Мелодии Девонского рифа

Когда они вернулись назад в кемпинг остальные уже поднялись и стали буднично готовиться к новому рабочему дню. Выйдя из машины, Леона первым делом попросила Альфреда открыть багажник, чтобы выгрузить из него содержимое.

Когда она заметила, что остальные всё ещё не понимают в чём дело, именинница подошла к ним и, держа в руках пакет с колой, объявила, что сегодня у неё день рождения и ближе к вечеру она всех приглашает на барбекю. Сие объявление было воспринято со всеобщим восторгом. Виновницу торжества подхватили на руки и с неизменным криком "Happy birthday to you!" стали подбрасывать вверх. После чего ещё долго обнимали и хлопали по плечам.

Затем они с Сабриной начали мариновать мясо, для чего Леона прикупила уже приготовленный маринад. Специальная жаровня для приготовления блюд на открытом огне хранилась у них в автодоме. Чуть позже обнаружилось, что они позабыли о столь необходимой вещи как дрова. Для чего им с Альфредом пришлось ещё раз съездить в магазин. Тогда же Лнона прикупила и пару килограммов овощей, о которых также в прошлый раз позабыла.

В тот праздничный день они решили не идти на раскопки, а всё время посвятить приготовлениям к ужину.

Ближе часам к четырём, едва стала спадать полуденная жара, Нил достал из багажного отделения автодома жаровню и вскоре над чёрными пиками Девонского рифа стал подниматься лёгкий дымок, смешанный с восхитительным ароматом жаркого.

Незадолго до того, как всё было готово, Леона решила позвонить Лизе и пригласить её на свой праздник. Та сразу же согласилась и спустя минут двадцать прикатила к ним в кемпинг на своём стареньком изрядно подержанном форде.

Часам к пяти сели за стол. Именинница раскладывала по тарелкам еду, следя за тем, чтобы у каждого было то, что ему нужно, разливала напитки и, конечно же, резала и раздавал всем торт, из которого торчали четыре большие свечи, символизирующие собой две двойки.

Когда перешли к сладкому, Нил взял акустическую гитару и исполнил небольшую импровизацию на тему всё той же "Happy birthday to you!". А после спел ещё несколько замечательных песен.

Но кроме близких друзей, на праздник к Леоне заявились и нежеланные гости. Сытное пиршество привлекло к себе стаю динго. Регион Кимберли был частью исконного ареала диких собак. Зайдя на территорию кемпинга, они подобрались к их столу на расстояние семи-восьми метров и залегли на землю, внимая манящим ароматам жаркого.

Заметив появление динго, доселе беззаботно веселящаяся компания, несколько напряглась. Похоже это была та самая стая, что по ночам иногда ходила по кемпингу, издавая жутковатые визги и тявканье.

В хозяйстве Сабрины и Нила имелось ружьё Adler A-110, владение которым было не лишним в их полной превратностей кочевой жизни. Заметив стаю диких собак, Сабрина тут же поспешила в свой автодом и через минуту вернулась с оружием на перевес. Велев всем закрыть уши, она сделала три выстрела в сторону непрошеных гостей, после чего тех словно ветром сдуло. Большинство австралийцев отнюдь не испытывали тёплых чувств к этим животным.

Кульминацией всего праздника стали двадцать два выстрела в небо, которые решил сделать Нил в честь Леоны. После чего к ароматам мяса и фруктов добавился немного противный запах отработанных пороховых газов.

Разошлись ближе к полуночи, решив следующий день сделать выходным.

К середине октября они решили свернуть свои работы в восточной части диапазона Эммануэль и перебраться в какое-нибудь другое место. За это время ими почти полностью был выработан коралловый биостром, обнаруженный шесть недель назад, в результате чего было собрано около трёх вёдер одиночных ругоз темнофиллума, несколько больших и очень красивых колоний ругоз дония, и просто неимоверное количество колониальных ругоз дисфиллума, как в виде фрагментов колоний, так и отдельных кораллитов, уложенных в десяток больших полиэтиленовых пакетов. Не забыли и о табулятах рода aulopora, представлявших из себя низкий стелющийся полипняк с рожкообразными кораллитами, сочетающимися в линейно вытянутые цепочки или сетчатые колонии, нередко обволакивающие собой поверхности других организмов. В известняках Пиллара довольно часто можно было встретить их белые сосудистые переплетения, покрывающие скопления раковин мшанок и брахиопод.

В понедельник шестнадцатого октября Леона решила съездить к доктору Ханингену и показать ему результаты своих трудов, для чего отобрала по одному наиболее удачному экземпляру каждого обнаруженного ими рода кораллов, а также нанесла на бумажную распечатанную карту лагерштадта места, в которых они производили раскопки.

Суровый учёный, с привычным для себя скептицизмом, осмотрел всё, что ему показали, после чего лишь добавил, что это отнюдь не весь перечень коралловых полипов, каких можно было обнаружить на Девонском рифе. Затем сухо перечислил несколько других локаций, помимо диапазона Эммануэль, где можно было также обнаружить много чего интересного. К концу их разговора известный зануда и скупердяй совершил и вовсе несвойственный для себя широкий жест. Выдвинув из под стола большую картонную коробку, он извлёк из неё два довольно крупных фрагмента колониальных ругоз рода Hexagonaria, которых не было у Леоны, и отдал их ей в качестве небольшого подарка. Та даже подпрыгнула от восторга, явно не ожидая от доктора такой щедрости.

Род Hexagonaria относился к семейству Disphyllidae, также как Disphyllum и Donia, но при этом сильно отличался от них, также, как и те, сильно различались между собой. Кораллиты гексагонарии плотно прижимались друг к другу, ещё сильнее чем это было у донии, и не имели таких, как у них, красивых чашек с широкими отворотами краёв. Их окаменевшие призматические колонии представляли собой конгломерат из плотно слипшихся звёздочек, издали напоминающий крупные осиные соты. Именно из кораллов рода Hexagonaria состояли знаменитые на весь мир камни петоски.

От души поблагодарив доктора, буквально поклонившись перед ним, как это сделал бы молодой йогин перед своим божественным гуру, Леона выскочила из трейлера-лаборатории и, размахивая своими подарками, побежала через Долину Пэддис. На некоторое время она остановилась, чтобы поболтать с Лизой и показать ей полученные подарки, после чего пошла к месту, где стояла машина Альфреда.

На следующий день студенческие группы, проходившие практику в Долине Пэддис, должны были уезжать домой, и в тот же вечер Нил и Сабрина решили дать небольшой бесплатный концерт, приуроченный к окончанию сезона полевых работ 2023 года. Точно также они поступили и в прошлом году.

Музыкальные инструменты и вся необходимая аппаратура хранились у них в автодоме, чтобы в любой момент можно было организовать небольшую концертную площадку и сразу же дать выступление. Работа уличных музыкантов как раз предполагала именно такой способ действия. Электрогитара с усилителем звука, клавишный синтезатор, драм-машина, микрофон и прочее оборудование подключались к электросети автодома и могли работать хоть в самой глуши, к которой вполне можно было отнести и Долину Пэддис. Хотя каждый такой "Open-Air" изрядно высаживал салонный аккумулятор, после чего приходилось подзаряжать его на холостых оборотах.

Послушать концерт собрались все, кто мог, включая руководителей экспедиции и даже случайных туристов, в тот момент оказавшихся неподалёку. В ходе довольно продолжительного четырёхчасового выступления музыканты исполнили целый ряд традиционных для своего творчества композиций в стиле new-age и world music, включая написанные под влиянием впечатлений от пребывания на Девонском рифе, а также несколько классических рок-композиций, таких как "Child in Time", "Rising Sun Blues" и "Hotel California". При исполнении последних Нил брал на себя вокал и гитарные партии, в то время как супруга подыгрывала ему на клавишных. Под конец выступления они вместе дуэтом исполнили "Close My Eyes Forever", причём ничуть не хуже, чем когда-то это сделали Оззи и Лита Форд.

Последующие несколько дней Леона раздумывала над тем, какой другой регион рифа выбрать для продолжения полевых работ. Из мест, предложенных накануне доктором Ханингеном, она больше всего склонялась к формации Билли-Хиллс, расположенной на некотором удалении к северо-западу от формации Гого и диапазона Эммануэль. По словам доктора именно там можно было найти крупные, хорошо сохранившиеся фрагменты ветвистых колоний тамнопоры, а также массивы альвиолиты. Однако решающим фактором в пользу выбора именно этих мест стало то, что Леона попросту знала, как добраться до них, а также ориентировалась в самой формации, так как пару раз уже была там до этого. Другие знаменитые места Девонского рифа, такие как ущелье Гейки или The Сlassic Face в центральной части ущелья Винджана, были ей практически незнакомы, поскольку была она там лишь по одному разу на обычной экскурсии.

Наконец, утром в четверг, девятнадцатого октября они покинули кемпинг у диапазона Эммануэль и, выехав на Great Northern highway, направились на северо-запад к Фицрой-Кроссинг. Не доехав около 25 километров до города, они свернули направо и двинулись на север по Pillara-access road, идущей вдоль кромки хребта Билли-Хиллс. На его северной оконечности находился обширный карьер, где велась добыча известняка, а также небольшой городок с жилыми вагончиками и стоянками для экскаваторов и грузовиков.

На подъезде к карьеру местность изобиловала густой сетью грунтовых дорог, по одной из которых они резко свернули на юго-восток, а затем и на юг к широкому каньону между хребтом Билли-Хиллс и диапазоном Пиллара. На въезде в каньон дорога заканчивалась небольшой площадкой, на которой можно было припарковать машины. Дальше следовала труднопроходимая пересечённая местность, разрезанная пересохшим руслом ручья и изобилующая разной величины известняковыми останцами.

В первое время после прибытия на новое место они занимались обустройством полевого быта. Здесь даже не было тех элементарных удобств, что имелись в кемпинге у диапазона Эммануэль в виде навесов и столиков со скамейками. Поэтому обедать пришлось за столом в автодоме, за которым было немного тесновато для пятерых.

На утро после пробежки и завтрака Леона вместе с Кэти и Альфредом отправились осматривать местность на предмет обнажений коралловых колоний и биостромов. Известняк Билли-Хиллс, как и расположенный поблизости от него диапазон Пиллара, были гораздо меньше исследованы палеонтологами, нежели Долина Пэддис и диапазон Эммануэль, что с одной стороны обещало больше находок, но при этом создавало сложности в поисках подходящих мест для раскопок.

В первый день им не удалось обнаружить ничего кроме скоплений раковин плеченогих моллюсков, обтянутых белыми сосудами аулопоры, которых было полным полно по всему Девонскому рифу.

Спустя ещё пару дней, также не давших каких-либо результатов, им удалось наткнутся на место чьей-то старой разработки, которой, возможно, было лет двадцать или тридцать, если не больше. За это время её очень сильно размыло дождями и было совершенно непонятно можно ли здесь обнаружить хоть что-нибудь или нет.

Захватив с собой небольшую металлическую лопатку, Леона решила покопаться в этом месте, чтобы понять, стоит ли на него рассчитывать. Результатом сей первой пробы стала верхняя раковина плеченогого, покрытая мелкими сотами альвиолиты. Сия находка показалась им настолько милой и восхитительной, что они с Кэти ещё долго любовались ею, перекладывая её из руки в руку и поглаживая пальцами словно это было какое-то нежное и всё ещё живое существо. В последствии Кэти выпросила у Леоны эту вещицу и после того, как Альфред обработал её и покрыл лаком, повесила её себе на шею как талисман.

На следующий день они вернулись на это место и почти сразу же в их руках оказался новый трофей в виде большого куска колонии той же альвиолиты, похожего на слепок очень мелких пчелиных сот. Этот род табулят представлял из себя массивный полипняк с очень тонкими, длинными изгибающимися кораллитами. Как оказалось, здесь залегал довольно обширный моновидный коралловый биостром, представленный табулятами этого рода.

За несколько последующих дней они набрали до пятидесяти килограммов окаменелостей альвиолиты, после чего оставили эту разработку и принялись искать что-то новое. Для Альфреда альвиолиты представляли особую ценность, так как являлись превосходным материалом для изготовления любых видов сувениров, к примеру, таких как те же камни петоски.

Как то раз, исследуя северные подножия диапазона Пиллара, сложенные известняками формации Сэдлера, они наткнулись на довольно крупный ручей, бьющий из серых недр горного кряжа. Проложив себе путь через податливый известняк, он уходил в поле тонким витиеватым руслом, по обоим берегам окружённым акациями и эвкалиптами. Всё оставшееся время своего пребывания на Девонском рифе они ходили к этому ручью за водой, избавленные от нужды постоянно ездить в город для пополнения запасов. Дошло до того, что они стали заполнять ею баки в автодоме, чтобы каждый день принимать душ. Хотя подобная затея и требовала немалой затраты сил.

В последующие две недели они начинали копать во многих местах как Известняка Билли-Хиллс, так и диапазона Пиллара, и лишь в двух случаях более или менее удачно. В первый раз они наткнулись на такой же моновидный коралловый биостром, состоящий из массивных колоний альвиолиты, а в другой обнаружили залежи ветвей тамнопоры. В последнем случае Леоне даже удалось собрать из разрозненных мелких кусочков несколько крупных фрагментов её колоний, похожих на окаменевшие пористые кусты.

Поиск колониальных ругоз рода Hexagonaria так и не увенчался успехом, и фрагменты, подаренные доктором Ханингеном, остались единственными экземплярами данного рода кораллов. Когда Леона спрашивала у него о том, где были добыты эти фрагменты, доктор ответил, что их привезли из формации The Сlassic Face, находящейся в районе ущелья Винджана. Но эти места были далеко отсюда и, к тому же, практически ей неизвестны.

С наступлением весны день ото дня становилось всё жарче. К полудню температура могла подниматься до сорока градусов и даже ночью, к утру, не опускаться ниже тридцати. Чёрная поверхность рифового известняка нагревалась настолько, что к ней невозможно было притронуться. Утром теперь приходилось подниматься ещё раньше, чем прежде, чтобы к десяти уже закончить работы в поле. Особое неудобство доставляло отсутствие здесь оборудованных навесов, какие имелись в кемпинге у диапазона Эммануэль, из-за чего от жары можно было спрятаться лишь в трейлере и автодоме.

Первого ноября у Кэти случился тепловой удар. Возвращаясь в тот день с полевых работ, она вдруг почувствовала недомогание. Решив, что это обычная усталость, она улеглась в трейлере под кондиционер. Но уже через час её начал колотить озноб и мучить сильная головная боль, к вечеру становясь всё сильнее и сильнее. Первым делом её начали отпаивать холодным зелёным чаем, который всегда хранился у них в холодильнике, а к ночи, когда спал озноб, отправили её под душ в автодоме. На следующий день она пришла в себя, но на раскопки уже не ходила, предпочитая коротать время на стоянке вместе с Сабриной и её пятилетним Джеки.

Приближался сезон дождей. Уже со второй половины октября небо всё чаще затягивали тяжёлые облака, а в ноябре и вовсе стали выпадать полностью пасмурные дни. Однако прохладнее от этого не становилось. Напротив, из-за непомерно возрастающей влажности жара становилась особенно нестерпимой. К полудню становилось трудно даже просто дышать, не говоря о том, чтобы выполнять хоть какую-то работу.

Из эфира местной радиостанции, которую они слушали по утрам во время завтрака, становилось известно, что на севере Кимберли уже вовсю льют дожди, а в районе залива Кольер бушует шторм. Но в юго-восточном районе Девонского рифа, где они находились, осадки выпадали гораздо реже, чем на севере и северо-западе, и бушующее там ненастье здесь напоминало о себе лишь пасмурным небом и усиливающимися порывами ветра.

Но вскоре летние тропические дожди добрались и до них.

В то утро они как обычно позавтракали и отправились на раскопки в южных отрогах диапазона Пиллара, где накануне обнаружили залежи крупных фрагментов тамнопоры. На рассвете небо оставалось ясным, без единого облачка, хотя при этом чувствовалась довольно сильная духота. Часам к восьми с запада стали набегать облака, а спустя ещё час небосвод от горизонта до горизонта укрыла сплошная пасмурная пелена.

Какое-то время они продолжали заниматься своим делом, не обращая никакого внимания на погоду. Как вдруг налетел сносящий всё на своём пути порыв ветра. Леона и не заметила, как он сорвал с её головы любимую круглую панамку и унёс её куда-то в необозримую даль, так, что уже не было никакого смысла даже гнаться за нею. Она так и замерла на секунду с ладонью на голове и взглядом провожающим куда-то в бесконечность её драгоценный головной убор. А в следующий же миг грянул оглушительный раскат грома, от которого, как казалось, можно было упасть замертво.

Поняв, что в любой момент может начаться дождь, они бросили работу и поспешили назад к автостоянке. Но буквально на полпути, после очередного громового раската, на них обрушился ливень, в одно мгновение промочивший их до последней нитки.

Дождь шёл ровно сутки, начав спадать лишь к следующему утру. Всё это время стояла просто невыносимая духота, от которой было трудно даже просто дышать. А невероятной силы громовые раскаты то и дело заставляли просыпаться ночью.

Ещё вчера, едва добравшись до трейлера, Леона поняла, что это был последний день их полевых работ на Девонском рифе, по крайней мере последний в 2023 году. Согласно своим планам она собиралась задержаться на рифе до конца недели, но, увы, погода внесла свои коррективы. Копаться в известняке после проливного дождя было таким себе занятием. К тому же весь намеченный для себя объём работ они выполнили.

Двадцатого ноября начиналась очередная сессия, последняя перед предстоящими летними каникулами, и у неё теперь было достаточно времени, чтобы вернуться в Таунсвилл и успеть подготовиться к экзаменам.

В тот же день, едва перестал идти дождь, они решили отправляться в обратный путь. Покинув место стоянки, они выехали на Pillara-access road, а затем и на Great Northern highway, по которому двинулись на восток в сторону Холлс-Крик.

Чёрные зубастые кряжи Девонского рифа сначала нависали над грунтовой подъездной дорогой, вселяя по истине благоговейный трепет в тех, кто смотрел на них снизу вверх, но затем вдруг стали теряться в серой размытой дали, пока и вовсе не пропали из виду, утонув за смазанной линией горизонта. Удивительная сказочная страна, состоящая из полуразрушенных башен и крепостей, населённая фантомами прошедших сотен миллионов лет, исчезла за старинным Платяным шкафом до тех пор, пока Люси со своими братьями и сестрой вновь не откроют его, чтобы попасть в этот волшебный магический мир.

Когда они подъезжали к Холлс-Крик вновь начался дождь. Из-за размытых грунтовых дорог теперь они не могли ехать напрямую через равнину Орд-Виктория, поэтому сначала направились на север, к Кунунарра, чтобы затем по хорошей асфальтированной дороге выехать на Шоссе Стюарта.

Продолжение следует...

 Григорий Максимов

x

Иллюстрация к: Мелодии Девонского рифа