Аля Хатько  & Олег Вайнтрауб

 ОКРАСИЛСЯ МЕСЯЦ БАГРЯНЦЕМ 

Глава 22. Подпольщица.

А в это время Лиза продолжала работать в больнице, в надежде, что вот-вот появится связной и она начнёт помогать в борьбе с фашистами. Она вспомнила, как окончив курсы появилась в кабинете Дмитрия Ильича и, с какой радостью он встретил её.

- Я сейчас попрошу вас найти мне старшую медсестру, которая поможет вам трудоустроится, - сказал он.

Она тогда направилась по коридору, заглядывая в палаты.

Тихонечко приоткрыла дверь в третью палату и перед ней открылась следующая картина:

Мужчина стоял перед медсестрой без майки, подняв руку к верху, а женщина обрабатывала чем-то у него под мышкой. У Лизы мелькнула мысль, что она уже где-то видела этого мужчину.

- Извините за вторжение, но главврач просил отыскать вас и сказать, чтобы вы срочно зашли к нему, - негромко сказала Лиза, а сама снова перевела взгляд на мужчину. Тот тоже внимательно смотрел на вошедшую, губы у него шевелились, словно он что-то шептал.

У мужчины, который читал из рук выпала книга, громко хлопнул о пол. Присутствующие вздрогнули от внезапного звука. Лиза подняла предмет и протянула больному.

- Извините. Спасибо вам. Просто я, наверное, задремал, а она и выпала, - виноватым тоном говорил мужчина. Лиза уже хотела уходить, как что-то заставила её снова взглянуть на больного, которому медсестра заклеивала большую фурункулу пластырем. Нечаянно взгляд упал на его руку, где отчётливо просматривалась татуировка в виде двух чаек.

- Августин?

Медсестра и мужчина уставились на Лизу.

- Вы кто? – спросила медсестра.

- Просто мне показалось, что я его знаю.

 - Ну, не узнаёт он никого. Амнезия у него. Попробуйте поговорите пока я вернусь, вдруг на ваше счастье узнает вас. И сестра покинула палату. Несколько мужчин в это время занимались кто чем: кто-то читал газету, кто-то кушал, а кто-то просто дремал. Тут шла обычная больничная жизнь.

Лиза видела, что Августин не сводил с неё глаз. Он морщил лоб, потирал его рукой, но взгляд не отводил.

- Августин, ты не помнишь меня? – спросила тихо девушка. – А, вот это ты тоже не помнишь? – она закатала рукав блузки и показала татуировку.

- Лллиззза……

- Узнал!

Мужчины, находящиеся в палате, повернули головы и заговорили:

- Наконец-то память стала возвращаться. Недаром врач говорил, что некое потрясение обязательно вызовет такую реакцию, которая поставит всё на свои места.

-Ллиззза, как же долго тебя не было, мужчина потрогал руку Лизы, затем перевёл взгляд на свою руку с татуировкой.

- Её сделал мой друг. Он сказал, что больше такого рисунка ни у кого нет и не будет.

Лиза кивнула головой в знак согласия.

За это время кто-то из больных сходил к главному врачу и рассказал, что больной пришёл в себя и что он уже обрёл память.

Пока Лиза собиралась что-то спросить у Августина, как стремительно вошёл Денис Ильич, а вслед за ним и медсестра.

- Так говорите, что у нас хорошие новости? – спросил врач и улыбнулся Лизе.

- Лёгкая у вас рука, девушка. Быть вам доктором. А теперь я буду говорить с больным, а вы можете заняться с сестрой своими вопросами.

Лиза и сама не знает почему эта картина всплыла в памяти. Ведь с тех пор она больше так и не видела Августина. На следующий день она уехала на два месяца на курсы, по приезде Августина в больнице уже не было. Да и не до него было. А сегодня вот припомнился….

Видимо не зря припомнился. Ближе к вечеру, когда рабочий день подходил к концу в ординаторскую, постучали, и в дверях показался мужчина. Освещение было слабым, так энергию было приказано экономить, Лиза лицо мужчины не смогла рассмотреть. Кепка была натянута низко на лоб. Вместо приветствия мужчина спросил:

- Сегодня месяц в багрянце?

Лиза вздрогнула. Сердце застучало часто-часто. В голове пронеслось:

- Наконец-то! И она ответила:

- Ничего не предвещает бурю.

Мужчина улыбнулся и сдвинул кепку на затылок. И какое же было удивление, когда в этом мужчине Лизе узнала Августина.

- Тттты?

- Как видишь, - тихо засмеялся Августин.

- Но….

- Не беспокойся. Память ко мне вернулась. Ваш доктор после того, как ты помогла вспомнить мне моё настоящее имя, сделал всё, чтобы я вернулся к нормальной жизни. Но в действующую армию меня не взяли. Сказали, что я и тут могу принести пользу. Теперь мы будем работать с тобой в одной связке. Долго задерживаться я не могу, так как скоро наступит комендантский час. Первое задание для тебя – постараться как можно больше собрать медикаментов и перевязочных материалов в течение 10 дней.

- Куда я их должна доставить?

- Я сам приду. Если не я, то пароль остаётся тем же. А теперь я ухожу. Пожалуйста, береги себя, Лиза. И ещё: я знаю, что наша дочь исчезла и ты не можешь отыскать её след. Я думаю, что она обязательно отыщется. Я в этом уверен.

Сказал так и вышел.

А Лиза ещё долго сидела в ординаторской. Мысли о прошлом не давали ей покоя. Потом отодвинула прошлое в длинный ящик и начала думать о задании. Кое-что она уже успела сэкономить и сохранить в надёжном месте. В больнице пока никому не доверяла и не делилась ни с кем, что оставлена здесь для выполнения особого задания.

По истечение десяти дней снова пришёл Августин. Снова произнёс уже знакомый пароль и забрал медикаменты, выразив от имени командира отряда благодарность и передал, что медикаменты там нужны всегда. А ещё передал, что на днях в больницу привезут одного тяжело раненного и нужно обеспечить ему безопасность.

- Но я должна поставить в известность главного врача. Я не знаю, как она на это посмотрит? – подняла глаза на Августина Лиза.

- На неё можешь положиться, - кратко ответил мужчина.

- А сам -то? Тебе не страшно?

- Я теперь у них в комендатуре истопником работаю. А, что с меня, дурачка, взять? – засмеялся Августин.  – Ведь никто, кроме нескольких человек не знают, что ко мне память вернулась. Я так и слыву в народе безымянным полудурком. Ладно, заговорился я с тобой. На следующее твоё дежурство раненного доставим, так что подготовь место.

- Подготовлю, - ответила Лиза.

На следующий день она направилась к главврачу, чтобы поставить её в известность.

Анастасия Ивановна выслушала и кивнула головой в знак согласия:

- В карточке прибавьте пять лет возраста и напишите аппендицит. Я сама предупрежу анестезиолога, что операцию делали мы с ним.

Лиза вышла из кабинета с чувством радости за своих людей, которые рискуют своими жизнями, ради спасения других. Партизана положили в отдельную палату, распространив слух, что ночью сделали операцию старику из бывшей рыбацкой артели. А на старика он был и в самом деле похож, так как уже несколько недель не брился. Волосы тоже торчали длинными прядями, обрамляя бледное лицо и горящие лихорадкой глаза. А ночью и в самом деле Анастасии Ивановне пришлось оперировать партизана, так как давнишняя рана загноилась, и мужчина находился на грани.

В последние дни Лиза почти не ночевала в своей квартире, и Варвара Васильевна очень за неё переживала:

- Совсем ты не бережёшь себя, милая.

- Некогда мне о себе думать. Очень много больных, а медицинского персонала мало. Все подались на фронт, вот и приходится тянуть лямку за троих, - отговаривалась Лиза. Она так и не выбрала время, чтобы навестить мать в бывшей артели. Она по-прежнему копила и передавала в отряд медикаменты, помогала раненым, которых всё чаще подвозили в их больницу. А тут пришлось ночью, прямо с дежурства, отправится с провожатым в партизанский отряд, чтобы оказать помощь раненому. И каково же было удивление девушки, когда она увидела Максима. Парень был ранен в бедро тремя пулями. Он лежал бледный, говорили, что потерял много крови. Лиза осмотрела рану и покрутила головой:

- К сожалению, я не врач, но вижу, что надо извлекать пулю, иначе парень может остаться без ноги.

- Могу констатировать, что врача и у нас нет, - ответил командир. Так что придётся вам, коль проделали такой путь лечить нашего раненного.

 -Каким это образом Максим смог втереться в доверие к партизанам? Она ведь знала, что он вместе со своим отцом был ярым полицаем. А каким ненавидящем взглядом он сегодня встретил её. Не мог человек просто так взять и измениться. Надо поговорить с командиром. Что-то здесь не совсем чисто, - подумала девушка. От усталости у неё слипались глаза, и она прилегла на свободные нары и тут же уснула.

Только потом ей рассказали обо всём подробно.

Глава 24. Полицаи.

В конце лета с каждым днем сведения с фронта становились все тревожнее. Уже пала Одесса, немцы приближались Крыму. Шли упорные бои. Они все-таки прорвали нашу оборону и их танки прорвались через Перекопский перешеек. Началась упорная битва за Севастополь.

В районе Балаклавы, где находился этот рыбацкий поселок, немцы долго задерживаться не стали. Сбили красный флаг над зданием сельсовета, повесили всюду плакаты “Achtung! Neuordnung” (Внимание! Новый порядок), где на немецком и на русском языках было прописано, что позволительно и что непозволительно местному населению. Там было указано, что вводится комендантский час с 22 до 6. В это время населению запрещается покидать свои дома. За порядком будут следить полицейский патрули.

Некоторое время в поселке царило безвластие. Советский органы с приходом немцев прекратили свою деятельность, комендантов на каждый рабочий поселок у немцев не хватало, добровольцев идти служить в полицию из местного населения долго не находилось.

Но вот в самом конце сентября люди увидели на улице первый полицейский патруль. Двое мужчин, один постарше, другой совсем еще юный, с повязками на рукавах и с оружием шли по улице. К своему удивлению, некоторые люди в них узнали Якуба и его старшего сына Максима. Когда шла мобилизация, они оба куда-то исчезли, а только теперь объявились. Глядя на них, люди подумали, что это было сделано по заданию партизан, чтобы втереться в доверие врагу и иметь больше информации о нем. Но, как показали дальнейшие события, они глубоко ошибались. Новоиспеченные полицаи ревностно служили немцам, стараясь как можно больше угодить. И мало того, теперь получив власть, они сводили счеты с теми, кто когда-то их чем-то обидел или насолил.

Когда требовалось собрать людей для выполнения каких-нибудь работ по заданию немцев, они ходили по домам и буквально прикладами выгоняли людей на работу.

Все это можно было еще как-то терпеть, оправдывая сложившейся обстановкой. Но когда зашевелились партизаны и стали донимать немцев своими операциями (взрывы складов, разрушение мостов, пуск под откос воинских эшелонов), немцы взъярились и стали требовать от полицаев выслеживание партизан. Тут уже Якуб с Максимом стали буквально носом землю рыть. Им удалось выследить и поймать двух молодых ребят из числа партизан, которые возвращались после удачной операции по поджогу склада с продовольствием, приготовленного для отправки в Германию. Партизан они арестовали и доставили в комендатуру. Через день состоялась показательная казнь. Для этого заставили согнать все население поселка на площадь перед комендатурой, где за ночь была уже установлена виселица. Исполнение приговора было поручено Якубу и Максиму, остальные полицаи, которых теперь в комендатуре насчитывалось больше десятка, занимались сбором людей.

По лицам Якуба и Максима было видно, что эту работу они выполняют с удовольствием. Один накидывал петли на шеи несчастных парней, а другой выбивал у них из-под ног скамейку.

Люди поняли, что дальше терпеть это больше нельзя. В эту же ночь дом, где временно жил Якуб с сыном подожгли. Якуб выскочил в одних подштанниках. Максим в ту ночь дежурил в комендатуре. После этого Якуб еще больше обозлился, теперь за малейшую провинность хватал людей и тащил в комендатуру. А там они подвергались телесным наказаниям. И он сам нередко принимал в этом участие. Узнав от людей о зверствах своего мужа, Мария решила уйти от него. Взяв с собой Романа, она ушла в деревню к своей дальней родственнице Галине, жившей в 20 километрах от рыбачьего поселка

Руководство партизанского отряда приняло решение о ликвидации этих ярых полицаев. Решили из заманить в ловушку, а там схватить и доставить в партизанский отряд, а там уже судить по всей строгости советских законов. С этой целью ночью под дверь дома, где временно квартировали Якуб с Максимом была подброшена записка, в которой сообщалось, что по ночам в доме Каргаполова на улице Крутая по ночам собираются партизаны. Якуб клюнул на эту приманку. На следующий день в дом тихо пробралась боевая группа из пятерых партизан и устроили засаду на чердаке. Якуб послал Максима вечером скрытно следить за домом. И как только ночью в дом начнут подходить партизаны, сразу же сообщить ему. Желание выслужиться сыграло с ним злую шутку. Он решил никого больше к этой операции не привлекать, а лично вместе с сыном “накрыть” тайную явку партизан.

Максим весь вечер проторчал на чердаке рядом стоящего сарая, наблюдая за входом в дом. И вот в половине двенадцатого из темноты появились двое мужчин, подошли к двери и условным стуком сообщили о своем прибытии. Максим запомнил этот стук и тут же полез вниз. Вместе с отцом они, взяв винтовки, направились к дому. Максим постучал условным сигналом. Дверь тихо отворилась. В прихожей было абсолютно темно и казалось, что там вообще не было никого. Они держали заряженные винтовки, готовые тут же начать стрельбу. Но в прихожей никого не было. И тут на них откуда-то сверху свалилось сразу несколько человек. Их скрутили, заткнули рты кляпами и втащили в дом. Это было сделано так быстро и профессионально, что они даже пикнуть не успели. Втащили их в комнату, где за столами сидело несколько человек. Усадили их на стулья и привязали веревками. Старший группы достал папку, вынул из нее листок бумаги и приказал:

- Выньте у них кляпы изо ртов!

Двое молодых парней тут же выполнили команду. Якуб злыми черными глазами озирался вокруг, Максим сидел бледный перепуганный и весь дрожал.

- Именем Российской советской социалистической республики… - начал читать приговор старший.

-Вы не имеете права нас судить! - прервал его Якуб.

- Это почему же?

- У вас на это нет прав. Вы что судьи? Собралась банда самозванцев и собираются судить.

- А у тебя были права, когда ты вешал людей?

- На то война… Я делал это не от себя…

- Говоришь на то война. Так вот мы и будем тебя судить по закону военного времени.

И старший продолжил читать приговор. В нем перечислялись все правонарушения Якуба, начиная с дезертирства и уклонения от мобилизации, и все последующие его зверства, чинимые им землякам. В заключении объявил:

-. .. за вышеперечисленные правонарушения Ахмедзянов Якуб Исламович приговаривается к высшей мере - смертной казни через повешение…

- Я протестую! Вы не имеете право!

Но старший его не слушал.

- В виду чрезвычайных обстоятельств повешенье будет заменено расстрелом, но с дальнейшим повышением тела на той же виселице, где он сам вешал партизан. Приступить к исполнению приговора!

Двое крепких ребят подхватили Якуба подмышки и потащили в чулан. Через минуту раздался глухой выстрел.

                Максима бил озноб. Он дрожал всем телом. Он прекрасно понимал, что теперь его следующая очередь.

Товарищи, - обратился к присутствующим старший. - При решении вопроса о наказании Ахмедзянова Максима у нас возникли разногласия. Часть группы выступают против смертной казни. А я лично в данных условиях не вижу другой альтернативы наказания.

-Т..т…т овашищи, г.. г..господа! Не убивайте меня! Я исправлюсь! Я больше не буду!  Я еще послужу Родине! Дайте мне самое опасное задание, я его исполню. А если погибну, так хоть не так…- запинаясь, заикаясь завопил Максим.

- Ну что же, может в этом и есть смысл. Мы подумаем. А на сегодня суд откладывается. Содержаться ты будешь до суда в подвале этого дома.

- Товарищи, сейчас тихо все расходимся. Группе Попова доставить тело Ахмедзянова на площадь. Если понадобится, нейтрализуйте часового у комендатуры. Не забудьте плакат.

Один из партизан зашел в другую комнату и вынес оттуда фанерный лист 50х50 на котором было крупно написано черной краской: “СМЕРТЬ ПРЕДАТЕЛЮ” и ниже помельче: “Такая кара ждет каждого предателя”.

 Через пару дней в отряде полицаев осталось только два человека. Остальных просто не нашли.

                                  (продолжение  следует)

 Вадим Винолозов

x

Иллюстрация к: ОКРАСИЛСЯ МЕСЯЦ БАГРЯНЦЕМ (Главы 22-24)