно всё тщательно взвешивать.

– О чём вы? – я непонимающе посмотрела на него.

Арендт подошёл к окну и повернулся спиной. То ли он не хотел смотреть мне в глаза, то ли действительно рассматривал густой, падающий хлопьями, снег.

– Да о своём браке, – грустно сказал мужчина, обернувшись и начав ходить по комнате.

– Мне казалось, у вас счастливая семья, – еле слышно произнесла я.

– Да, но потому, что мы живём в разных городах, видимся лишь в случае крайней необходимости и предупреждаем друг друга о визитах заранее, – объяснил доктор. – А ведь как всё начиналось…

Тут он вздохнул. Потом, покачав головой, Арендт зачем-то застегнул верхнюю расстёгнутую пуговицу жилета.

– Расскажите, пожалуйста, – попросила я.

Драйзер улыбнулся:

– Хорошо, так и быть. Только с условием, что ты возьмёшь этот опыт на вооружение и не повторишь моих ошибок.

В свои двадцать пять лет после лечебного факультета я проходил практику в столичной больнице. Всё шло отлично. Я закончил курс одним из лучших, в медицине видел своё единственное призвание. После стажировки намеревался вернуться для работы сюда, в родовое поместье Лесного города. О семье особо и не помышлял, думал, успеется: моим главным устремлением являлась карьера.

Однажды летним днём я совершал предобеденный моцион вдоль реки, благо, режим работы позволял это. Впереди я заметил, что служащие собираются реконструировать ограждение набережной: сняли старую ограду и поставили временную. Как же я изумился, когда увидел, что на полной скорости один экипаж, лошади которого, очевидно, понесли, прорвал хлипкое сооружение и с возвышения рухнул в реку!

Я быстро побежал к месту крушения. Ошеломлённый пожилой кучер уже отчаянно грёб к берегу. Суша находилась близко, и скорее всего бедняга смог бы добраться туда своими силами. Но я расслышал, что он кричал слово «карета». В ту же секунду я догадался, что внутри неё кто-то есть. Не раздумывая, я на ходу сбросил туфли, верхнюю одежду и бросился в воду. Задержав дыхание, я нырнул в то место, где видел повозку в последний раз.

К счастью, там было неглубоко и довольно прозрачно. Добравшись до кареты, я обнаружил, как там кто-то отчаянно бьётся и не может открыть дверь, потому что ту заклинило. У меня тоже не получалось её отворить. А ведь время уходило! Пришлось вынырнуть на поверхность и, вдохнув по максимуму, предпринять последнюю попытку. Сейчас я понимаю, что на нашей стороне оказался небольшой воздушный мешок, образовавшийся внутри. Но тогда я этого не знал, и в отчаянье снова стал дёргать дверцу.

Наконец, она поддалась. Я выхватил безвольное тело и вынырнул с ним наверх. Мельком я разглядел, что это женщина. Кое как я дотащил её до берега. Она нахлебалась воды, и поэтому вдобавок мне пришлось откачивать бедняжку. С той задачей, будучи врачом, я справился гораздо быстрее.

Потом жертву происшествия вместе с кучером быстро отвезли в больницу, где я работал, и там она уже окончательно пришла в себя. Моя спасённая оказалась прелестным двадцатилетним созданием, белокурая, с голубыми глазами. И к тому же, из высшего общества – дочь одного из прокуроров Столичного города. Понимаешь, все вокруг только о нас и говорили, её отец со слезами благодарил меня. И я не мог не навещать девушку, пока она оставалась в лечебном учреждении пару дней под присмотром.

Что тогда произошло с нами – непонятно. Солнечный удар, лунное затмение или общественное мнение сыграло свою роль? Мы считали, что та случайность не случайна, что это знак. Думали, что жить не можем друг без друга. Спустя пару месяцев закончилась моя практика, и мне было нужно возвращаться сюда, как я и обещал отцу. Мы не сомневались, что не переживём разлуку и свадьба казалась единственным правильным решением. Анабель даже с радостью хотела для разнообразия переехать в глушь, после всего того светского напыщенного блеска, который окружал её в столице. Но, увы, почти сразу после начала совместной жизни, мы поняли, что наши взгляды на вещи различаются, а характеры несовместимы.

А так как разводы в Валлории не разрешены, спустя годы, мы пришли к единогласному мнению, что лучше жить раздельно. И в этом секрет нашего семейного счастья. Так что, милая Изабелла, убедись, что цели и миропонимание у претендента на твоё сердце близки тебе, пройди с ним через огонь и воду, а потом уже влюбляйся. Иначе, поддаваясь эмоциям, ты гарантируешь себе проблемы на всю жизнь.

Я слушала его с неподдельным интересом. Невероятно, что за ширмой внешне благополучного человека, успешного во многих областях, оказалась семейная драма, которая каждый день напоминала ему о поспешном ошибочном решении.

– Но как я могу убедиться? – залепетала я. – Мы не можем даже просто увидеться…

– Как его зовут? Где работает? Возраст? – деловито спросил Арендт.

– Гарольд Грин, следователь из столичного департамента Министерства юстиции. Возраст, наверное, около двадцати шести лет.

– Как я уже говорил, – самодовольно заявил доктор, – нерешаемых вопросов не бывает. Нужен лишь хороший план и хорошее исполнение.

– Вам легко говорить, – горько усмехнулась я. – Вы – солидный обеспеченный человек, с опытом, состоявшийся в профессии. А я – девушка, полностью зависимая от родственников, и не имеющая права голоса. Я хочу покинуть театр и жить по-другому, только меня никто не отпустит.

– Да, – нехотя согласился Арендт, – тебе сложнее. Тем не менее трудности нас закаляют. И я готов помочь тебе в этом вопросе.

– Правда? – обрадовалась я.

– Конечно, – усмехнулся в усы доктор. – Первое: мы напишем ему письмо. Точнее, ты напишешь. Расскажи о своих эмоциях, впечатлениях, но не дави на него. Пусть послание будет ни о чём. Я часто пользуюсь королевским фельдъегерем, так что письмо по месту его службы доставят быстро. Вы же проведёте здесь неделю, за это время он должен успеть написать ответ, если ты действительно ему дорога. Второе: я наведу о нём справки, у меня остались связи в столице. Таким образом, полученная из двух источников информация покажет нам, что делать дальше и как делать.

– Вы просто… – я не могла подобрать слов. – Настоящий стратег! Всё расставили по полочкам.

– А то! – усмехнулся Арендт. – Так что жду твоего письма. Чем ещё планируешь сегодня заняться? Не забудь, вечером у нас ужин со всей театральной труппой.

– Не знаю, – задумалась я. – Всё-таки я не сильна в написании в эпистолярном жанре, возможно, и потрачу на это весь день.

– Только, повторюсь, пиши без упрёков, – подсказал доктор. – В девушке должна оставаться лёгкость, ей не следует напрягать мужчину. Хотя ты так юна. Жизнь ещё научит тебя всяким женским штучкам. Я даже знаю одну особу, которая заменила бы тебе целый университет по обольщению. Есть тут у меня одна соседка, Шарлотта. Впрочем, не уверен, что вам стоит знакомиться.

Честно говоря, я не совсем поняла, что он имеет в виду. Однако, взяла на заметку, что общение с ней пошло бы мне на пользу.

– Отлично, тогда договорились, – взмахнул руками Арендт. – Мы и так с тобой задержались. Кстати, если надумаешь куда-либо поехать, например, к парикмахеру или к родственникам в санаториум – мой экипаж в твоём полном распоряжении, сегодня я весь день буду занят дома. Просто подойди к кучеру, его зовут Шарль, и назови место.

На этом я откланялась и отправилась к себе в комнату. В ящичке стола я нашла письменные принадлежности Сильвии. Разложив бумагу и обмакнув перо в чернила, я замерла. Ничего не приходило на ум. Почему я не такая смышлёная, как доктор Арендт? Право, я восхищалась им. Он был не только врачевателем тела, но и врачевателем души. После разговора с ним я вновь поверила, что наше с молодым человеком счастье возможно.

Каким образом начать письмо? «Здравствуйте, Гарольд»? «Дорогой Гарольд»? Я бы много отдала за то, чтобы узнать, что он сейчас делает, успел ли вернуться назад в столицу, вспоминает ли обо мне…

Однако подходящие мысли и слова словно сговорились и напрочь покинули меня. Ничего не писалось. Вот ведь проклятье! Нужно было развеяться. Я решила пройтись по территории поместья и подышать свежим воздухом. Берти предложил мне составить компанию, и я ничего не имела против. Наклонившись, я потрепала его мягкую серую шкурку, а он радостно смотрел на меня голубыми глазами.

– Хороший мальчик, да? Хочешь погулять? – спрашивала я пёсика.

Берти охотно соглашался со мной, разве что только по-человечески не разговаривал. Как же это здорово – жить в настоящем доме и иметь своего питомца. Мои мечты ограничивались попугаем в клетке. Да и тот не вынес бы постоянной тряски в нашем фургоне и отдал бы концы очень скоро.

Надев накидку, я вышла из здания, не встретив никого по пути. Судя по звукам на кухне, Ханна занималась домашними делами. Поль, очевидно, работал вместе с доктором.

На улице я обошла дом слева. Берти сразу же вероломно забыл про меня и умчался куда-то прочь.

Впереди открылась задняя часть двора – длинное прямоугольное пространство, засаженное, как и фронтальная половина, низкорослым кустарником. Не торопясь, я шла по узкой дорожке, очищенной от сугробов, до забора поместья. Снегопад продолжался, хотя уже и не был таким густым. Какой же чистый и бодрящий воздух в Лесном городе, по сравнению с другими местами!

Даже не помню, о чём я думала, как внезапно услышала через ограду крик с улицы:

– Мэри?

Я встрепенулась, но так как звали явно не меня, то продолжила путь. И пусть любопытство подстёгивало обернуться, я почему-то вопреки ему решила этого не делать. Однако через мгновение возглас повторился.

Теперь я не могла не повернуться, так как твёрдо знала, что в утреннем саду, кроме меня, больше никого нет. На расстоянии в двадцать метров я увидела высокого красивого мужчину, лет за тридцать, который словно пытался втиснуться через решётку забора. Он пристально смотрел, ничего больше не говоря. Я застыла в недоумении, потому что не знала его и по-прежнему не являлась никакой Мэри. Тогда незнакомец ринулся в противоположную от меня сторону, очевидно, прямо ко входу в усадьбу.

Он выглядел как умалишённый, и я несколько обеспокоилась, хотя потом вспомнила, что главный вход охраняли массивные ворота, и через них так просто не пройти. Но через минуту, когда я шла обратно, мужчина уже бежал по дорожке ко мне навстречу.

Это был стройный голубоглазый шатен. На нём отсутствовал головной убор, а расстёгнутое коротком пальто натолкнуло меня на мысль, что он только что ехал в экипаже.

Когда между нами оставалось около десяти метров, незнакомец замедлил бег. Он остановился, но ещё по инерции сделал несколько маленьких шагов вперёд. Его лицо раскраснелось, волосы взлохматились и судорожно дыша, мужчина наконец, произнёс сухим голосом:

– Извините, я обознался.

Не успев ничего сказать, я замерла на месте, а он резко развернулся и, чеканя шаг, пошёл обратно. «Ну, ладно, всякое в жизни бывает», – подумала я и отправилась вслед за ним, специально замедлив темп.

Возвратившись к парадному входу, я обнаружила незнакомую карету и кучера, распрягавшего упряжь пары лошадей. У доктора гости? Но ведь он собирался работать. А на ужине сегодня планировалось присутствие лишь нашей труппы.

Мне пришлось удивиться ещё раз, когда, войдя в гостиную, я увидела, что незнакомец уже отдал Ханне своё пальто и непринуждённо развалился в кресле, запрокинув голову в потолок. Стараясь не шуметь, я прошла к себе в комнату, надеясь продолжить эпистолярные потуги, но все мысли были о только что произошедшем случае.

Кто он? С кем меня перепутал? Я решила откинуть мешающую мне временами стеснительность и лично разобраться во всём. А затем поехать к родителям в санаториум, ведь уже успела соскучиться по ним. Тем более письмо никак не писалось.

Я спустилась вниз и увидела, что мужчина пребывал там же. Теперь он расположился с большим комфортом – ноги положил на изящный стеклянный столик, там же находился, судя по запаху, стакан с глинтвейном, в левой руке ... Читать следующую страницу »

Страница: 1 2 3 4 5 6 7


Марина Шульман Марина Шульман

13 января 2018

Кто рекомендует произведение

Автор иконка Vladimir Milkov



6 лайки
1 рекомендуют

Понравилось произведение? Расскажи друзьям!

Последние отзывы и рецензии на
«Заброшенное кладбище»

Нет отзывов и рецензий
Хотите стать первым?


Просмотр всех рецензий и отзывов (0) | Добавить свою рецензию

Добавить закладку | Просмотр закладок | Добавить на полку

Вернуться назад






© 2014-2019 Сайт, где можно почитать прозу 18+
Правила пользования сайтом :: Договор с сайтом
Рейтинг@Mail.ru Частный вебмастерПоддержка сайта цена в месяц Частный вебмастер Владимир