ПРОМО АВТОРА
Игорь Осень
 Игорь Осень

хотите заявить о себе?

АВТОРЫ ПРИГЛАШАЮТ

Олесь Григ - приглашает вас на свою авторскую страницу Олесь Григ: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
kapral55 - приглашает вас на свою авторскую страницу kapral55: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
стрекалов александр сергеевич - приглашает вас на свою авторскую страницу стрекалов александр сергеевич: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Сергей Беспалов - приглашает вас на свою авторскую страницу Сергей Беспалов: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Дмитрий Выркин - приглашает вас на свою авторскую страницу Дмитрий Выркин: «Вы любите читать прозу и стихи? Вы любите детективы, драмы, юнорески, рассказы для детей, исторические произведения?»

МЕЦЕНАТЫ САЙТА

Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 20!»
Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 20!»
станислав далецкий - меценат станислав далецкий: «Я жертвую 20!»
Амастори - меценат Амастори: «Я жертвую 20!»
Амастори - меценат Амастори: «Я жертвую 100!»



ПОПУЛЯРНАЯ ПРОЗА
за 2018 год

Автор иконка Андрей Штин
Стоит почитать Дон Мартовский Кот (18+)

Автор иконка Наталья Кравцова
Стоит почитать «Ой, мороз, мороз! Не морозь меня...

Автор иконка станислав далецкий
Стоит почитать ЗУБЫ

Автор иконка станислав далецкий
Стоит почитать ДОБРОВОЛЕЦ

Автор иконка мирослава троицкая
Стоит почитать Веселая коммуналка.

ПОПУЛЯРНЫЕ СТИХИ
за 2018 год

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать ДВОЕ ПОД ЗОНТОМ

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать РУССКИЕ ЖЕНЩИНЫ

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать БЕЗДОМНЫЙ

Автор иконка Виктор Любецкий
Стоит почитать Первый, второй и третий...

Автор иконка Виктор Любецкий
Стоит почитать Но всё же слышно: «Помоги...»

БЛОГ РЕДАКТОРА

ПоследнееРазвитие сайта в новом году
ПоследнееКручу верчу, обмануть хочу
ПоследнееСтихи про трагедию в Кемерово
ПоследнееСоскучились? :)
ПоследнееИтоги конкурса фантастического рассказа
ПоследнееПоздравляем с Днем защитников Отечества!
ПоследнееАнализ литературного текста

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К ПРОЗЕ

Ш.Уткин: "Что ж это у такого мастера слова богач-ЛГ валяется в каком-то задрипан..." к рецензии на АРХАНГЕЛ СМЕРТИ

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Отличное сравнение про улыбку " к произведению Мысли и домыслы... (12)

Editor7Editor7: "Уважаемый Вадим, Ваша конкурсная книжка готова!! Куда высылать..." к произведению Боюсь, что и ты обретешь лицо

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Похоже на практикум по основам гигиены ..." к произведению Колобок 2.0

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Обидно, когда за порядком доверяют следить тем кадрам, которым это до ..." к произведению Три правдивые истории

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Познавательная история - интересные вещи легко читаются. Каждый раз уд..." к произведению Поцелуй со смертью

Еще комментарии...

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К СТИХАМ

DimitriosDimitrios: "На мокруху подговариваете?" к стихотворению Мнение

DimitriosDimitrios: "Совсем старенький стал. Уж четверть века минуло." к стихотворению ЛЕТ ПЯТЬ НАЗАД

DimitriosDimitrios: "Вот уж точно осуществимые желания." к стихотворению Мне очень хочется…

DimitriosDimitrios: "Какой-то однобокий взгляд на жизнь грызунов. Для п..." к стихотворению Бобёр и крот

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Актуальная басня: из-за идеологических разборок эг..." к стихотворению Бобёр и крот

Александр ЕфремовАлександр Ефремов: "Спасибо!" к рецензии на в р е м я

Еще комментарии...

ПОЛЕЗНОЕ

СОВРЕМЕННАЯ ПРОЗА

"Прошли те времена, когда бумажная книга была единственным вариантом для распространения своего творчества. Теперь любой автор, который хочет явить миру свою прозу может разместить её в интернете. Найти читателей и стать известным сегодня просто, как никогда. Для этого нужно лишь зарегистрироваться на любом из более менее известных литературных сайтов и выложить свой труд на суд людям. Миллионы потенциальных читателей не идут ни в какое сравнение с тиражами современных книг (2-5 тысяч экземпляров)".

Читать подробнее »

Мы в соцсетях



Группа РУИЗДАТа вконтакте Группа РУИЗДАТа в Одноклассниках Группа РУИЗДАТа в твиттере Группа РУИЗДАТа в фейсбуке Ютуб канал Руиздата

О ЛИТЕРАТУРНОМ САЙТЕ РУИЗДАТ

"Автор хочет разместить свои стихи или прозу в интернете и получить читателей. Читатель хочет читать бесплатно и без регистрации книги современных авторов. Литературный сайт руиздат.ру предоставляет им эту возможность. Кроме этого, наш сайт позволяет читателям после регистрации: использовать закладки, книжную полку, следить за новостями избранных авторов и более комфортно писать комментарии".

Читать подробнее »


Туманный город

Приключения

100 просмотров
0 рекомендуют
0 лайки
Возможно, вам будет удобней читать это произведение в виде для чтения. Нажмите сюда.
Туманный городИзабелла - юная певица бродячего семейного театра. Когда во время гастролей в отдалённом Туманном городе бесследно исчезает одна из артисток труппы, расследование местных властей не приносит результатов. Поэтому Изабелле придётся самой принять в нём участие, выясняя неприглядные тайны странного города, в котором постоянно царит туман...

1

Куда ведёт нас всех дорога,

Ведь неизвестность впереди?

Скитаться мало или много

И что же ждёт в конце пути?

Вопросы этой жизни бренной

Везде подстерегают нас;

Решать их будем, несомненно,

Пока не пробил смертный час.

 

Наш конный фургон спокойно ехал по лесной дороге, как вдруг на повороте он опрокинулся на бок. Обычно во время долгих переездов я уютно устраивалась на сиденье около окошка и предавалась мечтам. Но, к несчастью, как раз перед этим моментом я встала, чтобы достать себе яблоко…

Меня резко отбросило назад, и я упала на скамейку, служившей нам кроватью. Сильно ударившись плечом об её деревянный остов, я, кажется, даже вскрикнула от боли. Хотя основная часть внутренней обстановки была прибита накрепко, незакреплённые ящики разлетелись по всей повозке: всё-таки в пути иногда случаются подобные заносы.

Розамунда, моя мать, не пострадала и бросилась ко мне на помощь. Только меня в ту секунду волновал вопрос, что же случилось на дороге. Я не понимала из-за чего устойчивый фургон перевернулся.

– Ты цела? – с тревогой спросила мама и, не дожидаясь моего ответа, помогла подняться.

Пребывая в замешательстве, я молча утвердительно кивнула и показала на плечо. Но, судя по ощущениям, ничего не сломано, лишь ушиб. Снаружи слышались тревожное ржание лошадей и громкие голоса людей. Забыв про боль, я пробралась через загромождавшие путь сундуки и с некоторым затруднением вылезла наружу. Следом за мной неуклюже последовала и Розамунда.

Мой отец Марк, управлявший экипажем, подбежал к нам. Убедившись, что у нас всё в порядке, он пошёл осматривать лошадь Белогривку, которая, скорее всего, споткнулась и неудачно приземлилась на передние ноги.

К нашей повозке стекались люди со всего каравана. Протиснувшись среди них, я направилась к уже поднявшейся лошади. Кроме неё в упряжке ещё находился конь по кличке Вороной, но Белогривка являлась моей любимицей. Я слышала её жалостливое сопение, а в больших глазах видела наворачивающиеся слёзы. Приблизившись вплотную, я поглаживала бедняжку по гриве и приговаривала утешительные слова.

Рядом суетился дядя Октавиус. Хотя ему перевалило за шестьдесят лет, это был проворный невысокий старик с нескончаемой энергией. Он сразу же позвал Фрэнка, лучше всех разбирающегося в лошадях.

– Жить будет. Сейчас принесу мазь для колена, – бросил тот после короткого осмотра и ушёл в свой фургон.

Все, а особенно я, вздохнули с облегчением. Надо ли говорить, что выход из строя даже одной лошади снижал скорость каравана, поэтому к здоровью животных мы относились внимательно. Тем временем мужчины помогли отцу поставить повозку в вертикальное положение.

– Тогда проблема решена. Через несколько минут отправляемся, – скомандовал дядя Октавиус.

Но труппа оставалась на месте и о чём-то перешёптывалась. Очевидно, артисты удивлялись произошедшему.

– Ну же, – нетерпеливо взмахнул руками дядя. – У нас впереди долгий путь, и было бы прекрасно добраться засветло!

 Люди стали медленно расходиться по своим экипажам, ведь всем хотелось размяться после длительного сидения. Через минуту близлежащее пространство опустело.

– Что случилось? – непонимающе спросила я у отца и огляделась.

Стояло прохладное утро, самое начало зимы. Снег едва-едва припорошил лесную дорогу, на ней отсутствовали брёвна, крупные камни или другие препятствия. Достаточно широкий тракт был свободен. Густой стеной его обрамляли хвойные деревья, поднимавшиеся вверх так высоко, что за ними не рассмотришь ничего кроме колеи в оба направления до ближайшего поворота. Абсолютная тишина нарушалась только голосами артистов. За три часа переезда нам на встречу попалось лишь несколько карет. К тому же мы вряд ли могли разогнаться слишком быстро, так как ехали последними среди пяти повозок.

– Наверное, просто оступилась, – пожал плечами Марк.

Вместе с Фрэнком они втёрли лечебную мазь в колено Белогривке. Та, похоже, была способна продолжать путь, хотя и заметно нервничала, дёргаясь из стороны в сторону. Я осторожно похлопала её по крупу.

– Успокойся, с тобой всё в порядке, – ласково повторяла я ей.

Лошадь же смотрела грустными глазами и недовольно фыркала. Я не сомневалась, Белогривка хотела мне что-то сказать, только не могла говорить.

– Тебе больно? – взглядом спрашивала я у неё, но она лишь странно мотала головой.

Я чувствовала ответственность за наших лошадей и привязалась к ним почти как к членам семьи. Ни в коей мере они не были для меня бездушными животными. Белогривка и Вороной отлично ладили с нами, понимали и слова, и даже интонацию.

– Придётся немного сбавить темп, – уходя, буркнул Фрэнк.

Поёжившись от холода, так как в неразберихе я не взяла накидку, я вслед за Розамундой вернулась обратно в фургон. Мы расставили разбросанные ящики, и повозка тронулась с места. Будем надеяться, что этот незначительный инцидент исчерпан, и караван спокойно доберётся до нашего следующего пункта. В растерянности я села у окошка, взглянула вдаль и задумалась о своей жизни.

Откровенно говоря, в том, чтобы быть артистом бродячего театра – мало чего привлекательного. Судите сами: ты постоянно едешь в дребезжащем экипаже, еженедельно переезжаешь из одного городка в другой, вокруг тебя меняются лица, захудалые гостиницы и конца этому не видно. Но наиболее гнетущим для меня было отсутствие родного дома, куда можно вернуться после всех поездок. Как же мне не хватало маленькой комнатки, обставленной по моему вкусу!

Будучи натурой мечтательной, раньше в длительных переездах, когда заняться особо нечем, я частенько представляла себе этот уютный уголок. На светлых стенах – картина с морским пейзажем, у окна – высокая кровать с белыми подушками, на подоконнике – цветы в горшках (не важно, какие) и говорящий попугай в клетке. Мне бы хотелось работать в оранжерее, выращивать экзотические растения, составлять красивые букеты. Вечером я бы приходила домой и разговаривала с моей милой болтливой птичкой.

Ещё у меня появились бы друзья. Родственники – это, конечно, замечательно. Но иногда хочется пообщаться со своими сверстниками, которые не учат тебя уму-разуму, а с ними можно играть, ходить друг к другу в гости, устраивать совместные праздники… Как вы понимаете, с кочевым образом жизни завести друзей не было никакой возможности.

Сейчас, когда я уже выросла, я мечтаю об этом меньше и меньше. Становлюсь реалистом или старею?

С другой стороны, всё могло быть гораздо хуже. За время путешествий мне довелось видеть людей, живших в гораздо худших условиях – в нищете, болезнях, унынии. А я в почти семнадцать лет не жалуюсь на здоровье, достаточно зарабатываю на карманные расходы и, как уверены окружающие, даже обладаю приятным голосом.

Впрочем, сама я отношусь к нему довольно скептически – мне кажется, люди преувеличивают. Хотя бы потому, что я вижу, как долго и тщательно готовится к новым выступлениям моя двоюродная сестра Ребекка: она часами репетирует, выполняет упражнения для голосовых связок и вечно недовольна своим исполнением. Так и вижу её, прекрасную миниатюрную блондинку в длинном зелёном платье под цвет глаз, стоящую около зеркала и отслеживающую каждое движение.

Что касается меня, то, когда дядя Октавиус поручает выучить песню, я обычно откладываю задание насколько возможно, пролистывая ноты лишь перед репетицией. Но на занятии делаю вид, что усердно занималась с материалом. Наверное, он догадывается о том, как обстоит дело, и всё равно относится с терпением, не требуя изнурительной работы.

– Изабелла, сегодня ты превзошла себя! Я всегда знал, что ты способна на многое, – искренне говорил дядя после особенно удачных исполнений, и мне было приятно это слышать. Но вот чтобы жить так постоянно – нет, я не хотела.

Ах да, я не представилась. Меня зовут Изабелла Конрой. Моя большая семья – труппа бродячего «Театра Конрой», колесящего по разным городам королевства с концертными номерами. Среди нас есть и чужие артисты, которые тем не менее сроднились с нами. Однако рождение в нашей семье подразумевает, что со временем ты тоже станешь членом коллектива и продолжишь традицию.

Принадлежность к единому роду сплачивала всех. Мы дружно делили невзгоды, а счастливое событие в жизни любого становилось поводом для радости остальных. Мудрое руководство старших подбадривало молодые поколения, бесценный опыт жизни и искусства накапливался и передавался дальше.

Также как нам в труппу попадали и пришлые артисты, бывали случаи, когда отпрыск клана находил в себе мужество (а чаще проявлял полное отсутствие таланта и неспособность даже к вспомогательным работам) и покидал родное гнездо, обустраиваясь где-нибудь фермером или служащим в ростовщической конторе. Нужно ли упоминать, что этим он терял репутацию стоящего человека в глазах театрального семейства и иначе как с пренебрежением о нём и не говорили. Что, впрочем, не мешало всему каравану останавливаться в доме отщепенца на постой дольше обычного срока, когда мы проезжали через его город.                                                                                                      

Лично я не воспринимала таких людей изгоями. Наоборот, они служили мне путеводной звездой, горевшей очень тускло, порой не заметной сквозь тучи, но благодаря которой я знала – есть другая жизнь, где я могла бы быть себе хозяйкой и принимать свои решения. Только наша судьба редко складывается так, как нам хочется, не правда ли?

Моим главным устремлением было стать взрослой и наконец-то самой выбирать, чем заниматься. У меня почти нет сомнений, что через полтора года, став совершеннолетней, я найду силы и покину семейный театр.

Конечно, не могу сказать, что Розамунда и Марк были чрезмерно строги ко мне или многое запрещали, поэтому я стремилась сбежать от их опеки. Наоборот, им нельзя отказать в доброжелательности. В то же время я и не чувствовала от них сильной любви, между нами всегда существовало пространство, дистанция.

Хотя чему тут удивляться. Ведь фактически они не являлись моими настоящими родителями, а дядей и тётей, и удочерили меня потому что у них не было собственных детей. Оба их ребёнка трагически погибли – мальчик утонул в реке, а девочка умерла от неизвестной болезни, подхваченной на гастролях в далёкой стране. А людей, давших мне жизнь, увы, я практически не помнила…

Сейчас мы направлялись в западную часть королевства, в средний по величине Туманный город, лежащий между двух горных вершин. Он располагался довольно далеко от последней стоянки и вроде бы труппа никогда в него прежде не заезжала.

Несколько дней назад, ещё в Озёрном городе, я случайно оказалась рядом, когда дядя Октавиус вертел в руках замусоленную карту и обсуждал детали с местным торговцем. Тот дал ему адрес постоялого двора и записку к секретарю из мэрии, к которому следовало обратиться насчёт организации представления. И вот уже трое суток мы находились в дороге. 

– Ты тоже раньше не бывала в Туманном городе? – обернувшись, спросила я у матери, по обыкновению вязавшей во время переездов.

– Нет, не доводилось, – она покачала головой. – Туда долго и сложно добираться, ты же сама видишь.

– А что-нибудь слышала про него? – поинтересовалась я.

– Захолустье, несколько тысяч населения. Обычный провинциальный город со скучной размеренной жизнью. Ничего особенного. Ну, кроме того, что он граничит с Чёрными Землями.

Я внутренне вздрогнула:

– Но ведь там безопасно?

– Конечно. Иначе Октавиус не стал бы так рисковать, – рассеянно ответила Розамунда и снова углубилась в рукоделие.

Наш караван состоял из пяти конных фургонов, перевозящих шестнадцать артистов, концертные костюмы и декорации. Сами повозки, довольно небольшие по размеру, служили нам не только средством передвижения, их также можно было назвать домом – фактически мы жили в них. Тем не менее при первой возможности труппа обязательно заезжала на постоялые дворы. Там люди отогревались, мылись, стирали вещи, да и просто комфортно ночевали.

Первым ехал глава нашего клана – дядя Октавиус. По правде говоря, правильнее звать его дедушкой. Но он не любил это слово, так что дядя так дядя. Октавиус числился директором театра: решал организационные моменты (маршрут поездок, переговоры с местной администрацией), вопросы концертной программы, включая отбор репертуара и репетиции. Ему нравилось держать дела под контролем, везде засунуть свой нос, дабы убедиться, что всё идет как надо. Порой мы уставали от его чрезмерной опеки, постоянного желания что-либо улучшить. Хотя потом понимали, что иначе жить дядя не может, и примирялись с ним.

Театральная труппа и её благополучие составляли главную цель, ради которой он не щадил ни себя, ни остальных. Руководство коллективом перешло к нему давным-давно от отца, умершего довольно рано. Поэтому дядя сросся с театром так прочно, что невозможно уже было представить одно без другого. Причём, несмотря на солидный возраст, он считал, что проживёт безо всяких болячек ещё лет сто и даже не думал потихоньку передавать дела какому-либо преемнику.

Вместе с ним ехал его правая рука и основной помощник в технических работах – Фрэнк. Кстати, он-то как раз и не происходил из рода Конрой. Но поскольку в нашей семье все в основном являлись творческими личностями, нам не хватало именно работящего человека, умеющего обустраивать площадки для концертов, ухаживать за лошадьми, ремонтировать повозки, мастерить новые декорации, а также добывать еду в экстренных ситуациях, когда приходилось останавливаться на ночлег в безлюдных местах. Мы мало знали о прежней жизни этого немногословного пятидесятилетнего мужчины. Просто однажды, видя, как дядя Октавиус и Марк с мучением ставят новый шатёр для представления, он предложил помощь и с того же дня остался с нами. Наверное, в родной деревне его мало что держало, и ему нравилось быть причастным к театральному делу.

Во втором экипаже перемещалась семья дяди Густава и тёти Августы, старшей дочери Октавиуса, и их восемнадцатилетней дочери Ребекки. Дядя с тётей, степенные и милые люди, считались главными актёрами в наших постановках и души не чаяли в ребенке, в котором видели и тщательно взращивали гениальную артистку. И, похоже, им удалось убедить в этом не только себя, но и её – мечтой Ребекки было выступать в королевском театре.

Помню, как она говорила, крутясь около зеркала:

– Изабелла, разве я не прекрасна? На что я трачу красоту и талант? Как же мне осточертела эта повозка и малограмотная публика! Когда же у нас состоится большой концерт в столице? Нужно лишь попасть с сольным номером во дворец, как король будет очарован мною…

– Неужто ты думаешь, что король Фредерик влюбится в тебя? – не верила я своим ушам.

– Конечно, – фыркала кузина. – Я достойна лучшего! Какие могут быть сомнения?

Но сомнения у меня, всё-таки, имелись. Во-первых, король был чуть ли не на тридцать лет старше нас, хотя мужественность и обстоятельность делали ему честь. Во-вторых, до сих пор для широких масс оставалась невыясненной тайна, что же приключилось с его женой и свободен ли он – королева Терезия вот уже два года не появлялась на публике. Ну а в-третьих, хоть в Валлории королевские особы и вправе жениться на обычных девушках, такого давно не случалось.

Ребекка смеялась над моим неверием в подобную идею и проводила значительное время в репетициях, «оттачивании мастерства» – как она сама говорила. Правда, когда я приходила после неё на уроки к дяде Октавиусу, тот сильно вздыхал на этот счёт и бормотал, как Ребекка безнадёжна. Тем не менее кузина являлась наглядным примером артистки, ведь у меня отсутствовал выбор стать кем-то ещё.

В третьем фургоне передвигалась группа танцоров – среди них близнецы Анна и Леопольд Конрой (сейчас и не вспомню, кем они мне приходятся, вроде бы троюродные брат и сестра). Хотя им было около двадцати пяти лет, я спокойно общалась с ними на равных. Согласно традиции, если у кого-то отсутствовали выдающиеся вокальные или исполнительские данные, остальное, на что он мог рассчитывать – стать танцором или актёром.

Вы скажете, что танец это тоже искусство и требует, как минимум, пластичности. И я соглашусь с вами. Но тренировки с раннего детства, прилежание – и вот вы готовый танцор «Театра Конрой». Следующая и последняя ступенька в нашей иерархии оставалась за техническими работниками.

Пары танцоров не хватало для воплощения затейливых замыслов дядюшки Октавиуса, поэтому к нам когда-то присоединилась семейная пара Теоны и Джонатана, примерно такого же возраста как близнецы. С их годовалой малюткой Эмма я с удовольствием возилась в свободное время. Стоит ли говорить, что только люди с устойчивой психикой могли выдержать длительные путешествия и тяготы бродячего театра. Теона и Джонатан выносили их достойно, чем и заслужили несомненное приятие в наш дружный круг.

Четвёртыми ехали музыканты: младший брат Октавиуса – виолончелист Эмилио с супругой-флейтисткой Одеттой и двадцатипятилетним сыном Клаусом, играющим на лютне. Есть такая поговорка – «в семье не без урода». Звучит грубо, но для меня кузен и являлся тем самым исключением из правил. С одной стороны, он был неплохим парнем. И уж явно не вина Клауса, что он родился рыжим, из-за чего с детства привлекал к себе повышенное внимание (обычно Конрои – шатены или блондины с серыми глазами). Он не особо стремился находить со всеми нами общий язык, да и не сказать, будто профессия лютниста сильно увлекала его. Проблема заключалась в том, что Клаус вообще не хотел работать – ни музыкантом, ни кем-либо ещё. Однако так как из-за безалаберности он один не прожил бы, дядюшка Октавиус согласился оставить его в труппе. Что не мешало ему критиковать игру племянника после каждого концерта.

Ну а замыкал караван наш фургон. Марк, сын Октавиуса, и Розамунда работали актёрами, хоть я и не могу сказать, что сцена была их призванием. Мой приёмный отец с большим удовольствием возился с лошадьми, но так как он представлял собой крупного, атлетически сложенного мужчину, то такого типажа как раз не хватало в нынешнем ансамбле. Учитывая его немногословность и прямолинейность, ему давали роли с короткими репликами. Розамунда же, пышнотелая невысокая женщина, наоборот, выступала с энтузиазмом и поэтому переигрывала. Впрочем, это лишь моё мнение. Мне нелегко оценивать родителей, ведь им уже было за сорок лет, и почти всю сознательную жизнь они провели в нашей труппе.  

А у меня, как я говорила раньше, оказались неплохие вокальные способности, и с годами я перестала стесняться выступать перед людьми. Ещё я урывками научилась играть на фортепиано, но по понятным причинам в передвижном театре не имелось такого музыкального инструмента. Я не считала себя прирождённой артисткой, потому что не очень любила находиться в центре внимания. Да, мне нравилось выступать с мелодичными песнями, слышать аплодисменты в свой адрес, получать букеты от галантных юношей. Но всему этому я бы предпочла тихую скромную жизнь в маленьком домике, окружённом садом с цветами.

Вообще, бродячие артисты представляли собой довольно свободных людей. Мы сами выбирали что делать и когда. У нас отсутствовала привязанность к конкретному месту. Труппа несла искусство, дарила наши таланты и фантазию людям, которые были их лишены. На представлении публика забывала о своих горестях и заботах и попадала в волшебный мир, где рулады звонкого голоса соседствовали с полётом человеческого тела в танце, а через миг смеялась во время забавной сценки. От артистов ждали волнующих переживаний, и нам следовало оправдывать надежды.

И поэтому мы считали себя важнее, чем бродячий цирк. Заботой циркачей было удивить зрителей – жонглированием, дрессированными зверями, шпагоглотанием и другими подобными вещами. Их номера, по моему мнению, выглядели однообразными. Наша же труппа хотела поделиться с аудиторией прекрасным, пробудить эстетику, приобщить к тому, что возносит людей над обычным миром… Не говоря уже о том, что всё происходящее в театре одновременно является и истиной, и обманом. Каждый концерт являлся уникальным, поскольку в нём находилось место для импровизации. Впрочем, мы уважали труд циркачей и всегда относились к ним по-дружески.

Да, во многих крупных городах существовали собственные стационарные театры. Но их репертуар был хорошо известен жителям и зачастую определялся местными властями. Я не могу сказать, что наши номера являлись чересчур независимыми и критично настроенными. Тем не менее в них чувствовался глоток свежего воздуха. К тому же, по сравнению с теми театрами, мы стремились создать живую, близкую, ни с чем ни сравнимую по отдаче и восприятию связь со зрителем.

Приезд труппы особенно ждали в небольших поселениях, где не хватало развлечений. Мы как будто служили проводниками между жителями таких деревень и остальным миром, рассказывая о том, где путешествовали и что видели. Именно ощущение нужности помогало «Театру Конрой» преодолевать все невзгоды кочевого образа жизни.

Так как вкусы в разных провинциях отличались, нам пришлось освоить значительное количество номеров. Мы с Ребеккой отвечали за вокальную часть – исполняли песни дуэтом и по отдельности. Обычно они были о любви или горестной разлуке. Основу выступлений Густава и Августы составляли комичные сценки: они изображали ссорящуюся семейную пару – сварливая жена постоянно находила причины недовольства мужем, а тот выкручивался из непростых ситуаций. Когда к ним присоединялись родители, вчетвером они уже разыгрывали короткие пьесы. Музыканты, кроме аккомпанемента, также выступали и со своими номерами. Танцы делились на балетные и фольклорные, причём последние публика особенно принимала на «ура».

Мы давали представления в столице и в захолустье, для аристократов и фермеров. Летом выступали на открытых пространствах – площадях и парках, ставили подмостки на ярмарках. В холодное время года, чтобы публика не мёрзла на улице, договаривались об аренде театральных залов. И хотя Валлория – большое королевство, расположенное в центре мира, труппа совершила несколько поездок и в соседние государства.

Однако в последнее время на выступления приходило не так много зрителей, как раньше. На это имелся ряд причин.

Во-первых, театр гастролировал последние сорок лет по одним и тем же городам с периодичностью в год. Поэтому для местных жителей мы уже не являлись такой диковинкой, на которую обязательно хотелось пойти. Несмотря на то, что программа регулярно обновлялась, труппа выкладывалась в полную силу и по праву считалась одним из лучших странствующих коллективов королевства. Семейственность и преемственность позволяли нам надолго сохранять труппу практически неизменной. Каждый из Конроев более-менее приспосабливался к общим интересам, и это делало нас сильнее. Тогда как артисты других сборных групп по разным обстоятельствам постоянно менялись и о стабильности не шло и речи.

Вторая причина заключалась в том, что последние годы в западных краях оказались не совсем урожайными. Доходы населения снизились, а налоги, наоборот, повысились. Пусть даже плата за представление была умеренной, не каждый человек мог себе её позволить.

Из-за этого театр отправился в отдалённый Туманный город, где никогда не бывал раньше. Белогривка больше не спотыкалась, и вскоре мы продолжили движение в привычном темпе. День в пути прошёл незаметно. Чтобы доехать побыстрее, караван останавливался только один раз – в придорожном трактире.

– Города так и не видно? – устало спросила Розамунда, отложившая вязание из-за ухудшегося освещения – болтающийся керосиновый светильник лишь номинально справлялся со своей обязанностью.

Очнувшись от размышлений, я взглянула в окно, чтобы посмотреть, где мы проезжали. Смеркалось, уже близился холодный зимний вечер. Несколько часов назад мы выехали из лесистой местности, и теперь я видела только серые горы – ни деревца, ни строения, ни живого огонька вдали…

– Пока нет, – грустно ответила я, растирая плечо, которое ещё давало о себе знать после ушиба.

Но вскоре последние лучи заходящего солнца осветили вывеску «Добро пожаловать в Туманный город». Мы проехали через высокие каменные ворота, после которых суровые стражники внимательно проверили наши документы и содержимое фургонов. К счастью, никаких претензий у них не возникло, и караван отправился дальше.

За воротами сразу же стали появляться дома и фермы, дорога из грунтовой перешла в мощёную. Всё как обычно: типичное поселение, рядовые постройки. Ничего не предвещало неожиданностей. Мы направлялись к постоялому двору с радостным ожиданием того, что скоро будем ночевать в удобных кроватях, а завтра устроим большой концерт. Он должен пройти отлично, как всегда. Если публика хорошо примет нас, то сможем дать парочку дополнительных представлений.

И кто мог подумать, что утренний случай служил недобрым предзнаменованием и не все артисты «Театра Конрой» вернутся живыми из Туманного города?

 

 

 

 

 

 

 

2

Ночь – радостный, родной приют

Таинственных и тёмных сил;

Всегда отраду здесь найдут

Изгои, кому свет не мил!

Нам ночь опасна потому,

Что страх внушает и сомненье.

Но есть избранники, кому 

Она – источник вдохновенья.

 

 

Было довольно поздно, когда мы всё-таки добрались до постоялого двора «Тысячелетний дуб». Именно здесь нам предстояло разместиться на ночлег. Пока караван ехал по городу, мне с трудом удавалось разглядеть окружающие дома: всё вокруг плотной белёсой завесой окутал туман. Экипажи постоянно останавливались – наверное, потому что из-за плохой видимости дяде Октавиусу приходилось уточнять дорогу у местных.

Незнакомый город для меня – это всегда новые впечатления. По первым минутам пребывания я старалась предугадать его атмосферу, характер жителей, понравится ли им наше выступление или нет. Но по прошествии многих лет, проведённых в разъездах, могу смело заявить, что города королевства не сильно отличаются друг от друга.

Когда мы подъехали к нужному дому, все люди вышли из экипажей с радостным предвкушением долгожданной ночёвки в уютных кроватях. Дядюшка Октавиус и мой отец отправились к главному входу в гостиницу, и я решила присоединиться к ним. 

Здание представляло собой длинный двухэтажный дом тёмно-коричневого цвета. Судя по его запущенному внешнему виду, оно стояло тут уже лет сто. Рядом находились служебные флигели и подсобное хозяйство, а по периметру двор был огорожен низкой деревянной изгородью. Ни в одном окне не виднелось света даже от маленькой свечки. Ночную тишину нарушали лишь переговоры членов труппы. 

На наши стуки долго никто не отвечал. Я поёжилась, частично от холода, частично от волнения – вдруг постоялый двор закрыт? Тогда нужно будет искать другую или опять тесниться в фургонах. Ничего не оставалось, как продолжать стучать, всё громче и громче. 

Внезапно дверь со скрипом отворилась, и на пороге перед нами возник свирепого вида грузный пятидесятилетний мужчина с чёрной всклокоченной бородой. Он был одет в засаленный халат и не производил впечатление дружелюбного человека.

– Вы хотите перебудить весь город? – набросился на нас бородач. – Я что, должен сломя ноги бежать навстречу?

– Любезный хозяин, – вступил дядя Октавиус, склонив голову в приветствии, – просим прощения за столь поздний визит. Но дорога выдалась долгой, мы впервые в ваших краях, и, конечно, сами бы хотели приехать засветло, чтобы никого не тревожить…

Владелец гостиницы поднёс зажжённый светильник ближе к его лицу и вгляделся. Затем перевёл взор на меня и отступил вглубь, что, скорее всего, означало приглашение войти. Что мы молча и сделали, оказавшись в пустом холодном холле.

– Кто такие? Сколько вас? Надолго? – мужчина задавал рычащим голосом вопросы один за другим, всматриваясь позади нас на повозки во дворе.

– Меня зовут Октавиус Конрой, – представился дядя. – Мы – путешествующие артисты, члены одной семьи, люди приличные и не доставим хлопот. Приехали на три-четыре дня, чтобы дать представления, которые, я уверен, придутся по душе жителям Туманного города. С удовольствием пригласим на них вас и ваших почтенных друзей. Всё, что нам нужно – восемь комнат для шестнадцати человек.

Хозяин зажёг несколько керосиновых ламп, подошёл к конторке и без особой охоты стал перебирать ключи в связке. К счастью, он уже немного утихомирился, но всем своим видом показывал, что до смерти устал от постояльцев и рад бы никого не принимать, только вот отказать в силу неведомых причин не может.

– Значит так, Октавиус Конрой. Зови меня Фридрихом, и на твоё несчастье осталось лишь семь свободных комнат. К тому же они не очень большие, вашему табору придётся потесниться. На каждом этаже – одна общая ванная на всех. Плата – пятьдесят валлориев за ночь. Деньги вперёд. 

Стоимость проживания оказалась довольно высокой, и дядюшка, будучи человеком с богатым жизненным опытом, начал вести переговоры. Как он обычно уверял, каждая монета сэкономленная есть монета заработанная. Страстью дяди было торговаться так долго, насколько возможно. Порой это принимало крайне болезненные формы, и некоторые люди видели в нём скупердяя. Октавиус подобного подхода не стыдился и наоборот считал противоположное отношение к финансам признаком непредусмотрительности и расточительности. 

В любом случае, у всех и нашей семьи в частности никогда не имелось много денег. Заработанного хватало только на повседневные расходы и накопить впрок не получалось. Выходило, что мы жили сегодняшним днём, без полной уверенности в будущем. 

Например, у меня имелось всего четыре платья – два нарядных для выступлений и два серых повседневных. Из украшений – пара недорогих серёг. Я даже не могла похвастаться изящной сумочкой, с которой ходили все уважающие себя девушки в больших городах. Хотя мне и носить-то в ней было нечего – лишь платочек да зеркальце.

А в изящном мешочке на шее я хранила чудо-амулет – волшебные кости, единственный предмет, оставшийся на память от родителей. Марк и Розамунда рассказывали, что моя матушка получила их в подарок от загадочного поклонника, очарованного её танцевальным выступлением. Кости составляли мою единственную ценную вещь и были тайным другом. Они представляли собой два кубика с множеством граней и слов на них. Я любила бросать их и получать ответ на вопрос или даже какую-то призрачную поддержку. Ребёнком я представляла, что это родители общаются со мной таким образом. В трудные минуты кости помогали мне почувствовать, что я не одна и всё не так плохо.

Тем временем дядины попытки торговаться натолкнулись на категоричное сопротивление со стороны хозяина. Тот знал о своём выигрышном положении и не преминул им воспользоваться.

– «Тысячелетний дуб» – единственная гостиница в округе. И если вы настолько уверены в удаче, что готовы колесить ночью по незнакомому городу – то, пожалуйста. Задерживать вас не собираюсь, – заявил Фридрих.

– Ну, раз ничего не поделаешь, – грустно ретировался дядюшка.

Он запричитал что-то под нос и заплатил требуемую сумму, которую насобирал из разных карманов одежды. Тем не менее у нас сегодня будет ночёвка в доме! Мы вышли на улицу. Артисты стали разгружать необходимые вещи, а Марк с Фрэнком под предводительством Фридриха начали отводить лошадей в конюшню.

Общее впечатление о постоялом дворе складывалось малоприятное – обшарпанные стены, мебель представляла собой рухлядь, по верхним углам висела плотная паутина. Похоже, здесь отсутствовала заботливая женская рука.

Комнаты для проживающих находились на обоих этажах. На нижнем, сразу при входе, располагалась гостиная и одновременно столовая – в её центре размещался продолговатый деревянный стол человек на двадцать. За дверью скрывалась кухонька, где постояльцы сами себе готовили. Верхний этаж предназначался исключительно для жилых комнат.

Номера и вправду оказались маленькими, тесными, не совсем чистыми. С трудом в каждом из них можно было разместить и двух человек. Дядюшка Октавиус лично несколько раз оббегал все помещения, чтобы распределить их для каждого члена семьи согласно его положению и потребностям. Единственный трёхместный номер отдали Эмилио, Одетте и Клаусу. И так уж вышло, что нас с Ребеккой, как самых молодых и не имеющих права голоса, поселили в крохотную комнатку на втором этаже. 

Едва мы с ней зашли туда, как ощутили спертый запах. Внутри находились только две кровати и старый стул. О шкафе или полочке речи не шло. Из освещения – керосиновая лампа. Как и во всех небогатых домах здесь экономили на угольном отоплении, поэтому сейчас, зимней ночью, придётся укутываться с головой. Замызганное окно выглядывало на проезжую часть – значит, с утра нас разбудит шум фермерских повозок, спешащих в город.

Я непроизвольно вздохнула, когда приподняла шершавое заплатанное одеяло и обнаружила под ним серую застиранную простынь. Жёлтая комковатая подушка тоже заставляла усомниться в приятном сне.

Несмотря ни на что, я попыталась найти положительный момент в происходящем. Например, даже такие условия – всё равно чуть-чуть получше, чем спать на жёсткой скамье в фургоне, что нам приходилось делать последние две ночи.

В отличие от двоюродной сестры я восприняла наше соседство спокойно. Она же ни в коем случае не хотела жить раздельно от своей семьи. Да ещё со мной, кого в последние дни выносила с трудом. Но в комнате Густава и Августы, её родителей, находились всего две узкие кровати и единственным выходом было бы спать на полу. Поняв, что других вариантов нет, Ребекка как всегда разозлись на всех, а на меня и дядю Октавиуса больше всего. 

– Ничего, потерпи, милая, – пожёвывая губы, заявил дядя. Он уже хорошо выучил капризы девушки. – Нам тоже досталась не королевская опочивальня. Если хочешь, можем поменяться с тобой местами. Только должен предупредить, Фрэнк по ночам храпит как боров.

Такое мало заманчивое предложение Ребекка, конечно, отвергла. Мне показалось, что она топнула ногой под длинным платьем:

– Вечно вы заставляете меня жить в тесных каморках! Тут даже нет зеркала! Да что же за несправедливость такая?!

Разъярённая, кузина вернулась в нашу комнатушку и швырнула пальто на одинокий стул. Затем с гневом стала разбирать вещи, принесённые её отцом, раскидывая их по всему пространству и не оставляя мне ни малейшего свободного клочка.

Когда я была маленькой, Ребекке нравилось брать покровительство надо мной, я же относилась к ней как к старшей сестре. Но с годами я почувствовала неприязнь с её стороны. Наверное, это связано с тем, что я начала подменять её в главных номерах, а иногда мне доверяли арии, которые ей даже не предлагали. Происходящее расстраивало меня, и так как я не представляла, как изменить ситуацию, то просто старалась общаться с двоюродной сестрой поменьше, чтобы избежать возможных ссор.

Зная наперёд, что Ребекка будет срывать недовольство на мне, я аккуратно поставила свой чемодан и сразу отправилась к родителям, которых поселили на первом этаже. Их номер оказался практически таким же маленьким, но в нём хотя бы имелась вешалка для одежды и низенькая тумбочка. 

Несмотря на то, что Розамунда не сомневалась, что я смогу прекрасно устроиться (я всегда стремилась к самостоятельности), она тем не менее спросила, одновременно раскладывая скромные пожитки:

– Как вы там? Уживётесь с Ребеккой?

– Всенепременно, – заверила её я. – К тому же, мы здесь будем всего лишь пару дней.

– Пожалуйста, потерпи, не отвечай тем же, – устало попросила Розамунда, зная, что зачастую я не сдерживалась и отвечала на выпады в свою сторону.

Я обняла её на прощанье и пошла к себе. Но, взявшись за ручку двери, услышала, как внутри Ребекка жаловалась матери на отсутствие личной ванны, а Августа утешала любимую дочь. Этот разговор мог затянуться надолго. Не желая мешать семейной идиллии, я решила немного прогуляться перед сном вокруг гостиницы. Тем более я всё ещё была в уличной одежде.

Захватив ключа от входной двери, висевший над конторкой, я накинула капюшон, вышла во двор и оглянулась. Артисты заносили последние тюки, Марк с Фрэнком напоили лошадей и собирались запирать конюшню. Так что на меня никто не обратил внимания.

Почти наступила полночь. Плотной пелены тумана уже как ни бывало. Сиявшая на безоблачном небе луна освещала дома и мостовые, повсеместно стояла полнейшая тишина. Убедившись, что рядом с гостиницей нет ничего интересного, я отправилась по дороге в центр города. 

Поначалу идти было боязно, так как улица напоминала пустыню – по пути мне встретилось всего лишь несколько человек. В окнах домов не виднелось даже маленького огонька. Из звуков я слышала только собственные тихие шаги да изредка крик птицы. 

Чем дальше я продвигалась, тем туман всё более и более рассеивался, и я наконец-то рассмотрела город. В некотором роде он отличался от виденных мной раньше. И, если мне нужно было бы описать его одним словом, я бы сказала «странный».

Улица разила резким запахом – казалось, по ней течёт ручей из помоев. Невысокие каменные здания стояли вплотную друг к другу, оставляя для дороги меньше трёх метров в ширину. Схожие по архитектурному стилю, все вместе они создавали давящее впечатление. На стенах оживали изображения драконов, горгулий и других неизвестных зверей. Я как будто находилась в длинной галерее причудливых картин и зачарованная шла и шла вперёд… 

Внезапно, буквально за одно мгновение, на город снова опустился густой туман. Я едва могла разглядеть кисть вытянутой руки. Нужно срочно возвращаться в гостиницу!

Я развернулась и, уверенная в том, что никуда не сворачивала, быстро зашагала в обратном направлении. Однако когда по моим прикидкам я должна была уже оказаться около «Тысячелетнего дуба», я обнаружила себя всё ещё в пределах центра, в окружении каменных домов. 

«Как же так? – подумалось мне. – Неужто я забрела настолько далеко?» 

С удвоенной скоростью я продолжила путь. Но, к ужасу, не узнавала зданий, мимо которых проходила. Всё выглядело чужим и зловещим. И тут я поняла, что заблудилась. Вот ведь проклятье! Так и знала, что когда-нибудь моя неугомонность приведёт к неприятностям.

Конечно, я терялась раньше. Но эти редкие случаи происходили днём, в местах, где полно народу и прохожие давали совет, как добраться куда-либо. Сейчас же на пустых улицах не было никого, и мне стало по-настоящему страшно. 

Я чувствовала, как с каждым ударом моё сердце начинало биться сильнее. Что делать? Пытаясь успокоиться, я старалась выровнять дыхание и сосредоточиться на возможных действиях. Тут я вспомнила, что за время прогулки ни разу не встретила постовых. Это подозрительно. 

Вообще-то я очень осторожна, но сейчас не оставалось ничего другого, как обратиться за помощью к жившим здесь людям. Непонятно почему, дом, около которого я оказалась, навёл на меня ещё большего страху, и я пошла к соседнему. Робко и тактично постучала в дверь. Ответа не последовало. Стояла зимняя ночь, и, несмотря на тёплую одежду, я всё равно стала замерзать. Или это тело так реагировало на панику?

Внезапно вдалеке я услышала, как кто-то идёт. Сначала я намеревалась направиться к этому человеку, но что-то остановило меня. Я вжалась в стену здания и вся обратилась в слух, пытаясь «прочитать» его шаги.

Интуиция оказалась права: это не был прохожий, спешащий ночью домой. Спокойная уверенная поступь принадлежала пешеходу, явно никуда не торопившемуся. Он делал десять-двенадцать шагов, ударами отзывавшимися в моей груди, потом останавливался, словно прислушиваясь, а затем снова продолжал свой путь по направлению ко мне. 

Страх смертельной опасности парализовал всё тело. Я была ни жива, ни мертва. К несчастью, с собой у меня не имелось никакого средства для самообороны. Еле пошевелив головой, я пыталась разглядеть, есть ли рядом на мостовой булыжники, но предательский туман не позволил обнаружить ничего подходящего. 

В очередной раз незнакомец остановился на перекрёстке, от которого до меня по прямой линии оставалось около десяти метров. Где-то в его стороне раздалось карканье вороны. Я задержала дыхание и сильно-сильно сжала в руках мешочек с костями, висевший, как обычно, на моей шее… 

Прошло, наверное, около пяти секунд, показавшихся мне пятью часами. Как вдруг неведомый человек изменил направление и пошёл по перпендикулярной от меня улице. Ноги подкосились, я обмякла и съехала по стенке на землю. С неистовой радостью я слушала постепенно затихающий стук удаляющихся шагов.

Однако мне нужно было прийти в себя и отыскать путь обратно. Обессиленная, я просто медленно шла, не зная куда. И даже забыла о своём намерении обратиться к кому-нибудь за помощью. Я опасалась каждого случайного звука, шарахалась от любой тени – чудилось, что драконы и горгульи ожили и преследовали меня.

Случайно я увидела маленький невзрачный домик, в чьём окне горел слабый огонёк. На последнем издыхании я метнулась к нему и собралась постучать. Но едва я занесла руку, как дверь начала отворяться сама.

Она полностью открылась, только за ней никого не было. В недоумении я подошла к порогу вплотную. Внутри дома царила темнота, как в подвале. А привлёкший моё внимание свет шёл от очага, над которым варился котелок, источавший сладкий незнакомый аромат.

– Простите, вы могли бы подсказать как добраться до «Тысячелетнего дуба»? Я заблудилась, – робко обратилась я в пустоту.

Из глубины дома навстречу мне двинулась какая-то фигура. Когда та подошла ближе, я увидела старую женщину с глубокими морщинами. Седые волосы покрывал платок, а сама она была одета в чёрное. Я слышала, как старуха ласково приглашала войти, но медлила. И внезапно поняла, что именно меня смущало – её губы оставались сжатыми всё это время! 

Казалось, я теряю разум, как вдруг кто-то дёрнул меня за рукав и потащил обратно на улицу. Ничего не понимая, я оглянулась и увидела пухлую девочку-подростка.

– Ты с ума сошла?! – зашептала она.

– Стой! Куда? – недоумевала я. 

Но та упорно волокла меня за собой. Пройдя таким образом мимо нескольких домов, мы выдохлась и присели на скамейку под одиноким газовым фонарём. 

Наконец-то я смогла рассмотреть её получше. На вид девочке было около тринадцати лет. Из-под серой курточки выглядывало длинное тёмное платье и белый передник с жирными пятнами. Коричневые волосы под шапочкой расходились в две тонкие косички по бокам и придавали детский вид, несовместимый с бойким поведением. Карие глаза с любопытством уставились на меня, словно я представляла собой экспонат в зверинце.

– Объясни, что происходит, – потребовала я.

– Ты кто такая? Не местная? – проигнорировав мою просьбу, звонким голосом спросила толстушка.

– Да, не местная, – с вызовом ответила я. – Только сегодня приехала в ваш дурацкий город. 

– Кто ты? Что привело к нам? – она засыпала меня вопросами.

Поняв, что быстрее будет всё объяснить, я коротко рассказала ей о себе и событиях вечера. Девочка слушала с большим вниманием.

– Бродячий театр? – удивилась она. – У вас есть воздушные гимнасты, пожиратели огня или бородатая женщина?

– Конечно, нет, – категорично отрезала я. – Ты путаешь театр с цирком. Мы поём, танцуем и разыгрываем сценки из классических пьес.

И тут девочка без остановки затараторила:

– О, вот это да! Никогда не посещала представление бродячего цирка. Меня зовут Кайя, мы с мамой служим кухарками в доме нашего мэра. Ты просто не представляешь, как тебе повезло, что я бегала за приправой для завтрашнего приёма к тётке на другой конец города и возвращалась так поздно. Откуда тебе знать, что в том доме живёт настоящая ведьма, которую у нас все опасаются!

– Ведьма?  – поморщилась я. – Ты шутишь?

– Вовсе нет, – насупилась Кайя. – Неизвестно ни её имя, ни возраст. Мы с мамой живём рядом с ней сорок лет, и она всегда была там и выглядела так же. Точно лишь известно, что старуха занимается чёрной магией. Её боится даже сам градоначальник. Когда он хотел выселить ведьму, так как нам, добропорядочным жителям, не нравится такое соседство, она пригрозила превратить его в жабу. И что ты думаешь? Мэр пошёл на попятную! Как тебе это нравится?

Желая прервать поток возмущения, я поинтересовалась:

– Чем конкретно она вам мешает-то?

– Постоянно все несчастья из-за неё, – начала перечислять девочка. – Уже третий подряд неурожайный год в наших краях, в близлежащей ферме недавно родился телёнок с двумя головами, а ещё видели, как из её дома выпорхнула летучая мышь...

– Ну, – я засомневалась, – я не знаток в этой области, только думаю, что вы преувеличиваете. Как-то мелковато для настоящей ведьмы.

– Откуда нам знать, вдруг она тайком вызывает потусторонних духов? – зрачки Кайи расширились.

Мне пришлось согласиться с ней, что мы действительно можем многого не знать о скрытой жизни ведьм и о тех, кого они вызывают, пока бдительные горожане не видят. Хотя лично я никогда близко не сталкивалась с колдунами и колдуньями, у меня сложилось о них не очень хорошее представление. Собственно, как и всех, настораживало их поведение, образ жизни, непонятные ритуалы и необходимость жертв. Может, среди них и встречались личности, действительно обладающие уникальными способностями, но, на мой взгляд, они были мошенниками, наживающимися на бедах малограмотных людей.

– То, что я точно знаю – что ваш город странный, – продолжила я и, пользуясь случаем, решила пожаловаться.  – А туман? То застилает всё вокруг, то за минуту рассеивается.

– Не зря он называется Туманным, – улыбнулась Кайя.  – Город находится в низине, в окружении гор. Рядом много водоёмов и озёр, поэтому так и происходит. Больше ничего особенного здесь нет. Тем более своего театра после того как его разрушило землетрясение несколько лет назад. Скука смертная!

Осознав, как сильно вымоталась, я попросила новую знакомую проводить меня в гостиницу, и она с радостью согласилась. Девочка петляла какими-то закоулками, зато через пять минут мы уже оказались у постоялого двора. Я надеялась, что никто из взрослых не заметил моё отсутствие и мне не влетит за ночную прогулку. К счастью, в окнах не виднелось света.

– Здешний хозяин, Фридрих, такой неприятный тип, – призналась я. – Мы чувствуем себя тут неуютно...

– Да, – кивнула Кайя, – грубоватый человек. Только его гостиница – единственная в городе. Вам больше негде разместиться.

– Огромное спасибо, – уставшая, я из последних сил поблагодарила её. – Если бы не ты, не знаю, как бы завершилась для меня эта ночь. Приходи завтра вечером на наше представление. Я попрошу пропустить тебя бесплатно – лишь назови моё имя на входе.

– Ой, так здорово, – девочка обрадовалась и подпрыгнула на месте. – Обязательно приду!

Мы помахали друг другу на прощание, и она отправилась домой. Но в момент, когда я собиралась закрыть за собой входную дверь, Кайя обернулась и крикнула мне:

– Изабелла, будь осторожна и больше не гуляй ночью одна по Туманному городу!

 

 

 

 

 

 

 

3

Порою кажется  судьба

Жестока с нами и груба:

Кому-то всё она даёт,

А наш черед не настаёт.

И зависть отравляет нас

Своею желчью каждый час.

Поэтому не жди чудес

И сам влияй на свой прогресс!

 

 

Я – жаворонок и обычно просыпаюсь довольно рано. Так было и в это утро. Ребекка ещё спала, и чтобы её не будить, я тихо оделась и выскочила из комнаты. Накануне я сильно перенервничала и совсем забыла принять ванну. К счастью, сейчас она оказалась свободна, и я быстро привела себя в порядок.

Спустившись, я увидела, что в гостиной уже завтракали дядя Октавиус, Анна с Леопольдом и Эмилио с семейством. В доме появилась Маркела – помогавшая Фридриху немая старушка в мешковатом старомодном платье. Ростом она вышла ещё ниже меня, но прибирала в комнате с большой подвижностью – похоже, у них давно не было одновременно много постояльцев.

Несмотря на немоту, Маркела жестами умудрялась объяснить что-либо. По её информации рядом находилась ферма, где можно купить еду. Так как мы не успели сходить туда, пока приходилось довольствоваться старыми запасами. Женщины разложили на столе вяленое мясо, овощи, вчерашний хлеб из придорожного трактира. В старой чаше над огнём в печи грелась вода для чая.

Поздоровавшись со всеми и было усевшись завтракать, я заметила, что дядя как раз вставал из-за стола, вытаскивая из-под воротника салфетку. Судя по его хлопотливым движениям, он куда-то торопился.

– Ты идёшь в мэрию договариваться о представлениях? – догадалась я.

– Да, – подтвердил дядя, нахлобучивая шляпу и надевая пальто, висевшее на спинке его стула.

– Можно с тобой? – попросилась я.

– Вот ещё. Только будешь мешаться под ногами, проку от тебя никакого, – заворчал он. 

Однако я уже прекрасно поняла, что Октавиус ни капельки не возражает. Поэтому быстро налила и выпила стакан чая, конечно, обжёгши язык, схватила булочку и, жуя на ходу, взбежала на второй этаж за накидкой и также стремительно спустилась, чтобы не заставлять его ждать. Мне нравилось быть в эпицентре событий, знакомиться с новыми людьми. К тому же я чувствовала себя незаменимой дядиной помощницей.

Так как мэрия располагалась недалеко, мы отправились в путь пешком. В этот утренний час воздух был чист и прозрачен. Тумана не наблюдалось и в помине. Какой контраст с атмосферой моей ночной прогулки! При дневном свете город больше не казался мрачным и пугающим. Где все страшные дома с чудовищами? Неужели они мне лишь померещились?

Туманный город выглядел таким же заурядным, как и десятки других. Прохожие спешили по своим делам. Торговцы молоком вовсю бренчали ободами колёс по булыжнику. Старьёвщики обходили домов, выпрашивая у служанок хлам и забирая всё, что им дают. Даже шарманщик с попугаем, вытаскивающим предсказания, уже занял место на центральной площади. Из булочных разносился аромат свежего хлеба, в мастерских жужжал токарный станок, а проходя мимо открытых ставен начальной школы, мы слышали, как дети читали вслух по слогам. 

Как я им завидовала! Каждый день они приходили на занятия к разным учителям, делали упражнения, их кругозор расширялся. Моё же образование было отрывочным – в основном, со мной занимались родители или иногда другие родственники, вместе с которыми я изучала все необходимые учебники. 

Обычно подобное обучение экстренно проводилось весной, после чего мы отправлялись в школу любого подвернувшегося города, чтобы я могла сдать переводной экзамен. Моя форма занятий называлась «домашнее обучение», хотя как вы помните, никакого дома у меня и в помине не было. Аттестация зачастую сводилась к формальности. Иногда кажется, я бы справилась с ней даже в том случае, если бы прошлась лишь по верхам учебников. 

Мне нравилось читать книги, узнавать что-то новое. Они были относительно дорогими, а в общественную библиотеку я редко попадала. То тут, то там я ухватывала книжку и старалась быстрее закончить её, пока возникал перерыв между концертами.

Дядя Октавиус серьёзно относился к вопросу просвещения и когда мы ставили пьесы или посещали спектакли наших конкурентов, он частенько собирал меня и Ребекку для обсуждения – что за проблемы в них представлены, почему они возникли, к чему могут привести. Таким образом дядя с детства погружал нас в театральную среду.

 Несмотря на скомканное обучение, я надеялась, что не слишком много уступаю городским сверстникам. Однако для поступления в колледж этих знаний точно не хватило бы, что составляло для меня проблему.

Но вот и мэрия. Центр местной власти находился в одноэтажном каменном здании коричневого цвета. Поначалу охранник-гвардеец не хотел пускать нас, и дяде пришлось применить всё своё красноречие, дабы убедить того в безотлагательности нашего дела. Внутри мы очутились в лабиринте коридоров, кабинетов без табличек, снующих туда-сюда посетителей и чиновников с папками, так что найти приёмную оказалось непросто.

Градоначальник ещё не появился на службе. Узнав, с каким вопросом мы пришли, невзрачный человек лет сорока пяти, оказавшийся секретарём, провёл к его заместителю – господину Фернану. Даже в самом начале дня тот был занят, и поэтому пришлось полчаса топтаться в томительном ожидании.

Но наконец-то нам разрешили зайти в длинный узкий кабинет, основную часть которого занимал дубовый стол и стулья с изогнутыми спинками. В его главе, окружённый стопками бумаг, сидел высокий худощавый шестидесятилетний мужчина. Чёрные волосы, зачёсанные назад и собранные в короткий хвостик, острый нос и пронзительный взгляд делали его похожим на сокола. Изящный костюм тёмно-синего цвета сидел на нём столь идеально, что лучше и придумать нельзя. Я на какой-то момент опешила, так как не ожидала увидеть чиновника отдалённого городка в такой элегантной одежде.

Впрочем, его настрой по отношению к нам оказался не очень благодушным. Наверное, потому что мы отвлекли мужчину от каких-то важных дел.

– Бродячие артисты? – он нахмурил лицо, словно к нему обратились за милостыней попрошайки.

Фернан не предложил сесть, и мы робко стояли на расстоянии двух-трёх метров от него. Я вообще спряталась за спину дяди, так как чувствовала себя некомфортно.

– Точнее, передвижной театр, милорд, – откашлявшись, поправил дядюшка Октавиус и передал хозяину кабинета документы. – Ему уже сорок лет. Мы выступаем во всех крупных городах королевства и везде публика принимает нас с восторгом. В программе есть танцевальные номера, сценки, арии…

– Какой у вас вокальный репертуар? Что за певцы? – жёстким голосом перебил Фернан, который, не поднимая глаз, с молниеносной скоростью просматривал наши бумаги.

Деятельность театров, в том числе передвижных, регулировалась столичным департаментом культуры. Ежегодно мы предоставляли туда сведения о составе труппы, маршрутах передвижения, а новые номера предварительно показывали специальному цензору. Только после этого коллектив мог получить лицензию на выступления.

Дядя явно не ожидал такого напора и замялся. Обычно даже если мы приезжали первый раз в какой-либо город, нас встречали с радушием. Не говоря уже о том, что после выступлений артисты неизменно оставляли о себе хорошие впечатления. Оглянувшись на меня, Октавиус сказал:

– К примеру, наша юная солистка – Изабелла Конрой. Подаёт большие надежды.

Фернан приподнял голову и пристально окинул меня холодным взглядом, от которого по всему телу пошли мурашки. На несколько секунд он задумался, затем произнёс с мимолётной ухмылкой:

– Солистка... И что же ты поёшь, Изабелла Конрой?

В горле пересохло, и я едва смогла выдавить:

– Лирические арии. Романсы. 

На самом деле в мой репертуар входили вокальные номера из разных жанров, но в эту минуту я забыла обо всём. Вот ведь проклятье!

Возникла неловкая пауза. Мне показалось, что мужчина с сочувствием посмотрел на меня и чуть ли не вздохнул. Солистка! Двух слов связать не в состоянии!

И зачем он меня так разглядывает? Смотреть особо не на что - я была не совсем довольна собственной внешностью. Меня устраивали худощавость, средний рост, каштановые волосы и серые глаза: не красавица, как Ребекка, хотя и не дурнушка. Что меня раздражало – так это веснушки. Они то внезапно проявлялись, то неожиданно пропадали. Больше всего расстраивало то, что с ними я выглядела как четырнадцатилетний подросток. А я считала себя уже взрослой и хотела, чтобы так же думали и окружающие. Крепко сжав за спиной руки в кулаки, я начала злиться на саму себя из-за того, что в ответственный момент не могу собраться.

Чиновник заметил нашу растерянность и решил проявить участие. Он перемахнул бумаги обратно через стол:

– Хорошо, так и быть. Учитывая, что у нас давно не было театральных выступлений, даю вам шанс. Только один концерт – сегодня вечером. Можете занять здание разрушенного театра. Я распоряжусь, чтобы там подключили газовое освещение на это время. 

– Выступать в … – дядя Октавиус поразился и боялся повторить услышанные слова, – в разрушенном здании? Но ведь оно не пригодно?

– Да, – согласился Фернан. – Оно отчасти ветхое, так как не использовалось пару лет после маленького землетрясения, от которого пострадало всего лишь несколько домов. Мы всё хотим реконструировать его, но пока не собрались. Уверен, для одного выступления бродячего театра оно вполне сгодится. 

– К тому же сегодня! – всплеснул руками дядя. – У нас даже нет целого дня, чтобы расклеить афиши по городу. Люди не узнают о концерте и поэтому не придут…

– Вам что, нужна неделя? – нетерпеливо спросил заместитель мэра. – Постарайтесь успеть. А завтрашним утром не забудьте внести половину доходов от билетов в муниципальную казну и сразу покиньте Туманный город. Мои служащие проследят за этим. Остальные инструкции получите у секретаря.

Фернан встал, давая понять, что нам здесь не особо рады и разговор закончен. Он производил впечатление занятого человека, у которого совершенно нет времени на лишние сантименты.

У меня есть такая странность – я соотношу людей с растениями: мужчин с деревьями, а женщин с цветами. Ведь представители ботанического мира тоже обладают множеством индивидуальных отличий. В случае с Фернаном я не задумывалась – конечно, кактус, недружелюбный и колючий.

Условия были жёсткими, и дядюшка запротестовал:

– Но, помилуйте, во-первых, обычно мы всегда даём два-три разных представления, у нас обширная программа. Во-вторых, половина доходов – чересчур завышенный сбор, нигде больше…

– Что? – возмутился строгим голосом наш собеседник. – Вы не в том положении, чтобы ставить условия. Или так, или никак. Выбирайте!

Дядя понял, что вести переговоры с жителями Туманного города бесполезно. В молчании, знаменовавшим наше согласие, мы все вышли из кабинета. Небрежным жестом чиновник подозвал секретаря:

– Пусть сегодня выступают в театре. Найдите кого-нибудь помочь им с организацией.

Сделав едва заметный прощальный кивок, Фернан вернулся обратно к себе, так громко хлопнув дверью, что я вздрогнула. Секретарь позвал кого-то из соседней комнаты:

– Эй, Патрик!

 Мы с дядей замерли в ожидании, однако никто так и не появился. Не слышалось даже никакой возни.

– Паааааатрик! – протяжно повторил клерк. 

– Ну что ещё, а? 

К нам вышел невысокий худощавый шатен лет двадцати-двадцати двух. Деловой костюм болотного цвета хоть и был сшит по добротным лекалам, сидел на нём неуклюже – то ли вышел не по размеру, то ли юноша не умел носить его. Очевидно для солидности молодой человек отрастил бакенбарды, но они выглядели такими жидкими, что производили противоположное впечатление.

– Проводи артистов до театра и объясни что как. Они сегодня вечером будут выступать там, – распорядился клерк.

Щёголь оценивающе оглядел нас с головы до пят. Его глубоко посаженные маленькие чёрные глаза буквально буравили меня:

– Артистка, что ль?

Мне он жутко не понравился, и я промолчала. Дядя посчитал нужным вмешаться:

– Уважаемый Патрик, я – Октавиус, а это моя внучка Изабелла, мы представляем передвижной театр. Пожалуйста, быстрее проводите нас до театра. Нам нужно многое успеть до выступления.

– Подумаешь! Как будто делать мне больше нечего.

Он демонстративно медленно взял пальто и цилиндр с вешалки и также неторопливо направился к выходу. Дядя Октавиус тяжело вздохнул, печально взглянул на меня, и мы пошли вслед за провожатым.

Всю дорогу глава нашего клана старался быть бодрым, вслух проговаривал, с каких приготовлений начинать в первую очередь. Но я-то чувствовала, что он опечален таким несправедливым ходом событий. Ведь непонятно, удастся ли компенсировать все расходы и время, затраченные на поездку сюда, за один концерт.

Юноша же оживился и стал общаться с нами, хотя, скорее, его реплики напоминали монолог:

– О, давненько у нас здесь не наблюдалось вашей братии. Чё будёт? Опера там или танцы?

Он шёл немного впереди, гордо выпятив грудь, словно являлся хозяином города. Не ответить ему было невежливо – как-никак мы зависели от него, поэтому дядя Октавиус коротко высказался:

– И то, и другое.

– Да, – задумчиво произнёс Патрик и на мгновение замолк. – Ну ладно, мне жалко, что ли. Сам я в театре был однажды, в детстве. Тётка затащила. Вы же знаете, мой дядя – мэр Туманного города?

И развернулся, дабы удостовериться, что мы осознаём, какая огромная честь нам выпала – идти вместе с племянником местного градоначальника. Делая вид, что чрезвычайно польщены, дядя и я многозначительно кивнули в унисон. Юноша принял это за чистую монету.

– Такая скукота, – зевнул Патрик. – Но мне повезло – удалось сбежать в перерыве, хотя потом тётка и дала нагоняй. И девицы туда ходят занудные, не в моём вкусе. А пару лет назад здание разрушилось – и никому хуже не стало. Хорошо, что наш ипподром не затронуло!

Тут он сплюнул, вытащил сигарету и закурил прямо на ходу, пуская дым в лица попадающимся навстречу людям. Дядя жестом попросил меня быть снисходительнее к нашему сопровождающему.

– Чё там интересного? Ерунда одна, – откровенно признался юноша и снова повернулся к Октавиусу. – Вот вы скажите. Горланят что-то. Крутятся на месте, подпрыгивают. У всех одно и то же, разницы нет никакой.

– У некоторых к этой деятельности есть призвание, талант, – пояснил дядя.

– Ха! – усмехнулся Патрик. – И как его измерить, ваш талант? То ли дело собачьи бега или скачки – кто первый, тот и чемпион. А у вас кто чемпион? Тот, кто дольше крутится или громче поёт, что ли?

К нашей радости театр оказался вблизи от мэрии, в самом центре города, и мы быстро дошли до него. Когда-то он выглядел величественным – трёхэтажный, в классическом стиле со строгими колоннами на фасаде. Сейчас внешний вид внушал уныние: осыпавшаяся штукатурка неровно обнажала остов здания; во многих окнах отсутствовали стёкла и они зияли пустотой, словно дыры в беззубом рту; вокруг валялись обломки мебели, которые, очевидно, вынесли после землетрясения, да так и бросили тут же. Честно сказать, это была одна из худших площадок для выступления в моей жизни.

Молодой человек подошёл к главному входу и громко постучал в огромные кованые двери:

– Эй, кто там есть, открывай живо!

 Мы услышали, как отпирается тяжёлый засов, и перед нами предстал старый заспанный сторож. Непонимающе он смотрел то на Патрика, то на нас. Юноша пренебрежительно прошёл мимо него и направился вглубь, распоряжаясь на ходу:

– Сегодня тут будет концерт. Нужно снова подключить освещение и отопление. Ааааааа! Что здесь валяется на проходе?

Патрик остановился, схватился за ногу и стал растирать мысок правого сапога. Похоже, он запнулся о лежащую балку. Хоть что-то могло прервать его!

Внутри здание производило впечатление ненамного лучше. На полу в фойе лежал мусор, чего в нём только не было – уличная грязь, прелая листва, ошмётки штукатурки, сломанные декорации. На потемневших стенах висела паутина. Где-то в крыше находились дыры, так как по всему театру гулял ветерок. Широкий коридор сразу вёл в зрительный зал. Мы уже не ждали ничего хорошего от того, что нам предстояло там увидеть. 

Однако он, несмотря на рваный занавес, выглядел неплохо. Тут также валялся хлам, но были и целые стулья, на которых можно сидеть. Газовые светильники уцелели не все, впрочем, на первый взгляд, их насчитывалось достаточно, если они остались в рабочем состоянии. Над амфитеатром возвышался балкон, но второй этаж сильно разрушился и подниматься туда, а тем более пускать зрителей, было бы не благоразумно.

Я заглянула в оркестровую яму – теперь она превратилась в мусорную. Тем не менее в ней могли бы разместиться наши немногочисленные музыканты. На сцене я заметила дыры в деревянном полу, хотя и это не являлось критичным препятствием для выступления. Сторож показал рукой на гримёрки за кулисами, по его словам, вполне пригодные для подготовки артистов. 

Конечно, что и говорить, нам часто приходилось выступать в малоприспособленных помещениях с плохой акустикой. Порой там не хватало мест и части публики приходилось стоять. Всё это требовало от нас, исполнителей, форсированного голоса, преувеличенного жеста, ярко-выраженного грима и костюма, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в определении образа персонажа. А ещё в отдалённых городках королевства на концерты иногда приходили малообразованные зрители, которые переговаривались во время представления и даже курили!

– Что ж, – дядя Октавиус начал потирать руки в предвкушении выступления, – королевским театром не назовёшь, но сгодится.

Не утруждая себя прощанием, Патрик хмыкнул и ушёл, сочтя свою миссию выполненной. Дядя же стал обговаривать со сторожем какие-то детали. Мне было неуютно в этом пустом, холодном зале, и я отправилась получше рассмотреть гримёрки.

Войдя в холл, в его конце я увидела только одну тёмную дверь. Когда я тихонько тронула её, она медленно со скрипом распахнулась, показывая за собой проход с несколькими комнатами по сторонам. Я прошла по коридору, заканчивающемуся глухой стеной, и наугад остановилась перед гримёркой слева. На двери висела медная табличка, покрытая слоем пыли. Свет из фойе, оставшегося позади, едва пробивался сюда, и мне не удалось прочитать надпись. Наверное, я могла стереть пыль, но решила не нарушать покой мёртвого здания. 

Так и застыв перед дверью, я вдруг краем глаза заметила движение сбоку. Я быстро повернулась и увидела убегающую крысу. Вместе со своими сородичами – мышами &n... Читать следующую страницу »

     Страница: 1 2 3 4 5 6


Марина Шульман Марина Шульман

12 января 2018

0 лайки
0 рекомендуют

Понравилось произведение? Расскажи друзьям!

Последние отзывы и рецензии на
«Туманный город»

Нет отзывов и рецензий
Хотите стать первым?


Просмотр всех рецензий и отзывов (0) | Добавить свою рецензию

Добавить закладку | Просмотр закладок | Добавить на полку

Вернуться назад






© 2014-2018 Сайт, где можно почитать прозу 18+
Правила пользования сайтом :: Договор с сайтом
Рейтинг@Mail.ru Частный вебмастерПоддержка, ведение и развитие сайта - вебмастер persweb.ru