Брок

Книга первая

__________

Д. Остром

                                         Моему сыну, который любит сказки и не любит спать.

                                         Моей жене, которая любит и не любит всё то же, но наоборот.

Вечнозелёный Южный Лес был огромен. Он простирался от широкой реки на юге до Великой Горы и водопада под названием Медвежья Пасть на севере. Зима никогда не забиралась в этот край, что, безусловно, не могло не радовать многочисленных его обитателей.

К слову сказать, все звери и птицы в лесу очень любили и гордились своим общим домом. Никому и в голову не могло прийти, что можно жить где-нибудь ещё. Возможно, именно поэтому никто и никогда не покидал пределы Южного Леса. Чужаки также не жаловали эти места своим появлением. Поэтому жизнь в лесу текла спокойно и размеренно, и лишь мелкие дрязги, сплетни да споры изредка нарушали его тишину.

Так продолжалось очень долго, пока однажды в земли, что были за Горой, а затем и в сам Южный Лес не пришла война. Орды белых хищников с севера расширяли свои владения. Походившие чем-то на медведей, они всё же были куда больше и сильнее своих бурых сородичей. Никто и никогда прежде не видел здесь белых зверей. Оттого их сразу прозвали «чудовищами».

Испуганным до смерти лесным обитателям ничего не оставалось, кроме как всем вместе встать на защиту своего дома от страшного, доселе неведомого врага. Каким чудом им удалось победить — трудно сказать. Но всё же белый вожак был повержен, а оставшиеся чудовища бежали. Война завершилась. Однако, ещё долго не умолкали разговоры о ней, ещё долго оплакивали погибших.

Тем не менее, спустя какое-то время жизнь Южного Леса вошла в прежнее русло и вновь стала тихой и размеренной, какой и была прежде.

Глава 1

Медвежонок-чужак

День только начинался, и первые лучи солнца едва касались макушек деревьев. Пробиваясь сквозь листву, они падали вниз на ярко-зелёную траву, поблёскивая и отражаясь от капель утренней росы. Ночная жизнь Южного Леса заканчивалась, и многочисленные его обитатели уходили и уползали в свои норы, позволяя прийти на смену своим дневным собратьям. В те недолгие мгновения перехода от ночи к утру всё замирало, словно давая всем маленькую передышку. А когда первые трели жаворонков возвещали о начале нового дня, лес снова оживал.

Вокруг пахло мокрой травой и цветущей земляникой. Солнце, большим ярким шаром, то и дело выглядывая из-за облаков, медленно катилось вверх по голубому небу, уходя всё выше от горизонта.

Наконец его лучи перевалили через край небольшого холма и осветили логово старой медведицы, жившей у самого его подножия. Вход в её берлогу обхватывали толстые корни столетнего кедра — а точнее, того, что от него осталось. Около десяти лет назад молния угодила прямо в ствол этого могучего дерева, и крепкий кедр рухнул с вершины холма прямо к его подножию, словно срезанная острым когтем веточка. А на его месте остались лишь обугленный пень да корни, уходившие глубоко под землю.

Старую медведицу звали О́рла. Она жила здесь вот уже много лет — с тех самых пор, как погиб её единственный сын. Орла была очень ворчлива и постоянно находилась в плохом настроении. Во всём лесу не сыскать было зверя, который видел её улыбающейся. Она не любила своих сородичей и никогда не испытывала сожаления о том, что ушла из Дубовой Рощи, где жили почти все бурые медведи Южного Леса, поселившись под холмом на восточной окраине. С того самого момента, как погиб Ариа́н (так звали её сына), жизнь старой медведицы перестала иметь какой-либо смысл. Она не могла видеть, как другие медведи играют со своими детьми, как счастливы они в окружении своих больших семей. Медведица ненавидела их просто за то, что они живы, в то время как её сына больше нет. Она винила в своём горе абсолютно всех — весь мир, который предательски не рухнул после смерти её единственного детёныша.

Несмотря на преклонный возраст, старуха-медведица была всё ещё достаточно сильна и не нуждалась в чьей-либо помощи. А годы, проведённые в одиночестве, к сожалению, только усилили её злость по отношению к остальным зверям. Не желая никого видеть, она крайне редко покидала свои скромные владения.  

Так бы она и прожила отшельницей до конца своих дней. Но что ни говори, а жизнь порой преподносит невероятные сюрпризы — когда их совсем не ждёшь. И с недавних пор у старой Орлы появился необычный, а самое главное — абсолютно незваный гость.

В большом дупле валявшегося на земле ствола полусгоревшего кедра, который только слегка напоминал того гиганта, некогда росшего на вершине холма, спал маленький медвежонок.

Стоит заметить, что появился он у старой медведицы не просто так. Медвежонок этот был весьма необычный, если не сказать — удивительный. Нет, уши, лапы и даже хвост у него были совершенно обыкновенными, и в целом он, конечно, походил на своих сородичей. Но вот его шерсть… О, она невероятным образом отличалась не только от других медведей, но и в целом — от всех, кто жил в Южном Лесу. Некоторые звери, особенно те, что охотятся по ночам и не вполне хорошо видят днём, могли бы сказать, что она слишком светлая. На самом же деле его шерсть была ослепительно белой и временами даже поблёскивала, когда на неё попадали солнечные лучи.

Нетрудно догадаться, что появление на свет такого необычного медвежонка никак не могло пройти незамеченным и, по правде, даже вызвало некоторые волнения в лесу. Так что было решено хотя бы на время спрятать его куда-нибудь подальше от посторонних глаз. Логово старухи Орлы как нельзя кстати подходило на роль такого места. Мало того что оно располагалось на самой восточной окраине, где почти никто из зверей не жил, так ещё и её саму в лесу не очень-то любили и старались, по возможности, не приближаться к её мрачному жилищу.

Большой тайной оставалось лишь то, каким образом удалось уговорить сварливую медведицу принять под свою опеку столь необычного гостя.

Он был совсем небольшого роста, с тёмно-бордовым носом и двумя чёрными, как угольки, глазами. Его задняя левая лапа была чуть короче остальных, поэтому он долго не мог научиться ходить и постоянно падал. Всякий раз, когда это происходило, медвежонок издавал смешной звук, похожий то ли на рычание, то ли на кряхтение: «Бр-р-ок» — и заваливался набок. Скорее всего, именно поэтому (хотя сложно утверждать наверняка) старуха-медведица и прозвала его Брок.

С самого своего рождения он спал в дупле лежащего на земле кедра. Поначалу это место даже казалось ему большим, однако со временем оно стало немного тесноватым. Старуха не пускала его в свою просторную берлогу, и тому приходилось ютиться в этом дупле — и в дождь, и при сильном ветре, словно какой-нибудь белке. Что и говорить, такое жилище было очень неудобным и совсем не подобающим для — пускай хоть и маленького, но всё же — медведя. Однако ничего лучшего он никогда и не знал.

Несмотря на то что старуха согласилась приютить у себя медвежонка, она ненавидела его и с самого первого дня давала Броку понять, что он здесь чужак и должен быть благодарен ей за то, что вообще ещё дышит.  

— Тебя бы давно уже волки на куски порвали, если бы не я, — частенько повторяла медведица. — Нужно было отдать тебя филинам, чтоб заклевали такого урода. Это ж нужно было уродиться таким мерзким, да ещё и хромым. Будь моя воля — я бы давно отдала тебя стае волка Гло́тта, чтобы они раз и навсегда избавили наш лес от этой белой заразы! Ты только посмотри на себя — какой же ты отвратительный! — говорила она, брезгливо морщась.

Конечно, Броку доставалось не просто за цвет его шерсти. Он был рождён от одного из белых медведей — ненавистных врагов всех обитателей Южного Леса. И, глядя на него, старуха всякий раз вспоминала о тех, кто убил её сына. Так что на первых порах она сама еле сдерживалась, чтобы не перегрызть ему горло.

Медвежонку было запрещено уходить далеко от логова Орлы, дабы не провоцировать других зверей. Ведь они могли попросту его убить.

Однако вести в лесу забывались так же быстро, как и распространялись. Жизнь продолжалась, и со временем все новости превращались в слухи, а слухи — в мало похожие на правду сплетни. Так, несмотря на то что почти все слышали о рождении белого медвежонка у одной из бурых медведиц, уже спустя какое-то время мало кто об этом вспоминал.

Брок привык к оскорблениям старухи, ведь он слышал их с самого своего рождения. Ему было не столько обидно, сколько просто непонятно, почему он родился не таким, как все. Тётя Орла, как он её называл, не желала ничего объяснять и лишь сыпала проклятия, а порой даже и била его тяжёлой лапой по спине или тягала за уши. Время шло, и медвежонок смирился с мыслью о том, что он урод и что лучше ему не попадаться никому на глаза. Медведица под страхом смерти запрещала ему покидать их логово. Ему нельзя было уходить дальше кустов терновника и оврага, что был прямо за ними.

Дни тянулись долго, словно полузастывшая капля смолы, медленно ползущая вниз по стволу высокой сосны. Так как в силу уже преклонного (для медведей) возраста Орла не могла охотиться, её организм совсем отвык от мяса. И она практически полностью заменила его корешками и дикими ягодами. Особенно ей пришлись по вкусу маленькие плоды терновника. Кустарник этот был пышным, красивым и неимоверно колючим. А старуха-медведица была слишком велика и неуклюжа, чтобы пролезть к самой его середине, где было больше всего ягод. А, возможно, ей просто-напросто было лень собирать их по одной целый день. Так или иначе, эту работу, как, впрочем, и многое другое, она поручала Броку. Бедняга терпеть не мог терновник, но получить тумаков от медведицы было ещё хуже. Колючки впивались в лапы так сильно, что казалось — растение нарочно сопротивляется и кусает незваного гостя.

В то утро медвежонок ещё спал, свернувшись, как обычно, в белый пушистый клубок, когда внезапно всю округу пронзил противный и ужасно скрипучий голос тётушки Орлы:

— Ты что это там ещё дрыхнешь!?

Молчать было нельзя — это могло лишь разозлить старуху-медведицу.

— Нет, тётя Орла, я уже давно не сплю, — он пытался делать всё, чтобы не вызвать её гнев, но это было невозможно.

— Не смей меня обманывать, гадёныш! Я даже из берлоги слышала твой мерзкий храп. Нечего бока отлёживать! Мне тут дармоеды не нужны! Солнце уже встало, так что принимайся за работу.

Брок, не мешкая, выбрался из дупла. Несмотря на свою хромоту, он научился передвигаться достаточно проворно и даже приноровился быстро спрыгивать со своего лежбища прямо на землю.

Лапы зудели тупой болью от незаживших со вчера ран, а нужно было снова идти воевать с проклятым терновым кустом. Он привык к этому и уже почти научился не обращать внимания на мелкие порезы и ссадины. К тому же это было единственное место, куда не заходила старая Орла.

Даже если бы медведица очень захотела, она всё равно не смогла бы пролезть сквозь колючие кусты. А вот Брок, хоть порой и обдирал себе лапы, но всё же умудрялся втиснуться в самую чащу тернового лабиринта. Всякий раз он прижимался к земле что есть сил, чтобы не зацепиться за скрюченные чёрные ветки. Проделывая этот путь почти каждый день, он смог протоптать, или даже скорее протереть, узенькую ложбинку. Это помогало ему почти безболезненно добираться до небольшой плешки в самом сердце терновника. Размером чуть больше взрослого медведя, этот незаросший клочок земли стал для него чем-то вроде укрытия. Только там Брок чувствовал себя по-настоящему свободным, хоть и был окружён шипами и колючками со всех сторон. Он мог спокойно сидеть там, зная, что его никто не найдёт, мог не бояться волков, которыми его постоянно пугала Орла. Ну и наконец, мог скрыться от самой старухи-медведицы, чьи тумаки были страшнее любой терновой колючки.

Так проходили недели и месяцы. Но порой Орле надоедала растительная пища, и тогда она брала его с собой на пруд. Там медведица лакомилась мелкой рыбой, а Брок помогал ей в ловле. Рыбёшки попадались самые разные: караси, ерши и даже мелкие карпики, однако старуха их всех почему-то называла «живчиками». Белому медвежонку очень нравилось приходить на пруд. И, несмотря на то что медведица постоянно кричала и раздавала затрещины, он всякий раз с удовольствием бежал к воде.

Так случилось и в этот день. После полудня, когда Брок вернулся из похода за ягодами, медведица уже ждала его возле старого кедра.

— Почему я должна ждать тебя тут целый день, дрянь?! — взревела Орла, едва увидев его. — Я так с голоду умру, пока ты там прохлаждаешься!

Она вырвала у растерянного медвежонка из лап кусок полукруглой кедровой коры, в которую он собирал ягоды, и одним махом проглотила весь его урожай.

— Это что, всё?! — недовольно фыркнула старуха и бросила кору в сторону.

«Это ещё повезло, что не в меня», — тут же подумал Брок.

— Вы же сами сказали, что мы сегодня пойдём на пруд. Я торопился, поэтому ягод так мало.

Ягод на самом деле было не так уж и мало, но медвежонок решил не спорить, так как это было чревато парой сильных затрещин, на которые старуха-медведица никогда не скупилась.

— Торопился?! Да ты дрых там в кустах, ленивая, белобрысая гадина! — Орла оскалилась, и медвежонок невольно попятился назад. Она смотрела на него свирепыми, немигающими глазами.

Затем медведица медленно отвела свой злобный взгляд в сторону и пошла по направлению к воде.

«Фуф!» — выдохнул Брок и, прихрамывая, неторопливо побрёл за ней. Он хоть и испугался, но всё равно был рад, что они идут на пруд. Ему очень хотелось, наконец, оказаться в прохладной воде.

Стоит сказать, что когда-то давно на этом месте не было никакого пруда, пока однажды, в сезон сильных дождей, не вышла из берегов река, огибавшая южный край леса. Её бурлящие потоки расползались во все стороны, заполняя низины и прогоняя обитателей этих мест прочь, вглубь леса. Возможно, именно поэтому — а вовсе не из-за скверного характера медведицы — лесные жители не селились на восточной окраине, опасаясь, что это может произойти вновь. Так или иначе, через какое-то время река вернулась в свои прежние берега, а вот пруд остался.

Старая медведица стояла, замерев, возле камышей, а Брок, плескаясь и бегая из стороны в сторону, пытался гнать на неё испуганных рыбёшек. Орла била их лапой и выбрасывала на берег.

Конечно, старуха-медведица уже плохо видела, да и реакция была совсем не та, что в молодые годы. Однако три-четыре живчика ей всё же обычно удавалось выбить. Временами, если удача благоволила рыбакам, и на земле, дёргаясь и подпрыгивая, оказывалось пять и более рыбёшек, она могла даже поделиться одной с Броком. Делала она это всегда скрепя сердце, мучаясь при выборе самой маленькой и неказистой рыбки. Затем лапой отбрасывала её в сторону и отворачивалась.

Но до этого, как правило, и вовсе не доходило. Чаще всего тётушка прекращала ловлю, когда понимала, что ей на сегодня рыбы хватит.

— Тупоголовый уродец, я тебя не купаться сюда позвала, а для дела! — крикнула Орла, глядя, как медвежонок плещется в воде. — Прекрати нырять, словно выдра! Имей в виду: если мы ничего не словим, всю ночь будешь собирать ягоды в колючих кустах!

— Тётя Орла, если вы будете так кричать, рыба к вам и близко не подплывёт! — огрызнулся Брок.

Он успел изучить её повадки и знал, что пререкаться и отстаивать свою правоту с ней можно только тогда, когда она слишком занята, чтобы надавать ему тумаков.

Старуха-медведица хотела было что-то ответить, но быстро поняла, что медвежонок прав. Она сверкнула на него своими чёрными глазами и злобно процедила:

— Ну погоди же, гадёныш. Я тебе ещё устрою весёлую ночку.

Затем Орла перевела взгляд вниз, пытаясь в мутной воде разглядеть силуэт хоть какой-нибудь добычи. Она всё ещё тяжело дышала и от злости скалила свои кривые клыки. Но через некоторое время старуха смогла успокоиться и сосредоточиться на рыбалке. Она совсем перестала смотреть в сторону медвежонка и внимательно следила за тем, что происходит у неё перед носом.

Брок же вовсе не развлекался. Просто он был ещё слишком мал и не доставал до дна. Так что ему приходилось иногда нырять, чтобы перемещаться из стороны в сторону. Медвежонок расшатывал камыши и бил лапами по воде, стараясь спугнуть рыбу, которая там затаилась.

Очередной раз нырнув, он увидел, как мимо промелькнуло несколько ярких плавников краснопёрок. Их было явно больше двух, потому что, вынырнув, Брок заметил, как зашатались камыши впереди. А одна или две рыбки вряд ли смогли бы расшатать столько стеблей сразу.

Он медленно стал пробираться к тому месту, где всё ещё колыхались водяные заросли. Это было совсем неподалёку от старухи-медведицы. И если он не ошибся в своей догадке, и рыб там действительно несколько, то нужно было спугнуть их всех разом. Тогда шансы на то, что хотя бы одна или две поплывут в сторону тётушки Орлы, резко возрастали.

Медвежонок решил снова нырнуть и подплыть к камышам под водой, чтобы не спугнуть рыбу раньше времени. Он задержал дыхание и медленно, без брызг, опустился под воду. Броку нравилось плавать, так как в воде он не чувствовал скованности от своей хромоты. Оттолкнувшись от небольшого камня, он плыл без помощи лап, чтобы быть как можно менее заметным. Он открыл глаза и, прищурившись, пытался разглядеть хоть что-нибудь в мутной воде пруда.

Наконец, впереди показались очертания камышового куста. Медвежонок вытянул вперёд лапы, чтобы быстрей ухватиться за стебли, когда он подплывёт достаточно близко. Краснопёрок Брок не видел, но знал, что они там. Он быстро вынырнул из воды, чтобы глотнуть немного воздуха, и увидел, как камыши снова сильно зашатались. Всё. Можно было уже не прятаться, он был слишком близко. Теперь нужно лишь посильнее тряхнуть эти заросли. Медвежонок нырнул, расставив лапы в разные стороны, и не успел схватиться за стебли, как прямо на него выпрыгнула голова огромной рыбины.

Не стоит сомневаться, что у рыбы было и туловище, и, скорей всего, даже хвост. Но ничего этого Брок не увидел из-за её огромной головы. Морда у рыбы была не приплюснутая, как у остальных, а наоборот — продолговатая, как у волка, а из пасти торчали большие острые зубы.

Белый медвежонок от страха не успел опомниться. Уворачиваться было слишком поздно. И, не ожидав от самого себя такого поведения, Брок со всей силы ударил подводное чудище лапой прямо по носу. Под водой удар оказался слишком слабым, не говоря уж о том, что рыба была большая и, вряд ли бы вообще сокрушилась от пинка маленького медвежонка. Но этого хватило, чтобы она на мгновение остановилась и замешкалась. А Брок, не теряя времени, бросился прочь от кустов. Он выпрыгнул из воды так резко, словно его кто-то вытолкнул, и закричал:

— ТЁТЯ ОР… — он не успел до конца произнести имя старухи, как увидел, что медведица уже стоит совсем рядом.

Она резко ударила тяжёлой лапой по воде, и вместе с брызгами в Брока полетели куски окровавленной чешуи. Затем ещё один удар, а потом ещё — и она, наконец, успокоилась. Не обращая совершенно никакого внимания на перепуганного до смерти медвежонка, старуха опустила косматую чёрную голову в воду и вытащила зубами свою добычу.

Таких рыб белый медвежонок ещё никогда не встречал. Она была едва ли не больше его самого. Её туловище свисало из пасти медведицы, которой даже пришлось немного запрокинуть голову назад, чтобы удержать в зубах такого гиганта.

Выбравшись на берег, Орла бросила рыбину на землю и слегка пнула лапой.

— Хм, смотри-ка, какая большая, — медведица рассматривала добычу, — а ведь могла и сожрать тебя, паршивец, сделать нам всем одолжение!

— Тётя Орла, я даже не успел схватить камыш, она как выпрыгнет! — залепетал медвежонок, отряхиваясь на песке, — я думал, там краснопёрки…

— Это щука, бестолочь! — оборвала его старуха. — Интересно только, откуда в нашем пруду такая взялась, — Орла перевернула рыбу на другой бок, который наполовину был разодран её когтями. — Если есть одна — значит, есть и другие, — рассуждала медведица. — Эдак они мне всю мелкую рыбу сожрут.

Брок подошёл к щуке и стал усердно её обнюхивать. Запах подводного чудища почти ничем не отличался от запаха какого-нибудь карася или карпа, хотя он сильно перебивался запахом крови, сочившейся из её глубокой раны. Медвежонку хотелось поближе рассмотреть пасть щуки, так как он ещё никогда не видел у рыб таких больших и острых зубов. И тут Брок увидел небольшую царапину на самом кончике её продолговатой морды.

«Ого!» — тут же подумал медвежонок. — «Неужели это я её так?»

Выбравшись на берег и совсем успокоившись, он до сих пор не мог понять, как ему удалось не испугаться и треснуть это чудище прямо по зубастой морде. Он был, конечно, очень горд собой, но всё же до конца не понимал, как такое произошло. Будто это случилось само собой, без его контроля и желания. Словно его лапа сама решила ударить рыбу по носу, в то время как медвежонок был в полном оцепенении от ужаса.

К сожалению, Броку не пришлось достаточно поразмышлять над этим и повнимательнее рассмотреть их с тётей улов.

Лишь только он приблизился к щучьей голове, как сразу же получил сильную затрещину от старухи-медведицы.

— Пошёл вон! — взревела она. — Убирайся отсюда, если не хочешь, чтобы я и тебя так же отделала, как эту рыбёху!

— Простите, тётя Орла, я просто со вчера ничего не ел, а рыба такая большая, и я подумал...

— Это моя добыча, гадёныш! Тронешь — и тут же окажешься на её месте! — медведица скалила пасть, из которой торчали кусочки чешуи. — Терновый куст в твоём полном распоряжении на всю ночь, — наконец, со злобной ухмылкой произнесла она.

Белому медвежонку ничего не оставалось, как отступить. Собирая ягоды для старухи Орлы ещё утром, он успел ободрать себе все лапы, и возвращаться обратно в колючий куст ему совсем не хотелось. Но в животе урчало так, словно там сидел взбешённый кабан. И, немного потоптавшись возле колючих зарослей, Брок нехотя прижался к земле и пополз вперёд.

Солнце потихоньку стало катиться за горизонт. Небо переливалось фиолетовыми и розовыми красками, а дневные обитатели Южного Леса принялись готовиться ко сну. Птицы летели домой в свои гнёзда, мыши и прочие грызуны разбрелись по своим норкам. И даже большие красные муравьи оставили работу над гнилой сливой, валявшейся рядом с их муравейником.

Только уставший белый медвежонок упорно полз сквозь колючие кусты, время от времени цепляясь спиной за острые ветки.

— Когда же это закончится? — думал он, всё больше зарываясь в землю, чтобы не задевать шипы терновника. — Неужели мне до самой смерти придётся лазить по этим треклятым кустам?!

Что и говорить, а медвежонок был невероятно одинок. Старуха Орла никогда с ним просто так не разговаривала. Она либо кричала и била его, либо пускалась в долгие рассуждения о том, как несправедлива к ней судьба за то, что она вынуждена заботиться о таком уродливом и никчёмном существе, как он. И о том, что рано или поздно его разорвут на части волки, как когда-то его «предательницу-мать и белое чудовище-отца». Слушать это было, конечно, невыносимо, но медведица повторяла свои причитания и оскорбления так часто, что это превратилось в какую-то скороговорку, и Брок научился не обращать на это внимания.

Медвежонок наконец добрался до середины куста и выпрямился. Есть ему уже не хотелось. Он очень устал, всё его тело ныло от боли. Но больше всего его терзало полное одиночество и отсутствие рядом хоть какой-нибудь живой души.

В такое время, на закате, когда мамы и папы спешат в свои норы и гнёзда, чтобы уложить спать своих малышей, медвежонку хотелось выть от боли, которая съедала его изнутри. Он готов был даже разодрать себе живот, только бы это тягучее и чёрное, как смола, чувство одиночества навсегда покинуло его, не скребло бы своими когтями все его внутренности каждый вечер.

Это было больнее любых тумаков и затрещин старой медведицы, хуже самых острых шипов терновника и страшнее рассказов о волках, которые однажды придут и убьют его. Брок никак не мог прогнать это чувство. Оно всегда приходило с наступлением вечера и терзало белого медвежонка порой до самого утра.

Эх, он отдал бы всё на свете за один лишь день с родителями. За мгновение, проведённое в объятиях тех, кто его по-настоящему любит. Он много раз пытался представить себе их объятия, закрывая глаза и прижимаясь мордочкой к покрытому мхом краю дупла, в котором он спал. Но сегодняшней ночью он даже этого не мог сделать. Он стоял посреди тернового куста, опустив голову.

«Зачем я вообще сюда приполз? Лучше бы просто пошёл спать», — подумал медвежонок. И так ему стало горько от накатившего вновь одиночества и покинутости, что он свернулся клубком на маленькой плешке посреди колючего куста и тихонько заплакал.

— Ты чего ревёшь? — вдруг раздался откуда-то тоненький голосок.

Медвежонок быстро поднял голову и насторожился. По его белой мордочке всё ещё текли слёзы. Он огляделся — вокруг никого не было. Брок выдохнул и снова опустил голову. «Показалось», — подумал он.

И вдруг снова:

— Чего ревёшь, я спрашиваю? — раздалось где-то совсем близко.

— Ты кто?! — медвежонок быстро вскочил на лапы и обернулся, но снова никого не увидел.

— Я А́йви, — вновь раздался голос.

Медвежонок судорожно смотрел по сторонам, но вокруг были только терновые колючки:

— Ты где?! — крикнул он.

— Да здесь же, глупенький. Посмотри наверх!

Медвежонок поднял голову и увидел, что на конце одной из кривых веток кустарника сидит маленькая птичка-сойка.

— Это ты? — удивлённо спросил Брок.

— Ну конечно! Разве ты видишь здесь кого-нибудь ещё? — усмехнулась она.

— Я и тебя-то с трудом разглядел, — немного поморщившись и убрав языком крупную слезинку, сказал медвежонок.

— А вот грубить совершенно не обязательно! — резко защебетала незваная гостья. — Можешь продолжить валяться на земле и реветь, сколько тебе будет угодно! Я всё равно опаздываю. Пока! — Ветка тут же вздрогнула, и через мгновение на ней уже никого не было.

— Стой! — крикнул Брок. — Я совсем не хотел тебя обидеть! Просто я не сразу понял, кто со мной говорит! Эй, ты ещё тут?!

Ответа не было.

— Ну пожалуйста, не обижайся! Я не нарочно! Ты где?

Вокруг по-прежнему была тишина. И, подождав ещё немного, медвежонок раздосадовано выдохнул. Похоже, он опять остался один.

— Ладно, — вдруг снова раздался тоненький голосок, — но имей в виду: ещё одна такая насмешка — и ты меня здесь больше не увидишь!

Медвежонок радостно обернулся, птичка сидела уже на другой ветке.

— Прости, пожалуйста, я даже и не думал смеяться над тобой, — извинился Брок, — просто со мной не так часто кто-то беседует, и я немного растерялся.

— Ты что тут делаешь один? — резко перевела тему сойка. — Ты что, потерялся? Ты поэтому плачешь?

— Я не плакал, — медвежонок стыдливо отвернулся.

— Ну конечно, — усмехнулась птичка, — просто лежал ночью на земле, посреди колючего кустарника, и выл как раненая куница.

— Почему куница? — удивился такому сравнению Брок.

— Как-то раз одна очень неуклюжая куница пыталась влезть в наше гнездо, но под ней обломилась ветка, и она грохнулась вниз, по дороге пересчитав рёбрами аж семь суков. Вот она ревела примерно так же. А может, даже и громче, — сойка задумалась. — Я не так хорошо помню эту историю, я была ещё совсем маленькой. Итак, я повторю свой вопрос: ты потерялся?

— Нет, — замотал головой медвежонок. — Я тут живу.

— Прямо здесь, в терновнике? — удивилась Айви. — Неудивительно, что ты плачешь. Если бы я жила в таких колючих зарослях, я бы не прекращала рыдать ни на секунду.

— Да нет же, — усмехнулся Брок, — конечно, не прямо здесь. Моё дупло там, за кустами, — он указал в сторону большого кедра, а точнее, того, что от него осталось.

— Дупло? Ты же медведь! — сойка выпучила глаза.

— Ну-у, — протянул Брок, — я живу тут с тётей… А она совсем старенькая и сильно храпит. Так что я сам переселился из нашей берлоги в дупло неподалёку, чтобы нормально высыпаться. Да и ещё там удобнее и теплее, чем в берлоге.

Броку было стыдно рассказывать, что он спит в дупле, потому что старуха-медведица просто не пускает его в берлогу. И на самом деле там намного холоднее и ни капельки неудобно.

— Ха! — усмехнулась птичка. — Мой папа тоже сильно храпит. Он говорит, что это отпугивает куниц. А мама говорит, что его храп может отпугнуть даже стаю голодных волков.

Медвежонок засмеялся, но быстро успокоился, так как испугался, что его новая знакомая снова может обидеться:

— Прости, — выдавил он.

— Ничего, мы с мамой постоянно над этим смеёмся.

И они оба заулыбались.

— Айви, а ты-то что здесь делаешь? Живёшь где-то неподалёку? — спросил медвежонок.

— Вообще-то нет. Так вышло. Я ещё не могу летать на большие расстояния, и я села на куст, чтобы передохнуть. А так, папа не разрешает нам играть в этих местах. Он говорит, что это запрещено, потому что здесь живёт страшное чудовище.

Птичка с опаской посмотрела по сторонам.

— Он прав, — закивал головой Брок, — это чудовище — моя тётя Орла. У неё очень скверный характер. — Он почесал голову. Как раз в том месте, по которому старуха-медведица совсем недавно прошлась своей тяжёлой лапой.

— Мне казалось, на восточной окраине вообще никто не живёт. У вас с тётей, наверное, не очень-то много соседей, — заключила сойка.

— У нас их совсем нет, — вздохнул медвежонок.

— Тебе, наверное, приходится перебегать этот большой овраг, чтобы поиграть с друзьями.

Медвежонок снова погрустнел:

— Мне запрещено уходить так далеко от дома.

— Почему?

— Тётя говорит, что если меня увидят другие звери... — он задумался, — они… они испугаются.

Медвежонок не хотел говорить, что старая Орла постоянно называла его отвратительным уродом и страшилищем. И ему снова стало стыдно. А ещё она твердила, что если он попробует хотя бы нос высунуть за овраг, его тут же разорвут на части.

— Но почему? — птичка вспорхнула с ветки и приземлилась прямо рядом с Броком.

Солнце уже зашло, а кусты накрывали то место, где стоял медвежонок, тенью со всех сторон. Однако когда сойка подлетела совсем близко, то в мягких лучах полумесяца она сразу увидела его белоснежную шерсть.

— Ого! — вырвалось из её маленького клюва.

— Да, именно из-за этого, — Брок вытянул лапу и покрутил её, давая своей новой знакомой получше рассмотреть.

Птичка внимательно изучила лапу белого медвежонка, обошла вокруг него самого, а затем заключила:

— И что здесь такого?

— Как что? — удивился медвежонок, — я белый.

— Я вижу. Ну и что?

— Ты что, ничего не знаешь про войну с белыми чужаками?! — продолжал недоумевать Брок.

— Конечно знаю. Мой папа рассказывал, что наш дедушка погиб, сражаясь за наш лес с этими чудовищами.

— Ну вот, видишь! Я прав! Все белые — враги! — выпалил медвежонок, словно речь шла совсем не о нём. — А мой отец — белый медведь, захватчик и чудовище, как и все они... то есть мы... то есть я... — тут он умолк, заметив, что в точности повторил слова старухи-медведицы.

Наступила неловкая тишина. Айви молчала, а Брок уже начал жалеть о том, что вообще заговорил с сойкой.

Птичка не выдержала первой:

— А твой отец, ну, этот белый медведь, он ещё жив? Ты с ним видишься?

— Я никогда его не видел. Он умер ещё до моего рождения. Так говорит тётя.

— Так ты что же, сам кого-то убил? — сойка перешла на шёпот.

— Я? Нет, — раздосадовано замотал головой медвежонок, — но я же говорю: мой отец, он — белый, он — убийца...

— Тогда я не понимаю! — воскликнула Айви, не дав ему закончить. — Как ты можешь отвечать за то, что делал твой отец? Мой брат Тирк, например, постоянно ломает ветки в нашем гнезде, но я совершенно не собираюсь за это отвечать.

— Ты не понимаешь, — вздохнул медвежонок. — Мне нельзя выходить за овраг, потому что если меня увидят другие звери, они меня… убьют, — Брок опустил голову.

— Какая глупость! — фыркнула сойка. — Война была так давно, что сейчас никому уже нет дела до того, какого там цвета у кого шерсть! Делать всем больше нечего, как разглядывать шерсть ещё одного медведя.

— Ты правда так думаешь? — в Броке затеплилась надежда.

— Мы завтра же пойдём гулять за овраг, и ты сам увидишь, что в этом нет абсолютно ничего страшного, — твёрдо сказала Айви.

К такому повороту белый медвежонок был никак не готов. Он побоялся даже представить, что сделает с ним старуха Орла, когда узнает о том, что он уходил гулять за овраг.

— Я же говорю, мне нельзя, — как бы извиняясь, произнёс Брок.

— Я так и думала! — птичка снова прыгнула на ветку. — Ты трус! Ты просто боишься ходить за овраг, вот и напридумывал себе оправданий.

— Я не трус, — обиженно сказал медвежонок.

— Тогда пойдём! — снова не дала ему закончить сойка.

— Ну ладно, — немного помявшись, сказал Брок. — Завтра утром. Тётя как раз снова пошлёт меня за ягодами.

— Вот и отлично, — сказала Айви. — Ты сам завтра во всём и убедишься. А сейчас мне пора, а то уже давно стемнело, и мне теперь совершенно точно попадёт от папы. До завтра, — она чуть заметно кивнула своей маленькой головкой и тотчас вспорхнула с колючей ветки.

Ещё никогда медвежонок не пробирался через колючие заросли так быстро и в таком приподнятом настроении. Ему хотелось бежать и подпрыгивать, но, к сожалению, приходилось ползти. Он не знал, как дотерпеть до завтрашнего утра, как не выдать себя, чтобы старуха-медведица ничего не пронюхала. И как, наконец, не начать петь и танцевать от радости, когда вокруг одни ветки с шипами.

Возможно, впервые за свою короткую жизнь он радовался чему-то больше, чем походу на пруд с тётушкой Орлой. Колючки снова больно жалили его спину, но это не имело совершенно никакого значения. Он нашёл друга. И завтра они вместе пойдут играть в лес за оврагом. А там он познакомится с другими зверями и птицами.

«Если Айви меня совсем не испугалась, значит, возможно, тётушка Орла не права. Значит, возможно, я не такой уж и уродливый», — вертелось у него в голове.

— И вообще, война была очень давно, и никому уже нет дела до того, какого там цвета у кого шерсть!

От воодушевления медвежонок даже остановился и произнёс эти слова вслух. Затем он выдохнул и улыбнулся, словно с него наконец сняли какую-то очень тяжёлую ношу. Немного погодя он продолжил свой путь, но уже не так быстро, ведь впереди начал просматриваться выход.

«Так, сейчас нужно как можно тише пройти мимо берлоги, — вертелось в голове у медвежонка, — скорей всего, тётушка уже давно спит, но осторожность не помешает».

Он аккуратно выполз из-под большой колючей ветки, прикрывавшей вход в терновый куст. На поляне перед медвежьей берлогой ему был знаком каждый камушек, и он точно знал, как пройти мимо незамеченным. Он медленно и бесшумно поднимал и опускал лапы, стараясь даже не дышать. Но стоило Броку отойти от колючих зарослей всего на несколько шагов, как он получил сильный удар в правый бок. Всё случилось настолько внезапно, что медвежонок даже пикнуть не успел и кубарем покатился в сторону.

Всё то расстояние, которое он планировал преодолеть медленно и бесшумно, медвежонок пролетел за одно мгновение и с грохотом ударился о ствол старого кедра. Сразу наступило это мерзкое чувство, когда ты сильно ушибся, но ещё не успел ощутить боль. Однако длилось оно совсем недолго. В тот же миг, как только Брок об этом подумал, его тело сковало от ужасной боли. Белый медвежонок лежал, уткнувшись носом в землю, и не мог пошевелиться.

— Хватит притворяться! — раздался рёв старой Орлы. — С кем ты там разговаривал!?

Брок хотел что-то ответить, но не смог издать даже звука. Внезапность произошедшего, сильная боль и страх словно заморозили его.

— Кто это был?! — не унималась медведица. Она подошла к нему и небрежно пнула лапой: — Я повторяю, маленькая ты полудохлая тварь, с кем ты разговаривал!?

Брок понял, что если не начать говорить, то старуха ударит его снова — и этого удара он уж точно может не пережить.

— Ни с кем, — тихо простонал медвежонок.

— Ты что же, гадина, считаешь меня дурой? Я своими ушами слышала, как ты с кем-то трепался! — Орла оскалила пасть. — Я тебя сейчас так изуродую, что, даже если бы была жива твоя бессовестная мамаша, то и она бы тебя вряд ли узнала.

Отпираться не было никаких сил, и страх пересилил в медвежонке всякое сопротивление.

— С птичкой, — наконец выдавил он.

— С кем!?

— С птичкой-сойкой. Она случайно там оказалась.

— Что значит — случайно? — брезгливо скривила морду медведица, словно ей приходилось говорить с каким-то червяком.

— Она ещё плохо летает и села на куст передохнуть.

Вдруг медведица широко раскрыла глаза, словно осознала нечто ужасное:

— Она тебя видела… — процедила старуха.

Брок не на шутку испугался этого её сверкающего взгляда. Он ещё не понимал, что плохого в том, что его увидела Айви, тем более что она его совсем не испугалась, а даже скорее наоборот. Но эти налитые кровью глаза разъярённого хищника, направленные прямо на него, вселяли в белого медвежонка смертельный ужас.

— Она меня не видела! — внезапно выпалил он. — Я стоял под ветками, и было уже очень темно.

Старуха-медведица молчала, но продолжала в упор смотреть на медвежонка.

— Я знаю, что не должен показываться никому на глаза, — для пущей убедительности сказал Брок. — Вы же сами меня учили. Когда она прилетела, я тут же спрятался. Она не видела меня, мы только совсем чуть-чуть поговорили. Она спросила, что я тут делаю. А я сказал, что ем ягоды. А потом она улетела, и всё! — заикаясь, ни то от боли, ни то от страха, пролепетал медвежонок.

Выслушав этот сбивчивый рассказ, тётушка Орла наконец отвела взгляд в сторону, и Брок с облегчением выдохнул. «Неужели пронесло?» — вертелось у него в голове. — «Или она сейчас опять накинется?»

Но, кажется, на этот раз белому медвежонку действительно улыбнулась удача. Тётушка Орла, не сказав ни слова, будто весь этот допрос с избиением был лишь пожеланием ему спокойной ночи, отправилась в свою берлогу. А Брок тем временем так и лежал возле поваленного ствола старого кедра, словно и его самого только что поразила молния.

Так продолжалось какое-то время, пока медвежонок всё же не пришёл в себя и не забрался в своё дупло. Когда он полз через кусты, то думал, что вообще не сможет уснуть этой ночью из-за переполнявших его чувств. Однако после такой взбучки, которую устроила ему медведица, Брок и сам не заметил, как отключился. Едва его голова коснулась покрытого мхом края дупла, он словно провалился в глубокую чёрную дыру.

Как ни странно, этой ночью белому медвежонку совсем ничего не снилось. Его не мучили кошмары о погибших родителях, не приходила во сне разъярённая старуха-медведица. И даже стая голодных волков, которая частенько гналась за ним по ночам, в этот раз, видно, решила побеспокоить сон какого-нибудь другого медвежонка.

Брок спал по привычке, свернувшись клубком, и еле слышно сопел на фоне раскатистого храпа, доносившегося из берлоги тётушки Орлы. Даже боль в боку, по которому так сильно ударила медведица, не могла разбудить его этой ночью. Он слишком сильно устал.

Глава 2

Закон

На следующее утро Брок проснулся, когда солнце было уже довольно высоко. Поначалу он удивился и даже немного испугался, что его до сих пор не разбудила рёвом тётушка Орла. Надеяться на то, что старуха-медведица решила дать ему выспаться, было бы совсем глупо. Сама она вставала очень рано и никогда не упускала возможности лишний раз накричать на медвежонка. Орла всегда говорила, что, если он продолжает дрыхнуть после того, как она уже встала, это проявление ужасного неуважения к старшим. А медвежонок знал, что за таким вот «ужасным неуважением» могло последовать куда более ужасное наказание.

«Кстати, о наказании», — подумал Брок. — «Странно, но я совсем ничего не чувствую».

Он попытался встать и тут же упал обратно, когда его бок пронзила острая, нестерпимая боль.

Белый медвежонок лежал, широко раскрыв глаза, и тяжело дышал от испуга. Он словно не ожидал, что боль будет настолько сильной и внезапной.

«Вот это да! А ведь ночью совсем не болело», — тут же пронеслось у него в голове. Так сильно ему ещё никогда не доставалось. Похоже, что на этот раз Брок рассердил старую медведицу не на шутку. Ему и самому было не по себе от всей этой ситуации. Он даже успел немного пожалеть о том, что вообще познакомился с птичкой Айви. А ведь сегодня нужно было ещё идти с ней гулять за овраг. Нужно... именно нужно. Ещё вчера медвежонок аж подпрыгивал от счастья, думая, как он пойдёт играть с сойкой. А сегодня он боялся одной только мысли, что придётся нарушить приказ тётушки Орлы. Всё-таки кто бы там что ни говорил, а никакие слова и нравоучения не действуют так же эффективно, как сильная взбучка. Хотя, конечно, в случае с Броком медведица, очевидно, перешла все мыслимые границы. Она и впрямь чуть не убила его прошлой ночью.

«Если тётя узнает, что я ходил гулять в большой лес и виделся там с другими зверями...», — Брок закрыл глаза и выдохнул.

— Нет, — твёрдо сказал себе медвежонок, — никуда я не пойду. А то она мне в следующий раз вообще голову оторвёт. Хватит с меня и того, что уже случилось.

Однако, ещё немного поразмыслив, он всё же понял, что ему будет стыдно перед Айви, если он совсем не придёт на встречу. Неудобно, ведь они договорились, и она будет его ждать. И, скорее всего, подумает, что он струсил. А он совсем не трус. Просто ему очень болит бок, и он не сможет сегодня никуда пойти. Да-да, именно сегодня не сможет. «В другой раз как-нибудь. Может, через дней десять или чуть позже. Она поймёт, что я не боюсь, а просто не могу прямо сейчас лезть через такой большой овраг», — рассуждал Брок, всё ещё лёжа в дупле.

«Хотя, может, совсем не ходить? Да она, наверно, уже и забыла о том, что мы должны встретиться. Ей же родители запрещают сюда летать. Странно, что она вообще оказалась в этих колючих зарослях. Передохнуть ей захотелось. Не могла себе выбрать другое место для отдыха?! Теперь из-за неё у меня одни неприятности!» — фыркнул мишка.

Но куда более странным было то, что он до сих пор не слышал рёва старухи-медведицы, хотя утро уже давно наступило.

«Куда же она могла подеваться?» — спрашивал он сам себя. — «А вдруг, ей в кои-то веки стало стыдно?» — подумал медвежонок. — «Что, если она пожалела меня и поэтому решила не будить так рано хотя бы сегодня? Может, она поняла, что перестаралась, когда и в самом деле чуть не убила меня вчера?»

Но не успела эта мысль до конца оформиться в голове белого медвежонка, как он твёрдо осознал, что это полный бред. «Пожалела? Да она и слов, небось, таких не знает! Проще представить, что она сама решила с утра пойти за ягодами».

Поначалу Брока немного развеселила мысль о том, что старуха-медведица могла измениться. И он даже на мгновение представил, как она приносит ему в дупло свежепойманную рыбу. «Вот это была бы жизнь!» — усмехнулся он.

И тут медвежонок резко помрачнел.

«А что, если она ушла от меня? Что, если она так разозлилась на то, что я разговаривал с сойкой, что бросила меня тут? Пойдёт и найдёт себе теперь другую берлогу. А как же я? Я ведь не смогу выжить один! Только она может позаботиться обо мне и защитить. А вдруг она вообще умерла? Что же я теперь буду делать?»

У бедного медвежонка затряслись лапы. Каким бы странным это ни показалось, но он не представлял себе жизни без тёти Орлы. Конечно, он не любил её и очень боялся. Но, тем не менее, она была единственным живым существом рядом, сколько он себя помнил. И, пожалуй, так же сильно, как Брок порой мечтал избавиться от старухи-медведицы, он боялся, что однажды он её потеряет.

Как часто говаривали некоторые жители Южного Леса: «Боль рождает страх, а страх побеждает боль». Так и произошло в то утро с белым медвежонком.

Испугавшись собственных мыслей о том, что тётя Орла могла навсегда бросить его одного, Брок, почти не обращая внимания на жуткую боль в боку, всё же выбрался из дупла.

Он, прихрамывая, подошёл к берлоге старой медведицы. За всё то время, что они жили вместе, он так ни разу туда и не зашёл. Это было строжайше запрещено.

— Тётя Орла… — он позвал её у самого входа, но ответа не последовало. — Тётя, вы тут?! — его голос звучал уже погромче, но всё ещё немного дрожал. Снова никого. — Тётя! — наконец белый медвежонок сорвался на крик.

Вокруг была лишь тишина. Нужно было идти дальше. Немного помявшись, Брок сделал несколько нерешительных шагов внутрь.

— Если ты, маленькая дрянь, позволишь себе сделать хотя бы ещё один шаг, я отобью тебе и второй бок! — раздался рёв Орлы прямо у него за спиной.

Ещё никогда Броку не приходилось так радоваться этому скрипучему голосу.

— Тётя, вы живы! — воскликнул он и бросился ей навстречу.

Медведица отошла в сторону и посмотрела на него как на умалишённого, а затем снова оскалила жёлтые клыки.

— А ты что ж, всё никак не дождёшься моей смерти? — она прошла мимо медвежонка прямо к своей берлоге. — И не надейся, уродец, я проживу достаточно долго, чтобы посмотреть, как волки разорвут тебя на куски.

Последние слова Брок услышал, когда Орла уже скрылась в темноте своего логова.

Медвежонок выдохнул и, несмотря на все гадости, которые ему наговорила тётушка в то утро, даже немного повеселел. Вместе с неожиданным приливом хорошего настроения пришло острое чувство голода, и он, прихрамывая чуть больше обычного из-за боли в боку, решил отправиться к зарослям земляной груши. Она росла совсем неподалёку от пруда, куда они с медведицей ходили на рыбалку.

Он усердно рыл землю до тех пор, пока на свет не показались заветные корешки. А потом, вцепившись зубами в длинный зелёный стебель, Брок вытащил их наружу. Затем он довольно быстро перегрыз ростки и принялся за сладкие клубни.

Медведи, как известно, могут есть абсолютно всё, но если бы речь зашла о выборе кореньев, то земляная груша, без сомнений, была бы вне конкуренции. Она довольно сильно напоминала каштан или орех, но имела при этом столь обожаемый сладковатый привкус. Белый медвежонок аккуратно разгрызал корешки на две, а иногда на три части и, зажмурившись от удовольствия, жевал грушу небольшими дольками. Это было настоящее наслаждение — после стольких переживаний и почти целых двух дней без пищи лакомиться этими вкусными клубнями.

Насытившись, Брок снова немного погрустнел. Теперь ему предстояла встреча с сойкой. К тому времени он уже твёрдо решил, что не хочет больше злить тётушку и не пойдёт гулять за овраг. Нужно было только найти в себе силы и рассказать об этом своей новой знакомой.

Через некоторое время он снова оказался на островке посреди колючих кустов. И если раньше это было его секретное место, где он чувствовал себя защищённым, надёжно укрывшись от старухи-медведицы, то сейчас ему впервые было не по себе, находясь там. Маленькая птичка Айви вторглась в его тайное убежище, и теперь он злился на неё за то, что больше не может чувствовать себя там в безопасности.

— Привет! — услышал он вдруг уже знакомый тоненький голос.

— Привет, — тихо ответил медвежонок, — ты не могла бы говорить немного потише, а то мне вчера здорово из-за тебя досталось, — сразу перейдя в наступление, резко выпалил он.

Насупившись, Брок слегка потёр свой бок, который, по правде, уже не так сильно болел, как утром.

— Из-за меня? — удивилась сойка и перешла на шёпот.

— Да, я же предупреждал, что моя тётя не разрешает мне говорить с незнакомыми.

— Зачем же ты тогда со мной говорил?

Брок совсем не ожидал такого вопроса и поначалу даже немного растерялся. Но затем, опомнившись, снова перешёл в нападение:

— Это ты сюда прилетела. И это ты первая со мной заговорила. Я ничего такого не хотел. Я просто хотел побыть один.

Сойка смотрела на него удивлёнными глазами. Она явно не ожидала, что её новый знакомый будет так на неё злиться.

— Ты плакал, и я подумала, что тебе нужна помощь, — тихо сказала Айви.

— Я не плакал, я просто лежал, — не унимался медвежонок, — а ты прилетела и стала так громко щебетать, что моя тётя… ну, в общем, она разозлилась… и мне сильно попало.

Айви была очень гордой и даже немного своенравной. Хотя сама она считала себя прежде всего справедливой. И именно поэтому, несмотря на то что Брок говорил с ней довольно грубо, она не отвечала ему тем же. Ей казалось нечестным, что ему влетело из-за неё. И птичка даже решила извиниться:

— Прости, пожалуйста, — еле слышно сказала сойка, — я не знала, что у тебя такая строгая тётя.

Броку вдруг стало неудобно, что он заставил её извиняться.

— Ничего, — буркнул медвежонок, — бывало и хуже.

Он смотрел в сторону, не зная, что ещё сказать. Он совсем не ожидал, что Айви будет извиняться. Брок скорее надеялся, что она разозлится и просто улетит, решив, что он грубиян. И ему не придётся отнекиваться от прогулки за овраг.

— Ладно, — решила сменить тему Айви, — пойдём, я покажу тебе нашу сосну. На ней живём не только мы. Я познакомлю тебя со всеми своими друзьями.

У белого медвежонка сердце словно оборвалось. По правде, он и сам не понимал, от чего он так нервничает, почему боится отказать своей новой знакомой. Но Брок твёрдо решил, что никуда не пойдёт, и поэтому отступать было некуда.

— Извини, Айви, у меня не получится пойти с тобой сегодня, — опустив глаза, сказал он.

— Почему? — искренне удивилась птичка.

Говорить про больной бок было уже как-то глупо, ведь сюда-то он смог пролезть. И медвежонок лихорадочно соображал, что бы такое придумать, чтобы не идти никуда хотя бы сегодня или даже в ближайшие пару дней, пока всё не утрясётся. А там, глядишь, и сойка сама обо всём забудет.

— Понимаешь… — начал он, — я обещал тёте пойти с ней на рыбалку, — неожиданно даже для самого себя соврал Брок.

— Но мы же только вчера договорились, — всё ещё недоумевала Айви.

— Я знаю… Просто, понимаешь… — медвежонок никак не мог подобрать правильные слова, — Ну-у… короче, тётя расстроилась, когда узнала, что я с тобой разговаривал. А теперь… ну-у… если я пойду гулять за овраг… она, наверное… скорей всего… очень может быть… совсем на меня обидится, — наконец заключил он.

— Всё понятно, — фыркнула Айви и отвернулась в сторону.

— Что тебе понятно?

— Понятно, что ты просто трус! — сказала она уже в полный голос.

— Я не трус! — Брок продолжал шептать.

— Как же, — усмехнулась птичка, — тётушка отругала, и ты сразу испугался.

— Да я совсем не испугался… просто я… — медвежонок хотел ещё что-то добавить, но сойка не дала ему вставить ни слова.

— Ты жалкая размазня! — воскликнула она. — Прости, я, наверное, перепутала тебя с выдрой или бобром. Не знала, что медведи могут быть такими трусливыми! Советую поспрашивать у любимой тётушки. Скорее всего, она тебе врала, и никакой ты не медведь! Может, заяц или барсук.

По правде сказать, медвежонок видел барсуков всего один раз в жизни, и то издалека. А зайцев, пожалуй, вообще никогда не встречал, хоть и знал, как они выглядят из рассказов старухи-медведицы. Однако он твёрдо знал, что он самый настоящий медведь, хоть и белый, и всегда этим гордился. Можно было смело утверждать, что это был чуть ли не единственный повод для гордости маленького медвежонка. И даже тётушка Орла, ненавидевшая его, хоть и с большой неохотой, всё же признавала в нём сородича. Так что сказанное птичкой задело его особенно сильно.

— Хватит! — наконец выпалил Брок. — Хорошо, я пойду!

— Иди куда хочешь! — снова перебила его Айви. — Мне одолжений делать не надо!

И не успел белый медвежонок и глазом моргнуть, как птичка, быстро вспорхнув с колючей ветки, улетела. Он снова остался один.

Брок был зол на себя за то, что всё произошло именно так. Нужно, наверное, было сказать, что тётушка Орла заболела и что ему нужно за ней поухаживать, но думать об этом было уже слишком поздно. Теперь Айви считает его трусом и, наверное, ещё и лгуном. Так что навряд ли она снова прилетит сюда с ним поболтать. А уж о дружбе не могло быть и речи.

«Ну и пусть! Пускай считает меня кем хочет. Я знаю, что я не трус!» — заключил медвежонок и отвернулся от той ветки, на которой ещё совсем недавно сидела сойка.

Он просидел так какое-то время и немного пришёл в себя. Однако кое-что ему всё же не давало покоя. Вдруг Айви права? Нет, Брок, конечно же, не считал себя размазнёй. Но он и вправду боялся того, что может с ним сделать старуха-медведица, когда узнает, что он уходил далеко от дома. Пытаясь как следует разобраться в своих чувствах, белый медвежонок неожиданно понял, что, если бы он твёрдо знал, какое именно наказание за этим последует, ему не было бы так страшно.

Так или иначе, Брок подумал, что нужно хотя бы самому себе доказать, что он не струсил. Иначе это чувство стыда будет мучить его ещё очень долго, а возможно, даже до самой смерти. Выход из этой запутанной ситуации был только один. Он решил перебраться через овраг, посмотреть на запретную землю, а потом быстренько вернуться назад. Таким образом он докажет, что не боится, и медведица вряд ли его хватится.

Окончательно убедив себя в правильности своего плана, белый медвежонок стал аккуратно пробираться через терновый куст в сторону оврага. Правый бок всё ещё немного побаливал, так как приходилось постоянно выгибаться, словно какой-нибудь лесной гадюке. Но желание доказать, что он не трус, оказалось сильнее, чем уколы колючих веток. И вот, наконец, перед ним показался овраг, который Брок до этого видел лишь издалека.

— Ух ты! — воскликнул он, глядя вниз.

Овраг был не столько большой, сколько глубокий и с довольно крутыми склонами. Судя по всему, он образовался здесь как раз после разлива реки, что помогла появиться на свет пруду, на который так любил ходить медвежонок. Один из её потоков вымыл землю прямо рядом с терновым кустом, вежливо не тронув своего колючего соседа. А высохнув, оставил за собой этот уродливый кривой шрам в виде оврага. Было это очень давно, и шрам успел порядочно зарасти травой, папоротником и даже парой тонких молодых деревьев с ещё зелёной корой. Он произвёл на Брока сильное впечатление. Не мудрено, ведь это был первый раз в жизни белого медвежонка, когда он видел перед собой такую большую яму.

Медвежонок глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, а затем стал медленно спускаться вниз. Ухватившись за край оврага, он попытался нащупать своими задними лапами какой-нибудь выступ, на который можно было бы встать. Немного посеменив лапами в воздухе, он, казалось, нашёл твёрдую поверхность и отпустил край, за который держался. Но только он это сделал, как выступ, на который он встал всем своим телом, зашевелился и стал съезжать вниз по склону вместе с медвежонком. В то же мгновение Брок понял, что это был вовсе не выступ, а просто небольшой булыжник, торчавший из стены оврага. Не мудрено, что он не выдержал.

Камень двигался вниз достаточно быстро, а белый медвежонок пытался лапами ухватиться за траву, которая росла на склоне. Возможно, это, а возможно, и то, что склон в этом месте был не такой крутой, помогло медвежонку доехать верхом на камне до самого дна оврага. Когда, наконец, его случайный транспорт остановился, Брок кувыркнулся вперёд, и весь мир на мгновение перевернулся вверх тормашками.

— Фух! — вырвалось у медвежонка, когда он понял, что страшное уже позади. Он посмотрел на склон, по которому только что съехал, а потом на камень.

«А как же я, интересно, теперь заберусь обратно?» — тут же мелькнуло у него в голове.

Но отступать было поздно, ведь полпути уже осталось позади. И медвежонок знал, что, если сейчас повернёт назад, то никогда сюда больше не вернётся. Нет, нужно было довести это дело до конца. И он побрёл по дну оврага на противоположную сторону.

Проходя мимо пары молодых деревьев, он заметил, что кора на одном из них вся исцарапана. Он знал, что звери так делают, когда хотят немного подправить слишком отросшие когти. Странно, но он никогда и не думал, что кто-нибудь может прогуливаться здесь, по самому дну оврага. Брок не стал тратить время на то, чтобы получше рассмотреть свою находку. Нельзя было мешкать, ведь тётушка Орла могла скоро начать беспокоиться.

«Только туда и обратно», — успокаивал себя медвежонок. — «Лишь одним глазком взгляну — и сразу назад».

Вскоре он оказался возле противоположного склона. Он был гораздо выше, чем тот, по которому Брок так удачно спустился. Цепляться за траву было бесполезно — она была слишком тонкой и не выдержала бы целого медвежонка. Разве что только половину или даже четверть, но Брок планировал оказаться наверху целиком. Поэтому он пошёл вдоль зелёной стены в надежде найти менее крутой склон или хотя бы кусты, за которые можно ухватиться. Он шёл достаточно долго и уже стал подумывать, не повернуть ли назад, как вдруг увидел в непрерывно зелёной поверхности склона чёрную дыру. Она была почти у самого подножия, и не заметить её было просто нельзя.

Очевидно, это была чья-то нора. Скорее всего барсучья или кого-нибудь такого же размера. Медвежонок осторожно подошёл и медленно заглянул внутрь. Сложно было сказать наверняка, так как в норе было очень темно, но казалось, там никого не было. Брок вглядывался в темноту, пытаясь понять, насколько нора была глубокой.

«Это точно чей-то дом, — рассуждал медвежонок. — Возможно, даже того, кто ободрал кору на том молодом деревце. Если это барсук или енот, то он должен знать путь наверх, так как в овраге для них ничего съестного быть не может. А это значит, что он сможет мне этот путь показать. Может, эта нора на самом деле глубже, чем кажется, и её хозяин спит там, в глубине, и не слышит, что делается снаружи?»

Конечно, будь белый медвежонок постарше и поопытнее, он бы знал, что абсолютно любой зверь учует того, кто копошится возле его жилища. Однако, Брок был ещё слишком мал, и, так как в кругу его общения были лишь старая тётушка Орла и, с недавних пор, одна маленькая птичка, он не мог знать повадок и привычек других обитателей леса.

Нора была достаточно широка, поэтому медвежонку не пришлось даже пригибаться, чтобы попасть внутрь.

— Эй, тут есть кто-нибудь? — зайдя, сразу спросил он. Но ответа не было.

Сделав ещё несколько шагов, он подумал, что невежливо проникать без спроса в чужой дом, даже не представившись:

— Меня зовут Брок! Я хотел узнать, не подскажете ли вы мне короткий путь наверх!

И снова — тишина.

«Да что же это такое, оглох он там, что ли?..» — разозлился медвежонок. — «Или, может, в норе совсем никого нет, и я зря здесь надрываюсь?» — с этими мыслями Брок увереннее зашагал вглубь.

Нора действительно была гораздо больше, чем казалась снаружи. Брок жил в дупле и понятия не имел, зачем кому-нибудь может понадобиться такое глубокое логово. Когда глаза медвежонка понемногу привыкли к темноте, он заметил, что впереди начинался небольшой подъём. В этом месте стенки сужались, и ему пришлось пригнуться.

Он уже забыл о всякой осторожности и уверенно полз вверх, с твёрдым желанием добраться до самого конца этого длинного туннеля. Было уже очень душно. Вокруг пахло сырой землёй, вперемешку с глиной.

Чем круче становился подъём, тем больше сжимались земляные стенки. Это, конечно, хоть и пугало медвежонка, зато очень помогало ему не скатываться вниз. В какой-то момент он даже подумал, что таким образом можно забраться на любую высоту под абсолютно любым склоном.

Едва эта мысль пришла ему в голову, как издалека подул свежий ветерок. И тут Брок всё понял. Это была совсем не нора — это был настоящий лаз, лаз на вершину оврага. Он так обрадовался, что стал карабкаться в два раза быстрее. Всего через несколько мгновений белый медвежонок увидел ярко освещённый солнцем выход.

Он выбрался наружу и сразу упал на траву от усталости.

«Наконец-то!» — подумал он и выдохнул. Его путь был завершён. Теперь никто не мог назвать его трусом.

Полежав на душистой зелёной траве и насладившись свежим воздухом после такого душного путешествия, медвежонок решил встать и осмотреться.

Его глазам открылась чудесная маленькая поляна, всего с несколькими кленовыми деревьями прямо посередине и густыми кустами папоротника как раз возле того места, откуда он вылез.

«Кто бы ни выкопал этот длиннющий туннель, он был явно не дурак», — подумал Брок. Кусты идеально маскировали выход, а длинные листья закрывали его от дождя.

Белый медвежонок, хоть и решил долго не ходить по запретной для него территории и побыстрее вернуться назад, всё же не смог усмирить своё любопытство. Ему хотелось хотя бы немного побыть здесь. Он осторожно прошёл сквозь листья мягкого папоротника и направился к деревьям.

«Удивительно, оказывается, кусты могут быть совсем не колючие, а даже немного приятные», — усмехнулся Брок.

На поляне не было ни души. Подойдя к высокому клёну, он решил, что дальше, туда, где уже начиналась лесная чаща, он не пойдёт. Это было бы слишком опасно. И потом, для первого раза вполне достаточно приключений. Ему ещё нужно было как-то возвращаться назад.

«Ещё чуть-чуть здесь побуду — и домой», — подумал медвежонок.

Он закрыл глаза, пытаясь учуять новые для себя запахи, как вдруг услышал вдалеке сильный топот. Брок резко открыл глаза и внимательнее прислушался. Звук шёл из чащи и становился всё громче. Похоже, кто-то бежал прямо сюда.

Белый медвежонок, не помня себя от испуга, бросился назад к кустам. Он бежал так быстро, что совсем позабыл о том, что ему всё ещё болел бок. Прыгнув в спасительные листья папоротника, Брок обернулся и приподнял голову. На поляне всё ещё никого не было. Но ему не могло показаться: топот был настолько сильным и отчётливым, что медвежонок был уверен — совсем скоро он увидит хозяина этих могучих лап.

Так и произошло. Не успели кусты перестать колыхаться от прыгнувшего в них медвежонка, как на поляну выскочил большой взрослый олень. Его копыта так сильно били о землю, что из-под них вылетала грязь и мелкие куски травы. Его извилистые рога шатались из стороны в сторону, а глаза испуганно смотрели только вперёд. Он промчался мимо деревьев, возле которых ещё недавно стоял белый медвежонок, с такой скоростью, что чуть не врезался в одно из них.

Брок с удивлением смотрел на всё это, не понимая, зачем такой большой зверь носится как угорелый. Тётушка Орла, например, никогда не бегала и всегда ругала медвежонка, если тот носился вокруг её берлоги.

Олень же в это время, сделав крюк, поскакал прямиком вдоль оврага, по самому его краю.

«Он будто чего-то очень сильно испугался», — подумал маленький медвежонок. — «Странно, и чего бы ему бояться — такому большому, да ещё с такими штуками на голове?.. Он же размером со взрослого медведя, если не больше…»

И тут Брок понял, что, а точнее кто, мог так сильно испугать бедного оленя. Громко сопя и лязгая острыми зубами, из чащи показалась целая стая волков: шестеро крупных самцов и две самки. Они высыпали на поляну с разных сторон, словно именно сюда, к оврагу, они и загоняли свою добычу. Сбившись, наконец, в кучу, хищники побежали прямо за оленем. Впереди, очевидно, был вожак. Он довольно сильно отличался от остальных: гораздо крупнее, с большой косматой, как у медведя, головой и с чёрной, как смола, шерстью. Его сородичи были по большей части серые и даже немного рыжеватые, так что чёрный волк сильно выделялся на их фоне.

Медвежонок так испугался, что не заметил, как невольно прижался к земле. Всю жизнь старуха-медведица пугала его волками, рассказывала о том, какие они свирепые и беспощадные. И хотя Брок никогда их раньше не встречал и не видел даже издалека, как некоторых других зверей, он сразу понял, что это были именно они. Вне всяких сомнений, несчастного оленя преследовали те самые чудовища из рассказов тётушки Орлы.

От страха, на какое-то время, белый медвежонок даже прекратил дышать и успокоился только тогда, когда понял, что волки побежали в противоположную от него сторону.

«Нужно поскорей выбираться отсюда! Скорее, скорее!» — пульсировало в голове Брока.

Он резко встал и вдруг понял, что его лапы трясутся и совсем не хотят слушаться. Ему стоило больших усилий, чтобы всё-таки оторвать их от земли и начать двигаться. Теперь оставалось только найти тот самый лаз, через который он сюда пробрался. Но, как назло, Брок не помнил, где точно было это место. Где-то в кустах папоротника, но где именно — ведь кусты были большие, а листья такие широкие, что за ними ничего не было видно.

«Нет, всё-таки этот туннель явно выкопал какой-то дурак!» — промелькнуло в голове медвежонка, когда он судорожно раздвигал ветки, пытаясь найти заветный вход.

— Стой! — вдруг услышал он из-за спины. По телу белого медвежонка тут же прокатилась дрожь, и лапы, будто бы... Читать следующую страницу »

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18