Мелодии Девонского рифа

Эпизод 3.

21.07.23.- 08.11.23.

Мелодии Девонского рифа.

Первые две недели, после возвращения с острова Лизард, их маленькая команда провела в Таунсвилле в доме у мисс Хансон, где она жила со своим новым бойфрендом- ново-гвинейцем Бобом, и десятилетним сыном Дэвидом, оставшимся у неё от первой юношеской любви.

Большую часть времени они вместе со своим научным руководителем проводили перед широкоформатным монитором компьютера, обрабатывая огромный массив материала, привезённого с полевых работ. День за днём им приходилось по множеству раз пересматривать тысячи фотоснимков, сотни видеороликов и десятки отчётов о проделанных опытах, обобщая и систематизируя полученные данные. Особенно много информации было собрано о болезни коричневой полосы, более всего поражавшей кораллы семейства акропорид. Но самым большим их достижением стали живые образцы, перевезённые в полной сохранности из аквариумов научно-исследовательской станции, чтобы затем расселить их в огромных роскошных аквариумах дома у мисс Хансон. Наибольшую ценность из них представляли глубоководные чёрные кораллы антипатарии, собранные Леоной и Хэге в мезофотической зоне. Когда основная часть работы близилась к завершению, Умник Эдди проявил ещё один из своих многочисленных талантов, смоделировав в 3D Max Studio прекрасные виртуальные презентации, чтобы представить результаты их работы в JCU и AIMS.

Вечерами, в свободное время, Леона предавалась чтению своих любимых сказаний народов Австралии и Океании или просматривала различные интернет-издания на предмет чего-нибудь новенького из мира коралловых рифов и морской биологии в целом, а за пару часов до сна, как обычно, уединялась в укромном месте для занятий йогой. В это же время Хэге на заднем дворе дома целиком и полностью отдавалась своему кунг-фу, становясь всё ближе к своей вожделенной мечте о чёрном поясе, а чудак Эдди занимался примерно тем же, но только в игре Tekken 7 на PlayStation 5.

Сидя перед гигантской плазменной панелью, с джойстиками в руках, они с малышом Дэвидом вели отчаянную бескомпромиссную борьбу друг с другом из-за чего весь дом оглашали крики, стоны и звуки хлёстких ударов, раздающиеся из акустической системы Dolby Atmas. Эдди по праву считал себя лучшим в подобном деле, однако десятилетний мальчуган, бывший более чем в два раза младше него самого, заставил его изрядно усомниться в своём статусе "наилучшего". Иногда к ним присоединялись Леона и Хэге и тогда получался небольшой чемпионат, в котором девчонки вылетали самыми первыми, а вопрос о победителе опять же решался между Эдди и Дэвидом. Впрочем, один раз Леона, играя за Нину Вильямс, всё же смогла вынести Эдди с его Юсимицу, что стало настоящим событием для всей их компании.

Несколько раз мисс Хансон устраивала большие романтические ужины с запечённой свининой-флескестай и красным Langmail, за которыми собирались все, кто в тот момент был у неё дома. Во главе стола тогда садился её друг Боб- брутальный, смуглый красавец, заставлявший всех представительниц противоположного пола смотреть на себя влюблённым взглядом.

Их любовная история была чем-то потрясающим.

Всё началось два года назад во время научной экспедиции в Папуа-Новую Гинею. В Порт-Морсби к ним присоединился местный тридцатилетний гид Боб, сопровождавший австралийских учёных через просторы своей дикой и прекрасной родины. Сначала Биргит не обращала особого внимания на их провожатого, но постепенно, по мере приближения к Садам Эдема, их общение становилось гораздо более тесным незаметно для них самих, выйдя за рамки сухого делового общения. Спустя три месяца, после окончания экспедиции, назад в Австралию они полетели уже вдвоём. Для самого Боба это стало отличной возможностью порвать со своими старыми дружками из рэскол-банды и наконец-то по настоящему начать жизнь "белого человека". Иногда, немного скучая по былым временам, он включал что-нибудь из O-shen, вроде "Throw awey the gun" и "Legalize the herb", и погружался в некое расслабленное состояние, обычно возникающее после употребления чего-нибудь запрещённого.

Иногда бремя приготовления ужина брала на себя Хэге, и тогда на их вечернем столе появлялись якисоба с ламинарией и большими тигровыми креветками, суши с рыбой или великолепный сашими с рисовыми шариками. Вся еда подавалась в традиционной японской посуде с длинными деревянными палочками в придачу. И каждый такой восточный ужин, в добавок ко всему, сопровождала ещё и неизменная бутылка саке.

Однажды решено было собраться на заднем дворе и приготовить что-нибудь на гриле. В тот день Хэге нежно обняла Леону и тихонько шепнула ей, что сегодня её ждёт большой сюрприз. Это могло быть что угодно, и та даже не стала гадать, о чём именно идёт речь.

Ближе к вечеру, закончив с работой, запланированной на тот день, они все уселись на улице перед раскладным столиком и с вожделением стали вдыхать лакомый аромат, доносящийся из жаровни. И вот, торжественно поставив на стол уже готовое блюдо, Хэге подняла скрывавшую его металлическую крышку, и перед изумлёнными взорами предстало нечто невероятное, совершенно не похожее на что-либо виденное до этого.

Склонившись к Леоне, она лукаво прищурилась и сказала:

- Чтобы заполучить магическую силу своего врага, нужно съесть кусок его плоти.

Некоторое время та всё ещё не могла понять о чём идёт речь. Но, догадавшись в чём дело, откинулась на спинку стула и закрыла руками лицо. Вся остальная компания тут же расхохоталась.

Это была рыба-камень. Та самая, встреча с которой для Леоны едва не закончилась трагедией. Теперь она уже не представляла опасности, а просто лежала на блюде, разделанная кухонным ножом и покрытая румяной запёкшейся корочкой. Этим утром Хэге с Бобом ездили в магазин за продуктами и там в рыбном отделе наткнулись на грозную бородавчатку. Помня о том неприятном случае на острове Лизард, Хэге решила сделать своей подруге оригинальный сюрприз.

Когда Леона пришла в себя и, опустив руки, открыла лицо, перед ней уже стояла тарелка с румяным, хорошо прожаренным рыбьим боком.

- Ты бы ещё хвост кенгуру приготовила,- с иронией сказала она, берясь за еду.

- Если ты наступишь на кенгуру, тогда может быть,- с сарказмом ответила Хэге.

Приготовленная рыба оказалась просто изумительной. Ровно настолько, насколько она была страшной и опасной при жизни.

Тогда же, во время еды, Хэге призналась, что сама побоялась даже притрагиваться к этой рыбине и за её приготовление почти полностью пришлось взяться Бобу. Уже после трапезы они показали всем огромные, острые как иглы шипы, срезанные большими кухонными ножницами с её спины. Обломок точно такого же Леона теперь носила на правой руке вместе с браслетом из паракордовой нити.

Наконец, по истечению более чем двухнедельного срока, завершив все предварительные приготовления, они снова уселись в роскошный автомобиль мисс Хансон и отправились в гастрольный тур, первым пунктом которого стал их родной Университет Джеймса Кука. Там им выделили большой конференц-зал и полтора часа времени после окончания основных лекций, в течение которых их маленькая команда смогла представить результаты своей большой многомесячной работы. На выступлении присутствовали как студенты, так и преподаватели. Из последних, в основном те, чьи научные интересы также были связаны с проблематикой болезней кораллов. Началось всё с красочной 3-D-презентации, спроектированной на огромный широкоформатный экран, после чего Эдди, Леона и Хэге по очереди представили свои части единого большого доклада. По завершении выступления весь зал разразился аплодисментами, а многие студенты, особенно с первых и вторых курсов, подходили к новоиспечённым знаменитостям, чтобы сделать фото на память.

Это был настоящий триумф.

Впрочем, всё могло обойтись и без этого. После окончания полевых работ они могли просто сдать свои отчёты научному руководителю, после чего отправиться восвояси до наступления следующей сессии. Но мисс Хансон делала всё для того, чтобы её юные подопечные получили как можно большую известность в мире морской науки, что в дальнейшем существенно облегчило бы им продвижение по карьерной лестнице.

Затем их ожидал Австралийский институт морских наук, находящийся к востоку от Таунсвилла в районе Кейп-Кливленд. Здесь их успех был уже не столь однозначным, поскольку выступать им пришлось перед ведущими учёными, находящимися на самом острие как австралийской, так и мировой морской биологии. Им выделили всего сорок минут, после чего снисходительно поблагодарили молодых коллег за проделанную работу, сказав, что их изыскания лишь подтвердили уже известные на тот момент факты, и под конец по-отечески посоветовали не рисковать собой в глубоководных технических погружениях.

Впрочем, в AIMS за успех можно было принять и то, что они впервые показали свои юные физиономии перед светилами мировой науки. Раньше они бывали здесь только лишь на экскурсиях, а сейчас выступили с настоящим научным докладом.

Дальше, спустя сутки почти безостановочного пути, их встречал Австралийский музей в Сиднее. Это было даже круче, нежели выступление в AIMS перед именитыми учёными. Ещё месяц назад их выступление было внесено в план открытых мероприятий, о чём заранее позаботилась мисс Хансон. Само выступление прошло в большом холле, где кроме двух сотен зрителей присутствовали и корреспонденты ведущих австралийских СМИ. Впервые в жизни Леона давала самое настоящее интервью, фрагменты которого затем вышли на телеканалах Nine Network и Seven Network.

Последним запланированным пунктом их гастролей стал Институт морских и антарктических исследований Университета Тасмании, куда они отправились после дня отдыха в одном из сиднейских отелей. В Хобарде их встретили прохладнее всего. Наверное так сказывался местный климат и близость матушки Антарктиды. В выделенном им конференц-зале было не больше десятка зрителей, которые по окончании выступления встали и равнодушно убрались восвояси. Лишь одна молодая преподавательница сфотографировалась с ними на память и попросила оставить ей номера своих телефонов и адреса электронной почты. Но после предыдущих успехов столь холодный приём на Тасмании совершенно никого не расстроил.

По окончании этих недельных гастролей юные аспиранты вполне могли чувствовать себя словно поп-звёзды после грандиозного мирового турне.

В последний день мисс Хансон устроила им грандиозный обед в одном из самых дорогих ресторанов Мельбурна, после чего наступила немного грустная пора расставания. Эдди остался здесь же, в Мельбурне, у любимых папы и мамы, Хэге довезли до Сиднея, откуда она улетела в Шанхай на большой международный слёт мастеров кунг-фу, а Леона держала путь в Брисбен, к дорогой тётушке Маргарет, откуда затем она собиралась отправиться на раскопки Девонского рифа в Кимберли.

Всю дорогу от Сиднея до Брисбена она проспала, лёжа на заднем сидении машины, и проснулась уже напротив милого двухэтажного домика, где жила её тётя. Напоследок научная руководительница тепло обняла свою подопечную и пожелала ей успехов на предстоящих раскопках.

Тётя Маргарет происходила из старшей ветви клана Сааль, когда-то бывшим самым влиятельным и богатым в династии. Их огромнейшие владения в Северо-Капской провинции простирались к западу от Кимберли вдоль берегов рек Вааль и Оранжевая. Во времена старых порядков их семья считалась одной из самых богатейших и уважаемых в ЮАР. В 2010 году, в канун чемпионата мира по футболу, они приезжали к ним в гости, и Леона хорошо запомнила их огромнейший особняк с большим бассейном, теннисным кортом и необъятным полем для гольфа, а также автомобильные гаражи, где стояли Rolls-Roys Phantom VII, Bugatty Veyron и Dodge Challenger.

Но за фешенебельным аристократическим фасадом скрывалась и совершенно другая реальность.

Дедушка тёти Маргарет, Якоб ван дер Сааль, погиб в 60-х годах прошлого века при стычке с "копьями нации", руководимыми тогда ещё молодым Нельсоном Манделлой, а дядя Томас, старший брат её мужа, в 1992 году средь белого дня был застрелен темнокожим подростком прямо в центре Йоханнесбурга.

Но пока сохранялся старый порядок, жизнь ещё текла своим чередом. С падением режима апартеида всё изменилось в один момент.

В середине 90-х годов люди ещё ожидали, что всё закончится более или менее благополучно: чёрные африканцы получат равные права с белыми и на этом все успокоятся. Но африканцы начали мстить, причём порой очень даже жестоко. Владения африканеров стали подвергаться массовым нападениям, а всех белых, совершенно без разбора, кем они являются, стали просто напросто уничтожать. Началась эпоха под названием "убей бура".

В ответ белые стали организовывать вооружённые отряды самообороны, обносить свои владения заборами с колючей проволокой и устраивать контрольно-пропускные пункты на въезде.

Снова популярностью стали пользоваться ультраправые националистические партии, такие как "Движение сопротивления африканеров", пытавшиеся отстаивать права белых фермеров. Многие мужчины клана Сааль становились сторонниками Эжена Тербланжа. В 2007 году в Кейптауне чёрными ультралевыми боевиками был убит старший брат тёти Маргарет Говард, а её муж Роберт пережил нападение, но сумел выжить.

И, тем не менее, если попытаться закрыть глаза, можно было ещё хоть как-то продолжать старую жизнь. Когда в 2010-м Леона со своими родными приезжала к ним в гости, она, быть может ещё в силу своего возраста, совершенно не заметила ничего дурного. Она часами не вылезала из огромного плавательного бассейна и больше всего запомнила, как дядя Роберт на своём Rolls-Roys возил их с братом в умопомрачительной красоты Драконовые горы. Хотя её родителям, уже весьма далёким от детской беспечности, было хорошо понятно, что реальность год за годом всё больше и больше уходит в разрез с тем фешенебельным фасадом, за которым ещё пытались скрываться богатые белые фермеры. Особенно красноречиво об этом говорила сильная хромота дяди Роберта, оставшаяся у него от пули, полученной во время покушения.

Всё окончательно рухнуло в 2014-м после того, как одной жаркой декабрьской ночью на их дом напала большая подростковая банда, вооружённая пистолетами и автоматами. Службе охраны удалось отбить нападение, по истечении которого с обеих сторон оказались как раненые, так и убитые. Приехавшая под утро южно-африканская полиция лишь зафиксировала происшествие и тут же самоустранилась от происходящего.

После этого случая дядя Роберт и тётя Маргарет стали готовиться к эмиграции. К этому времени они уже распродали около трети своих земель и вдвое сократили поголовье скота. Теперь же им предстояло решить, что делать с оставшейся частью. Тётя Маргарет с младшими детьми переехала в Кейптаун, а её муж вместе со старшим сыном ещё оставались в поместье. Их род прожил на этих землях около двухсот лет, и трудно было себе представить насколько тяжело им было оставлять их.

А через три месяца нападение повторилось. На этот раз бандитов было ещё больше, и во главе них стояли хорошо вооружённые и подготовленные люди в армейском камуфляже. Службе охраны вместе с небольшим отрядом самообороны пришлось вести ожесточённый двухчасовой бой. Но в итоге, после того, как по их позиции был произведён выстрел из РПГ-7, сопротивление было сломлено и нападавшие прорвались в дом. Лишь чудом дяде Роберту вместе с сыном, получившим тяжёлое ранение, и несколькими уцелевшими охранниками удалось вырваться из поместья на бронеавтомобиле RG-32 Scout.

Это был финал, окончательный и бесповоротный. Роскошный особняк вместе со всеми прилегающими постройками был разрушен и сожжён дотла, дорогие автомобили уничтожены или угнаны, а всё поголовье скота уведено или же зарезано прямо на месте.

После этого вопрос об эмиграции больше не обсуждался. Тем более, что даже в Кейптауне им на смартфоны продолжали постоянно приходить сообщения с угрозами дальнейшей расправы.

Через неделю дядя Роберт украдкой решил навестить свой дом, но от того, что он там увидел, ему захотелось буквально пустить себе пулю в лоб.

Спустя ещё неделю, едва их старший сын оправился от ранения, они уже вылетели в Австралию.

Первые два года жизни на новом месте они буквально бедствовали, живя на деньги, что ещё оставались на их банковских счетах, или же перебиваясь случайными заработками. Но затем дяде Роберту вместе с сыновьями и ещё двумя африканерами-мигрантами удалось организовать совместное фермерское предприятие, расположенное где-то в полях к западу от Брисбена. В самом городе остались жить лишь тётя Маргарет вместе со своей семнадцатилетней дочерью Марджори, которая сейчас училась в Сиднейском университете на первом курсе факультета Медицинских наук.

Но когда к ним в гости приезжала Леона, они никогда не вспоминали ни о чём дурном. Тётя Маргарет готовила великолепные коксистерсы и они весь вечер могли просидеть, уплетая их вместе с кофе и попутно болтая обо всём на свете на родном африкаанс.

Ближе к вечеру Леона удалилась в специально отведённую для неё комнату, чтобы заняться приготовлениями к своей поездке на Девонский риф.

Первым делом она хотела связаться со своим другом Максом, который обещал отправиться с ней. Последний раз они созванивались дней десять назад, когда Леона была ещё у мисс Хансон, и он утверждал, что их уговор остаётся в силе.

Уже предвкушая будущее романтическое свидание, с покрасневшими щеками и немного учащённым сердцебиением, она взяла смартфон и нажала на опцию видеосвязи. Через секунд десять на чёрном OLED-экране появился высокий загорелый красавец в яркой разноцветной футболке на фоне райского тропического пейзажа. Позади него можно было рассмотреть пляж с пальмами и весёлую хохочущую компанию с досками для сёрфинга.

Сначала Леона подумала, что они где-то в Австралии, а значит Макс в любой момент сможет приехать к ней в Брисбен, чтобы затем вместе отправиться на раскопки. Но каково же было её удивление, когда "бойфренд", как ни в чём не бывало, сообщил ей, что ещё неделю назад вместе с какими-то новыми друзьями, он улетел в Индонезию на острова Ментавай для занятия сёрфингом. На вопрос же, когда он вернётся обратно, тот лишь пожал плечами и ответил, что не знает: быть может через две-три недели или даже месяц. Ни о какой поездке на Девонский риф даже речи не шло. Но самым большим откровением для неё стало то, что "ближайший друг" разговаривал с ней так, будто они были едва знакомы и общаются друг с другом если не в первый, то максимум во второй раз. Небольшим утешением можно было посчитать то, что "парень" пригласил её присоединиться к ним, конечно, если она сама этого захочет и, главное, если у неё есть деньги на перелёт и жизнь на острове. Последние прощальные слова были сказаны так словно они уже никогда не увидятся.

Было понятно, что это конец их отношениям.

Отбросив смартфон в сторону, Леона откинулась на спинку дивана и закрыла руками лицо. "Какая же я дура",- пронеслось у неё в голове. "И кто же будет тебя ждать после пяти месяцев отсутствия!"

Несколько глубоких вдохов позволили ей быстро побороть раздражение и снова взять себя в руки.

"Теперь надо выбирать: или ехать на риф в Кимберли, или искать себе нового парня",- уже с некоторой иронией сказала она про себя, заранее зная, что выбор однозначно будет сделан в пользу первого. "В конце концов отсутствие личной жизни помогает женщинам делать карьеру!",- с ещё большей иронией подумала она и, окончательно плюнув на "бывшего", снова взяла в руки смартфон.

Дальше она собиралась позвонить Кэти, чей отец вместе с её страшим братом держали магазин сувениров и большую мастерскую по их производству. С ними она познакомилась ещё учась на втором курсе, а полтора года назад, на каникулах, они вместе ездили уже в Кимберли на раскопки.

Всё дело было в том, что после практики на Девонском рифе, куда их постоянно вывозили начиная ещё с первого курса, студентам разрешали забирать с собой некоторые виды окаменелостей, которые попадались наиболее часто, были уже довольно хорошо изучены и не представляли какого-то особого интереса для науки. Это могли быть раковины аммоноидей, таких как торноцерас и тиманит, останки двустворчатых и плеченогих моллюсков, или же окаменелые фрагменты колониальных кораллов, таких как disphyllum и tamnopora. К тому же, из-за обилия ископаемого материала в знаменитой формации Гого, серьёзных учёных интересовали, как правило, полностью сохранившиеся останки, в то время как фрагментарные попросту игнорировались. Так какой-нибудь второкурсник мог запросто уволочь с собой кусок панциря плакодермы или зубастую голову саркоптеригии. Официально считалось, что это делается для пополнения университетских коллекций или для написания рефератов и курсовых работ по палеонтологии. Однако некоторые особо предприимчивые студенты стали набивать свои рюкзаки различными окаменелостями, чтобы сделать свой маленький бизнес. В частности, приезжая в Брисбен, они за бесценок сдавали свои находки отцу Кэти, который вместе с сыном делал из них превосходные сувениры и продавал в своём магазине вдесятеро дороже. Из их компании сию дополнительную статью дохода первой освоила Хэге, продав до пяти килограммов собранных кораллитов дисфиллума. После следующего выезда к ней присоединилась и Леона вместе с несколькими вполне сохранившимися раковинами торноцерасов. В принципе они не совершали ничего запрещённого, но, тем не менее, старались держать свои "тёмные делишки" в тайне от других.

Сотрудничество с ними, как с поставщиками для мистера Армстронга было важно ещё и потому, что студентки отделения Морских наук вполне доходчиво, и главное профессионально, могли объяснить, что именно они принесли, а это весьма благотворно сказывалось на дальнейших продажах. На неискушённого покупателя, пожелавшего приобрести красиво обработанный камень, выточенный из фрагмента колонии ископаемого коралла, сделанная под ним надпись "Коралл альвиолита, живетский век девонского периода" производила впечатление некой мистической загадочности, что в его глазах ещё больше повышало ценность покупки. Кроме студентов свои находки приносили и фермеры, во время сельскохозяйственных работ очень часто находящие разного рода окаменелости. Однако эти ребята не имели совершенно никакого понятия о том, что именно у них в руках, из-за чего мистеру Армстронгу не раз приходилось обращаться за разъяснениями к своим знакомым студентам-биологам.

Полтора года назад для того, чтобы продолжить серию своих статей об ископаемых рифообразующих организмах, Леона сама организовала выезд на раскопки, в котором, кроме неё и Хэге, приняли участие Кэти со своим братом Альфредом, а также Нил и Сабрина- супружеская пара тридцатилетних музыкантов-нью-эйджеров, ведущих кочевой образ жизни в своём автодоме. Предпринятая затея вполне себя оправдала, особенно с учётом того, какое количество самых разных окаменелостей им удалось привести. Раньше объём собранного материала ограничивался вместимостью их рюкзаков. Теперь же производимая добыча обрела поистине промышленные масштабы. Леона тогда интересовалась исключительно строматопороидеями, являвшимися основными строителями известкового каркаса Девонского рифа, в то время как Альфред со своей сестрой и всей остальной компанией собирали всё, из чего впоследствии можно было сделать какую-нибудь поделку.

Хэге периодически помогала то Леоне, то Альфреду с Кэти, становясь для последних самым настоящим научным консультантом. Она плохо переносила тамошний полупустынный климат, но держалась поистине молодцом, при этом ни на один день не забывая о своём любимом кунг-фу. К сожалению, в этот раз именно из-за того самого кунг-фу её с ними не было.

Особую помощь в раскопках оказывал Альфред. Инженер по образованию, он прекрасно разбирался в том, как надо работать с горной породой и всегда точно рассчитывал, где и как именно следует колоть известняк, чтобы в итоге получить наилучший результат.

Конечно, они не могли работать полностью самостоятельно, из-за чего им приходилось в качестве волонтёров прибиваться к экспедиции доктора Ханингена, в течение уже десятка лет руководящего раскопками в формации Гого.

Как раз тогда им удалось стать свидетелями обнаружения целого сочленённого экземпляра холонемы- относительно крупной бочкообразной плакодермы, чьи останки находили по всему миру в слоях, датируемых второй половиной девонского периода.

Взяв в руки смартфон, Леона вновь нажала на опцию видеосвязи, и спустя пару секунд на чёрном экране появилось личико симпатичной девчушки лет двадцати с большими голубыми глазами и лёгкими, едва заметными, веснушками на носу. За несколько лет, особенно после крайнего выезда на раскопки, они успели хорошенько сдружиться, и теперь Кэти была для неё почти также близка, как и Хэге.

- Привет. Как ты?- спросила она подружку и тут же помахала рукой перед камерой.

- Прекрасно,- ответила та и помахала рукой в ответ.

- Как папа, как Альфред, как бизнес?- тут же поинтересовалась Леона, искренне переживая за их семью.

- Тоже ничего,- ответила Кэти. - Хотят расширяться, думают открыть ещё один магазин в Сиднее,- немного подумав, добавила она.

- Прекрасно!- восторженно сказала её собеседница, так словно это касалось её самой.

- Хотя, не знаю... Думают об этом уже давно, но всё как-то не идёт,- немного с досадой пожала плечами подруга.

- Да, это не так просто. Тем более в Сиднее вы будете не одни такие,- с тем же сожалением согласилась Леона.

На это та лишь снова пожала плечами.

- Не знаю. Это решают папа и Альфред,- немного растерянно добавила Кэти.

На некоторое время они замолчали и просто смотрели друг на друга через экраны своих смартфонов.

- А как насчёт нашего договора?- нарушив их нелепое молчание, спросила Леона.

Тогда же, десять дней назад, она созванивалась и с Кэти по поводу будущей поездки на Девонский риф. Сейчас же, затаив дыхание, с надеждой ожидала её ответа. Если и Кэти откажется, то в этот раз вся её затея с огромной долей вероятности вылетит в трубу.

- Ты о поездке на риф?- переспросила подруга.

Леона утвердительно кивнула головой. В её глазах можно было заметить мольбу.

- Лично я готова, как и договаривались, как ни в чём ни бывало ответила Кэти.

- Yes!!!- воскликнула Леона и от души поцеловала экран смартфона.

Теперь можно было надеяться, что её затея удастся.

- А как Альфред? Он сможет поехать?- с прежним озабоченным видом спросила она.

От участия старшего брата также зависело многое.

- Думаю, он тоже поедет,- как бы между прочим ответила Кэти, словно не понимая насколько её ответ важен Леоне.

- Yes!!!- ещё радостнее воскликнула Леона и вновь от души поцеловала экран смартфона.

- Мы как раз закончили обрабатывать материал, привезённый с прошлой поездки, и ещё не распродали все вещи, сделанные из него. Посмотришь, когда приедешь. Некоторые очень даже классные,- заманчиво добавила Кэти, зная, что это вызовет интерес у подруги.

- Посмотрю...- со вздохом облегчения ответила та и откинулась на спинку дивана.

- К тому же, думаю, папа будет не против, если мы с Альфредом привезём ещё материала,- как бы завершая тему разговора, сказала собеседница.

Леона ничего не ответила, а лишь с улыбкой одобрительно кивнула головой.

- Кстати,- после некоторой паузы прервала молчание Кэти,- Альфред недавно достал огромного аммонита, где-то пол метра в диаметре. Штука просто потрясающая. Сейчас мы ломаем голову над тем, что это именно и откуда. Может ты нам поможешь, когда приедешь?

- Ещё спрашиваешь?! Конечно, помогу,- с той же улыбкой ответила Леона. - Хотя, я не слышала, чтобы на Девонском рифе встречались такие крупные экземпляры.

Услышав это, Кэти лишь с пониманием покачала головой.

- Кстати, а Нил и Сабрина поедут с нами?- после очередной паузы спросила любительница кораллов.

- Пока не знаю. Должны поехать. Надо бы ещё раз созвониться с ними,- снова пожав плечами, ответила Кэти.

- Я сама сегодня же позвоню им. Втроём нам всё же будет тяжеловато,- с озабоченным видом сказала Леона, словно от этого зависела вся её жизнь.

На это её собеседница лишь снова покачала головой.

Снова наступила молчаливая пауза. Не зная, что бы ещё спросить, Леона снова от всей души улыбнулась и поцеловала экран смартфона. В ответ Кэти лишь тихонечко захихикала.

И вдруг та сама задала ей вопрос, которого Леона от неё точно не ожидала. По крайней мере сейчас.

- А как Макс? Ты ещё встречаешься с ним?- вдруг, как ни в чём не бывало, спросила подруга.

Эти вопросы немного ввели её в замешательство.

"Ну почему меня спрашивают об этом?!"- с досадой подумала девушка, вновь откинувшись на спинку дивана.

- Не знаю. Мы договаривались, что он также поедет с нами на риф. Но перед моим приездом он свинтил на сёрфинг куда-то в Индонезию,- немного раздражённо ответила она, явно не желая продолжать разговор на эту тему.

- Ты наверняка ему этого не простишь!- прищурившись, с иронией сказала Кэти.

Леона лишь прикрыла левой рукой лицо, после чего с укором уставилась на собеседницу.

- Лучше бы ты спросила чем табуляты отличаются от ругоз,- с не меньшей иронией ответила она.

Кэти вновь захихикала.

- Не часто встретишь красивую блондинку, которая об учёбе думает больше чем о парнях,- сказала она, явно получая удовольствие от разговора на эту тему.

- Ладно, когда мне зайти к вам?- резко вернув разговор в прежнее русло, спросила Леона.

- Давай завтра с утра, часам к девяти,- томно ответила Кэти, поняв нежелание подруги обсуждать её личную жизнь.

- Отлично! Жди меня к девяти,- сказал та и напоследок помахала рукой перед камерой.

Тоже самое сделала и Кэти.

Едва выйдя из прежнего сеанса видеосвязи, Леона стала тут же пытаться соединиться с Сабриной, но на её вызов никто не ответил. Сделав ещё четыре безрезультатные попытки, она отложила смартфон в сторону.

"Неужели они не хотят ехать с нами и просто отказываются отвечать",- со вздохом огорчения подумала организатор поездки. После чего обняла руками маленькую подушку и улеглась на диван.

"Какая же я дура!"- уже сама вернувшись к мыслям о Максе, вновь подумала несчастная. "И кто тебя будет ждать, после целых пяти месяцев отсутствия. Другие парочки во время разлуки созваниваются каждый день и целыми часами болтают без умолку. А тут перекинулись парой слов раз в две недели и всё.",- размышляла она, при этом не совсем понимая, что именно её задело. То ли она сожалела о неудавшемся романтическом свидании, на которое так надеялась, то ли просто сердилась на своего "друга" из-за того, что он не поедет с ними на риф и не будет помогать ей в раскопках. Как бы там ни было, в любом случае становилось ясным одно: их отношения вряд ли будут иметь какое-то продолжение. "Да пошёл он куда подальше! Зачем я вообще с ним связалась?!",- рассерженно подумала она и, снова взяв в руки смартфон, стала звонить своей одногруппнице Лизе.

Серенькая худышка Лиза, как они с иронией её называли, училась вместе с ними в одной группе на отделении Морских наук. После окончания пятого курса она также продолжила учёбу в аспирантуре, из-за чего они стали общаться ещё чаще, чем раньше. Лиза обожала поездки на Девонский риф не меньше Леоны, и та держала в уме её кандидатуру на случай, если не удастся собрать свою прошлогоднюю компанию. К тому же у Лизы был свой автомобиль, из-за чего её участие в их предприятии становилось ещё более желанным. Но каково же было удивление Леоны, когда, связавшись с ней по видеосвязи, она увидела свою одногруппницу, стоящей на фоне чёрных известняковых скал Девонского рифа. Она уже была там и весело махала ей рукой, отведя камеру чуть в сторону на окружающий её пейзаж. От столь приятной неожиданности звонившая вновь закрыла рукой лицо, после чего также поцеловала экран смартфона. Лиза сказала, что приехала на риф две недели назад вместе с доктором Ханингеном и группой студентов, среди которых у неё были друзья. Придя в себя от удивления, Леона с восторгом похвалила её за любовь к Девонскому рифу, после чего сказала, что они с Кэти и Альфредом тоже хотят скоро приехать. На что Лиза вновь помахала рукой и сказала, что будет ждать.

Ещё более приободрившись после их разговора, Леона вновь отложила смартфон в сторону и стала готовиться к занятию йогой.

В последний месяц она на время оставила практику асан и полностью сосредоточилась на освоении многоступенчатой Удджайи-пранаямы, сложность которой заключалась в правильном выполнении, один за другим, всех её многочисленных этапов.

Первым делом следовало особым образом расстелить на полу одеяла. Сначала она разложила тонкий и жёсткий коврик, напоминающий калемат, затем поверх него положила сложенное вчетверо одеяло, так, чтобы оно попадало под плечи и грудь. Смысл этого был в том, чтобы лёгкие оказались полностью раскрыты, а грудная клетка выпячена вверх. В дополнение к этому требовалось положить под голову небольшую, но плотную подушку, что она также и сделала.

Но какая же йога может обойтись без дымных и ароматных индийских благовоний?! Расстегнув свой рюкзак, йогиня достала из него чёрную продолговатую пепельницу, на одном конце которой сидел пузатый слоноголовый Ганеша, а следом за ней свечу, зажигалку и коробочку с ароматическими конусами. Сначала она разожгла свечу, а уже от неё подожгла благовоние. Воздух в комнате сразу же стал наполняться страстным и терпким ароматом сандала. Подождав, пока конус как следует разгорится, она задула пламя и поставила его в пепельницу. После чего отодвинула её подальше в сторону.

Дальше она быстро переоделась в спортивные трусы и топ, а для пущей ортодоксальности вокруг головы ещё обмотала белую льняную повязку, плотно закрывающую глаза и уши, чтобы ещё сильнее отстранить органы чувств от внешнего мира.

Напоследок, едва не забыв об этом, уже на ощупь она нашла свой смартфон и отключила звонок.

И вот, ничто больше не отвлекало её от погружения в йогическую практику.

Улёгшись на заранее постеленное ложе так, чтобы грудная клетка была выпячена вверх, йогиня стала готовить себя к пранаяме. Минут десять она просто лежала, расслабляя тело и полностью успокаивая ум.

Наконец, достигнув некоего окончательного успокоения, она приступила к выполнению первой ступени Удджайи-пранаямы, заключавшейся в сознательном выполнении простого ровного дыхания с ощущением его потока на всём его протяжении. Единственным чувством, которое она сейчас ощущала, остался лишь терпкий чарующий запах сандала, проникающий, как казалось, в каждую клеточку организма и в самые потаённые уголки сознания.

Через десять минут следовал переход ко второй ступени, во время которой особое внимание концентрировалось на медленном, глубоком и равномерном выдохе до совершенного опустошения лёгких. Ещё через десять минут следовала третья ступень с медленным осознанным вдохом, и за ней четвёртая, сочетающая в себе медленный и глубокий вдох и такой же медленный и глубокий выдох, между которыми следовало сжатие и расслабление диафрагмы. Между каждой ступенью следовало небольшое минутное расслабление.

Теперь необходимо было подняться и сесть в любую сидячую асану. Для этой цели она всегда использовала ваджрасану, так как недостаточная природная гибкость ног не позволяла ей легко и свободно сидеть в падмасане.

Следующие четыре ступени были полным повторением четырёх предыдущих, но уже в положении сидя.

На девятой ступени вводилась задержка дыхания на вдохе при наполненных лёгких. Здесь Леона уже начинала делать джаландхара-бандху, заключавшуюся в опускании головы и жёсткой фиксации подбородка. Десятая ступень требовала задержки на выдохе.

На одиннадцатой ступени при задержке на вдохе к джаландхара-бандхе добавлялась ещё мула-бандха, представлявшая собой сжатие нижней части тела и поднятие её вверх к диафрагме. Этот уровень считался уже довольно продвинутым и был рассчитан на опытных практикующих, к коим Леона, хоть и с осторожностью, стала себя относить.

Двенадцатая, предпоследняя ступень, соответственно, вводила задержку дыхания после полного выдоха, присоединяя к ней ещё и уддийяну-бандху, состоящую из подтягивания всей брюшной полости к позвоночнику и затем вверх к грудной клетке. Это упражнение она почти каждое утро делала независимо от занятий йогой во время утренней тренировки пресса.

Тринадцатая, заключительная и наивысшая ступень требовала задержки на вдохе вместе с двумя бандхами и после этого задержки на выдохе с уддийяной-бандхой. Затем делалось три свободных вдоха и выдоха, после чего цикл с задержками и бандхами повторялся.

По завершении шести таких циклов всё завершалось последним глубоким вдохом и далее следовала расслабляющая шавасана, завершающая собой любые занятия йогой.

По истечении пяти минут Леона поднялась, стянула с головы повязку и включила звонок на смартфоне. Затем встала на ноги и, всё ещё пребывая в некоем психоделическом состоянии, побрела в душ.

Спустя около получаса, среди ночной тишины, она вдруг услышала переливающуюся мелодию, исходящую от её девайса. Зная, что в доме кроме неё самой и тёти Маргарет никого нет, она тут же выскочила из ванной с одним полотенцем на голове и бросилась в свою комнату. Царящая там кромешная тьма освещалась ритмичным мерцанием чёрного OLED-экрана.

По пути перевернув стоящую на полу пепельницу для благовоний, Леона запрыгнула на диван и, схватив в руки девайс, провела пальцем по его экрану, чтобы принять вызов.

Перед ней тут же возникло лицо женщины средних лет с синей банданой на голове и ярко-красными коралловыми бусами на шее, под которыми можно было рассмотреть серебряную подвеску со знаком созвездия Водолея.

- Привет, львица, как поживаешь?- спросила та и тут же послала своей юной собеседнице воздушный поцелуй.

- Сабрина!!!- с радостью воскликнула Леона и также поцеловала экран смартфона.

- Прости, что не отвечала. У меня трубка была разряжена почти двое суток. Тут кое-какие проблемы с электричеством. В автодоме такое часто бывает. Так что мы, на какое-то время, исчезли из "матрицы",- со свойственным для себя юмором ответила последовательница нью-эйдж.

- А я было подумала, что вы заняты чем-то поважнее или же вовсе не хотите общаться,- с тем же юмором сказала Леона.

- Ну что ты?! Мы всегда открыты для всех, кто проявляет к нам интерес,- от всей души улыбнулась Сабрина.

Тоже самое сделала и её собеседница. На некоторое время между ними возникла молчаливая пауза, во время которой они просто продолжали смотреть друг на друга.

- Вы ещё помните нашу с вами поездку на риф в Кимберли?- с некоторой долей опаски спросила устроительница мероприятия.

- В Мордор? Конечно, до сих пор вспоминаем. Это было великолепно! Пару дней назад снова пересматривали фотки оттуда,- с настоящим восторгом ответила Сабрина.

Лучшего ответа Леона и ожидать не могла.

- Как насчёт того, чтобы снова туда отправиться,- не долго думая, тут же предложила она.

Пару секунд её собеседница помолчала, обводя глазами окружность, после чего вновь посмотрела на неё и пожала плечами.

- Почему бы и нет? Если оплатите нам топливо и еду, тогда мы согласны. Впрочем, надо ещё поинтересоваться у Нила. Но, думаю, он не будет против,- кивая головой, ответила Сабрина. - Кстати, он твой большой поклонник, даже фанат,- с лукавым прищуром тут же добавила она.

- Да ладно тебе. И ты даже не ревнуешь его?- рассмеялась Леона.

- Ну, это своего рода часть моей психопрактики. Наверное, я таким образом борюсь с привязанностью к объектам внешнего мира,- с иронией ответила собеседница.

- Правильно! Если весь окружающий нас мир лишь иллюзия, какой тогда смысл о чём-то жалеть?- с той же иронией ответила ей йогиня.

На эти слова Сабрина также расхохоталась и одобрительно закивала головой.

- И когда собираешься?- отойдя от смеха, после небольшой паузы спросила нью-эйджер.

- Завтра утром, около девяти, я буду в магазине у Кэти. Подтягивайтесь туда же к этому времени. Там и решим,- уже вполне серьёзно, с деловым видом ответила организатор.

- Нет проблем. Завтра в девять в магазине у Кэти,- сказала Сабрина и послала ей прощальный воздушный поцелуй.

Тоже самое сделала и Леона.

- Ну всё, до завтра,- сказала она напоследок и выключила видеосвязь.

Команда была почти собрана. Теперь надо было договориться о конкретной дате выезда. И надеяться, что не случиться ничего непредвиденного.

Снова отбросив в сторону уже ненужный смартфон, с чувством исполненного долга, она снова побрела в душ, чтобы выключить там свет и повесить обратно на вешалку полотенце. В темноте ей под ноги вновь попалась пепельница с несчастным Ганешей, из-за чего по полу ещё больше размазалось её содержимое. Но в тот момент на такие мелочи и внимания обращать не хотелось.

Утро нового дня, как обычно, началось с пробежки и тренировки мышц кора.

Дом тёти Маргарет находился в тихом и уютном пригороде Форест-Лейк к югу от основной части города на улочке Сентенниал-вэй.

Тщательно размявшись, Леона направилась по узкой, выложенной плитами пешеходной тропе вдоль скромных одноэтажных домишек, окружённых зеленью пальм и акаций. Утренняя прохлада, характерная для сухого сезона, бодрила и придавала сил. Иногда затенённая деревьями тихая улочка выходила на чуть более открытые пространства с небольшим дорожным кольцом, после чего вновь уходила под такую же тихую уютную сень. Постепенно Сентенниал-вэй начинала закручиваться в полуспираль, заканчивающуюся в глубине зеленеющего Парк-Регентс-Серкут. В его центре находилась хорошо обустроенная детская площадка с горками, лесенками и качелями, которую вполне можно было использовать и для тренировок. Тем более, что в ранний утренний час она пустовала. Выполнив до трёхсот различных упражнений на мышцы пресса и поясницы, Леона закончила свою тренировку глубокой уддийяной, после чего по тому же пути побежала обратно.

Дальше её ждали душ и кофе с любимыми коксистерсами, а затем снова кеды, джинсы, рубашка и рюкзак за спиной. Из-за прохладной погоды ей пришлось надеть сверху ещё и свою лёгкую серую куртку, которую обычно носили на полевых работах.

"Armstrong,s souvenirshop", принадлежавший отцу Кэти и Альфреда, находился в самом центре Брисбена внутри торгового центра на перекрёстке Элберт-стрит и Квин-стрит. Добираться туда на автобусе, а тем более идти пешком, было далековато, и тётя Маргарет согласилась подвести племянницу на своём стареньком подержанном форде.

Выехав из Форест-Лейк, они двинулись на север по широкой и открытой Бландер-роуд, идущей вдоль густых лесных массивов, а спустя минут двадцать свернули через Баундари-роуд на северо-восток и затем по ещё более широкой многополосной Ипсвич-роуд добрались до центра города. Дальше последовал поворот влево на Пасифик-моторвэй и мост Капитана Кука, идущий через реку Брисбен, за которым возвышался район небоскрёбов. Не доезжая до моста Виктории, свернули вправо на Элизабет-стрит и вскоре остановились на перекрёстке с пешеходной Элберт-стрит. Отсюда Леона отправлялась сама.

Попрощавшись с тётей, она снова забросила за плечи рюкзак и пошла мимо кафешек и стеклянных витрин бутиков, затенённых деревьями и нависающими карнизами, пока не достигла Queen Street Mall, где и находился магазин Кэти.

На фоне суперсовременного торгового центра сувенирная лавка Армстронгов резко выделялась некой таинственной антикварной атмосферой, что сразу же привлекало к ней внимание проходящих мимо покупателей. Заходя внутрь, ты сразу же попадал в тихий винтажный мир различных статуэток, фарфоровой посуды, старинных шкатулок, механических часов, копилок для монет и прочих интересных вещей. Большинство из них было сделано из полудрагоценных камней- яшмы, сердалика, нефрита, агата и оникса. Много поделок было изготовлено из кораллов, как современных с Большого Барьерного рифа, так и ископаемых, привезённых из Кимберли. Также обращали на себя внимание предметы, выполненные из драгоценных пород дерева, таких как красный кедр, араукария и белый бук. В целом это могло напомнить большую лавку старьёвщика, но при этом окутанную неким благородным аристократическим флёром, и способную из-за этого посоперничать даже с расположенными по соседству ювелирными бутиками, сияющими ослепительным блеском золота и бриллиантов.

Первым делом внимание Леоны привлекло то, что имело отношение непосредственно к ней и к её интересам. Сначала она заметила механические часы с циферблатом, сделанным из разрезанной надвое раковины аммонита, затем статуэтку Будды из куска колонии альвеолиты, похожей на очень мелкие пчелиные соты, а также шахматы с доской из плоской строматопороидеи и фигурками из кораллитов дисфиллума.

Увидев подружку, Кэти тут же выскочила из-за прилавка и бросилась к ней в объятия. Если бы она знала насколько та сама рада была её видеть. Обменявшись поцелуями, они ещё с минуту так и стояли, не решаясь отпускать друг друга.

Наконец, Кэти отстранилась и криком позвала брата. Через минуту в дверях показался Альфред- здоровенный, немного нескладный детина под два метра ростом, очень напоминающий любимого им же Говарда Филлипса Лавкрафта. Подойдя к нему, Леона насколько могла вытянулась на носках и нежно поцеловала его в щёку.

Раньше она часто ловила себя на мысли, что не смогла бы по настоящему полюбить парня, будь он заметно ниже её ростом. Но в случае с Альфредом перебор был уже явно в другую сторону. Рядом с этим здоровяком Леона уже сама начинала чувствовать себя низкорослой.

Спустя пару минут болтовни они вспомнили о раковине аммонита, о которой вчера вечером говорила Кэти. Идя следом за Альфредом, они оказались в полутёмной подсобке, также, как и весь магазин, заполненной готовым к продаже товаром. На одном из деревянных ящиков, недавно привезённых из мастерской, стояла массивная ребристая раковина крупного аммонита, закрученная в красивую правильную спираль. Экземпляр был уже достаточно обработан и имел просто потрясающую сохранность. Ещё в полутьме, при первом же взгляде Леона поняла, что прежде не встречала ничего подобного. По крайней мере на Девонском рифе в Кимберли такого обнаружиться не могло. Скорее всего это было что-то из позднего мезозоя. А включившийся яркий свет лишь ещё больше подтвердил эту догадку.

Проведя рукой по ребристой поверхности окаменевшей раковины, Леона лишь в недоумении пожала плечами и спросила откуда у них эта штуковина. Альфред ответил, что месяц назад приобрёл её у полулегальных перекупщиков, утверждавших, что якобы привезли её откуда-то из России. Больше он не мог сказать ничего.

Но Леона просто не была бы сама собой, если бы не решила, во что бы то ни стало докопаться до истины. Достав смартфон, она сделала с три десятка снимков стоящей перед ней раковины со всех возможных ракурсов и проекций, после чего попросила её хозяев пока ничего с ней не делать, так как, возможно, этой вещицей мог заинтересоваться какой-нибудь музей или университет.

Едва выключив камеру, она ещё не успела засунуть смартфон обратно в карман, как девайс тут же разразился новым звонком. Это была Сабрина. Та сообщала, что они с мужем припарковались на автостоянке у площади Короля Георга и просила чуть подождать, пока она не дойдёт по Элберт-стрит до торгового центра.

Через полчаса они уже весело болтали, обмениваясь шутками и последними новостями. Сабрина, со свойственным для себя юмором, рассказывала, как из-за севшего аккумулятора они на пару дней выпали из "матрицы", а Леоне ещё раз пришлось нехотя рассказывать о своих отношениях с Максом.

Когда речь наконец-то зашла о предстоящей поездке выяснилось, что Армстронгам нужна была пара дней, чтобы найти продавца в их магазин на время отсутствия Кэти и Альфреда, а у Нила с Сабриной на ближайшую неделю были запланированы концерты в Сиднее и Брисбене, на которых они должны были выступать совместно с ансамблем, исполняющим музыку в жанре нью-эйдж. Решено было выезжать в следующий понедельник. Немного расстроенная таким промедлением, Леона, тем не менее, согласилась с общим решением. К тому же, у неё самой было достаточно дел, которыми она могла занять себя в это время.

Напоследок, ещё раз подтвердив дату отъезда, они разошлись.

Покинув торговый центр, Леона немного перекусила в Hungry Jack,s, после чего направилась на автобусную остановку.

Домой к тёте Маргарет она добралась уже часам к трём, проехав с пересадками почти через весь город, а потом ещё некоторое расстояние пройдя пешком.

После чашки кофе и пары коксистерсов она сразу же отправилась в свою комнату, чтобы заняться видовой идентификацией аммонита, увиденного и заснятого на камеру в магазине у Армстронгов. Первым делом она разослала сделанные фотоснимки всем знакомым, кто знал толк в ископаемых головоногих моллюсках, после чего ещё около трёх часов просидела с планшетом, перелистывая учебники и справочники по палеонтологии в попытках самой найти ответ на вопрос.

Последующую неделю Леона решила посвятить работе над свей первой большой монографией под названием "Реконструкция экосистемы Девонского рифа в регионе Кимберли". В ней она планировала обобщить весь теоретический материал, которым располагала наука по данной теме, и добавить к нему результаты уже своих собственных практических работ, проводимых ею на протяжении последних пяти лет, начиная с учёбы на втором курсе.

Первая теоретическая глава, в которой она давала определение понятию "риф", и в частности "ископаемый риф", у неё была уже закончена. Вторая глава под названием "Типология, систематика и классификация рифовых формаций" находилась на стадии завершения. Далее, согласно плану, следовала глава об особенностях трофической системы палеозойских рифов.

Вечером приехал дядя Роберт со своим старшим сыном Томом, приходившимся Леоне двоюродным братом. Из-за полученного ранения он всё ещё передвигался на инвалидной коляске, хотя иногда и мог вставать на ноги. К их приезду тётя Маргарет приготовила свою любимую мясную запеканку Боботи из говяжьего фарша, заправленного яйцами и молоком. Их семейный ужин, дополненный превосходным красным langmail, затянулся до поздней ночи, из-за чего Леона даже пропустила занятие йогой, что делала лишь по особым случаям.

На следующий день ей стали приходить ответы от знакомых палеонтологов, разбиравшихся в ископаемых головоногих. Почти все сходились на том, что представленный ею аммонит принадлежал к виду Lomonossovella lomonossovi и происходил из меловых отложений Ярославской области России. Эта информация совпадала как с догадками самой Леоны, так и с тем, что сказал Альфред по поводу происхождения данной окаменелости. В тот же вечер она позвонила миссис Хансон, чтобы та рассмотрела возможность приобретения этого экземпляра для их университетской коллекции.

Вечером в пятницу они с Кэти пошли на концерт ансамбля, вместе с которым выступали Нил и Сабрина. Основой их репертуара были авторские аранжировки песен легендарного тибетского йогина Миларепы, а также композиции, исполняемые на народных музыкальных инструментах южноамериканских индейцев. Сама Леона иногда слушала подобную музыку, очень похожую на Kitaro и Karunesh, а вот Кэти, обычно предпочитающая что-то более популярное, столкнулась с подобным впервые, но при этом сидела и изо всех сил пыталась понять, что же перед ней происходит.

Тогда Леона вновь пропустила занятие йогой, но нисколько об этом не пожалела, поскольку слушание песен Миларепы уже само по себе можно было считать таковым.

В субботу она отправилась в парикмахерскую, чтобы коротко подстричь волосы. В полевых условиях это позволяло заметно упростить уход за собой. Ей навсегда запомнилась её первая поездка на риф, когда на следующий же день её длинные белокурые локоны стали грязными от вездесущей пыли и липкими от обильно сходящего пота. К тому же состриженное добро можно было выгодно продать за тысячу-полторы и этим заметно пополнить бюджет предстоящей экспедиции. А вечером в воскресенье она и вовсе сделала с собой страшное- состригла свои любимые длинные ногти, поскольку те и так бы пришли в негодность спустя уже первый час копания в известняке.

Наконец наступил долгожданный понедельник.

Как обычно её утро началось с тренировки и продолжилось душем и кофе с коксистерсами. А в половине девятого ей на смартфон пришло сообщение о том, чтобы она выходила на улицу. Всё необходимое было уже собрано в рюкзак и дополнивший его туристический вещь-мешок. Оставалось лишь обуться и надеть панамку. Единственным, что её по настоящему мучило в то утро, был вопрос о том, занимать ли деньги у тёти Маргарет, поскольку её собственные финансовые ресурсы были почти на нуле. Уйти ни с чем она также не могла, поскольку обещала Сабрине оплатить им топливо и еду. В итоге, изначально рассчитывая на семь или восемь тысяч, остановилась на пяти. Хотя хорошо знала, что даже в случае не возврата долга, тётя Маргарет никогда не будет требовать у неё назад этих денег.

Минут через десять, едва она распрощалась со своим кредитором, к их дому подъехал подержанный митсубиси-паджеро, запряжённый ещё более подержанным жилым трейлером. Это были Альфред и Кэти. Едва остановившись, последняя тут же выскочила из машины и бросилась к ней с объятиями. Спустя ещё минуту к ним присоединился массивный белый автодом fiat dethleffs trend, размерами сопоставимый с автобусом, за рулём которого сидел тридцатилетний парень с длинными волосами по локоть, собранными на затылке в огромный клубок. Рядом на пассажирском сидении находилась его жена Сабрина, держащая на руках их пятилетнего сына Джеки.

Поскольку Альфред и Кэти подъехали чуть пораньше, Леона стала усаживаться в их внедорожник, а задержавшимся "хиппи" лишь послала воздушный поцелуй и помахала рукой.

Решено было ехать той же дорогой, что и в прошлый раз.

Покидая Форест-Лейк, они сначала двинулись на восток по Гранд-авеню и Водевиль-стрит, после чего по Стейпайлтон-роуд выехали на трассу М-2, уходящую вдоль густых лесных массивов далеко на запад. Через семь-восемь минут они миновали Гудну, а спустя ещё примерно такое же время по той же трассе проехали мимо Ипсвича. Не доезжая Блэксойл М-2 переходила в А-2, которая следовала мимо обширных сельскохозяйственных угодий прямиком до Тувумбы и дальше уходила на северо-запад к Долби. Здесь фермерские хозяйства периодически сменялись саваннами с эвкалиптами и акациями-бригалоу, образовывая смешанный ландшафт из пастбищ, полей и эвкалиптово-акациевых редколесий.

Почти всё время пути Кэти неугомонно болтала про всякую ерунду, то и дело подтрунивая над старшим братом по поводу того, что у него нет девушки и что он чувствует себя неловко перед Леоной. А тот, в свою очередь, также не оставался в долгу, упрекая сестру в том, что в свои двадцать она до сих пор продолжает смотреть телеканал Disney. Слушая их споры, Леона просто каталась со смеху и говорила, что их диалог вполне мог бы стать сюжетом для какого-нибудь комедийного шоу. В итоге, окончательно устав от сестры, где-то не доезжая Ромы, Альфред на полную мощность включил радиоприёмник и дальше они поехали под хиты весны и лета 2023 года.

Примерно к четырём часам дня они добрались до Морвена, сразу за которым шёл резкий поворот на северо-запад к Блэколл и Лонгрич. Здесь решено было остановиться и перекусить, а заодно заправиться топливом.

Фермерские поля и бригалоу-саванны в этих местах сменялись полузасушливыми мальговниками, вместе с сухой травой растущими поверх неплодородной розовато-бурой супеси. В районе Морвена ещё периодически выпадали дожди, но дальше к западу, особенно за Чарвиллом, частыми были засухи. Впрочем, в середине августа здесь было нежарко, а иногда даже прохладно, так что постепенное изменение климата можно было даже не заметить.

От Морвена они двинулись дальше, и примерно к девяти вечера были в Лонгриче, где и остановились на ночлег. Поужинав на скорую руку уже готовой едой, припасённой из дома, они стали укладываться спать. Альфред остался ночевать в своём внедорожнике, а Кэти с Леоной улеглись в трейлере, где как раз помещалось два человека. Где-то ещё с час они болтали о всякой ерунде, пока двадцатилетняя любительница Диснея окончательно не отключилась. В тот вечер Леона снова осталась без йоги, и даже без душа, но нисколько не жалела об этом. Ради Девонского рифа она была готова и не на такие жертвы.

На утро, едва забрезжил рассвет, они отправились дальше на северо-запад по направлению к Уинтону, Кайнуне и Клонкарри.

В тот день Леона решили отдохнуть от Кэти и провести его вместе с Сабриной в их потрясающем автодоме.

Уже сам по себе автодом с альковом, нависающим над кабиной водителя, с санузлом, кухней и и пятью спальными местами, был вещью весьма интересной. Леона сама частенько думала о том, чтобы приобрести для себя нечто подобное и разом решить проблему жилья, средства передвижения и места хранения своих вещей. Но автодом Нила и Сабрины и вовсе был чем-то невероятным. Попадая внутрь, ты оказывался в окружении буддийских колокольчиков, чёток джапа-мала, тибетских танка, а вместе с этим узелков кипу, полосок ткани с узорами токапу и позолоченных ликов бога солнца Инти. Потолок над кухней и основным залом украшала большая пёстрая мандала, похожая на некую галлюцинацию, а по её краям на шнуре висели тибетские молитвенные флаги. Функцию занавески, отделяющей альков от остального пространства, выполнял семицветный радужный флаг инков.

Кроме оригинального внутреннего интерьера в глаза бросалось также большое количество всевозможных музыкальных инструментов, своим видом дополнявших тот же интерьер. Кроме обычной шестиструнной акустической гитары и такого же обычного клавишного синтезатора, там можно было увидеть несколько видов флейт, индейские погремушки, трещотки, бубны и разные барабаны. Всё это было как аккуратно разложено по чехлам и футлярам, так и хранилось на виду, будучи подвешенным за шнурки и нитки.

В своём творчестве Нил и Сабрина пытались соединить мотивы тибетской традиционной музыки и южноамериканской индейской музыки региона Анд. Их основными музыкальными инструментами, с которыми они чаще всего выступали, были тибетская флейта гьялинг, барабан чонга, индейская флейта кена, а также большой барабан ванкар и малый барабан тинья. Причём духовые инструменты были прерогативой Сабрины, а ударные стезёй Нила. Исполняемый ими репертуар включал в себя как классическое исполнение тибетских и андских мелодий, так и весьма интересные попытки синтеза двух музыкальных традиций. Их выступление могло начаться песнями Миларепы, продолжиться знаменитым "Полётом кондора", а завершиться чем-то синтетическим, да ещё с примесью мелодий коренных народов Австралии и Океании.

Будучи довольно известными среди поклонников жанров new-age и world music, они постоянно выступали на слётах и различных джем-сейшенах вместе с единомышленниками, исполняющими примерно те же жанры музыки. Их дуэт был постоянным участником фестиваля "От мира к миру", проходящего каждый январь в Мельбурне, а также новозеландского WOMAD в Нью-Плимуте. А совсем недавно, в июне, они побывали на Всемирном музыкальном фестивале Rainforest в малайзийском Кучинге. Пару раз им даже удалось выбраться в мировые турне, но чаще всего приходилось работать простыми уличными музыкантами в многолюдных местах крупных австралийских мегаполисов.

Многим их кочевая цыганская жизнь могла показаться чем-то не совсем понятным, но сами они, как казалось, и не желали для себя иной участи. Впрочем, в Австралии жизнь в трейлерах и автодомах была делом обычным, особенно в областях аутбэка. Сами себя они в шутку называли свагменами, то есть "бродягами", всё добро которых умещалось в скатанном одеяле за спиной. Точно также саму себя стала называть и Леона, после того как она съехала со студенческого общежития и теперь ютилась, где придётся.

Первую половину дня они болтали обо всём на свете, рассказывая друг другу разные истории, которые приключились с ними за последнее время.

Совершенно особым открытием для Леоны стало впечатление, которое на Нила и Сабрину произвела их прошлая поездка на Девонский риф. По словам последней, это место обладало просто потрясающей творческой энергетикой. После возвращения оттуда у её супруга, в их дуэте выступавшего основным композитором, в голове родился целый калейдоскоп различных музыкальных идей. И потом в течение последующего года они смогли сочинить и записать в студии целых три больших восьмиминутных трека, которые обобщённо так и назвали "Мелодии Девонского рифа". На минувшем концерте, на который ходили Леона и Кэти, они исполнили один из них и это было совершенно потрясающе.

Сама Леона после предыдущей поездки была абсолютно уверена в том, что музыканты больше с ними не поедут, поскольку ей казалось, что у них для этого, по сравнении с другими, меньше всего мотивации. Но сейчас же она рада была убедиться в обратном.

Услышав о музыкальных композициях, сочинённых благодаря Девонскому рифу, Леона пришла в восторг и попросила сразу же переслать ей их на смартфон. Заполучив желаемое, она тут же надела наушники и отвернулась к окну.

Началось всё, естественно, с назойливого монотонного звучания трубы диджериду, продолжилось мягким обволакивающим эмбиентом, сопровождаемым флейтой кеной и, наконец, достигло своей кульминации под ритм перкуссионных барабанов и палочек-бимли, сопровождаемый напевами аборигенов из региона Кимберли.

За окном, от края до края, простиралась опалённая солнцем полупустыня, покрытая жёлтой выгоревшей травой и редкими иссохшимися кустарниками. Вместе со звучащей в наушниках музыкой её вид производил некое психоделическое воздействие, уносящее куда-то в распростёртую над головой зияющую безоблачную высь.

В целом Леона осталась довольна услышанным. Композитору вполне удалось передать атмосферу чего-то безумно древнего и первобытного, уносящего куда-то в дикую даль минувших тысячелетий, в настоящее "время снов".

Где-то к трём часам дня они достигли крошечного городка Камувил, сразу за которым проходила граница между Квинслендом и Северной территорией, а вместе с ней начиналась выжженная солнцем бескрайняя степь с сухой травой и редкими низкорослыми деревцами. Пообедав и заправившись топливом, они отправились дальше.

За Ранкеном на смену голой степи вновь пришла густая эвкалиптовая саванна. В августе в этих местах царила жесточайшая засуха и жара. Здесь уже начинало чувствоваться горячее дыхание пустыни. Близлежащий городок Теннант-Крик располагался уже в Танами.

К закату они добрались до поселения Варумунгу, где и решили заночевать. Менее чем за километр до него Баркли-хайвэй примыкал к знаменитому "Шоссе Стюарта", идущему через весь континент от Дарвина на севере до Порт-Августа на юге. Сам городок с населением в полторы сотни человек, состоящим в основном из аборигенов, скорее напоминал собой автокепминг, нежели полноценный населённый пункт.

После быстрого и лёгкого ужина Леона вернулась ночевать к Кэти в её трейлер, где в течение ещё целого часа выслушивала рассказы о неком странном несменяемом парне, который клеился к ней прямо посреди улицы, о каком-то детском мультсериале вроде Паровозика Томаса, вышедшем недавно на Disney channel, а также о самом главном- 30000 кубков за непрерывную серию побед в Brawl Stars. Ещё один вечер прошёл без йоги и положенного после неё вечернего душа. Впрочем, это было вполне приемлемой ценой, которую необходимо было заплатить ради Девонского рифа.

На утро, едва стало светать, они отправились дальше на север по Шоссе Стюарт. За окнами простиралась всё та же сухая эвкалиптовая саванна, поросшая поверх тёмно-бурого краснозёма, с жестколистными кустарниками и пирамидками термитников. Мимо с шумом проносились огромные автопоезда с тремя, четырьмя, а то и семью прицепами. Часто встречались внедорожники с трейлерами, а также автодома, похожие на тот, в котором они сейчас ехали.

В тот день Леона также решила поехать вместе с Сабриной, из-за чего Кэти, как она поняла позже, стала на неё обижаться.

Первый час пути они, как обычно, болтали о всякой, ничего не значащей ерунде, но потом Сабрина, видимо, пребывая в каком-то совершенно приподнятом настроении, взяла в руки гитару и запела что-то начинающееся словами: "Once I had a boyfrand, he was so tall and strong. He knew what I needed when I was all along". Потом последовал припев: "Dont be afraid, girl. You are the one the one I love. You are my blossom lady. My blossom lady."

Абсолютно интуитивно Леона догадалась, что подобную музыку могли слышать разве что её родители, причём во времена, когда они были ещё моложе, чем она сейчас.

Когда зазвучала следующая песня со словами "...And the bird of paradise, flew upon my nose", она взяла в руки бубен и стала под её неспешный ритм ударять в него левой рукой, при этом держа на коленях пятилетнего Джеки.

На фоне простирающихся за окном пейзажей с опалённой зноем саванной всё это приводило в некое психоделическое состояние, подобное тому, что возникает во время занятий йогой или после приёма каких-нибудь психотропных веществ.

Немного не доезжая Дейли-Вотерс, они свернули с основной магистрали налево, на занесённый красной пылью Бьюкенен-хайвей, ведущий прямиком в Кимберли, без объезда через Кэтрин вокруг Плато Стерт. Теперь их путь проходил мимо тропических саванн Викторийских равнин, изрезанных витиеватым руслом реки Виктория и её многочисленными притоками. Пейзаж здесь был даже ещё более сухим и пустынным. Среди эвкалиптов в этих местах иногда доминировала коримбия, или, как её ещё иногда называли, "кровавое дерево", а напочвенный покров состоял из различных злаков, в том числе шарообразной триодии с острыми игольчатыми листьями. Часто попадались обширные гари, оставшиеся после пожаров, а также опустынивания из-за чрезмерного выпаса крупнорогатой скотины.

Где-то к полудню они подъехали к Топ-Спрингс- крохотному местечку, состоящему из гостиницы, магазинчика и автозаправочной станции. Спустя около часа отправились дальше.

Во время обеда Кэти выглядела недовольной, то и дело с укором посматривая на Леону, уже второй день игнорировавшую её общество. Чтобы избежать усугубления этого недовольства, та решила вернуться к ней, хотя общение с Сабриной и казалось ей более интересным.

От Топ-Спрингс они свернули на юго-запад по Бантин-хайвэй и спустя пару часов были в небольшом городке Калкариндджи, стоящем на берегу реки Виктория и населённом, в основном, аборигенами. Потом ещё часа четыре катили по пустынной огненно-рыжей дороге, идущей через всю ту же измученную зноем эвкалиптовую саванну.

Телефонной связи и интернета в этих диких местах не было отродясь, поэтому всю дорогу Леона и Кэти пересматривали всякие дурацкие фотки, тысячами хранящиеся у них на смартфонах, и от души уплетали бургеры, картошку-фри и прочий фаст-фуд, которым вдоволь запаслись ещё на стоянке в Топ-Спрингс.

Часам к шести вечера добрались до границы Западной Австралии и Северной территории. Прежний, преимущественно равнинный, ландшафт здесь стал сменяться осыпающимися красновато-оранжевыми холмами, пересечёнными притоками реки и густо покрытыми шапками спинфекса. А среди обычных коримбий и эвкалиптов иногда стали попадаться знаменитые австралийские бутылочные деревья, одиноко стоящие, словно некие музейные экспонаты.

Наконец, проехав при свете фар меж обрывистых осыпающихся холмов, к ночи они добрались до Холс-Крик.

"Великий трэк" близился к своему завершению.

До пункта назначения оставалось совсем немного, поэтому утром решили поспать подольше. Особенно отдых требовался парням, изрядно уставшим после трёх суток почти беспрерывного дальнобоя.

Но Леона просто не была бы сама собой, если бы осталась спать вместе со всеми или же просто бездельничать сложа руки.

Как обычно, встав спозаранку, она быстро переоделась в спортивное и отправилась на пробежку по Дункан-роуд в сторону Макбета. Машины здесь были редкостью и можно было бежать прямо по трассе, не особо рискуя с кем-то столкнуться.

После двух дней, проведённых без спортивных нагрузок, да ещё с обильными трапезами из фаст-фуда, ей казалось, что она вот-вот начнёт превращаться в пышку. Из-за чего в то утро её забег стал особенно долгим, как бы компенсирующим прежние дни бездействия.

Сначала она добралась до Нового кладбища, а дальше через полупустынную степь и до Макбета- единственного пригорода Холлс-Крика.

Вокруг простиралась необъятная, испепелённая зноем степь, а само поселение состояло из захудалых домишек, ... Читать следующую страницу »

Страница: 1 2 3