ПРОМО АВТОРА
kapral55
 kapral55

хотите заявить о себе?

АВТОРЫ ПРИГЛАШАЮТ

Олесь Григ - приглашает вас на свою авторскую страницу Олесь Григ: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
kapral55 - приглашает вас на свою авторскую страницу kapral55: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
стрекалов александр сергеевич - приглашает вас на свою авторскую страницу стрекалов александр сергеевич: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Сергей Беспалов - приглашает вас на свою авторскую страницу Сергей Беспалов: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Дмитрий Выркин - приглашает вас на свою авторскую страницу Дмитрий Выркин: «Вы любите читать прозу и стихи? Вы любите детективы, драмы, юнорески, рассказы для детей, исторические произведения?»

МЕЦЕНАТЫ САЙТА

станислав далецкий - меценат станислав далецкий: «Я жертвую 30!»
Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 50!»
Амастори - меценат Амастори: «Я жертвую 120!»
Вова Рельефный - меценат Вова Рельефный: «Я жертвую 50!»
Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 20!»



ПОПУЛЯРНАЯ ПРОЗА
за 2018 год

Автор иконка Василий Шеин
Стоит почитать Тихая любовь...

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать НЕУДАЧНЫЙ ПОБЕГ

Автор иконка меркеев
Стоит почитать Светлана Добычина. Этюды от сердца.

Автор иконка Зоя Крижановская
Стоит почитать Друзьям

Автор иконка Марина Дегтярёва
Стоит почитать Не по Сеньке Шапка

ПОПУЛЯРНЫЕ СТИХИ
за 2018 год

Автор иконка мирослава троицкая
Стоит почитать Мой городок.

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать ВСТРЕТИЛ Я ДЕВУШКУ

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать ​НОЯБРЬ

Автор иконка Вера Батанова
Стоит почитать Мои стихи.

Автор иконка мирослава троицкая
Стоит почитать Осень.

БЛОГ РЕДАКТОРА

ПоследнееСтихи к 8 марта для женщин - Поздравляем с праздником!
ПоследнееУхудшаем функционал сайта
ПоследнееРазвитие сайта в новом году
ПоследнееКручу верчу, обмануть хочу
ПоследнееСтихи про трагедию в Кемерово
ПоследнееСоскучились? :)
ПоследнееИтоги конкурса фантастического рассказа

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К ПРОЗЕ

Федор: "Неплохо. Интересно, но обычно как-то. Почему так пьют? Почему не хотя..." к произведению Опьяненные

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Нельзя не заметить, что обитателям мира, в который он попал, тоже свой..." к рецензии на Будто и не было меня никогда...

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Очень точно передано душевное состояние героя: притуплённое восприятие..." к рецензии на Будто и не было меня никогда...

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Удачное психологичное произведение, как это, заставляет читателя задум..." к произведению Будто и не было меня никогда...

Андрей333Андрей333: "Я коллекционирую читателей. И вы один из них. Спасибо " к рецензии на Не тот выбор

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Прозорливый шейх - в будущем коллекционеров авто станет немерено, когд..." к произведению Не тот выбор

Еще комментарии...

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К СТИХАМ

НаталиНатали: "Я тоже играю на гитаре, люблю романсы и пробую пет..." к стихотворению Гитарист

НаталиНатали: "Стихи понравились, на самом деле память продолжает..." к стихотворению Память

Людмила ЛаптеваЛюдмила Лаптева: "Спасибо большое!!!" к рецензии на Сила жизни

НаталиНатали: "Хорошее стихотворение. Очень сильно показано, как ..." к стихотворению Сила жизни

НаталиНатали: "Интересные стихи, жизненные, успехов Вам в творчес..." к стихотворению СМЕРТНЫЙ СМЕХ...

НаталиНатали: "Интересные стихи, жизненные, успехов Вам в творчес..." к стихотворению СМЕРТНЫЙ СМЕХ...

Еще комментарии...

СЛУЧАЙНЫЙ ТРУД

У человека нет причин...
Просмотры:  113       Лайки:  0
Автор Маркова Наталия Федоровна

Полезные ссылки

Что такое проза в интернете?

"Прошли те времена, когда бумажная книга была единственным вариантом для распространения своего творчества. Теперь любой автор, который хочет явить миру свою прозу может разместить её в интернете. Найти читателей и стать известным сегодня просто, как никогда. Для этого нужно лишь зарегистрироваться на любом из более менее известных литературных сайтов и выложить свой труд на суд людям. Миллионы потенциальных читателей не идут ни в какое сравнение с тиражами современных книг (2-5 тысяч экземпляров)".

Мы в соцсетях



Группа РУИЗДАТа вконтакте Группа РУИЗДАТа в Одноклассниках Группа РУИЗДАТа в твиттере Группа РУИЗДАТа в фейсбуке Ютуб канал Руиздата

Современная литература

"Автор хочет разместить свои стихи или прозу в интернете и получить читателей. Читатель хочет читать бесплатно и без регистрации книги современных авторов. Литературный сайт руиздат.ру предоставляет им эту возможность. Кроме этого, наш сайт позволяет читателям после регистрации: использовать закладки, книжную полку, следить за новостями избранных авторов и более комфортно писать комментарии".

Поиск автора:   Расширенный поиск


Свадьба Вампира


Евгений Бугров Евгений Бугров Жанр прозы:

13 марта 2018 Жанр прозы Детектив
1468 просмотров
0 рекомендуют
3 лайки
Возможно, вам будет удобней читать это произведение в виде для чтения. Нажмите сюда.
Свадьба ВампираГерои романа живут и умирают по законам, которые никто не в силах изменить (картинка из Интернета)

     Сон разума порождает чудовищ.

     «Капричос». Гойя



Ч А С Т Ь  П Е Р В А Я


Глава 1

КОТ (тетрадь Драмы)

     Чем меньше женщину мы любим,
     Тем легче нравимся мы ей,
     И тем ее вернее губим.

     «Евгений Онегин». Пушкин
 


Драма – моя кличка, профессия – сутенер. Впрочем, обозвать меня можно и аферистом, шантажистом, даже негодяем. Но это не так. Я – Драматург, сокращенно – Драма. Путь к вершинам профессии или, если хотите, к глубинам нравственной пропасти, начинался с невинного хобби, незаметно переросшего в пагубную страсть, а именно – с увлечения прекрасной половиной человечества. Хочется, конечно, спросить, что же в этой половине прекрасного, если приводит она к таким печальным последствиям? Но не будем торопиться.
     В то далекое и юное время я уже открыл, что пресловутая женская психология со всеми ее тайнами и загадками – просто миф. Никаких тайн и загадок, а тем более сложной психологии, там нет и быть не может. А есть одна голая физиология, прикрытая для приличия очаровательным кокетством. Желание! Точнее – масса желаний постоянно бушует в чреве каждой женщины. Мы смотрим на нее и изумляемся: как она идет! А она не идет, она – кипит. Кипит и при этом думает – как она идет! Любовь и измена, нежность и коварство, целомудрие и продажность, и еще много-много чего. И все это сплелось в один клубок, и все это в весьма неустойчивом равновесии находится. Пойди-разберись невооруженным глазом, какое желание в ней взыграет и какую штучку она выкинет. И, сделав очередную глупость, женщина мило пожимает плечиками и благоразумно отходит в сторону, а голову ломать над всем этим приходится нам, мужчинам. «Она непонятная! Она не такая как все! Единственная и неповторимая...» Тьфу ты! Напасть. Поразмыслив над этой нехитрой механикой, легко сделать вывод: человек, научившийся разжигать желания дам по своему усмотрению, добьется многого. Экспериментируя в заданном направлении, я сам не заметил, как переспал с женами и подругами всех своих приятелей и знакомых. Библейские заповеди нравственность мою тогда не обременяли, тем более, что во всех грехах я винил исключительно женщин. Три струны, три могучих желания – любопытство, жадность и порок! – подогретые словами, что поделаешь, если я такая сволочь, – толкали жеманниц в мои презренные объятия.
     Но хобби – есть хобби. Мое растущее увлечение, точнее, мои дамы уносили немало денег. Естественно, я начал думать, где их взять? Заработать честно – просто невозможно, не тот масштаб. Значит, надо зарабатывать другим способом. Но как? Конечно, существуют еще не старые дамы, охотно воздающие за постельные услуги, но весь мой юный организм против этого взбунтовался! Продаваться молодым и красивым женщинам – еще куда ни шло. Но беда в том, что молодые и красивые – скорее сами продадутся, чем отдадут хоть рубль. В таком вот крайне затруднительном положении я стал впервые задумываться о драматургии, и однажды в голову забрела странная мысль. Мир напичкан трагедиями! Если бы, скажем, все обманутые мужья вдруг бы разом прозрели, началось бы неслыханное побоище. В этих, пока еще не свершившихся трагедиях кроется огромный потенциал, потенциал человеческих страстей. И как всякий другой потенциал, он должен иметь свое денежное выражение. Итак, мои первые шаги на поприще профессиональной любви. Начну сначала, с выбора клиенток. Размышлял я, примерно, следующим образом. Ориентировочный возраст: от двадцати до тридцати лет. Поясняю, с молоденькими девушками возиться смысла нет, а с пенсионерками – душа не лежит. Кроме того, к тридцати годам большинство наших женщин проходят такую артподготовку, что напугать их практически невозможно. Профессионалки и особы легкого поведения восторга моего также не вызывали. Первые были не по зубам, а вторым терять нечего, все богатство – они сами. Короче говоря, я пришел к выводу, что самые лакомые кусочки – это прекрасные замужние провинциалки. Почему прекрасные? Уродин терпеть не могу. Почему именно провинциалки? Боятся сплетен, скандалов и прочей чепухи, это у них в крови. Но муж их главное достоинство! В деревнях мужики полюбовников топорами рубят, это вам не инженеры. Значит, есть кого страшиться. Это во-первых, а во-вторых: есть что терять. Дальше, где знакомиться и как? В окрестностях Оперного театра, сразу после спектакля. Как правило, к этому времени я уже находился на боевых позициях, прогуливаясь по бульвару в ожидании «жора». Ошибался я редко, тем более, что Оперу посещает великое множество провинциалок, среди которых немало и заблудших. Их видно сразу: по широким обручальным кольцам, по нарядной одежде, по специфическим марширующим походкам, но главное – по блудливым взглядам исподлобья. Что означает: вырвались на волю женщины порядочные, мучит и сжигает жажда приключений. Обычно я представлялся драматургом, пишущим либретто к опере без слов. Не знаю, почему, но эта плоская шутка им ужасно нравилась. После первых оживленных улыбок я скромно спрашивал, понравилась ли им моя опера. В немом восторге распахивались глаза, а я уже на правах маститого автора бросал на спутниц циничные взгляды. Дамы для вида слегка смущались и не верили в свою удачу. Впрочем, при знакомстве я заимствовал имя из театральных справочников текущего репертуара или прямо с афиши. Если даже недоверчивая особа догадывалась заглянуть в программку, то всего-навсего убеждалась в моей честности, хотя порядочность в данных случаях как раз и не котируется, в конце концов, не так важно, драматург я или нет. Если да, то вопросов нет. А если нет – тоже хорошо! Провинциалки приезжают в город отнюдь не для посещения театров, не для толчеи в гостиницах или досаждения дальним родственникам. Они приезжают развлекаться! Им порядочность еще дома надоела. Техника простая. Побольше комплиментов, лучше всего двусмысленных, типа: ах, какие чудные глаза! Особенно левый. Любая глупость лучше натянутого молчания, а обилие комплиментов создает иллюзию стихийного бедствия и служит даме главным оправданием. Дескать, что она могла поделать, было некогда думать о приличиях! Не все и не сразу. Не сегодня, так завтра. Но соглашаются. На бокал шампанского. А что здесь такого? Это же не измена. В коне концов, имеет она право выпить бокал шампанского с приличным человеком? Имеет. А дальше все как по нотам. Приходит в гости, ставлю на стол бутылку водки. Она в недоумении. 
     - Как, что? А где шампанское, вы обещали?! 
     - Шампанское, мадам, в этом доме пьют в полночь, такова традиция. 
     Вежливо и романтично. И даме приятно: она чувствует, что попала в настоящее приключение, ее завлекают. Разве она виновата, что ее обманули? Настаивать неприлично, традиция есть традиция. В конце концов, живем один раз! Через час дело на мази. Глаза провинциалки сверкают как электросварка, тормоза отпущены, муж далеко. И потом, ну его к черту! Надоел противный. В общем, дама выпадает из действительности и попадает обратно в Оперу. Она рассказывает скабрезные анекдоты, откровенно кокетничает, истерически смеется, и водку запивает шампанским. Выключаю лишний свет, врубаю аппаратуру и приглашаю потанцевать. Лазеры, блики и прочие световые эффекты, излучаемые в ритме западного рока, производили на блудниц сногсшибательное впечатление, в прямо смысле этого слова. Наступало состояние эйфории, предвестницы будущего экстаза, и тут я шел на штурм. Впрочем, чаще штурмовали меня. Молодо-зелено. Элементарные знания драматургии давали свои первые незрелые плоды. Но я не хотел ждать, возможность легкого шантажа искушала неопытную душу. Вся будущая трагедия моих доверчивых клиенток заключалась в автоматическом фотоаппарате «Никон». В световую установку была вмонтирована фотовспышка, срабатывающая от контактного реле. Когда доведенная до изнеможения партнерша, наконец, засыпала, я принимал отрезвляющий душ и закрывался в лаборатории. Утром наступала развязка. Я невинным голосом просил взаймы рублей, скажем, двечти. Срочно надо выкупить одну вещь, а гонорар, дескать, получу только завтра. Развратницы понимали плохо. Вздыхая, я показывал свежие фотографии и деликатно намекал: подумала бы о муже, рожа бесстыжая. 
     Это мне сейчас стыдно! Очень стыдно. А тогда не понимал, почему это их так шокировало. Им жалко было не денег! Рушился сверкающий мир. Это не был звон стекла, это был звон разбившейся мечты.


Глава 2

ПУМА


     Свою любовь я продаю,
     Скажите: кто меж вами купит
     Ценою жизни ночь мою?

     «Египетские ночи». Пушкин


Зазвенел телефон. Пума вздрогнула и посмотрела на часы. До условленного времени оставалось 5 минут. Немного помедлив, сняла трубку. Послушался мужской неприятный голос:
     - Пума?
     - Кто это?
     - Валет, – голос хрипло рассмеялся. – Помнишь такого?
     Пума закусила нижнюю губу. Однажды летом четверо молодчиков окружили ее и бритвами срезали одежду. Платье, бюстгальтер, все подчистую. Сели в машину и уехали. И было это среди бела дня, прямо на проспекте Ленина. В одних модальных туфлях голосовать пришлось.
     - Опять исподнее понадобилось?
     - Не остри, киска! Поговорить надо.
     - Все стрелки на Драму.
     - На два слова, киска, всего на два слова, – уговаривал Валет. – Спустись на пять минут, я внизу дожидаюсь.
     - У киски кот, а у меня полон рот. Некогда мне!
     - Хана твоему коту, Пума, – просипела трубка. – Хочешь, сам к тебе поднимусь? Хуже будет.
     - Усохни, Валет! Не такие пугали, – Пума презрительно рассмеялась. – Один звонок, и тебя перьями набьют, под завязку. Понял?
     Трубка умолкла. Пума уже хотела положить ее, как послышался свистящий шепот:
     - Тебе привет от Федора Ильича.
     - От кого? – автоматически переспросила она, однако руки и ноги начали цепенеть. – Что же ты сразу не сказал.
     - Спускайся! Жду тебя в фойе, – развязным тоном заключил Валет и повесил трубку…
     Гостиничное фойе было немноголюдно. Несколько человек томились в низеньких креслах, расставленных по периметру вестибюля, несколько – сгрудились возле стойки, преданно заглядывая в глаза рыжей администраторше. Красная табличка с надписью «Мест нет» намекала, что взятка норма жизни и без нее тут никак не обойтись. Видимо, из соображений экономии в фойе царил печальный полумрак. Время от времени стеклянная дверь, завешанная с обратной стороны бархатной портьерой, приоткрывалась. В фойе врывался ресторанный шум, музыка и оживленные парочки, которые, сладострастно смеясь, устремлялись на этажи. Этот предвкушающий фантастические удовольствия смех вызывал естественное раздражение и зависть у гостиничных неудачников, тщетно ожидающих поселения. Впрочем, скука и уныние скоро вновь овладевали кроткими, бесправными душами, глаза тускнели. Створки одного из трех лифтов раздвинулись и в ярко освещенном проеме показался силуэт Пумы в роскошной шубке, незамедлительно привлекший к себе рассеянное внимание присутствующих. Парень лет тридцати незамедлительно покинул кресло и валкой походкой двинулся навстречу Пуме, остановившейся в центре фойе. 
     - А ты ништяк телочка! – одобрил он, приблизившись вплотную, и мотнул головой в сторону выхода. – Пойдем.
     Пума не подчинилась.
     - Здесь говори, я слушаю.
     Валет, недобро усмехнувшись, повел глазами. Они находились под перекрестными и очень даже неравнодушными взглядами.
     - Пойдем. Нечего тут базар устраивать. Федор Ильич в тачке ждет.
     - Если нужно, пусть сюда зайдет, без тебя договоримся.
     Пума стояла, как вкопанная, посреди фойе. Валет придвинулся и ощерил рот, показав при этом целый ряд золотых зубов. Брызгая слюной, он злобно зашипел:
     - Хиляй за мной, шалава! А то на месте замочу.
     Пума отшатнулась, но Валет не выпустил жертву, собираясь силой тащить ее к выходу.
     - Эй! Супермен. Отпусти девушку, – негромко сказал чей-то уверенный голос.
     Валет повернул голову. Рядом стоял мужчина в клетчатом пальто с дипломатом в руках, видать, командировочный. Бандит покосил взглядом, небрежно процедил:
     - Продерни, козел. До трех считаю! Раз, – и сунул руку в карман.
     Напряженная сцена, разыгравшаяся в гостиничном фойе, завладела всеобщим вниманием. Хотя действующие лица говорили негромко, зрители чувствовали, происходит нечто любопытное, а чего тут еще делать. Какое-никакое развлечение! Все видели, как «клетчатый» примирительным жестом положил ладонь на плечо хулигану, как тот резко дернулся навстречу, на мгновение замер, и вдруг неловко завалился набок, и рухнул. Никто не понял, что произошло, только Пума, стоявшая в непосредственной близости, успела заметить, как Валет, разворачиваясь, наткнулся на палец незнакомца, который угодил ему куда-то пониже уха. Бандит упал и лежал неподвижно. Самые отчаянные поднялись с мест.
     - Смотрите, нож! – храбро воскликнул один.
     - Не трогайте, – предостерег другой, видимо, более опытный. – Всем оставаться на местах, до прибытия милиции.
     Не обращая внимания на комментарии, мужчина в клетчатом пальто протянул Пуме свой дипломат и ободряюще улыбнулся.
     - Будьте добры. Подержите мой кейс. Хорошо?
     Пума подчинилась, а ее спаситель ухватил лежащего в беспамятстве парня под мышки, оттащил к ближайшему креслу и усадил, вернее, уложил в горизонтальном положении. Голова в спортивной шапочке безжизненно откинулась на спинку, на лице застыл золой оскал, ноги в белых кроссовках вытянулись, вывернувшись носами врозь. Пока зрители разглядывали поверженного бандита и делились сомнениями, защитник Пумы подошел к стойке и обратился к рыжей администраторше.
     - У вас найдется нашатырный спирт?
     - Зачем вам, – с подозрением спросила та, тут же сообразила, достала аптечку, подала пузырек и, поджав губы, посмотрела недовольно. – Милицию вызывать?
     Оглянувшись, он заметил, как Пума отрицательно мотнула головой, пожал плечами.
     - Думаю, не стоит, – открутив на ходу колпачок, он вернулся к нокаутированному противнику, одну руку запустил Валету под затылок и приподнял голову, другой рукой приставил открытый флакончик к носу и стал им массировать верхнюю губу. Зрители затихли. Через пару мистических пассов Валет встрепенулся, ошалевшими глазами уставился на своего врачевателя. Тот отступил на пару шагов.
     - Живой? А теперь считаю до трех, – передразнил он хулигана. – Раз…
     Валет подскочил в кресле, словно его пнули под зад из преисподней, и кинулся к выходу. Зеваки запоздало переглянулись.
     - А нож-то забыл, – озабоченно заметил один. 
     - Администрации отдать, – откликнулся второй. – Милиции не дождались. Зачем вы его отпустили? Мы бы в свидетели пошли. Правда, товарищи?
     - Милиция занята, – прокомментировал третий. – Мало дел у них? Борьба с пьянством, виноградники рубят. Рэкетиры голову подняли…
     Публика рассосалась по окраинам полутемного фойе, обсуждая страшное происшествие, нож остался лежать на полу, никто к нему не притронулся, мало ли кого этим ножом резали, пришьют отпечатки, не отмоешься.
     - Спасибо вам большое, – от пережитого волнения на глазах Пумы выступили слезы, кажется, она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.
     - Не стоит благодарности, – герой инцидента смутился. – Все хорошо, правда? Подождите, я сейчас.
     Он подошел к стойке, вернул нашатырь администраторше, вернулся обратно. Ножа на полу уже не было. Пума платочком как раз промокнула слезы. Он с любопытством глянул на нее и молча протянул руку за дипломатом. Она неправильно истолковала его жест и всунула свою хрупкую ладошку. 
     - Илона, – дрогнувшим голоском представилась она.
     - Меня зовут Сергей Петрович. Можно Серж, – неуклюже пожав дамскую ручку, он смущенно улыбнулся. – А кейс вы мне все-таки отдайте, а то неудобно получается. Вас проводить?
     - Спасибо, я в порядке, – она одарила его улыбкой, рассчитанной на роман с продолжением.
     - Тогда всего хорошего, – попрощался новый знакомый и на секунду задержался. – И все же вам не мешает в милицию обратиться. До свидания!
     - До свидания, – упавшим эхом откликнулась Пума вслед своему спасителю, который откланялся с нетактичной торопливостью и убежал по лестнице вверх, хотя имелись целых три лифта. Проводив его клетчатую фигуру взглядом, исполненным сожаления, она повернулась и, ступая с легким цокотом на высоких каблучках, под взглядами горящих в полумраке глаз направилась к выходу. Смеркалось. Февральский ветер мгновенно растрепал копну вертикальной химии. Запахнув шубку поплотнее, Пума покосилась на вереницу машин, припаркованных вдоль гостиничного комплекса. Не сомневаясь, что за ней наблюдают, она вынула из сумочки «кнопарь». Щелкнув, выскочило хищное лезвие. Осторожно взяв нож за острие двумя пальчиками, она демонстративно опустила его в мусорную урну у входа и, не оглядываясь, возвратилась в гостиницу. 
     Следующие полчаса Пума провела в мучительном ожидании. Когда она окончательно потеряла терпение, телефон наконец-то зазвонил. Выдержав несколько секунд, она сняла трубку и как можно спокойнее произнесла:
     - Да?
     - Это я.
     Услышав знакомый голос с мягким акцентом, она рассердилась:
     - Я же просила не звонить?! 
     - Мне плохо!
     - Мы договорились. Как только все решится, я сама зайду. Звонить не надо! Ты понимаешь русский язык? – она хотела положить трубку, но в последний момент услышала тонкий всхлипывающий звук. В ее душе шевельнулось нечто, похожее на жалость. – Дорогой. Все будет хорошо, мы поженимся. Надо немного потерпеть, и мы будем счастливы.
     - Мне плохо, – канючил телефон. – Приходи!
     - Возьми себя в руки, дорогой.
     - Я хочу тебя! Сейчас, немедленно.
     - Мне должны звонить, потерпи.
     - Сейчас! – голос прозвучал истерично, почти угрожающе.
     - С ума сошел, – Пума едва сдерживала досаду. – Увидимся через час! Всего один час, потерпи.
     - Приходи сейчас! – взвизгнул телефон и отключился.
     - Кретин, – она положила трубку.
     Задержавшись у трюмо, она поправила прическу, еще раз оглянулась на молчащий телефон и, не выключая свет, вышла из номера. Пройдя по длинному коридору, остановилась у двери 308 номера, прислушалась, легонько стукнула. Знакомый голос с акцентом отозвался из глубины.
     - Кто там?
     - Кто еще, – фыркнула она, тут же стерла с лица брезгливую гримасу. – Это я!
     Дверь начала открываться в темноту, потянул ледяной сквозняк. Пума стремилась уйти из ярко освещенного коридора, который просматривался через трюмо насквозь, и шагнула в номер. Ноги тут же оторвались от пола, хрустнули суставы, дверь захлопнулась. Чьи-то руки стиснули ее тело железной хваткой. Пума не успела даже пискнуть, не то что закричать, задохнувшись от страха и боли. Вспыхнул свет. Она увидела распахнутое настежь окно, чернильное небо и своего черного друга, привязанного к стулу посреди комнаты. 
     - Мы выбросим твою невесту в окно. Не убьется. Но хромать будет, – из-за угла выступил Валет. – Привет, киска! Давно не виделись? Я же говорил, хуже будет.
     Ее держал кто-то третий.


Глава 3

АРТИСТ ВОЛОШИН


     Я, командор, прошу тебя прийти
     К своей вдове, где завтра буду я,
     И стать на стороже в дверях.

     «Каменный гость». Пушкин


Напротив ресторана «Центральный» остановилось такси. Из машины вышел пассажир, мужчина в коричневой дубленке. Швейцар, доселе маячивший в глубине застекленных врат, поспешил к выходу. Массивная дверь, несмотря на табличку «Спецобслуживание», торжественно распахнулась навстречу посетителю.
     - Здравствуй, Борода, – вошедший улыбнулся.
     - Многие лета вам! – нараспев протянул швейцар, низкий голос которого вполне соответствовал окладистой бороде, что бывает нечасто.
     - Интуристы или совдеп?
     Ресторанный служитель презрительно махнул рукой. 
     - Наши, нехристи.
     - Коммунисты оккупировали?
     - Хуже! Театр жидовский на гастроли пожаловал, – швейцар щурился. – Комплексы кушают. Их при гостинице поселили, а у нас столоваться будут. – Использование старинных словечек было его коньком, а сам Борода считался городской достопримечательностью. – Не токмо целковым, гривенником даже не одарят! Ироды и есть. 
     - Непорядок, – согласился посетитель и, сунув червонец швейцару, прошел в вестибюль…
     Водитель такси, убедившись, что пассажир надежно скрылся в ресторане, развернул машину и медленно поехал прочь. Снежная поземка весело понеслась по дороге, однако машина остановилась. Грузная фигура таксиста покинула салон, комично съежилась на холоде и короткими перебежками приблизилась к телефону-автомату. Повернувшись спиной к ветру, толстяк вставил монетку, набрал номер. Занято. Чертыхнувшись, нажал на рычаг, через несколько секунд повторил набор. Монетка провалилась.
     - Драма в Централе! Спецобслуживание, – он повесил трубку и поспешил к машине.
     В заде ресторана было шумно, почти все столики занимали люди артистической наружности. В вечерних нарядах и украшениях, они сопровождали полдневную трапезу оживленными беседами. Официантки носились как угорелые, мечтая поскорее отделаться от невыгодных клиентов. Драма, расположившись за угловым столиком, уже пропустил пару рюмок и, в ожидании горячего блюда, ковырял вилкой салат. Он иронично посматривал на собственное отражение в зеркале на боковой стене. Бледное одутловатое лицо, сбитый набок нос и круги под глазами вызывали болезненное ощущение. Если добавить залысины, бесцветные глаза и солидный живот, то нерадостная получалась картина. Никак не скажешь, что этому молодящемуся пижону в кожаном пиджаке исполнилось тридцать три года. Кого-то в эти годы уже к кресту прибили! Пора подводить итоги, пусть промежуточные, а у него конь не валялся. Жизнь катилась под откос и ничего хорошего не предвиделось, в стране грядут перемены, и Драма не верил, что к лучшему. Точнее, верил в людские пороки, которые всегда неизменны. Он усмехнулся несвойственным в обычное время мыслям и смотрел на артистов, поглощающих дешевые комплексы. Можно сказать, коллеги. Он сочувственно вздохнул и потянулся рукой к хрустальному графину, наполненному холодной водкой. 
     - Извините. Не помешаю?
     Голос поставленный, видать, тоже артист. Драма поднял голову. Перед ним стоял мужчина благородной наружности, и с вежливым любопытством ждал ответа. 
     - Не помешаете. 
     Пока новоявленный сосед изучал меню и объяснялся с официантом, Драма получил возможность рассмотреть его подробней. Лет сорок пять или немногим больше. Крупное рубленое лицо, волевой подбородок, раскосые глаза с цепким взглядом, стриженые волосы с проволокой седины, все это говорило о крутом и решительном характере. В то же время манерность поведения, подчеркнутость жестов, расчетливо выпущенные манжеты с брильянтовыми запонками и галстук-бабочка говорили об артистической натуре своего хозяина. Крепкие пальцы, золотая печатка и обручальное кольцо завершали портрет незнакомца. Жирный гусь. Драма ощутил профессиональный кураж.
     Официант принял заказ и, вскинув голову как только что подкованный жеребец, стремительно ускакал в прерии. Драма выпил налитую рюмку, ткнул в салат вилкой, символически закусил и открыто поднял глаза. Сосед рассеянно барабанил пальцами по столу и смотрел по сторонам. Убедившись, что в зале курят, вынул из кармана пиджака роскошный золотой портсигар, поймал заинтересованный взгляд Драмы, дружелюбно улыбнулся. 
     - Угощайтесь, – украшенная вензелями крышка открылась с мелодичным звуком. На скатерть прыгнул золотой зайчик. – Пожалуйста, прошу вас.
     - Дорогая игрушка, – уважительно протянул Драма, наклонившись, заглянул в портсигар и вынул коричневую сигару с красным ободком. – Кубинские?
     Вообще-то сигары он не любил, но разговор требовал взаимного расположения.
     - Никак нет, – отозвался владелец портсигара и щелкнул, опять же, золотой зажигалкой. Он явно стремился произвести впечатление, однако, излишняя доброжелательность портила мужественный облик и внушала подозрение. Глубоко затянувшись, Драма кашлянул, покачал головой и неожиданно признался:
     - Не умею сигары курить. Николай Николаевич, у вас какое звание?
     Пауза, наполненная сизым дымком, повисла над столом, вежливые улыбки окаменели. Вопрос застал собеседника врасплох.
     - Мы разве знакомы?
     Как раз возник официант с нагруженным подносом. Он поставил перед Драмой блюдо с огнедышащим цыпленком, добавил горшочек с острым соусом, перед собеседником выставил трехсот-граммовый графин с коньяком, закуску ассорти, какой-то салат и предупредил:
     - Говядина тушеная с грибами будет готова минут через двадцать. Приятного аппетита!
     Щелкнув каблуками, официант испарился. Молчание затянулось. Драма почувствовал себя на грани провала.
     - Николай Николаевич, – смущенно начал он. – У вас на портсигаре дарственная надпись имеется. Извините, если оказался нескромен.
     - А насчет звания как понимать?
     - Думаю, если вы артист, то народный. Другие звания по заграницам редко разъезжают и золотые портсигары им не дарят. Вы оперный трагик, верно?
     - Допустим, – каменное лицо собеседника прояснилось. – А как догадались, что я артист?
     - Еще проще. Ресторан закрыт на спецобслуживание. Следовательно, тут все артисты. Кроме меня, разумеется, я по другой части. Могу добавить, что у вас молодая красивая жена и великое множество завистников.
     - Гениально, – патетически воскликнул артист. – Вероятно, вы следователь.
     - Боже упаси. Разрешите представиться. Константинов! Валерий Петрович. Кандидат наук, психолог. Работаю над докторской диссертацией.
     - Рад знакомству. Волошин. Остальное вы уже знаете.
     Словно гроссмейстеры перед началом игры, они привстали и обменялись рукопожатием. Усевшись, оба схватились за свои графины. Разумеется, первый тост выпили за знакомство. В течение следующего часа новоиспеченные приятели пили за удачу и успехи, рассказывали анекдоты, ругали политиков и приглядывались друг к другу. Обсудили упадок культуры, поделились музыкальными вкусами и, наконец, почувствовали себя закадычными друзьями, выпили за дружбу. Симпатия и расположение были вроде обоюдными, но чересчур натуральными. Каждый раз, поставив очередную рюмку на стол, они вскидывали глаза и убеждались, что собеседник абсолютно трезв. Игра шла втемную. Наконец, артист Волошин расслабился, и по праву старшинства предложил перейти на «ты», что послужило сигналом к более решительным действиям. Драме фамильярность была на руку. Соблюдая осторожность, он перешел в наступление.
     - Ну что, Коля-Николай. Может, по девочкам ударим?
     - В смысле, – тот не понял. 
     - Говорю, классные брошки есть, высший сорт.
     - Золотые, что ли? – артист Волошин, погрузнев после сытного обеда, тупо смотрел на собеседника.
     - Сам ты золотой. Я имею в виду путанок пощупать! Можно в сауну. Как у тебя с деньгами?
     - Не.
     - Что «не».
     - Не могу, брат. Я свою жену по жизни люблю, – Волошин демонстративно провел ребром ладони по горлу, что означало, видимо, клятву супружеской верности.
     - Любовь? – Драма сморщился. 
     - Точно. 
     - Друг дружке не изменяете? Не верится.
     Вместо ответа Волошин распрямил ладонь и повернул к свету, любуясь обручальным кольцом. 
     - Давай, брат. За любовь выпьем!
     - Не, – передразнил его Драма.
     - Что «не», – парировал тот.
     - За любовь не пью. Все бабы шлюхи, а кто им верит – осел! Причем рогатый осел.
     - Не согласен, брат. Все женщины разные, – артист был настроен миролюбиво.
     - Разные, но все шлюхи, тут они одинаковые. 
     - Моя не такая, – авторитетно заявил Волошин, как будто этим все сказано.
     Драма непринужденно рассмеялся.
     - Думаешь, она у тебя лучше всех? А хочешь, я тебе такую девочку подарю, ты о жене позабудешь? На одну ночь. Это эксперимент, психологический. Я в деле разбираюсь!
     - Не требуется, брат, – Волошин снова открыл свой шикарный портсигар с вензелями. – Извини, но лучше любимой женщины женщин нет, просто не бывает! Угощайся.
     Драма вздохнул и развел руками.
     - Слепой не увидит, глухой не услышит, а влюбленный муж хуже обоих! Ты Шекспира читал?
     - Обижаете, гражданин начальник, – Волошин прикуривал. – Завтра спектакль, и называется он Отелло. Приглашаю на премьеру. Между прочим, я в главной роли, в гриме меня не узнаешь.
     - Спасибо за приглашение, тогда вопрос. Зачем Шекспир задушил Дездемону?
     - Отелло задушил, и совершенно напрасно! Она была верна.
     - Вот именно, – победно воскликнул Драма, словно объявлял противнику шах. – Единственный способ добиться верности, задушить свою возлюбленную. Шекспир не дурак был, знал, что делает. Потому рыдаем, что умерла непорочной. Осталась бы жить, таких дел наворотила. Вместо трагедии, комедию смотрели. 
     - Не обязательно, – артист сидел непробиваем, как скала на берегу, возле подножия которой волны разбиваются пенными брызгами. – Полно счастливых браков. Живут люди и радуются семейной жизни. Что плохого?
     - Плохо то, что одни изменяют да посмеиваются, а другие глаза закрывают, предпочитая не видеть, не слышать, не знать.
     - Мужчина, не доверяющий своей возлюбленной, сам себя обкрадывает, – артист с сожалением и даже сочувствием смотрел на Драму, не желающего понимать очевидных истин. – Лично я, например, жене не изменяю, и не вижу причин сомневаться в ней. Логично?
     - Женщины логике не подчиняются. Неверность – их сущность. Согласись? В верной жене есть что-то монашеское, унылое, как запах ладана. Ее и любить-то не хочется.
     Волошин снисходительно улыбнулся, располагаясь в кресле поудобней.
     - Я бы так не сказал.
     - Ты собственник, сразу видно. И это уже причина для измены, вот тебе женская логика. Обман у них песней зовется, блуд праздником, а измена доблестью. Ввести награды за постельные подвиги, бабы с ног до головы в орденах и медалях ходить будут, грамоты на стенах развешивать, дипломы почетные. Как им верить? Лучшая из них – змея. 
     - Ошибаешься. В любом случае, если Маринка мне изменит, то я первым узнаю.
     - С чего ты взял? – Драма даже опешил.
     - Она сама расскажет, мы так договорились.
     - И ты поверил! – Драма всплеснул руками. – Простота хуже воровства. Напрасно ждать будешь! Мужиков она на себя перетаскает, знакомых и незнакомых, а вот рассказать забудет. Наивная твоя душа! Извини за прямоту, такой уж я человек. Мужья последними узнают! Весь мир шептаться будет, кулисы рвать от смеха, животики надрывать. И жены тоже смеются. 
     - Моя не такая, – Волошин достал платок и промокнул вспотевший лоб, было душно. Глянув по сторонам, он отцепил «бабочку» и спрятал в карман. – Стала бы она со мной по гастролям мотаться? Если бы не любила. Ни одного спектакля не пропускает, я на сцену, она в зал идет. Если разобраться, измена времени требует. Когда? Мы не расстаемся.
     - Предлагаю тост за твою Марину. Ей богу! Даже завидно.
     - Святая женщина, – Волошин отнюдь не шутил. – Коньяк кончился, я пас.
     Драма привстал, налил водку в обе рюмки вровень с краями. 
     - За святых женщин!
     Они выпили. Волошин закусывать не стал, партия переходила в эндшпиль. Драма пошел в атаку.
     - Смотрю на вас, артистов, и удивляюсь, – Драма запланировал паузу, долженствующую вызвать повышенное внимание, но икнул. – Пардон. Смотрю на вас, и удивляюсь. На сцене вы можете все! Трагически любить и ревновать, стреляться на дуэлях и душить возлюбленных. Вы умны и бесстрашны, вы красивы даже в уродстве. И мы, публика, восхищаемся вами, готовы носить на руках, потому что вы человечны! Но эффект имеет место, пока вы на сцене, когда вместе со светом рампы на вас падает отблеск гения, его сияние. Но стоит столкнуться лицом к лицу? Разочарование. Оказывается, ваши чувства мелки, и напоминают жалкую бутафорию. Кто вам сказал, что слава – синоним счастья? Кто сказал, что деньги гарант верности и любви? Не сомневайтесь, вы рогаты давно и навсегда. Аминь.
     - Зачем ты так, – укоризненно сказал Волошин. Раскосые глаза округлились от столь откровенной тирады, он не ожидал покушения. Черты лица утратили монументальность, кадык прыгнул и застыл. Казалось, артист готов встать и уйти, но тем самым докажет правоту собеседника. А Драма уже мотал головой, собираясь препарировать душу клиента, вскрыть до печени.
     - Жалко смотреть, как ты лапшу хаваешь, нахвалиться не можешь. 
     - Лапшу?
     - Флотские макароны. Это ты думаешь, что она в зале сидит, глаз не сводит, а на самом деле в гостинице тазобедренным суставом работает. Жену твою не знаю, образно говорю, про жен и мужей в целом. А после спектакля встретит, расцелует и клюкву развесит. Сегодня ты был великолепен! Я не могла сдержать слез. Особенно удался финальный акт. А сама хохочет про себя, птичкой заливается. Да ее тошнит от Оперы, она же не артистка. На измену время требуется? Хочешь, расскажу, как моя бывшая женушка в обеденный перерыв со своим начальником успевала? Все сотрудники в кафе отправлялись, а они в кабинете закрывались, любовью обедали. И никто не знал, думаешь? Вся контора хохотала. Как я узнал? Подруга ее рассказала, когда по пьянке трахнул, можно сказать, нечаянно. Она хвасталась, понимаешь? Перед подругой хвалилась, как успевает в рабочее время мужу рога наставить. Доблесть, хитрость, отвага женская. А мне каково? Противно вспоминать, как боготворил, на руках носил. Одно утешение, сам не безгрешен был, но если бы не эта подруга, до пенсии рогами стучал: моя не такая, моя не такая. Еще хватало наглости сцены закатывать, если хотя бы на полчаса с работы задержусь. Нет у них логики. 
     Рассказ Драмы, похоже, произвел на артиста Волошина сильное впечатление. Он задумался, но потом, словно стряхивая наваждение, произнес как заклинание.
     - Нет, не может быть. 
     - Как хочешь. 
     - Но если женщина любит, она не будет изменять.
     - Да кто тебе сказал! Заладил свое, любит не любит. Без разницы…
     Прискакал усталый официант, выложил счета тому и другому.
     - Просим извинить, товарищи, начинается санитарный час.
     Артист Волошин, все еще пребывая под впечатлением, механически взял счет и начал изучать. Зал опустел, только несколько официанток сервировали столы, готовясь к вечернему наплыву посетителей. Драма, не притрагиваясь к счету, вынул две 50-рублевые купюры, протянул официанту.
     - Бутылку водки, пару салатов, и мы в расчете, за двоих. 
     - Позвольте, – Волошин достал объемистый бумажник. – Я рассчитаюсь отдельно. 
     - Николай Николаевич, сегодня я угощаю, день рождения у меня. Не обижайся! Распоряжаться в следующий раз будешь. – Драма кивнул официанту. Тот умчался, через минуту вернулся с запотевшей бутылкой водки, выставил пару салатов, и молча ушел. Артист смотрел укоризненно.
     - Мы так не договаривались, брат. Завтра премьера, надо быть в форме.
     - Отоспишься! Разговор интересный, прерывать не хочется. На чем остановились? Ах да, любит не любит. Выпьем, – Драма свернул пробку. 
     - За несуществующего именинника?
     - Жене своей веришь, а мне нет? Могу паспорт показать.
     - Не надо, – Волошин махнул рукой. 
     Задел артиста разговор. Они выпили, символически закусили, взялись за сигары. Под ароматный дымок Драма продолжил:
- Мы их не понимаем, и женщины этим пользуются. Хочешь знать, как женщина превращается в патологическую шлюху?
     Артист в сомнении кивнул, а Драма продолжил. 
     - Тогда слушай, на сцене красок добавит. Представь, что любящие супруги разругались. Обиженная жена выбежала из дома прочь. Она рассержена, хочет излить душу, звонит по телефону из ближайшего автомата. Кому? Бывшему однокласснику. Или однокурснику, бывшему любовнику, без разницы. Да хоть случайному проходимцу, который однажды оставил телефон. Ей нужна самооценка, которую ты растоптал, оскорбил грубым словом. Это ей так кажется. Она идет по улице и готова отдаться первому встречному, который сделает комплимент. Он приведет ее в гости, они выпивают и, чтобы ускорить процесс, предлагает руку и сердце. По пьянке все получается стремительно! Чуть с кровати не падают. Они играют, конечно. Иллюзия страсти. Через пару часов она возвращается домой, кроткая как овечка, и муж ранен в самое сердце и просит прощения. Какая ранимая психика! Ушла мегерой, вернулась рыбкой, эти женщины! Существа с другой планеты. Они примиряются, и она тихо шепчет, что он у нее самый любимый, самый-самый! Он усмехается и не замечает, что самый-самый вовсе не означает единственный. Она поначалу раскаивается в своем поступке, но утешает себя словами: сам во всем виноват! Не зря же просит прощения.
     Драма замолчал, словно сомневаясь, надо ли продолжать.
     - Все? – Волошин криво усмехнулся.
     - Нет. То была трагедия. Измена, падение, с кем не бывает. А вот ночью начинается комедия! Рогатый супруг вдруг принимается доказывать, что он супермен, и очень-очень ее любит. Неутомимо трахая супругу, доводит ее до животного состояния. Она вскрикивает, ахает и стонет, но никак не решается сказать, что сегодня он безнадежно опоздал. Наконец, пытка кончается, супруга откидывается на подушки: как здорово, я чуть с ума не сошла. Муж смотрит, и вдруг хватает за ногу. Она пугается, но поздно. Все повторяется! И тут жена начинает хихикать. Знаешь, почему? Пышущий страстью рогоносец имеет неотразимый вид. Именно в этот момент она начинает ощущать прелесть измены. С этой минуты рога мужа будут расти не по дням, а по часам, ни одного случая женщина не упустит. В этом их секрет, вот и вся история. 
     - Какой секрет?
     - Жена запросто может любить и при этом изменять, еще и ревновать, поскольку муж это ее собственность. Ты любишь свою дачу, машину? Но мечтаешь купить еще лучше. Так и женщина. Она любит мужа, но с превеликим удовольствием ему изменяет, еще и воспитывает, дрессирует. Он стал такой милый, домашний, я его еще больше люблю и никому не отдам. И это она думает совершенно искренне, без угрызений совести.
     Волошин хмыкнул.
     - Тебе-то откуда знать? Не повезло в жизни, вот шлюхи и мерещатся.
     Сюда Драма и вел свою комбинацию.
     - Рогат я был, но я развелся. А ты чему радуешься? Думаешь, миновала чаша сия.
     - Представь себе, радуюсь.
     - И думаешь, твоя Марина тебе верна?
     - Сто процентов. Голову даю на отсечение.
     - Тогда предлагаю пари. – Драма для вида разгорячился. – Мажем на сотню, что пересплю с твоей верной супругой?
     Улыбка артиста стала походить на сморщенный блин.
     - Перепил, брат, – глаза его недобро сверкнули.
     - А чего ты плечи поднял? Ты не голову на отсечение даешь! Или для красного словца побрякал, так и скажи! Тогда извини, я думал, тебе стольник не лишний будет.
     - Плевать я хотел на твой стольник.
     - На тысячу спорим. Или слабо? 
     - Не смешно.
     Драма не унимался.
     - 10 тысяч! Или ты языком побрякал? Мне десять штук не жаль, только бы убедиться, что не все они такие. А ты в собственной жене усомнился. Какой Отелло? Одна бутафория. Правды боишься, так и скажи.
     - Боюсь в дерьме изваляться.
     - Ты в нем давно сидишь. Знать не желаю, лишь бы любить дозволяла. А потом удивляемся, почему бабы нас не уважают, веревки вьют. Обещаю! Застукаешь жену в чужой постели, другим человеком станешь. Чувства пережить надо, измену и ревность, в реальности увидеть. Зрелище, достойное богов, не сомневайся! Это стоит 10 тысяч.
     - Не может этого быть.
     - Да я ее не трону, обещаю. Только в кроватку уложу, чтобы тебе показать.
     - Она не такая.
     - Фирма гарантирует!
     - Вы даже не знакомы.
     - Вот Фома неверующий. Завтра же увидишь! Своими глазами. 
     - Да она с тобой разговаривать не захочет.
     - Не твоя забота. Значит, проиграю пари и принесу извинения. 
     Волошин молчал, обдумывая дерзкое предложение. Драма мешать не стал, молча налил рюмки и стал ждать. Наконец, артист решился.
     - Допустим. И как это устроить?
     - Элементарно. Напротив театра за углом гастроном. Там я живу, над гастрономом, вход со двора, квартира 148. Дверь будет открыта, милости просим. Гарантирую, самой измены не будет. Премьера когда кончается?
     - В одиннадцать. 
     - Вот и чудно. Сразу дуй ко мне! Тут два шага. Она будет голенькой, в моей постели.
     Волошин тяжелым взглядом исподлобья рассматривал Драму, тому стало неуютно. Кто их знает, народных артистов. Он поежился. Нет, и не надо! Развлекся, поболтали душевно. 
     - Шустрый ты мужик, Валерий Петрович. Договариваемся так. Если моя жена окажется в квартире, получишь 10 тысяч. В постель затаскивать не надо. Применишь силу, жить не будешь. Понятно? А если ничего у тебя не выйдет, что вероятнее всего, купишь на сто рублей цветы, она розы любит, в ножки ей поклонишься и ручку поцелуешь. Идет?
     - По рукам. Только без обиды, старик! Для тебя стараюсь.
     - Да уж постарайся. И кстати, я тебе не старик, голову легко оторву. – Волошин в очередной раз усмехнулся. – Тогда увидишь, какой из меня Отелло. Кандидат наук. Проверим твои тезисы на практике.
     Они допили водку, артист сообщил свой гостиничный телефон, лучше звонить после 5 вечера, он сам будет уже в театре, и все. Они разошлись довольные друг другом. Спектакль обещал быть интересным.


Глава 4

ЕЖОВ


     Что ты ночью бродишь, Каин?
     Черт занес тебя сюда.

     «Утопленник». Пушкин


Оглушительная телефонная трель подбросила Ежова на кровати. Он включил свет. Ровно час ночи. Взял трубку.
     - Да?
     Ответом послужила тишина.
     - Я вас слушаю, говорите…
     Легкое потрескивание мембраны, снова тишина. Он положил телефон, не успел выключить свет и лечь, телефон снова загремел. На этот раз послышались приглушенные всхлипывания то ли ребенка, то ли плачущей женщины. Звуки были ненатуральные и раздавались в недрах эфирного пространства, как будто шел спектакль. Ежов защелкал кнопками приемника, расположенного в изголовье гостиничной кровати. Все линии молчали. В трубке послышались короткие гудки, связь прервалась. Он перевернул телефонный аппарат и повернул рычажок, убавив громкость вызова до минимума. В ожидании новых звонков Ежов развернул сложенную газету и перечел статью, которая накануне привлекла его внимание. 

     «НАЙТИ ВАМПИРА. 
Городская общественность взбудоражена очередным убийством. На этот раз жертвой насилия оказалась тридцатилетняя женщина, проститутка по кличке Багира, обескровленное тело которой обнаружили на загородной свалке. По просьбе органов следствия публикуем приметы возможного убийцы или сообщника. Рост выше среднего, плотное телосложение. Глаза темно-карие, нос широкий с горбинкой, волосы темные, коротко стриженые. Особые приметы: на правой щеке шрам. Предположительно носит усы…».

     Телефонный звонок, пусть негромкий, заставил вздрогнуть. Ежов механически потер указательным пальцем зачесавшийся вдруг шрам на подбородке, отложил газету, снял трубку. 
     - Серж! Умоляю. Серж… – женский голос захлебнулся рыданиями.
     Телефонная трубка заскрипела, мембрану на том конце провода плотно прикрыли ладонью, плач исчез. Ежов молчал. Наконец, чей-то искаженный голос пискляво произнес:
     - Триста восьмой номер! – и снова короткие гудки.
     - Странно, – подумал он вслух.
     Через минуту, облачившись в спортивный костюм и кроссовки, Ежов вышел из номера. Пока он дожидался лифта, дежурная по этажу, сидевшая за отгороженным столом, выразительно взглянула на часы, покачала головой. 
     - В гости направились? 
     - На тренировку.
     - Ночью?..
     Лифт открылся. Если звонили, назвали по имени и сообщили номер без объяснений, скорее всего, номер гостиничный. Лифт остановился на третьем этаже, в холле никого. Вероятно, дежурная спит в служебной комнате, спросить некого. Ежов бесшумно зашагал по длинному коридору, застеленному красной ковровой дорожкой. Вот он – 308 номер. Дверь прикрыта неплотно, щель. Прислушался – ни звука, в номере темно. Он бесшумно открыл дверь, вошел готовый к неожиданностям. Свет падал в номер из коридора, он нащупал выключатель. Свет! Никого. По комнате разбросаны вещи, мужская одежда, открытый чемодан. Заглянул в туалет, ванную – пусто. Никого в номере не было. Ежов вынул носовой платок, быстро протер ручки дверей, к которым прикасался, выключатели, вышел, аккуратно прикрывая дверь. В это время далее по коридору громко щелкнул замок соседнего номера, рука дернулась, дверь захлопнулась. Из номера за спиной кто-то выглянул, но он, не оглядываясь, быстрым шагом удалялся прочь, лифт был на месте. Дежурной на его этаже не оказалось, он проник в свой номер незамеченным.
     Минут через пятнадцать к нему в дверь постучали. Он не ложился, поэтому открыл сразу. Перед ним стояла Пума. Она светилась. Черные, блестящие от возбуждения глаза, искрящееся платье, очень короткое, и ослепительно красивые ноги. Одной рукой она прижимала к груди полиэтиленовый пакет, в другой – держала небольшой магнитофон. 
     - Можно к вам, Сергей Петрович?
     Ежов молча отступил, пропуская ночную гостью. Постукивая высокими каблучками, Пума прошла в номер, остановилась посреди комнаты.
     - Я вас не разбудила?
     - Нет, – он был сильно смущен, даже откашлялся.
     - Что же вы, Сергей Петрович, – насмешливо сказала она. – Закрывайте дверь, проходите! Будьте как дома…
     Пума поставила на тумбочку магнитофон, вытащила из пакета сразу две бутылки коньяка, баночку черной икры и шутливо, но вполне торжественно объявила:
     - Праздник, посвященный дню нашего знакомства, можно считать открытым!
     Лакированный ноготок коснулся магнитофона, зазвучал марш Мендельсона. Довольная выдумкой, она повернулась к хозяину номера, который стоял с растерянным видом, совершенно не понимая, что происходит. Она выключила магнитофон.
     - Сергей Петрович! Теперь вы не сбежите. Что же вы такой бука! Не рады меня видеть?
     - Почему. Присаживайтесь, – скованным жестом он указал на кресло.
     - А в фойе вы ловким были! Если сейчас же не улыбнетесь, я заплачу.
     Пригрозив таким странным образом, она опустилась на краешек кресла, рекламируя и без того потрясающие ноги, один вид которых мог свести с ума кого угодно, даже каменную статую, а Ежов статуей не был. И он сел на кровать, тщетно пытаясь скрыть свою беспомощность.
     - Илона. Это вы мне звонили?
     - Надо же. Хотя бы имя запомнили. – Пума наслаждалась его растерянностью. – Я звонила. Напугать хотела! У вас стаканы имеются?
     - Вначале расскажите, что произошло.
     - Господи, да ничего не произошло. Я вас разыграла.
     Она приняла скучающий вид и отвернулась к окну, за которым светились огни ночного города.
     - Разыграли?
     - Вы убежали от меня. – Пума повернула обиженное лицо. – Будто я прокаженная, ни капельки не заботясь, что со мной будет. А вдруг меня бандиты похитят? Вот и похитили, якобы! 
     От обвинений он совсем растерялся. 
     - Я же предлагал вас проводить.
     - Ах, оставьте! – она состроила гримасу. – Вы предложили таким тоном, будто делали одолжение.
     - А как вы узнали номер моего телефона? – он покосился на аппарат, разбудивший его среди ночи. 
     - Какой зануда. Я хочу выпить! Несите стаканы. Почему не ухаживаете? 
     Он молча ждал ответа, не шевелился. 
     - Господи! Проще простого. Спросила внизу, у этой рыжей коровы, где проживает мой спаситель. Что непонятного? Мужчина! Вы лучше о закуске подумайте. И стаканы. Накрывайте стол!
     - А триста восьмой номер. Как объясните?
     - Что? – она вскинула на него измученные глазехи. – Сергей Петрович, миленький. Я так устала, день был ужасным. Думала, обрадуетесь, а вы допрос устроили. Как не стыдно? Красивая девушка сама пришла, с музыкой и закуской, с коньяком, вы пылинки сдувать должны. Благоговеть, а вы пытать вздумали? Не понимаю мужчин.
     - Вы там были?
     - Где.
     - В 308 номере.
     - А что там? – Пума спросила равнодушно, однако глаза отвела в сторону. – Я шла по коридору, мой номер в конце. Вижу, одна дверь приоткрыта. Случайно номер запомнился, цифры отпечатались. Надо было вас разыграть, вы бы туда прибежали, начали разбираться, а они знать не знают! Глупо. Я очень виновата? Пожалуйста, простите меня, я больше не буду.
     - Кто они. Бандиты?
     - Да откуда я знаю. Честное слово! – Пума и в самом деле заплакала. Молча, без единого звука, она сидела в кресле, смотрела на мучителя, а из глаз ручьями потекли слезы. Как из крана.
     - Да что вы, – Ежов мгновенно раскаялся. – Разве можно так переживать? Илона!
     Она молчала и смотрела, ручьи превратились в водопад. 
     - Извините меня, пожалуйста, – он заметался по номеру в поисках носового платка, вспомнил, что он в кармане, достал, но усомнился в свежести, бросился в ванную за полотенцем. Когда он вернулся, Пума смеялась. Как он перепугался! Слезы еще сочились, а она уже хохотала, не в силах вынести его глупого вида. Ошарашенный взрывом эмоций, он беспомощно улыбался посреди комнаты и комкал в руках полотенце. Обстановка разрядилась, ситуация стала контролируемой. Тумбочку развернули и покрыли салфетками. В холодильнике нашлась бутылка минеральной воды, сыр, два вареных яйца, пол-булки хлеба. Пума с нескрываемым удовольствием наблюдала за приготовлениями. Наконец, появились и два граненых стакана.
     - Кажется, все? – Ежов вопросительно посмотрел на гостью. – Будем приступать.
     - И немедленно!
     Он открыл коньяк и аккуратно налил, едва покрыв донышки.
     - Сергей Петрович, так мы с вами до утра сидеть будем. Не жалейте! Лейте на треть, а лучше по полстакана! Закуски все равно мало.
     - Если бы я знал заранее.
     - Не оправдывайтесь! Если убежали, все равно виноваты. Не бойтесь, я вас тут не изнасилую. Или вы только драться умеет? Наливайте. Если женщина просит, грех отказывать.
     Ежов подчинился, налил по трети стакана.
     - За знакомство?
     - Разумеется, – она встала с кресла, чуть прошлась перед ним, показывая фигуру. Глаза его тут же ослепли, он боялся смотреть на нее, и она подсела к нему на кровать. – И обязательно на брудершафт.
     Он пытался что-то сказать, но она придвинулась вплотную, подала ему стакан и взяла свой, после чего заглянула в глаза так ласково, что деваться стало некуда. Не бежать же из номера. Они выпили, символический поцелуй затянулся, закусывать не пришлось, и так было сладко. К трем часам ночи они превратились в сомлевшую парочку, самца да самочку. Прикроватный светильник оснащен полотенцем, в комнате царил полумрак, из магнитофона лилась саксофонная ностальгия. Кандидаты в любовники сидели на кровати и без устали целовались. После того, как очередной платонический акт завершился, Пума отодвинулась, поправила растрепанную копну на голове, и невзначай поинтересовалась:
     - Серж, а ты кем работаешь?
     - Я художник, – скупо ответил он. Его мысли витали вокруг гораздо более приятной процедуры, чем трудовой процесс. Но партнерша не спешила его осчастливить. 
     - А сюда: в командировку приехал? Ты не похож на художника.
     - По семейным обстоятельствам. – Ежов убрал руки, выпрямился и отвернулся.
     - А, – Пума вздохнула. – Ты женат.
     Он не желал комментировать, взял бутылку. Пума не отставала.
     - Хорошо. За твою жену выпьем! Кто она?
     Он молча наполнил стаканы. Они ополовинили уже вторую бутылку.
     - Ее убили, – выдавил он, голос дрогнул. – Год назад. Вечная память.
     Выпил не чокаясь. Пума почувствовала себя виноватой.
     - Извини, Серж. Я же не знала. Ты ее очень любил?
     - Очень, – Ежов уставился невидящим взглядом куда-то в одну точку, и продолжил в порядке информации. – Мы были созданы друг для друга. Когда встретились, не могли поверить счастью. Ты понимаешь? Что ты понимаешь! А вот она понимала, по-настоящему понимала. Мы любили друг друга, такое раз в жизни бывает, только раз. Я за ней год ухаживал, пальцем не смел притронуться. Она не то что ты!
     - Ну, знаешь, – Пума хотела обидеться, он не услышал.
     - Я свадьбы ждал, как манны небесной! Думал, это сказка, сон несбыточный. – Ежов вдруг тяжело задышал. – А на следующий день пропала. После свадьбы, как расписались. Исчезла без объяснений. Я не понял. Кто-то ей позвонил, она вышла из дома и не вернулась. Через три дня нашли. Ни кровинки не осталось, горло зубами разорвано, на волка подумали. Бывает, собаки людей рвут, экспертиза показала. Зубы человеческие. 
     - Ужас какой, – Пума представила и содрогнулась.
     - Я этого урода достану. – Ежов повернулся, глаза сверкнули звериным огнем. – Никакого суда, я его лично на куски порву. На части.
     Слишком страшен был его взгляд. Пума поспешила сама налить коньяк.
     - Серж, миленький! Выпьем, легче станет.
     - Легче мне никогда уже не станет. Первая жена с братом спуталась, вторую убили, а третью даром не надо! Хватит. Поганая штука жизнь. Верно?
     - Менты у нас поганые, вот это точно, – заявила Пума. – Взятки брать, это могут, а как маньяка поймать, кишка тонка. Мою знакомую недавно убили. Наверно, тот же самый гад! Что и твою жену, – она осеклась. – Это пятое или шестое убийство, с таким почерком. Может еще и больше, кто знает. Несколько лет продолжается. Кого-то поймали, судили, «вышку» дали. Вдруг новое убийство, точно такое же, говорят, подражатель. Ненавижу ментов!
     Ежов достал из тумбочки газету, показал статью.
     - Найти вампира. Проститутка Багира. Твоя знакомая?
     - Да. Учились вместе, в институте. 
     - А ты?
     - Что я.
     - Тоже проститутка?
     Пума без разговоров залепила ему пощечину. Левой рукой, но получилось звонко.
     - Понял, прошу прощения. Выпьем на мировую?
     - Я и так пьяная.
     Она привстала и повернулась к нему задом, чтобы перевернуть в магнитофоне кассету. Он скосил взгляд на пикантно обтянутое место. Очень выразительный зад! Но взяться за него не решился, можно еще пощечину схлопотать. Пощечина как раз не страшно, обижать не хотелось. Пума включила музыку, сделала чуть потише, выпрямилась, с любопытством посмотрела на кавалера.
     - Хочешь, погадаю? Моя бабка цыганкой была, меня научила. Могу порчу навести, приворожить. Боишься?
     - Нет, – он протянул руку, надеясь ее обнять. 
     Она истолковала как согласие. Наклонившись через него к стене, он чуть сознание не потерял, но она только сняла полотенце со светильника, и села рядом, причем не для интима. Она обеими руками взяла его голову в ладони, и повернула в профиль. Он поймал ее руку, хотел поцеловать пальцы, она рыкнула, и он подчинился, затих и сидел смирно, пока она наблюдала его черты. 
     - Серж! А ты страстный мужчина, – она коснулась ноготком шрама на подбородке, он вздрогнул как от удара током. – Ты драться любишь, водку пить и за женщинами подглядывать. Ах, забыла. Ты художник? Это одно и то же. Рисовать, подглядывать, – она перехватила его руку, которой он пытался ее обнять, развернула ладонью к свету. – Тебе 37 лет, на сердце тайна. Так-так, дорогой! Никакой ты не художник! Ты военный начальник. Точно? Ага, сейчас посмотрим на семейную жизнь. Ты холост, это хорошо. Попался?! – она так обрадовалась, что он дернул рукой, она удержала. – Ты на мне женишься! Ура, дорогой, ура, – она деловито разглядывала его ладонь, водила по ней пальчиком, ногтем царапала, словно расправляла невидимые складки. Вдруг расстроилась и отпустила руку.
     - Что-то не так?
     - Брат у тебя есть, ты сам говорил. Так вот! Очень опасный человек, бойся его.
     - Выпьем лучше.
     - Я тебе серьезно говорю. Слышишь? Он убить тебя хочет. 
     - На брудершафт, – с трудом выговорил он.
     - Я не хочу, пей.
     Он повернул к ней лицо, посмотрел в упор, осторожно ткнулся губами в щеку.
     - Я люблю тебя, понимаешь. Ты не уйдешь?
     - Если не выгонишь. Не спеши, Серж, успеем, – она отвела его руку, соскочила с кровати, подала ему стакан с остатками коньяка. – Все у нас впереди, ты выпей пока. Мне в ванную надо.
     Он выпил, она ушла в туалет, потом в ванную. Ежов прилег и перевернутой ладонью прикрыл глаза от лампы. Когда та, о которой мечталось, приняла душ и вернулась, опоясанная одним лишь полотенцем, ее встретил могучий храп. Раскатистые звуки вырывались из приоткрытого рта, рука Ежова висела над полом, и чайная ложечка дребезжала в стакане, словно они ехали в поезде. 
     - Уснул дьявол, – пробормотала она и осмотрелась. По-кошачьи ступая, скользнула в прихожую и обшарила карманы клетчатого пальто, висевшего на вешалке, ничего не нашла. На цыпочках вернулась в комнату и отворила скрипнувшую дверцу стенного шкафа. Замерла, прислушиваясь к обертонам и переливам, несущимся с кровати! Это надо так храпеть, словно гром гремит без остановки. Она достала с верхней полки дипломат, знакомый кейс, осторожно положила на стол возле окна. Пума стояла спиной к кровати, но контролировала ситуацию по храпу. Недоверчиво попробовала замки, они открылись, мягко щелкнув. На пару секунд замерла. Помедлив, подняла крышку, сразу заинтересовалась красными корочками, торчащими из кармашка. Вынула, рассмотрела надпись, и облегченно вздохнула. Союз художников СССР. Она всунула удостоверение обратно. Электробритва, одеколон. Бумажник в глубоком кармане? Достала, но открыть не успела. Между голых лопаток словно горчичник прилепили. Она застыла в неловкой позе, склонившись над дипломатом. Краем глаза показалось, что по стене скользнула тень, но храп не прекращался, звучал ровно и мощно. Она повернулась и вскрикнула. Ежов сидел на кровати, и смотрел на нее, продолжая храпеть. В такт дыханию верхняя губа приподнималась, обнажая зубы, нос морщился в переносице, глаза пьяные, почти безумные. Возникло полное ощущение, что он рычит. Пума выронила бумажник и повалилась в обморок.


Глава 5

ДУЭТ (тетрадь Драмы)


     НИНА

     О, сжалься! Пламень разлился
     В моей груди, я умираю.

     АРБЕНИН (смотрит на часы)

     Так скоро? Нет еще.
     Осталось полчаса.

     «Маскарад». Лермонтов


Ненасытные провинциалки превратили меня в инвалида труда. Мне было плохо. Бледный, худой, невыспавшийся, я шатался по квартире и с дрожью вспоминал ночь минувшую. Дело дошло до того, что без отвращения и ужаса я не мог приблизиться к собственной кровати. Каждая женщина казалась мне последней, роковой. Не в том смысле, что они могут кончиться, а в смысле, я кончусь. Эксплуатацию надо было прекращать, я забастовал. Наступил кризис производства. Итак, профессионального альфонса из меня не вышло. Необходимо подвести итоги, чтобы смело выбирать путь грядущий. И положил я нравственность свою на мраморный стол, взял скальпель и провел вскрытие. Каковы перемены? О, ужас! Я стал циничен. Даже одна женщина способна вытоптать душу, а когда их много? Будьте уверены, даром денежки никто не платит. Но нет худа без добра, я стал вынослив, как мул в горах или верблюд в пустыне. Постельная каторга выработала иммунитет, нечто вроде автопилота. Я научился отдыхать прямо во время акта, иногда даже дремал. Как говорится, солдат спит, а служба идет. До анекдотов доходило. Однажды сплю, вижу, немцы окружают. Я их из автомата – не помогает, гранатами – лезут, собаки. Встал в полный рост, заорал и в рукопашную. Самого здорового повалил и метелю его, метелю. А он трепыхается, мерзавец, бока мне царапает. Сука! И как хрястну его по морде. От всей страны нашей врезал. Тут он и заверещал, друг сердечный, жутко так. Я-то проснулся, а фашист голой женщиной обернулся. Конфуз. Однако со временем я оценил автопилот по достоинству.
     Короче говоря, прекрасные провинциалки начисто уничтожили мою нравственность, зато развили технические и деловые навыки, своего рода, школа менеджеров. И стал я наблюдать жизнь глазами профессионала. Шел по проспекту, а мне казалось – по саду-огороду. Смотрел на хорошеньких женщин, а видел – дойных коровок. Говорил изысканный комплимент, а мысленно уже за титьки дергал, молочко доил. И ничего поделать-то не могу! Она еще по улице идет, меня знать не знает, а на самом деле, уже лежит. Только приостановилась и улыбнулась, а я уже прикинул, каким способом она больше любит. И так все время, в том и беда. Кошмар какой-то. Хобби стало второй натурой, хобби достигло мастерства. Весь процесс обольщения, от первой улыбки до постельного вздоха, я укладывал в час-полтора. Поначалу мне нравилось знакомиться, наблюдать, как холодные глаза зажигаются любопытством, я запоминал черты лица незнакомого, будил страсть, и она меняла эти черты, происходило чудо, лицо чужое становилось близким. Самое забавное, что в сексе я вовсе не стремился к общепринятому финалу. Выработав привычку экономить, я часто вспоминал о себе на третьем или четвертом дубле, иногда на другой день и совсем на другой женщине. Получался па... Читать следующую страницу »

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11


Евгений Бугров Евгений Бугров

13 марта 2018

3 лайки
0 рекомендуют

Понравилось произведение? Расскажи друзьям!

Последние отзывы и рецензии на
«Свадьба Вампира»

Иконка автора Вова РельефныйВова Рельефный пишет рецензию 25 мая 12:58
Неплохое начало!
Перейти к рецензии (0)Написать свой отзыв к рецензии

Просмотр всех рецензий и отзывов (1) | Добавить свою рецензию

Добавить закладку | Просмотр закладок | Добавить на полку

Вернуться назад






© 2014-2019 Сайт, где можно почитать прозу 18+
Правила пользования сайтом :: Договор с сайтом
Рейтинг@Mail.ru Частный вебмастерПоддержка сайта цена в месяц Частный вебмастер Владимир