ПРОМО АВТОРА
kapral55
 kapral55

хотите заявить о себе?

АВТОРЫ ПРИГЛАШАЮТ

Евгений Ефрешин - приглашает вас на свою авторскую страницу Евгений Ефрешин: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Серго - приглашает вас на свою авторскую страницу Серго: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Ялинка  - приглашает вас на свою авторскую страницу Ялинка : «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Борис Лебедев - приглашает вас на свою авторскую страницу Борис Лебедев: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
kapral55 - приглашает вас на свою авторскую страницу kapral55: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»

МЕЦЕНАТЫ САЙТА

Ялинка  - меценат Ялинка : «Я жертвую 10!»
Ялинка  - меценат Ялинка : «Я жертвую 10!»
Ялинка  - меценат Ялинка : «Я жертвую 10!»
kapral55 - меценат kapral55: «Я жертвую 10!»
kapral55 - меценат kapral55: «Я жертвую 10!»



ПОПУЛЯРНАЯ ПРОЗА
за 2019 год

Автор иконка Юлия Шулепова-Кава...
Стоит почитать Лошадь по имени Наташка

Автор иконка станислав далецкий
Стоит почитать Шуба

Автор иконка Андрей Штин
Стоит почитать Во имя жизни

Автор иконка станислав далецкий
Стоит почитать День учителя

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать День накануне развода

ПОПУЛЯРНЫЕ СТИХИ
за 2019 год

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Возможно, это и честней...

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Пробегают облака перебежками

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Гадай, цыганка-одиночество...

Автор иконка  Натали
Стоит почитать Смысл жизни

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Алгоритм

БЛОГ РЕДАКТОРА

ПоследнееПомочь сайту
ПоследнееПроблемы с сайтом?
ПоследнееОбращение президента 2 апреля 2020
ПоследнееПечать книги в типографии
ПоследнееСвинья прощай!
ПоследнееОшибки в защите комментирования
ПоследнееНовые жанры в прозе и еще поиск

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К ПРОЗЕ

Василий ШеинВасилий Шеин: "Конкурсы. Плюс, думаю это важно и интересно - дать возможность публико..." к произведению Новые жанры в прозе и еще поиск

Константин БунцевКонстантин Бунцев: "Ещё я бы добавил 18+. Это важно, если мы хотим иметь морально здоровых..." к произведению Новые жанры в прозе и еще поиск

Emptiness: "Видимо Олег всё же купил клавиатуру, чтобы дописать своё детище и явит..." к произведению Планета Пяти Периметров

СлаваСлава: "Благодарю за отзыв!" к рецензии на Ночные тревоги жаркого лета

Storyteller VladЪStoryteller VladЪ: "Вместо аннотации: Книга включает в себя три части плюс эпилог. I Часть..." к произведению Интервью

Евгений ЕфрешинЕвгений Ефрешин: "Я, к сожалению, тоже совсем не богат, свожу концы с концами на пенсии...." к рецензии на Помочь сайту

Еще комментарии...

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К СТИХАМ

СлаваСлава: "Наши мечты...Они всегда помогают нам двигаться впе..." к стихотворению Ад

СлаваСлава: "Всегда будет много вопросов, на которые вряд ли кт..." к стихотворению Злодей или герой?

СлаваСлава: "Браво!" к стихотворению Сон

СлаваСлава: "Это было красивое признание. Жаль, что он не понял..." к стихотворению Признание

СлаваСлава: "Этот порыв стал Вашим вдохновением! Отлично по..." к стихотворению Ложь

СлаваСлава: "Грустно и красиво... Хорошо получилось!" к стихотворению Прости и обещай

Еще комментарии...

СЛУЧАЙНЫЙ ТРУД

Задумайтесь
Просмотры:  283       Лайки:  0
Автор Мария Федоренко

Полезные ссылки

Что такое проза в интернете?

"Прошли те времена, когда бумажная книга была единственным вариантом для распространения своего творчества. Теперь любой автор, который хочет явить миру свою прозу может разместить её в интернете. Найти читателей и стать известным сегодня просто, как никогда. Для этого нужно лишь зарегистрироваться на любом из более менее известных литературных сайтов и выложить свой труд на суд людям. Миллионы потенциальных читателей не идут ни в какое сравнение с тиражами современных книг (2-5 тысяч экземпляров)".

Мы в соцсетях



Группа РУИЗДАТа вконтакте Группа РУИЗДАТа в Одноклассниках Группа РУИЗДАТа в твиттере Группа РУИЗДАТа в фейсбуке Ютуб канал Руиздата

Современная литература

"Автор хочет разместить свои стихи или прозу в интернете и получить читателей. Читатель хочет читать бесплатно и без регистрации книги современных авторов. Литературный сайт руиздат.ру предоставляет им эту возможность. Кроме этого, наш сайт позволяет читателям после регистрации: использовать закладки, книжную полку, следить за новостями избранных авторов и более комфортно писать комментарии".




Где-то я это все… когда-то видел


Виктор Сиголаев Виктор Сиголаев Жанр прозы:

Жанр прозы Фантастика
3555 просмотров
0 рекомендуют
18 лайки
Возможно, вам будет удобней читать это произведение в виде для чтения. Нажмите сюда.
Где-то я это все… когда-то виделСтрана под названием Детство. Кому не хотелось бы снова окунуться в этот чудесный и безоблачный мир? Неожиданно для себя 49-летний герой снова становится семилетним первоклассником, проваливается в свое собственное детство. К чему приведет гремучая смесь детской непосредственности и взрослого сознания? Как реагировать на малолетних хулиганов и не очень компетентных педагогов в школе? Как заставить себя рисовать палочки в прописях, имея два высших образования и целую жизнь за плечами? Адаптироваться не удалось.

добираться. Но какое это увлекательное путешествие!

    С Катерной как на ладони виднеется древнее городище Херсонеса с руинами Владимирского собора. В руках у детворы, шагающих на «Мартышку» - разноцветные грозди винограда, который они обдирают во всех дворах, лежащих на пути.

    Вы думаете, хозяева ругаются? Правильно, ругаются. Но, так, для проформы. Чтобы лозу не ломали. А попросишь - сами нагрузят так, что не унесешь. Виноград - это сейчас, в сентябре. А летом на этих улочках, которые мы называем «сладкие зоны» - и черешня, и персики с абрикосами, и ежевика. Знатоки могут показать даже инжирные места. И растет это все прямо на улице, даже не во дворах. Просто иди и лопай.

    Поэтому к «Мартышке» подходим уже слегка отяжелевшие.

    -  Витёк! Привет!

    Я оглядываюсь. Нас догоняет компания «джинсового» пионера.

    -  Здоров, бандиты!

    -  Это что такое? - мама есть мама, хотя трудно быть строгой с полотенцем на бедрах, в лифчике с ромашками, в огромной соломенной шляпе и в шлепанцах.

    -  Мам, я с ребятами, - не дожидаясь разрешения, отрываюсь от семьи и бегу за пацанами.

    Моего недавнего врага, теперь - доброго приятеля зовут Славкой. Откликается на позывной «Хома», Славик Хомяков. Лидерствует в этой микрогруппе не он, а, как выяснилось - любитель «фени», паренек с миловидными чертами лица, Юрась. Прыщавого свидетеля зовут Борей, есть еще два брата Ваня-Саня, Родион и Ахмет.

    Родион, кстати, живет во вражеском дворе за летним кинотеатром. Его лицо мне еще тогда, за школьным углом показалось знакомым. Наверное, сталкивались в мальчишеских битвах.

    Пацаны почти все в длиннющих семейных трусах - шик пляжной хулиганствующей моды. Только прыщавый Боря в человеческих плавках, да на Ахмете - пузырящиеся на коленях треники. Все черные от загара. Хищные, опасные - красавцы! Шпана шпаной.

    Тогда в школе наш прежний разговор одной «феней» не ограничился. Оценить первоклашку в качестве ценного приобретения в роли рукопожатного знакомого компания смогла только после того, как я несколько раз в замедленном темпе показал свой коронный пинок в центр голени. Потом я демонстрировал, как лежа на спине можно через эту болевую точку ножным захватом свалить более тяжелого противника. Пришлось, пачкая спину на выгоревшей траве по очереди валить всех. Всех, кроме Ахмета, который, выступая в роли последнего клиента, просто выпрыгнул из захвата моих ног горным козлом. Это также явилось предметом оживленной дискуссии. А когда я на примере Вани-Сани показал, как можно «закрутить» сразу двоих противников, нападающих с двух сторон - стал «своим». Ценным и интересным «своим».

    -  Горело у вас вчера? - Хома в движении покровительственно кладет мне руку на плечо, и получается, что я нахожусь в самом центре компании.

    Мать, идущая сзади с отцом и Василием, конечно, наблюдает эту картину. Значит, вечером будут тревожные расспросы.

    -  У нас. Придурок один «свистулю» запускал.

    -  Знаешь кто? - это Юрась.

    Неужели меня еще до сих пор на «вшивость» проверяют?

    -  Знаю, - коротко отвечаю и замолкаю.

    -  Ну и кто? - это Хома не может удержаться от некорректного вопроса.

    Святая простота.

    -  Дед Пихто, - стряхиваю с плеча его руку, тем более, идти так не совсем удобно, приходиться семенить ногами, чтобы сравнять скорость, - и Бабка Тарахто, та, которая с пистолетом.

    Пацанам весело. Хома тоже ржет, совершенно не обижаясь. Юрась поднимает с дороги камень и по крутой траектории забрасывает его в направлении «Скалок»:

    -  Послушай, Витек. Ты этому «пистолету» передай: видели его в Родькином дворе…

    Я представил себе мечущегося Трюху в месте, где ему появляться физически небезопасно, и сообразил, что те, кто его видел во время пожара, легко могут сложить «два плюс два».

    -  …А еще раз увидят, ноги переломают.

    Мне сразу вспомнилось, как мой папа потрясает грязным кулаком воздух.

    -  Само собой. Ну, отдыхайте.

    -  Постой, Витёк. Мы через неделю в поход идем, к Графским развалинам. Айда с нами! - Юрась ходит в секцию на станции юных туристов и подтягивает туда всех своих корешей.

    -  Бабы будут? - с серьезным выражением лица спрашиваю я.

    Опять ржут. Как им мало нужно для веселья в этом возрасте!

    -  Будут, будут… если допрыгнешь.

    -  Ладно, юмористы, посмотрим…Бывайте!

    Останавливаюсь и жду своих.

    Пацаны, не прекращая смеха, на ходу начинают по очереди швырять камни в сторону дикого пляжа.

    Наверное, мама права в том, что запрещает мне ходить на «Скалки».

    * * *

    По умолчанию я в этом возрасте плаваю плохо. Поэтому моя «зона купания» - на пяточке возле пирсового сооружения, где мелко и где уже кишмя кишит куча-мала карапузов всех мастей.

    Ага, сейчас.

    И все-таки, как же я соскучился по морю!

    Поплескавшись минуту на мелководье для отвода глаз, я ныряю и под водой добираюсь до железных балок пирса, густо усыпанных мидиями. Будем считать, то я вылез на берег и гуляю по пляжу.

    Море - это мое все! Не могу представить, как это, «не уметь плавать»? Научите.

    Лежу под пирсом на спине и балдею. С дощатого помоста с гиканьем и воплями прыгают в волны пацаны постарше. Скидывают визжащих и сопротивляющихся девчонок, которым очень хочется, чтобы их скидывали. Некоторые храбрецы забираются на надстройку «моста» (так мы называем этот разбитый пирс) и демонстрируют свою удаль, ныряя в воду с десятиметровой высоты.

    Справа по берегу вдали - карусель парусов. В основном - плоскодонки «Оптимисты». Там находится городской яхтклуб. Среди парусной мелкоты мелькают чванливые «Финны» и юркие «Летучие голландцы». Так и не собрался я в той жизни заняться парусным спортом. Увлекся дзю-до, бросив спортивную гимнастику. А вот на паруса до сих пор смотрю с восхищением и лёгким чувством зависти.

    В воду неподалеку с громким всплеском врезается чье-то тело, подняв тучу мелких брызг.

    «Бомбочкой», - отмечаю я про себя, резко отвернувшись от летящей в лицо воды и спешно отгребая под мост.

    -  Витёк! Давай к нам! - это Ахмет.

    Шайтан! Я не поворачиваясь, махаю ему рукой. Не поворачиваюсь, потому что взгляд прикован к трещине в основании пирса, сложенного из бутового камня.

    Там что-то есть. Что-то инородное пляжно-морскому антуражу.

    Хочу подплыть поближе, но замечаю движение сверху, с обратной стороны моста. Там свесились чьи-то ноги. Нырять кто-то собрался? Сумасшедший! Там никто не прыгает - на дне арматура и куски бетона. Там даже никто не плавает, мертвая зона. Крикнуть?

    Ноги разворачиваются коленями ко мне, кто-то спиной к воде встал «в упор» на руки. Ну, сейчас переломает вот эти самые ноги. Фигуристые такие. Ноги.

    Ножки? Человек рывком переходит в вис на руках и оказывается крепкой, плотно сбитой девушкой в черном открытом купальнике, лет двадцати пяти, с кудряшками до плеч и маленькой грудью.

    Я без всплеска погружаюсь с головой и прячусь за сваю.

    Девушка, перебирая руками по деревянному настилу, приближается к бутовой опоре. Потом, ухватившись одной рукой за какой-то штырь, ловко приземляется на незаметный снизу уступчик в камне. Запускает руку в трещину и достает оттуда небольшой пакет в целлофане, размером с книгу. Пакет засовывает сзади за резинку трусиков, мелькая незагорелой полоской кожи, и таким же Макаром возвращается наверх.

    Ловко! И что это значит? Что за девичьи секреты?

    Девушка, кстати, не красивая. Унылое какое-то щекастое лицо. А вот фигурка в норме! Явная спортсменка. Слегка икры перекачаны, поэтому я по ногам сразу пол и не определил.

    Гребу в сторону «лягушатника», выбираюсь на берег и ищу глазами щекастую спортсменку.

    А той и след простыл.

    Странно все это…

    * * *

    Любители пляжного отдыха прекрасно знают, какой это труд - отдыхать на море.

    Отдохнувшие и измученные мы всем семейством вползаем во двор. А во дворе что-то не так, что-то не очень благополучно. У среднего дома - РАФик «Скорой помощи», желтый «Козел» милиции и возбужденно гомонящая толпа, к которой мы тут же присоединяемся, забыв о пляжной усталости.

    Выясняется, что жильцы одной из квартир после обеда озаботились тишиной в квартире соседа, вскрыли дверь и обнаружили пропажу в мертвом состоянии в собственной постели. Диагноз, который метался по толпе - инфаркт и его разновидности: «острая сердечная недостаточность», «грудная жаба», «тепловой удар», «с перепугу умер», «пить меньше надо» и «все там будем».

    Комната, кстати, была из моего сумеречного списка! С прицелом на вчерашнего огнеборца.

    Я насторожился.

    Прибившись к группе, отстаивающей версию «тепловой удар» я легко выяснил, что некто Данила, живущий в искомой квартире, получил фатальные повреждения вчера на пожаре в виде необратимых термодинамических явлений в организме, когда вытаскивал из горящего сарая дорогие его памяти вещи.

    Сам Данила жил один в комнате, которую ему выделил стройтрест, где он работал то ли бухгалтером, то ли кладовщиком. Тут версии расходились. Еще шире разброс вариантов был в определении священных для памяти реликвий, ради которых Данила отдал свою относительно молодую жизнь - от царских денежных знаков и немецкого золота, до облигаций внутреннего займа 66-го года.

    Группа с диагнозом «с перепугу умер» новой информации не дала. Отмечалось лишь, что Данила уж очень неважно выглядел после спасения своего чемодана, содержимое в котором, скорее всего, пострадало и принадлежало, скорей всего, не самому Даниле, а воровскому общаку - вот он и перепугался до смерти.

    На счет пострадавшего содержимого я был солидарен с этой группой, а гипотезы толпы о принадлежности искомого наводили на очень интересные размышления.

    Единственное, в чем единодушны были все присутствующие - о насильственной смерти речи быть и не могло, телесных повреждений медицина не обнаружила, «ментам тут делать нечего», «такой молодой, как жалко», «жить бы да жить».

    Очень, очень любопытно. Я нашел тебя, птица Феникс… Но картина понятнее не стала.

    А зачем, действительно, приезжала милиция?

    Глава 7

    -  Караваев! - Лариса Викторовна ловко выхватила меня за руку из стайки пробегавших мимо гардероба первоклашек, - Витя! Давай заправимся. Приведем себя в порядок. Пойдем со мной, Витя. У тебя какой сейчас урок? Чтение? Ну, не страшно. Ты же хорошо читаешь? Лучше всех в классе. Твоя учительница тебя хвалит.

    «Чего она мне зубы заговаривает?» - озадачился я, ненавязчиво подталкиваемый завучем в сторону лестничной клетки, ведущей на второй этаж школы.

    -  Мариночка! - теперь Лариса Викторовна свободной рукой тормознула председателя школьной пионерской дружины, миловидную толстушку с огромным пионерским галстуком на шикарной груди соответствующего размера, - сходи, милая, в 1-«А», передай Валентине Афанасьевне, что Караваев у меня, пусть не волнуется, я скоро зайду…

    «Почему «Я» зайду? Почему не «Мы» вернемся?», - подумал я.

    Становилось интересно. Меня что, уже куда-то пристроили?

    Вот и кабинет директора. Я, почему то так и думал.

    -  Можно, Вера Семеновна? - Лариса Викторовна без стука открыла дверь.

    Значит, ждали.

    -  Проходи, Витя, не бо…, - осеклась, - Проходи.

    -  Проходи, Караваев, проходи, - подхватила директор.

    Мантру, что ли они наговаривают? Или зубы заговаривают? Это еще посмотрим, кто здесь кого боится.

    Лариса Викторовна заходить не стала, осторожно закрыла дверь за моей спиной.

    В кабинете директора был посетитель. Кроме меня, разумеется. Пухленький дядечка средних лет в серых штанах, бирюзовой рубашке без галстука и в летних полотняных туфлях легкомысленного голубого цвета. Он сидел справа от директора, на одном из поставленных в ряд у стены мягких стульев. Внимательно разглядывал меня, лучась доброжелательностью и счастьем.

    Вера Семеновна вопреки своей комплекции мотыльком выпорхнула из своего директорского кресла и отодвинула один из стульев у совещательного стола.

    -  Садись, Витя. Нет, подожди, давай сначала снимем ранец. Садись, не стесняйся.

    «Чего они все дергаются?» - мелькнуло в голове.

    Хотя… Чего тут не ясного?

    Я сел. Руки как положено по-школьному сложил на столе. Спину выпрямил, подбородок приподнял - хоть картину пиши. «Образцовый первоклассник» называется.

    Дядечка полюбовался на меня с чуть заметной улыбкой, удовлетворенно кивнул и потянулся за папкой, которая лежала на стульях рядом. Покопавшись, достал какую-то газету и, ловко соскочив со стула, расправил ее на столе передо мной, не забыв перевернуть текстом в нужную сторону.

    Так, вчерашняя «Правда». Старая добрая «Правда», два ордена Ленина слева, «Пролетарии всех стран соединяйтесь», «Газета основана…», «Орган Центрального Комитета…», номер, дата, «Цена 3 коп».

    Я хрюкнул.

    -  Что, Витя? - дядечка оживился.

    Я показал пальцем на муравья, присохшего в левом верхнем углу газеты. Дядечка поморщился.

    -  Вот здесь, прочитай, пожалуйста, - он ткнул пальцем-сарделькой в заголовок передовицы.

    Я с шумом втянул воздух и начал представление:

    -  За-а Я-я Вы Ле-е Ни-и Е, - шумный вдох, - Со-о Вет Ско-о Го-о.

    Дядечка недоуменно посмотрел на директора. У Веры Семеновны кровь медленно отливала от застывшего лица. Глаза начинали превращиться в две зловещие щелочки - известная примета! Всей школе, между прочим.

    -  Караваев!

    -  Пра-а Ви-и…

    -  Вы ничего не напутали, Вера Семеновна?

    Шлепок ладони по директорскому столу. Звякнула ни в чем не повинная чернильница.

    -  Караваев! Хватит валять дурака!

    -  Те-ель Ства! - бодро закончил я, - Фу-у!

    Разве что пот рукой со лба не вытер.

    Поднял глаза на пухлое создание в голубой рубашке.

    Ну, вот - лживого доброжелательства как не бывало. Растерянность, задумчивость, досада, какие-то догадки, предположения, оцепенение, опять растерянность - как в калейдоскопе. Что угодно, только не слащавое благодушие.

    Теперь можно и пообщаться.

    -  Я готов говорить с Вами, - медленно с расстановкой произношу и с удовольствием наблюдаю, как лживый мужичок слегка вздрагивает, - Только, один на один. Без посторонних.

    В его глазах мелькает страх. Будто присохший к газете муравей заговорил человеческим голосом. Да, с выдержкой у вас, товарищ не все в порядке.

    Мы синхронно переводим взгляд на Веру Семеновну.

    Соляной столп!

    Красивая все-таки женщина. Величавая русская красота. Даже в оцепенении прекрасна. Она вдруг с шумом отодвигает кресло, встает и решительно выходит из кабинета. Без особого приглашения.

    Вот так. Я поворачиваюсь к мужику:

    -  Вы не представились.

    Он судорожно сглатывает.

    -  Мои данные Вам известны. Мне Ваши - нет. Я слушаю.

    -  Стар…К-х… К-х! - ну откашляйся, откашляйся, прочисть горлышко, - Старший оперуполномоченный Комитета Государственной безопасности СССР капитан Гришко Степан Андреевич.

    Не фига себе, «старший», какая честь!

    -  Степан Андреевич, присядьте.

    Да что он на меня вылупился, как на говорящую мартышку? Хотя, понять его можно. Глазами видит малявку-первоклассника. А ушами слышит что-то невообразимое. Наверное, мало кто из ныне живущих с ним так разговаривает.

    -  Вам удобнее общаться стоя?

    Плюхнулся на стул напротив, пружины жалобно скрипнули.

    -  Так вот, товарищ капитан государственной безопасности, - специально называю его старинным званием времен Великой Отечественной, - я готов сообщить о каналах связи, по которым мне стала доступна информация о событиях в Чили. Вас ведь это интересует? - я похлопываю рукой по газетной передовице, - Вот только прежде мне необходимо встретиться с Вашим руководством. Негласно. Предлагаю продолжить беседу на улице Ленина. Непосредственно в вашей конторе.

    Откидываюсь на стуле, складываю руки на груди и пристально смотрю ему в глаза.

    -  Только пешком я туда не пойду. Ребенок, знаете ли…

    * * *

    Несмотря на относительно солидный чин, Степан Андреевич прибыли-с в школу на троллейбусе.

    Фи, какой моветон! На тралике я могу и без него покататься. Вот хочу на машине с ветерком, так вынь, да положь!

    Капитан даже быкануть попробовал. Типа, «сопляк, с кем разговариваешь…». Шоу под названием «Гэбня показывает окравовлённые клыки свои».

    Сопляк, говоришь? Ты даже не представляешь, насколько ты прав! Прервав его гневную чекистскую тираду, я вдруг оглушительно во весь голос заревел. Со вкусом, натурально, со слезами и соплями. Легко так получилось. Видимо, детскому организму тоже нелегко приходится. Каково это, носить в себе взрослое изуверское сознание?

    А когда услышал топот ног за дверью, свалился на пол и, указывая рукой на оторопевшего «злодея», стал отползать в дальний угол комнаты по директорской ковровой дорожке. При этом, вставляя между плаксивыми руладами что-то вроде: «Не надо… Дяденька, не бей… Больше не буду…».

    Вот такую картину и зафиксировал ворвавшийся в кабинет высший педагогический состав школы. Отвратительную, скажем прямо, картину. Скандал заминали долго. Успели и машину вызвать, которую я заказывал, и школьного медика, которая задолбала своей ваткой с нашатырем.

    А когда в этой карусели мы с капитаном опять случайно остались один на один, я, резко прервав судорожные всхлипы, спокойным голосом спросил: «Еще вопросы есть?». И тут же захлюпал снова, так как надолго нас одних уже не оставляли.

    Таким образом, на «Волге» зловещего черного цвета я все-таки прокатился.

    Очередная мелкая и не нужная победа.

    Но самолюбие потешила.

    Глава 8

    Мы внимательно рассматривали друг друга.

    Я искал к чему придраться - хотя бы по внешним признакам, в плане возможной антипатии.

    И не находил.

    Стройный подтянутый мужчина лет сорока. Костюм, галстук, темно-серая рубашка, черные туфли - все обыденно, без вызова, но сидит как влитое. Не выразительное худое лицо. Чуток усталое, не загорелое, красавцем не назовешь. Серые спокойные глаза. Умные. Смотрит не мигая. Эмоций - никаких. Просто смотрит. Как на табурет. Мне почему-то это нравится.

    Упрямо молчу и не отвожу глаз.

    -  Что Вы хотели нам рассказать?

    Еще два плюса ему в кассу.

    Во-первых, после длинной паузы сам начал разговор.

    Во-вторых, обращение на «Вы» к ребенку. Он мне все больше и больше импонирует.

    Встаю, пересаживаюсь на стул ближайший к его письменному столу. Черт, ноги до пола не достают.

    Неудобно.

    -  Сергей Владимирович! Как Вы можете объяснить тот факт, что ребенок семи лет запросто оперирует сложными логическими построениями, без усилий формирует комплексные умозаключения и держит в своей голове такое количество информационных посылок, что не каждый взрослый в состоянии их запомнить, даже при значительном усилии с его стороны?

    Молчит.

    Действительно ищет ответ на вопрос.

    -  Наверное… гениальность. Физиологическая аномалия, - говорит задумчиво.

    -  Очень хорошо, Сергей Владимирович, что Вы первый произнесли это слово. Аномалия. Приблизительно так я это и расцениваю. Причем, наступившая в дискретной форме. Скачкообразно. После экстремального воздействия на детскую психику, в момент дорожно-транспортного происшествия. Позавчера. В 13.15 по Московскому времени. Напротив школы номер четырнадцать по улице Льва Толстого. Вы легко это можете проверить через свидетелей. Автомобиль «Москвич-433» фургон желтого цвета. Водитель - женщина лет тридцати, рост 165–170, среднего телосложения, в зеленой униформе. Мне бы не хотелось, чтобы она пострадала. Я ей благодарен. До момента моего соприкосновения с машиной я был абсолютно нормальным средним ребенком.

    -  …Я Вас понял. Мы проверим.

    -  Проверяйте. Слегка забегая вперед - не стоит подключать для более глубокой проверки моих способностей Четырнадцатое управление. Ни Вам, ни мне научные изыскания моей шкурки под сотней микроскопов в кругу высоколобых академиков удовольствия не доставят. При желании я легко стану обычным ребенком, и ваши академики разобьют свои высокие лбы. Если хотите, проверяйте в полевых условиях.

    -  Я это учту. Продолжайте.

    -  Мне скучно.

    -  Я Вас не понял, Виктор Анатольевич.

    -  Мне скучно быть ребенком, Сергей Владимирович. Сидеть за партой, общаться со сверстниками, учиться писать палочки в прописях. Я без труда могу сдать выпускные экзамены на получение аттестата о среднем образовании, учиться в высшей школе, получать ученые звания в сопливом возрасте. Удивлять людей. Только я не хочу быть чудесной говорящей обезьянкой на потеху публике. Взвесив все за и против, я пришел к выводу, что единственное мое рациональное применение - это полевой агент в Вашей конторе. Агент под идеальным прикрытием своего возраста.

    Я замолчал.

    Сергей Владимирович разглядывал свои руки, замком лежащие на крышке стола. Руки бойца со сбитыми костяшками и еле заметными шрамами.

    Он посмотрел на меня.

    -  Чили?

    Я молча вытащил из кармана расплавленную кассету и положил перед ним.

    -  Информация от человека, которого звали Данила. Он мертв. Рекомендую провести анализ тканей усопшего на предмет наличия спецядов. Адрес его последнего проживания я дам. Как видите, мне легко усыплять бдительность даже у профессионалов. А он, скорее всего, был профессиональной связью с резидентурой иностранной разведки. По крайней мере, косвенные данные на это указывают.

    Сергей Владимирович внимательно рассматривал кассету, не притрагиваясь к ней. Потом вопросительно поднял глаза на меня.

    Я его понял.

    -  Вас заботит, как я вышел на Данилу? Все детали я обрисую Вам в самом подробном свете, но только чуть позже. Сейчас меня интересует Ваше принципиальное решение и детали моей легализации. Разумеется, Вам нужно время для согласований. Предлагаю встретиться завтра на нейтральной территории. Мои сегодняшние эскапады - суть проявления скучающего потенциала. Не думаю, что впредь будет уместной подобная демонстрация силы, которой я сегодня несколько огорошил милейшего Степана Андреевича. И дальнейшие контакты разумнее будет осуществлять с соблюдением ряда соответствующих норм осторожности. Я не прав?

    Собеседник думал не долго.

    -  Дворец Пионеров. Завтра. Пятнадцать ноль-ноль. Секция детской спортивной гимнастики. Раздевалка. Правое окно.

    -  С Вами приятно иметь дело, - я встал и направился к выходу из кабинета.

    -  Вас довезут до школы… На машине.

    Мне показалось, или все же это была ирония?

    Глава 9

    Какая же все-таки это интересная штука - Колесо Судьбы.

    Сначала, каким-то фантастическим вихрем занесло меня в мое же собственное детство. А теперь перед носом мелькают те же самые, до боли знакомые спицы-обстоятельства.

    Я ведь в прошлой жизни ходил именно в эту гимнастическую секцию во Дворце Пионеров! И как раз в первом классе. Правда, во втором полугодии. Ведь не мог об этом знать кэгэбэшник! Нк, никак. А встречу назначил именно там. Вот ведь, как интересно получается! Катится колесико по накатанной колее…

    Матери я выложил версию об отборе первоклассников в спортивный кружок, который проводили работники Дворца Пионеров прямо на уроке физ-ры. Понравился, якобы, только один только я. И теперь завтра после уроков к трем часам я должен быть на тренировке - с чистыми трусами, белой майкой, чешками и полотенцем. Об этом «джентельменском наборе» я помнил по прежним своим занятиям. Пришлось кстати.

    Любопытно, что ведь именно мать тогда, в моем настоящем детстве предложила мне заниматься спортивной гимнастикой, впечатлившись размахом летней Универсиады-73. К тому же она обожает Юрия Титова, легендарного гимнаста тех времен. Так что, идея физического развития ребенка легла на благодатную почву. Тем более, что Титов закончил свою спортивную карьеру как раз в год моего рождения. Почему бы сыну не подхватить эту триумфальную палочку блестящей эстафеты?

    Была только лёгкая накладка с чешками, но проблема разрешилась скорой и целенаправленной вылазкой в магазин. Стремительной как тройное сальто назад в группировке в соскок.

    И уже на следующий день без пятнадцати три мы с матерью были рядом с великолепным зданием Дворца Пионеров на проспекте Нахимова.

    Это был шедевр архитектурного искусства!

    Изящный, воздушный, с высокими колоннами и скульптурными композициями детей на фронтоне, держащих в руках горны и самолетики. Когда, в свое время, эти гипсовые пионеры исчезли с верхушки здания в пылу борьбы независимой Украины с проклятым советским прошлым, я, помню, испытал чувство острой обиды и разочарования. Чуть ли не до слез. Будто варварским тесаком отхватили кусок моего детства.

    Теперь же я снова стоял перед прежним Дворцом Пионеров и, улыбаясь, глядел на верхушку здания.

    Там, в небесной синеве белоснежные пионеры запускали планер, горнист трубил в горн, а каменные девчонки в каменных ситцевых платьицах просто радовались жизни.

    Я зажмурился от счастья. Кто решил за меня, что мое советское детство было проклятым? Спасибо тебе, неведомая фатальная круговерть, сумасшедшее Колесо Фатума хотя бы за эти мгновения…

    В огромном холле, выложенном красной декоративной плиткой, слева у стойки гардеробной ниши нас встретила симпатичная девушка в темно-сиреневом спортивном костюме и свистком на груди.

    -  Вы на гимнастику? Я вас провожу.

    По широкой центральной лестнице из белого мрамора мы поднялись на второй этаж.

    -  В этом году у нас прием мальчиков на спортивную гимнастику у Алферова. А девочек я тоже набираю в секцию гимнастики, но только художественной. Родители обычно путают. Тренируемся в одном зале. Вход вот здесь, справа. Раздевалки - дальше по коридору слева. Разберетесь?

    -  Спасибо. Разберемся, - мама с интересом крутила головой вокруг.

    Все было празднично и нарядно. Солнце заливало широкие коридоры ярким светом из многочисленных ажурных окон задней ротонды. От многочисленного никеля и меди кругом весело плясали солнечные зайчики.

    Девушка не уходила.

    -  Когда познакомитесь с тренером, Вас, мама, я попрошу спуститься вниз к администратору. Заполним документы. Хорошо?

    -  Да, да! Конечно.

    Гимнастка упорхнула по лестнице вниз.

    А я уже тянул на себя тяжелую лакированную дверь с надписью «Мужская раздевалка». В пустом просторном помещении, заставленным по периметру деревянными шкафчиками, у правого огромного окна с подоконником на уровне щиколотки, спиной к выходу в ярко-красном спортивном костюме стоял Сергей Владимирович.

    Не соврал.

    * * *

    Маме все понравилось просто невероятно.

    Вежливый и обходительный персонал, строгий, внушающий трепетное уважение тренер, серьезные дисциплинированные дети в одинаковых трусах и майках.

    И в чешках!

    А какой спортзал! Кольца, брусья, трамплины. Шведская стенка по периметру, маты, огромный спортивный ковер для вольных упражнений.

    Мама смотрела с восхищением и легкой грустью в глазах. Я бы назвал даже это «белой завистью». В ее суровом послевоенном детстве такой роскоши не было. Ей очень хотелось поприсутствовать на тренировке, на что последовал очень вежливый, но твердый отказ. Правила, знаете ли…

    Через два часа маме было предложено вернуться за ребенком. И в следующий раз, в четверг, самой ей приходить оказалось не обязательно. Автобус Дворца Пионеров собирает детей прямо из школьных дворов. В четырнадцать тридцать.

    Я мысленно почесал в затылке. Вообще то, раньше такого не было. Это что, специально для меня? Или реальность смещается в сторону приоритетов детства и материнства?

    Маму выпроводили.

    Где-то с полчаса в стайке беломаечных сверстников я занимался самой настоящей разминкой, изредка бросая выразительные взгляды на Сергея Владимировича, который, надо признать, в роли тренера выступал безукоризненно.

    Потом появился другой тренер. Постарше и потолще. Он, как ни в чем не бывало, продолжил тренировку, а Сергей Владимирович, чуть заметно кивнув мне, направился вглубь зала за высокую стопку аккуратно сложенных матов.

    Улучшив момент, я по возможности незаметно вышел из строя будущих спортсменов и скользнул в ту же сторону. В закутке за «матовой» горой одна из секций шведской стенки оказалась дверью! И этот портал был маняще приоткрыт, приглашая к соответствующему действу. Я шмыгнул туда.

    Вот это да!

    В помещении площадью раза в четыре меньше чем основной спортзал был настоящий «треник» для боевых искусств!

    Сильно потрепанный, но крепкий татами. Зеркала на всю стену. Висящие у противоположной стены разнокалиберные боксерские груши. В углу - макивара, доска с мишенью для метания ножей, полки с холодным оружием, мешки-манекены для бросков, железо, снаряды. Все размещено компактно, рационально и со вкусом. Даже зона отдыха есть со шкафчиками, угловой лавочкой, за которой угадывался вход в малюсенький санузел с душевой кабинкой.

    Сергей Владимирович сидел на кухонном «уголке» и что-то черкал в блокноте на журнальном столике. Одновременно он ровно и спокойно выговаривал какую-то претензию той самой девушке, которая нас встречала.

    Гимнастка? Когда она сюда проскользнула?

    Заметив, что я вошел, девушка встала и прошла мимо меня к выходу, приветливо при этом взъерошив мои волосы.

    «Мне тоже очень приятно…» - подумалось.

    -  Проходите, Виктор Анатольевич.

    Я обошел татами, стараясь не задеть его ногой, плюхнулся на лавку сбоку от Сергея Владимировича. Сто пудов он заметил мое проявление не писаного этикета к «месту, которое делает нас сильными». А вот виду даже не подал, зараза.

    -  Предлагаю перейти на «ты», - говорит ровным голосом, продолжая что-то писать в блокноте.

    -  Валяй!

    Быстрый взгляд в мою сторону. Прекращает писать, свободно откидывается на спинку.

    -  Тебе нужен псевдоним.

    -  Это означает, что мое предложение принято?

    -  Это означает, что тебе нужен псевдоним. Какой бы ты выбрал?

    Чурбан. Но он мне нравится.

    -  Да без разницы. Пусть будет «Старик». Достаточно лаконично.

    -  Мой позывной «Пятый». У Ирины, которая только что вышла - «Сатурн». Она координатор. По совместительству - психолог, педиатр, травматолог, шифровальщик и так далее. Связь через нее. Оговорим позже.

    -  Продолжай.

    -  Твой инструктор - «Козет», Сан-Саныч. Второй тренер детской секции. Сейчас подойдет. Он действительно тренер. В штате Дворца Пионеров. В свободное от персональных занятий с тобой время будет растягивать шпагаты детворе.

    «Первый юморок. С почином, Пятый! Можно и обмыть».

    -  По легализации. В школе сидишь первый урок. Не умничаешь, не задираешься, лишнего не болтаешь. Экстренная связь - завуч, Лариса Викторовна.

    «Почему-то, я так и думал».

    -  Она легендирует твое отсутствие, обеспечивает записи в журналах, оценки в дневнике, выполнение домашних заданий и так далее. Для одноклассников - со второго урока ты продолжаешь обучение в спортивной школе-интернате. Растим из тебя олимпийский резерв.

    «Браво! Еще одна ха-хашечка. Нормальный мужик!»

    -  На первой перемене выходишь через запасной выход у футбольного поля, дальше по улице Рябова направо к парку на Гамарника, в парке у детского сада - контакт с «Сатурном», координация дальнейших действий. У нее транспорт. Штатно - сюда в спортзал через черный ход. Не штатно - как Бог на душу положит.

    «Нервничает, - сообразил я, - поэтому и юморит. Учтем на будущее».

    -  Нужно объяснить твоей маме, что тренировки в спортивном кружке будут не два раза в неделю, а ежедневно. Придумаешь как. Каждый день в 14.30 возле санэпидстанции на Коммунистической тебя будет ждать ПАЗик Дворца Пионеров. Или «Сатурн» со своим транспортом. С 15.00 до 16.00 официально занимаешься гимнастикой в секции. Одеваешься, выходишь, заходишь через черный ход сюда, продолжаешь тренировки. Домой к 19.00. Лариса Викторовна залегендирует твоим родителям версию продленного учебного дня. С приемом пищи. Бес-плат-но.

    Последнее слово он подчеркнул. К чему бы это?

    -  Ты кстати, есть не хочешь?

    -  Чай, наверное.

    -  Ирина, сделает, - глянул на часы, - через три минуты.

    -  Думаю, уложимся.

    Чуть дрогнул уголками губ.

    -  Связь, - вырвал листок из блокнота, протянул мне, - Четыре телефонных номера по степени важности. Первые два - диспетчер, третий и четвертый - выход на меня. Или…

    -  На кого?

    -  Не важно. Первый и третий номера - открытые, без защиты. Второй, четвертый - через ЗАС. Кстати, знаешь, что это такое?

    -  Засекреченный аппарат связи. Ключ, смещение, прерывание… Не надо отвлекаться, Сергей Владимирович. Чаю больно хочется.

    Уже почти улыбнулся.

    -  Экстренный контакт через милицию. Назовешь шифр в дежурной части и кодовое слово, - еще один листок вырвал, передал мне, - Запоминай и давай сюда.

    -  Это все?

    -  На самое первое время…все. А так, далеко не все.

    В зал вошла Ирина-«Сатурн». Одновременно с этим в санузле звякнуло и в дверном проеме появился моложавый коренастый мужчина в голубом спортивном костюме. За его спиной на голову выше маячил слоноподобный увалень в летней парусиновой двойке цвета «хаки», лысый и в очках.

    -  Сейчас будет тебе чай.

    Прозвучало зловеще…

    * * *

    …чуть позже я понял, почему.

    Замурыжили!

    Другое слово и на ум не приходило.

    Дядя-слонопотам, которого звали Аароном Моисеевичем, оказался какой-то крупной величиной в научных кругах в вопросах генетики-физиологии-биохимии. На пару с Ириной они меня мяли, измеряли, прослушивали, прощупывали, рассматривали все отверстия. Даже те, в которые я сам при всем желании не смог бы заглянуть. Мне сгибали-разгибали конечности, хрустели моим позвоночником, заставляли приседать и лепили на тело холодные присоски.

    Потом начали задавать вопросы.

    Обо всем на свете - вразброс. Блиц-методом, по принципу «да-нет». Легко определяя вопросы-ловушки, так называемые «индикаторы лживости», я с любопытством обнаружил фрагменты психологического теста Айзенка, потом мелькнул Люшер, а на «сладкое» - стали бомбить меня определителями акцентуаций Леонгарда.

    Итак, интеллект, психологическая сопротивляемость и особенности характера. Сугубо прикладной интерес. Плюс вкрапления вопросов «на вшивость» - об отношении к частной собственности, об осуждении сталинизма и так далее.

    Не глупо. Очень даже не глупо. Если учесть, что присоски на моем теле после снятия кардиограммы как-бы случайно не сняли. У них что, еще и детектор есть?

    Поневоле зауважаешь.

    Во время моего тестирования Сергей Владимирович и моложавый мужчина, оказавшийся тем самым «Козетом», моим будущим инструктором, лениво топтались друг перед другом на татами.

    Спортивные костюмы они сняли и облачились в куртки для самбо, оставаясь при этом в семейных трусах, которые условно можно было принять за спортивные. У обоих на головах шлемы, на руках - перчатки с отверстиями для пальцев.

    Отвечая на вопросы, я рассеянно наблюдал за ними.

    Что за ерунда? Отдаленно похоже на спарринг. Но что за неуклюжие движения? Где боевые стойки, где защита? Где «вертушки», «маваши»? Где, в конце концов, обыкновенные человеческие удары? А где блоки с фиксацией, опережения, финты, противоходы?

    Я присмотрелся повнимательней.

    «Козет» переминался с ноги на ногу, выписывая телом несуразные «восьмерки», которые отдаленно напоминали зародыши боксерских уклонов. Руками лениво покручивал перед собой, будто веревку на себя тянет. Изредка мах той или иной руки становился длиннее по амплитуде и кисть вместе с очередным неуклюжим шажком ног, будто невзначай летела в сторону противника.

    Это что? Удары такие?

    Сергей Владимирович, похоже, изображал медведя. Лично у меня именно такая ассоциация родилась, глядя на его покачивания на сведенных внутрь стопах. Руки вообще опущены вниз. И вывернуты так, что костяшки указательных пальцев почти соприкасаются.

    Боже, уродство какое! Медведь, да и только! Когда «Козет» расслабленной кистью, будто плетью, пытался достать его шею, «Пятый» лениво отмахивался, будто мишка от пчел, а то и просто вжимал голову в плечи, не поднимая рук.

    И вдруг… я не поверил своим глазам!

    Как это? «Козет» лежит на татами.

    Одним движением руки Сергей Владимирович нанес противнику сразу три удара.

    И как! Я попытался воспроизвести в памяти то, что увидел.

    Так. Значит, очередной раз "медведь" левой рукой отмахивается от нападения, потом неожиданно, пользуясь своей же собственной инерцией, делает вперед длинный шаг правой ногой. Одновременно по широкой дуге правой рукой делает что-то похожее на боксерский свинг, по касательной как-бы «чиркая» по солнечному сплетению Сан-Саныча краем кулака. Не останавливаясь, локтем этой же руки врезается ему в область сердца, и без малейшего промедления, используя локоть, как опорную точку, кулаком этой же руки наносит обратный удар в голову.

    Одно слитное молниеносное движение. И сразу три удара по болевым!

    Сан-Саныч успевает подставить мягкую накладку шлема, обтягивающую лоб. Но все равно падает от сокрушительного удара и подтягивает колени к животу.

    Больно…

    А может быть «Пятый» специально целил в лоб, ведь я прекрасно отдавал себе отчет в том, что таким ударом, тем более по такой траектории, можно запросто вбить осколки носового хряща в этой области в мозг человека.

    Ну и ну! Похоже, вовсе и не ерунда…

    Спарринг продолжался.

    Я уже откровенно глазел на бойцов, не замечая того, что вопросы мне уже не задают, а толстяк с Ириной с улыбкой наблюдают за моей реакцией.

    «Козет» быстро очухался и сменил тактику.

    Часто семеня ногами, будто изображая бег на месте, он вьюном крутился вокруг «Пятого», то подпрыгивая, то низко приседая, то отскакивая в сторону. Появились удары ногами. Не высокие. Короткие и скользящие, до уровня колена. Руки замелькали, как крылья мельницы.

    И опять - ни одного классического боксерского удара. Какой-то несуразный вихрь. Круговерть наскоков и отскоков.

    Сергей Владимирович тоже ускорился. Такое ощущение, что он ловит закономерный ритм в нападении соперника. А соперник это ритм постоянно ломает, не дает слиться с собой. Такая иллюзия, что они оба - половинки единого целого. Взмах - отмах, прыжок - отскок, левой-правой, левой-правой…

    Завораживает. Надо отдать должное, движения были красивыми как танец. И смертельными. Это я тоже постепенно начал понимать.

    Вот расслабленные пальцы плеткой хлещут по глазам - «Пятый» прогибается назад в пояснице, вот тычок снизу вверх в область кадыка - противник резко отпрыгивает в сторону и чуть-чуть вперед, пытаясь сократить дистанцию, и на этом движении «Козет» его подлавливает.

    Тоже прыжок вперед и вправо, зеркально. При этом успевает зацепиться левой рукой за куртку соперника и, продолжая крутящий момент его тела, просто подставляет ногу.

    Передняя подсечка.

    Но с элементами айкидо, так как Сан-Саныч исхитряется сильнее закрутить падение врага захватом за шею. Опасным, надо сказать захватом, потому что сам при падении оказывается сверху, обрушивая вес своего тела на скручивающий момент силы в области шеи противника. И видно, как в самый последний миг, он этот захват отпускает, приземляясь на свой собственный локоть.

    Опять больно. Ему же.

    Потирая руку, встает. Помогает встать «Пятому».

    -  Ну как, Старик? Понравилось? - даже не заметно, что Сергей Владимирович запыхался. Покраснел только слегка и вспотел.

    Я киваю.

    Он подходит, садится рядом и вытирает лицо полотенцем.

    -  А теперь, дружок, ответь на мои вопросы. Для начала, как ты вышел на Данилу?

    Вот тут меня и замурыжили…

    Глава 10

    Как мы мало ценим свое детство!

    Точнее, как по-детски легкомысленно стремимся стать взрослыми! Безоглядно спешим окунуться в мир проблем и забот, накрутить на себя вериги обязанностей, ответственностей, нехватки времени, денег, здоровья.

    Какое ребячество! Глупые и бестолковые дети несутся к взрослой жизни, как мотыльки на пламя. Потом, опалив крылья и возмужав, становятся умными и толковыми, с тоской оглядываясь назад и тяжело вздыхая.

    А пути назад в детство уже нет!

    Для всех… кроме меня. Что это, мой приз или мое наказание? Хочется думать, что первое. По крайней, мере, по сиюминутным ощущениям - я счастлив. В данную секунду. И в следующую…

    Но стоит задуматься на долгие годы вперед - снова становится страшно. Почему то кажется, что главным моим мучителем и палачом окажется скука. Безысходность всеведения. Тупик всезнайства. Замкнутый фатальный круг. Ни ответа, ни привета. Может, поэтому меня постоянно тянет на рожон?

    Вот как сейчас, например.

    Толстая, неопрятная тетка в милицейской форме неприязненно разглядывает меня из-под тяжелых, набухших век. Мятая голубая рубашка с потемневшим около шеи воротником, засаленный галстук, ломаные погоны старшего лейтенанта на оплывших жирных плечах. На толстенных ногах - некогда лакированные ботинки общевойскового артикула, которыми тетка нетерпеливо елозит под столом.

    -  Ну?

    «Баранки гну!» - хочется ответить, но говорю другое:

    -  Родька не причем.

    Когда я узнал, что Родиона из компании Юрася прямо из школы повели в опорный пункт за поджог сараев, долго не думал. Просто развернулся на входе и помчался в милицию. Благо, тут рысью пять минут ходу.

    -  Ну?

    -  Это не Родька поджег. Это я поджег. Вернее, не я. «Свистулей» попал. Случайно. Простите, тетенька…

    Старательно имитирую тупого первоклашку, готового вот-вот расплакаться. У Родиона отец - военный летчик. Служит в Любимовке на военном аэродроме. Не нужны ему заморочки с милицией. А мне, интуитивно чувствую, эта ситуация пригодится.

    Родька сидит тут же, в кабинете, и делает мне «страшные» глаза. Ага, значит, Трюху он уже успел сдать. Тогда - план «Б».

    -  И вообще, я только фольгу принес. А обмотал мальчик. И поджигал мальчик. У меня даже спичек нет. Вот посмотрите.

    -  Подожди, подожди. Какой мальчик? Трюханов?

    -  Я его не знаю, тетенька. Он к нам во двор пришел. Я его вообще раньше никогда не видел. А Родьку видел. Это не он…

    -  Заткнись!

    Ничего себе! Общение с младенцами. Стою, хлюпаю носом. Тетка что-то напряженно соображает, теперь неприязненно рассматривая Родиона.

    Вообще, первым порывом у меня была идея всех «застроить» через кэгэбэшные связи. Даже открыл, было, рот у дежурного, чтобы назвать код и пароль. Но что-то остановило. Решил поиграть своими силами, благо железный козырь в рукаве все равно остается. А теперь чувствую - как правильно я сделал, что не раскрылся. Не нравилась мне эта ситуация. Что-то было в ней не правильно. Что - не могу понять. Но кожей чувствую.

    -  Фамилия.

    -  Моя?

    -  Твоя, твоя! Как твоя фамилия!

    -  К-караваев. Витя Караваев.

    -  Адрес.

    -  С-сафронова.

    -  Что, Сафронова? Дом какой, квартира?

    -  Дом пять. Квартира семь. Второй этаж. Комнаты справа и… справа. Слева бабушка живет. Только как ее зовут я не…

    -  Да заткнись ты уже! Кхм…Помолчи, мальчик!

    Тетка тяжело пыхтя встала, потянувшись достала какую-то папку с сейфа, и, усевшись, стала что-то писать.

    Я незаметно подмигнул Родьке. Вид у него был пришибленный. Здорово перепугался парень. Прессовала она его, что ли? Что же тут не так?

    Я украдкой глянул на часы, висевшие на стене справа от тетки. До контакта с «Сатурном» оставалось тридцать три минуты. Предполагая, что зависнем мы здесь надолго, я как на уроке поднял руку:

    -  Можно, тетенька?

    -  Чего?

    -  Я с мамой пришел. Она на улице ждет. Можно я ее позову?

    -  Чего ж ты… Ну, давай… Давай-давай, зови.

    Я выскочил из опорного пункта и со всех ног помчался к телефону-автомату за углом. Набрал первый номер из списка. Сработало без «двушки», как я и предполагал.

    -  Слушаю.

    -  Это «Старик». Для «Сатурна» - контакт отбой.

    -  Принял.

    Повесил трубку. Побежал обратно врать, что мама ушла, не дождавшись…

    * * *

    Зловредная тетка продержала нас до обеда.

    Потом вручила повестки для родителей и отправила восвояси. В школу мы, разумеется, не пошли. Вернее, пошли, но не в здание, а на пустырь за правым крылом.

    Я взял у Родьки повестку. Так. Ага! Тетка оказывается, его отца вызвала. Пронникова Анатолия Игоревича. А вот у меня - мать. Вот же, зараза! Ну почему такая несправедливость?

    Реально, с батей было бы проще. Он ментов как-то недолюбливает. В отличие от матери, искренне и беззаветно считающей их нашими надежными защитниками. И опорниками.

    Помню, даже читать она меня учила по «Дяде Степе» Михалкова. «…Лихо мерили шаги две огромные ноги…». Бр-р. Фильм ужасов…

    -  Не говори пацанам, что раскололись на счет Трюхи, - сказал я Родьке, сидя на деревянном ящике и царапая веткой в пыли, - скажешь, «лепили горбатого», ничего не видели, ничего не знаем.

    Родька глянул на меня с надеждой. Ему было очень стыдно. И страшно.

    -  Она сразу орать начала. Сказала, на учет поставит. Отца накажут, - он еле заметно всхлипнул, несмотря на свои солидные десять лет, - А у бати итак на службе… Проверки, комиссии… Приходит ночью… В воскресенье тоже…

    Вот!

    Я понял, что мне показалось странным. Чего тупил так долго?

    -  Слушай, Родька, а кто в тот вечер Трюху у вас во дворе видел? Ты?

    -  Когда? Когда пожар у вас был? Нет, не я. Тоха, Исаков Антошка - его одноклассник. Он его и прогнал. Тохе в ту субботу губу ваши разбили за кинотеатром, вот он и злой был. Утром мне рассказывал, как за Трюхой гонялся. А я - Юрасю.

    -  Тогда главный вопрос, - медленно говорю я, встаю, поворачиваюсь к Родьке и смотрю ему прямо в глаза, - Кто «вложил» именно тебя?

    Пожимает плечами.

    -  Понятия не имею, - задумывается, - ну да, кто-то ведь «вложил»?

    -  Получается, не «вложил», Родька, - я рассеянно скольжу взглядом по своим каракулям на земле, - это называется «подставил». Только зачем?

    Так, так, так.

    Варианта два. Первый - «отмазать» Трюханова, второй - «зацепить» Родиона. Равноценно. Мотивы? Деньги? Советский инспектор по делам несовершеннолетних балуется вымогательством? Может быть, может быть. Тогда второй вариант - предпочтительней. У Трюхи отец - мичман, у Родиона - летчик-офицер. Если первый вариант - то «подставлять» можно любого, тогда почему именно Родьку? Как на него вышла эта инспекторша? Сама или кто-то подсказал?

    Снова возвращаемся к первому вопросу - кто навел на Родьку? И ко второму - зачем? Считаем, что вымогательство - это пилотная версия. И выходит, что при обоих вариантах ключ - Родька!

    -  Ладно, Родион, - я протягиваю ему руку, - Не буду ждать пацанов, дела есть. Бывай…

    Вяло жмет. Ничего, разберемся, не дрейфь!

    Все-таки, почему вызвали у меня мать, а у него - отца?

    * * *

    Старая скрипучая деревянная лестница.

    В нашем доме нет бетонных перекрытий, бетонных ступеней. Нет даже ванных комнат. Каждую неделю мы всей семьей через весь город отправляемся к родственникам в Камышах купаться. «Банные» дни.

    Дом деревянный, слепленный на скорую руку сразу после войны. Стены из деревянной дранки крест-на-крест, облепленной штукатуркой. Пнешь ногой - сразу дырка. Зато - кирпичные печки, высотой в два этажа. Можно топить и с первого этажа и со второго. Снизу сосед топит - нам тепло. Топим мы - а вниз тепло не идет. Поэтому в наших апартаментах престижным считается жить на втором этаже.

    Трюха как раз и живет на втором этаже. В моем доме, только в другом подъезде.

    Я решил заскочить к нему домой, чтобы предупредить родителей. У Трюхи нет матери, только отец и бабка. Сам, поджигатель гаражей, наверняка, в школе. Батя на службе, а вот бабуля должна быть дома.

    Трюхина бабушка - классная старушка, что называется «мировая». В войну была медсестрой в Инкерманском госпитале. Перед последним штурмом города эвакуировалась вместе с раненными. А как-только город освободили - в первых рядах явилась на стройку.

    Никогда не унывает! «Как дела, бабуля?». «А-атлично!»

    Стальное поколение! Потомки по-хлипше будут.

    Трюхин батя оказался дома. Дверь открыл сразу, как-будто сидел в прихожей и ждал чего-то.

    -  О! Ты что, Витёк? Вадик в школе.

    -  Здрасте, Дядь Саша. Я к Вам.

    Старший Трюха вытягивает голову и что-то высматривает внизу на лестнице.

    -  Ко мне? Ну, давай, проходь. Только быстро, я тороплюсь.

    На нем черная морпеховская форма, короткие сапожки, берет. Понты, одним словом. Вообще-то он кладовщик на БТК, но «сундукам» закон не писан. В чем хотят, в том и красуются.

    Я топчусь у двери.

    -  Вадик Ваш встрял, - говорю с печальным вздохом, - видели его, как он сараи поджигал.

    -  Да ты что?

    -  Ну, да. И менты уже знают… Я в общем-то предупредить хотел. Мало ли что…

    Что-то не сильно папу Трюханова зацепило это событие. Топчется нетерпеливо, поглядывая на дверь.

    -  Ну, ладно, Витёк, давай. Я понял. Смотри ж ты! Гаденыш!

    Незапертая дверь медленно со скрипом открывается. Кто-то ее мягко тянет на себя снаружи.

    Я оглядываюсь. Перед глазами - огромный живот, обтянутый форменной голубой тканью, и засаленный милицейский галстук.

    Приплыли! Предупредил, называется…

    * * *

    После обеда меня ждал автобус на Коммунистической.

    Шедевр Павловского автозавода. Уродливый, лобастый, яичного цвета агрегат с белой полосой на борту и надписью «СДП». Как хочешь, так и переводи.

    «Самый Допотопный Пылевоз». Или «Салон Дорожных Пыток». Или «Сейчас Дам Пи… Гм… Прикурить».

    Да-а. Общение с хулиганами явно производит определенные деформации психики.

    В открытой двери стояла Ирина в тертых джинсах, белой футболке и кроссовках отечественного производства.

    «Фигурка - что надо», - отметил я про себя.

    Подошел строевым, отдал честь, стараясь не гнуть руку в запястье, отрапортовал:

    -  Курсант «Старик» для прохождения обучения прибыл!

    Хмыкнув, Ирина спрыгнула с подножки автобуса и нацелилась дать мне подзатыльник. Я увернулся.

    -  А ну марш в автобус, клоун.

    Слегка подтолкнула меня в спину.

    -  Хорошо двигаешься, Сатурн. Эх, сбросить бы мне лет двадцать!

    Свой подзатыльник я все-таки получил…

    -  Сзади не честно!

    За окном мелькали залитые солнцем улицы города.

    Зелень деревьев - тяжелая, неподвижная, уже темного буро-зеленого цвета с желтой проседью накатывающей осени. Причудливая игра тени и света под листвой парков и скверов. Спуски и подъемы лестничных маршей, живописные домики и величественные здания, словно светлые острова в сочном растительном море.

    И всюду памятники. Или какие-то особые памятные знаки, архитектурные капризы, арки и завитушки, цепляющие взгляд и придающие городу неповторимую индивидуальность. И строгую - до грозной суровости, и теплую - до трепета живого организма.

    Он и правда, как живой.

    Мой город.

    Почему-то светлой грустью защемило в груди.

    Вот на этом пятачке частные домики всем кварталом будут снесены. Построят высотную гостиницу, ресторан, парковку. Как грибы со всех дыр повылазят ларьки, будки, палатки. А этот небольшой уютный стадион, на который скоро папа поведет меня в первый раз на футбол, уроды-начальнички из Киева в конце 90-х превратят в толкучку. Зальют газон бетоном, загадят, захламят. Здесь сбоку появятся билборды, реклама. А эта длинная гранитная стена на спуске, величественная и чистая, спустя двадцать лет превратится в объект постоянного надругательства тупых уличных писак с баллончиками.

    Вот в этом скверике я впервые возьму за руку девчонку. А через три дня я ее поцелую. Тут же. Коряво и неумело. А она посмотрит на меня смеющимися глазами и поцелует сама. Нежно, легко и трепетно.

    А в этой больнице умрет папа…

    Невольно я судорожно вздохнул.

    -  Что загрустил, Старый?

    -  Красивый у нас город! Правда, Иришка?

    -  Самый лучший на свете, - неожиданно говорит она с жаром и почему-то смущается, - Нормальный.

    -  Не-ет. Не нормальный. Самый лучший! Это ты правильно сказала. Послушай. Если кто-нибудь когда-нибудь захочет отнять его у нас… у нашей страны. Ведь мы же не отдадим? Не позволим же?

    Ирина смотрит на меня с удивлением.

    -  Ну, конечно. Конечно, не позволим. Не переживай, малыш.

    Не позволим…

    -  Ты все равно вернешься в родную гавань, мой Город, - беззвучно шепчу я.

    Одними губами.

    * * *

    -  Только факты! Суровые упрямые факты…

    Сан-Саныч, инструктор с замысловатым позывным «Козет» учит меня докладывать. Меня! Подполковника в будущем.

    -  …Без предположений, домыслов, соплей и эмоций.

    Я и не собирался вовсе.

    Это я ему рассказываю, нет докла-адываю об утренних событиях в опорном пункте.

    -  И мотивы твои меня не интересуют тоже…

    Да и пожалуйста, так даже короче.

    Выслушав, он коротко резюмирует после непродолжительной паузы:

    -  Все - сам!

    Первый миг не врубаюсь.

    Потом соображаю: все расхлебывать самому. Без участия друзей с холодными головами и горячим сердцем. С запоздалым чувством легкого ужаса представляю, какой был бы позор, если я в дежурной части подключил бы тяжелую артиллерию, торжественно назвав роковой шифр.

    Стыдоба!

    -  Переодевайся.

    Лечу в кабинку.

    Почему-то я наивно предполагал, что меня сразу начнут учить приемам той чудесной борьбы, которую мне как-бы невзначай продемонстрировали ранее.

    Ага! Размечтался…

    Сан-Саныч, критически оглядел мои плавочки, на которые я инстинктивно пытался натянуть самбистскую куртку, и стал учить меня…падать.

    Ну, это мы проходили. В секции дзю-до в четвертом классе. Безопасно падать на спину я «научился» со второго раза. На бок - с третьего. Я старательно выгибал тело дугой и лихо хлопал ладонью по татами, смягчая удар при падении. Не забывая при этом самоуверенно поглядывать на Козета.

    Очень быстро самоуверенности поубавилось.

    Меня стали учить падать…головой вниз. Инструктор просто поднимал меня за щиколотки кверху и разжимал ладони. Чтобы быть до конца справедливым, следует отметить, что первый раз он меня просто медленно опустил на ковер, коротко объясняя технику приземления. И предупредил, что если я не понял, то просто сломаю шею.

    К счастью, я понял. Следовало исхитриться встретить грунт не макушкой, а затылком. А позвоночником изобразить дугу татарского лука. Козет так и сказал - именно «татарского» и исключительно «лука», сенсей монгольский.

    Когда стало получаться, я с интересом обнаружил, что при идеальном выполнении я оказываюсь сразу на ногах. Мне понравилось…

    Потом Сан-Саныч вернулся к падениям на спину и на бок, только с элементами как-бы случайного касания противника ногой или рукой по любопытным точкам. Не зависимо от того, где стоит враг.

    Это мне еще больше понравилось.

    В конце концов, я так раздухарился, что мы оба чудесным образом оказались глубоко дышащими на татами в положении сидя на заднице. Козет любовно поглаживал себя в области паха, а я - в районе затылка. До которого сегодня добрались уже во второй раз. Смею предположить, что если бы инструктор дотянулся до меня в полную силу, глубоко дышать мне было бы затруднительно. По причине отлетевшей головы. Метров эдак на пятнадцать в сторону от бренного тела.

    -  Пойдет.

    Это меня так похвалили. Заодно и извинились за подзатыльник. И то, хлеб.

    Тренировка продолжалась. Меня учили кувыркаться. По прямой, по дуге, назад, боком. Потом в прыжке, в прыжке через палку, в прыжке с ладоней инструктора, которые он делал лодочкой на уровне живота. Потом нужно был исхитриться сделать кувырок назад после толчка в грудь, от которого я отлетал мячиком. Иногда получалось два кувырка.

    В конце концов, я так накувыркался, что не мог уже двигаться по прямой. Коварные стены спортзала скользили куда-то в сторону. Тогда меня загнали в душ, дали отдышаться и началась теория.

    Глава 11

    Милицейскую повестку я матери не отдал.

    Решил, что это самый короткий и рациональный путь самостоятельного разруливания ситуации. Есл... Читать следующую страницу »

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8


19 мая 2016

18 лайки
0 рекомендуют

Понравилось произведение? Расскажи друзьям!

Последние отзывы и рецензии на
«Где-то я это все… когда-то видел»

Иконка автора ЕваЕва пишет рецензию 6 ноября 23:32
Начала читать. Интересно. Обязательно дочитаю.
Перейти к рецензии (0)Написать свой отзыв к рецензии

Иконка автора Виталий КовригинВиталий Ковригин пишет рецензию 18 июля 20:09
Годная книга. В лучших традициях жанра. Виктор, спасибо. Продолжение есть уже? Герой узнает изменилось ли будущее?
Перейти к рецензии (0)Написать свой отзыв к рецензии

Просмотр всех рецензий и отзывов (2) | Добавить свою рецензию

Добавить закладку | Просмотр закладок | Добавить на полку

Вернуться назад








© 2014-2019 Сайт, где можно почитать прозу 18+
Правила пользования сайтом :: Договор с сайтом
Рейтинг@Mail.ru Частный вебмастерЧастный вебмастер