Долг платежом красен

— За Сенатора, за юбиляра! — звучали тосты и здравицы.

Несмотря на казус с «мешочком и совочком», в целом довольный ходом мероприятия, Хлыстюк сошел с подиума и сел за сервированный для него стол. Огляделся и жестом  подозвал к себе Каморина. Пригласил присесть и предложил выпить за здоровье юбиляра. Закусили коньяк  дольками лимона, бутербродами с черной и красной икрой и маслинами.

— Что-то я устал и еще тот, эколог, типичный провокатор, напакостил. Надо бы расслабиться, — произнес  хозяин.

— Нет проблем, — Игорь Глебович изъявил высшую степень готовности в ожидании приказа.

— Где очаровательная Яна, где обещанное ангельское создание, способное согреть сердце, разогнать тоску-печаль?

— Ждет на вилле, изнывает  от  неутоленного желания и страсти.

— Тогда поехали. Хочу отдохнуть не только душой, но и телом,  — велел Савелий Игнатьевич.— Обязательно забери  у Парамоши  Альбину  и через пару дней  привези на «обкатку». Выкусит, старый хрыч.

— Так точно, шеф!  Сенатора оставим?

— Ни в коем разе. Он — мой главный телохранитель. Заберем с собой, а то уже утомился  от поздравлений. Достаточно славы, чтобы не возник культ личности. А гости пусть продолжают веселиться. Сейчас самый разгар застолья.  Вязов, Яцук  на месте, поэтому ситуация под контролем. Пацаны  правильные, не подведут.

Под предлогом того, что Сенатору приспичило, они оставили банкетный зал. Вышли к авто «Mazda».

— А этот бывший клерк Райков, знает, что Яна  находится у нас, а то ведь ненароком черт принесет? — спросил хозяин.

— Наверняка, догадывается. Тем  лучше, охрана начеку. Если, вдруг вздумает сунуться, то затравим его Сенатором и наденем наручники, — спрогнозировал советник. — Обвиним в нападении на  частный объект, собственность, которая по закону неприкасаема. Тогда ему не отвертеться. Вязов, Яцук  и судья  Бекас подсуетятся и отправят за «колючку» лет на пять с конфискацией имущества. Другим  бунтарям наукой будет. Наш народ еще с царских времен привык к твердой руке с кнутом.

В  ресторане гремел  концерт с участием музыкально-хореографических  и вокально-инструментальных ансамблей, солистов и чтецов. В репертуаре  прозвучали песни, посвященные  собакам и другим домашним животным, стихи Сергея Есенина «Собаке Качалова», «Сукин сын» и другие перлы.

Ночное небо вспыхнуло в разноцветных  звездах  праздничного салюта, отразившегося на тихой глади залива.

                            25. На  вилле  Хлыста

Хлыстюк сел за руль, рядом  Каморин, а  Сенатор на правах юбиляра расположился на заднем сидении. Взирая на помрачневшее лицо хозяина, Каморин сочувственно спросил:

— Шеф, чем вы в праздничный день  так озабочены?

— Мало того, что этот эколог, хер моржовый,  своим совочком и мешочком настроение отравил, так еще предстоят большие расходы.

— С чем они связаны?

— Как снег на голову, свалился порученец, гонец от самого гаранта.

— И что ему от нас надо?

— Неужели не догадываешься? — с раздражением произнес Хлыстюк. — Что, что? Бабло им от нас надо в долларах и евро.

— Скоко, если не секрет?

— Много,  у меня столько нет, — уклонился он от точного ответа. — Придется тебе, Игорек, постараться. Завтра же мобилизуй свою братву и займитесь чесом банкиров, предпринимателей, коммерсантов, мелких лавочников,. Как говорится, с паршивой овцы, хоть клок шерсти. Потряси рынки, АЗС, пункты обмена валют  и приема металлолома, агентства недвижимости, ломбарды, частных извозчиков…Впрочем, ты и сам хорошо знаешь, где деньги вращаются.  Даю тебе два-три дня.

— Скоко надо собрать?

— Чем больше, тем лучше.

— Времени маловато.

— Не я установил сроки. Если не уложимся, то в лучшем случае попрут с должности, а в худшем — посадят на нары или же закатают в асфальт. Ты же понимаешь, что, если завалят меня, то и тебе — крышка1

— Неужели, так серьезно и круто, ведь калганом заправляет свой человек. В молодые годы за две «ходки» парился на нарах у параше, а сейчас, словно царь,  живет в украденном у государства дворце, где туалеты с драгоценными унитазами.  Вот уж действительно, из грязи вылез в князи, был уголовником, а стал, даже не полковником, а президентом...

— Поэтому  и хочет, не только противников, но и некоторых строптивых соратников,  профильтровать через нары, чтобы у каждого в биографии были отсидки в СИЗО и тюрягах. По принципу: от сумы и от тюрьмы не зарекайтесь. Такими  легче помыкать.

Упаси Господь, попасть такому под горячую руку. Его опричники  из прокуратуры, МВД, СБУ,  КРУ, ГНИ и  судов не ведают жалости, чтобы выслужиться. А ты говоришь, наш человек. Он прошел Крым, Рим и медные трубы. Против лома нет приема.

— В таком случае, придется попотеть, — вздохнул советник и почесал толстый загривок. — Ладно, к черту проблемы!

Остаток пути до  виллы, расположенной  на берегу моря, они  проехали молча. Сенатора  Хлыстюк  оставил в  его комнате, чтобы отдохнул  от торжества, а сам последовал за советником. Подходя к спальным апартаментам спросил:

— Игорь, где обещанная  сладкая «клубничка-земляничка»? Хочу снять стресс, отдохнуть душой и телом.

— Заждалась вас брюнеточка-конфеточка. Сейчас представлю в лучшем виде, — ответил Каморин и крикнул в глубину апартаментов. — Оксана, давай сюда нашу недотрогу! Одень на ее розовый пеньюар.

Вскоре  Оксана  привела  упирающуюся  Пунцову  за руку. Хлыстюк, у ног которого сидел бдительный ротвейлер,  увидел  выше среднего роста брюнетку с черными стекающими на плечи  волосами, с тонкой талией и округлыми бедрами, точеными длинными ножками. Сиреневого цвета платье подчеркивала мягкие линии  ее изящного тела.

«Действительно, хороша, очаровательна, волнует кровь. Такую горячую лошадку не грех оседлать», —  глядя на нее с вожделением, подумал хозяин. Яна метнула в него свой  презрительный взгляд, капризно поджала алые, словно малина, губки. Они несколько секунд пристально  изучали друг друга.

—Что ты, как не родная?  Улыбнись, покажи свои способности, ведь умеешь, когда захочешь. Столичный хмырь от тебя был в восторге, — велел Каморин, намекнув  на интим с Райковым и упрекнул. — Почему не в форме. Где твой  прикольный пеньюар?

— Не захотела одеть. Кусалась и царапалась, как кошка, — пожаловалась Оксана, которую советник специально вместе с Пунцовой доставил на виллу, чтобы поразвлечься в то время, когда хозяин уединится с Яной.

— Отпустите меня домой. Я не хочу, как все противно и мерзко, — взмолилась она.

— Домой никогда не поздно. А кто долг будет отдавать, — с ехидной улыбкой напомнил советник. — Я на тебя потратил тысячу долларов на одежду, пеньюары, парфюм, косметику, обувь, аксессуары из секс-шопинга, на харчи  и прочие  забубоны.  А ты для фирмы еще ломаного гроша не заработала. С каждым днем счет увеличивается. Запомни, Яна, что долг платежом  красен. Покажи, на что способна.

— Я знаю, — с обреченным видом  прошептала она.

— Обслужишь Арона Рувимовича,  —  Игорь указал взглядом на Хлыстюка, скрыв настоящее имя хозяина. — За твои ласки он, богатый еврей, олигарх,  готов заплатить  штуку. То есть тысячу  баксов. Половина из них твои. А, если продолжите приятные отношения, то я буду рад…Раза три-четыре его обслужишь и мы квиты. Гуляй на все четыре стороны.

— Нет, нет, ни за какие деньги! — воспротивилась Яна.

— Глупая девка. Где ты еще  такие бабки заработаешь.

— Это не Арон  Рувимович, не жид, а Савелий Игнатьевич, — уверенно заявила Пунцова.

— С чего ты взяла?

— Его морда с экранов телевизора и со страниц газет не сходит

— Яна, не груби, не оскорбляй хорошего человек, иначе будешь бита, как сидорова коза, — пригрозил Каморин. — Он не причинит тебе вреда, наоборот, будет сладко и приятно. Другие девушки от него в восторге.

— Пусть с ними и кувыркается. А долг я отработаю, но не сразу, а после того, как устроюсь на работу, — пообещала Пунцова.  

— Как ты и где его отработаешь, если кроме секса, ни на что неспособна? — усмехнулся советник.

— Способна, я — массажистка.

— Вот и сделай клиенту  тайский массаж и он тебя щедро отблагодарит, — настаивал Каморин и двинул припасенный аргумент. — Имей в виду, что  за долг я конфискую  квартиру. Или тебе не жаль, что родная мать на старости лет останется без крыши над головой, бомжей.

— Вы не имеете права? Квартира в несколько раз дороже, чем долг.

 —Детка, не забывай: прав тот, у кого больше прав, — подал голос Хлыстюк. — Успокойся, трезво оцени ситуацию. Задумайся над тем, что тебя ждет? Безработица, голод, болезни, а  я  тебе предлагаю прекрасные перспективы. Если постараешься, то можешь стать моей постоянной любовницей.  Я — не маньяк, не насильник, а очень нежный и азартный партнер. Другие красотки об этом только мечтают.

—Яночка, ты мне очень приглянулась, аж кровь в жилах закипает от желания. Прежде мне нравились блондинки, но после того, как увидел тебя,  возник  интерес к  жгучей брюнетке. Будешь в роскоши, в золоте и бриллиантах  купаться, по заграницам путешествовать. Весь мир у тебя на ладони, а небо над головой — в алмазах!

С пафосом произнес заученный для таких случаев монолог и остался  довольный своим актерским мастерством.

— Будешь и дальше  упрямится, то затравим псом, — пригрозил Каморин и указал взглядом на Сенатора. Тот,  восседая у ног хозяина с гирляндой звенящих медалей  на короткой и толстой шее, оскалил красную пасть с рядами острых клыков и зубов.

—Нет, вы не посмеете, — Яна со страхом отпрянула, попятилась к двери, но Оксана возвратила ее на место и прошептала в перламутрово-розовое ушко. — Эх, глупая, я бы посчитала за счастье переспать с боссом. Не раздумывая, нырнула бы в его постель Он осыплет тебя подарками. Я это испытала на личном опыте, но, к сожалению, всего один разочек.. Он— классный трахальщик. Не будь дурехой, тебя не убудет.

— Сама с ним забавляйся.

— С радостью, но он предпочел брюнетку. А ты, бестолочь, упираешься, хотя он своего добьется, возьмет силой, отдерет, как  строптивую козу. Но тогда тебе подарков не видать, как собственных ушей.

                                26. Перед  схваткой

Неожиданно по мобильному телефону позвонил Баулин:

—Привет, Андрей,  жив курилка?                                                                                                                                           

—Жив и тебе того же желаю,  — ответил Райков.                                                                                                              

—Как Питер, на месте? Наверное, уже успел побывать в Эрмитаже, Петергофе или съездил в Царское Село, то бишь, в Пушкин? Рассказывай о своих ярких впечатлениях, не скупись на краски и эмоции, —  обрушил он залп вопросов с явной интригой.                                                                                                                                                    

Пока Андрей Захарович обдумывал более-менее убедительный ответ,  подполковник продолжил:                                              

— Ладно, не темни. Мне известно, что ты инкогнито махнул к своей очаровательной Яне.                                                

— Откуда у тебя информация?                                                                                                                                                  

— От верблюда. У милиции везде глаза и уши. Хотя тебя следовало бы пометить изотопом, чтобы на мониторе отслеживать каждый шаг. Возможно, в этом и возникнет необходимость, а пока достаточно того, что в местном УВД  работает надежный коллега, который и сообщил. Я  предвидел, что тебя сейчас меньше всего волнуют достопримечательности, музеи, архитектура и история Санкт-Петербурга, поэтому заранее предупредил приятеля о твоем  неизбежном появлении. Мог бы и с помощью оператора мобильной связи, после того, как ты принял вызов, точно определить место нахождения. Ныне техпрогресс на высоте.                                                            

— Да, конечно, темпы высоки,— согласился Райков и покаялся.

—Виктор, ты прости, что утаил от тебя свои планы, решив не грузить проблемами, которых у тебя по службе предостаточно.                                                             

— Понятно, решил самостоятельно побороться с Хлыстом и Рвачем. Очевидно,  позабыл, что один в поле не воин. У этих матерых волчар мертвая хватка,  — предупредил Баулин. — Твоя самодеятельность могла тебе стоить, если не жизни, то здоровья. Искалечили бы до такой степени, что лишился  бы разума и остаток жизни работал бы на аптеку.                                                                                                                                                                    

— Волка бояться, в лес не ходить.                                                                                                                                              

—Не геройствуй. Я располагаю информацией о том, что ими готовится акция по твоему устранению под видом несчастного случая в результате пьянства, употребления наркотиков (передозировка) или ДТП. Ведь   публикации компромата  для них показалось мало. Так, что сиди тихо не высовывайся.                                                           

— Я не один, есть поддержка со стороны предпринимателей, особенно Зубача и Дежкина. Мужики серьезны и настроены решительно. Хлыст и Рвач много им крови испортили,

—Запомни, коммерсант  не спецназовец. При первой же опасности разбегутся, как зайцы по кустам, —возразил подполковник.

—Виктор, пойми, я не могу сидеть, сложа руки и ждать у моря погоды. Эти  твари похитили Яну. Явно не для выкупа, а для плотских забав. Изнасилуют и ославят на весь город. Не хочу, чтобы она пострадала из-за меня. Яна мне очень дорога.

—А как же супруга и дочь?

—Их я тоже люблю, обожаю.

—Да, ситуация, как в водевиле. Хотя, какой к черту водевиль, скорее назревает трагедия в духе шекспировской..

 — Виктор, меня тревожит судьба  Яны. Не прощу себе,  сели с ней произойдет что-то ужасное, ведь из-за меня  они ее преследуют.

— Не паникуй. Что с ней может произойти? Потребуют выкуп.

— Если бы. Я опасаюсь, что в отместку мне и в наказание Яне, они ее затрахают до смерти. Она настолько красива и соблазнительна, что вряд ли откажут себе в удовольствии.

— Ты же мне говорил, что у них в распоряжении целый «цветник» салона  красоты?— напомнил офицер.

— И все же они непредсказуемы, способны на любую жестокость.

— Заяви в милицию или прокуратуру о похищении , — предложил Баулин. — Будем лучше, если заявление поступит от ее матери.

— Дохлый номер. Ты же знаешь, что Яцук и Вязов у Хлыста в кармане. Пальцем не пошевелят, чтобы  освободить Яну из лап этого мерзкого паука. Мне Зубач и Дежкин сообщили, что депутаты и чиновники пользуются услугами  девиц из  из борделя «Шик & блеск».

— Пожалуй, ты прав. По оперативным данным они давно срослись, спелись, покрывают друг друга.

— Виктор, гони сюда на всех парах. Дорога каждая минута. Даю тебе максимум три часа на двести десять километров пути.

— На своем джипе вложусь, — пообещал Баулин. — Конечно, на вертолете было  бы  быстрее, но кто мне его предоставит? Для главка слишком накладно.  Если бы произошло стихийное бедствие или иное ЧП, то прилетел бы со спасателями МЧС, а так частный случай.

— Для меня не частный случай, а угроза трагедии. Яна мне очень дорога, — признался Андрей Захарович.

— Согласен, каждый человек бесценный. Где они ее прячут?

— Зубач сказал, что по всей вероятности на вилле Хлыста, расположенной на берегу моря.  Туда самых красивых девочек возят к хозяину  на «обкатку». Савелий  помешан на «праве первой ночи». Распечатывает невинных девиц. Чтобы он потом не отвертелся, не вышел сухим из воды, прихвати с собой видеокамеру. Не помешает нанести визит и в салон « Шик  & блеск» — гнездо разврата и сексуального рабства.

— Правильно мыслишь, Андрей, — похвалил подполковник. — Тебе бы  в УБОП служить, а не в канцелярии шуршать, шелестеть  бумажками.

— Уже отшуршал и отшелестел, — напомнил  Райков о увольнении.

— Не отчаивайся, месяца через два-три восстановишься в судебном порядке и получишь компенсацию за ущерб.

—Дай бы Бог, но  жиды немало крови и нервов испортят, пока восторжествует справедливость.  Горючее и прочие расходы я оплачу, компенсирую, — пообещал Райков.

— Ладно, как  писал Маяковский,  «сочтемся славою, ведь мы свои же люди». А вот памятникам нам будет уже не социализм, канувший в Лету, а осознание исполненного долга и благодарность твоей очаровательной и верной  Яны, — ответил Баулин.

— Не трусь, помогу, прорвемся. А пока резких движений, действий не предпринимай, чтобы Хлыст и Рвач не вышли сухими из воды.

— Прикажешь мне ждать, а они тем временем  изнасилуют Яну?

— Не драматизируй. Вряд ли они сразу приступят к сексу. Начнут ее уговаривать, соблазнять подарками…Если Яна проявит не слабость и страх, а твердость характера, строптивость, то у нас хватит времени, чтобы помешать, — заверил Виктор Петрович. — Они тоже отдают себе отчет, что деяния тянут на две статьи УК о похищении людей и попытке изнасилования или уже совершенном  половом акте. Снимаюсь с якоря, до встречи.

Подполковник вставил ключ,  набрал код открыл  стальной сейф, где хранились документы, материалы уголовных дел и оружие.  Достал кобуру с пистолетом Макарова. Взял второй магазин, снаряженный  восьмью патронами 9-миллиметрового калибра.

 После этого позвонил командиру ПБР «Беркут», пояснил ситуацию и майор  выделил трех бойцов, обладателей краповых беретов.

                  27. Окончен бал, погасли свечи…

Райков и Зубач  встретили Баулина и троих спецназовцев  из  ПБР «Беркут» на въезде в город. Как офицер и обещал, они на джипе «Subaru» домчались за три часа. Андрей Захарович с благодарностью пожал крепкую руку Виктору Петровичу и представил Викентия  Павловича.                                                                                          

— Он знает, где расположена вилла. Там Хлыст и Рвач удерживают Яну, — сообщил Райков. — Виктор, что ты медлишь, дорога каждая секунда,  Яна в опасности, — поторопил Райков.

— А вдруг у них по взаимному согласию и за солидную плату?  Хлыст мог с нею  договориться,  чтобы нас спровоцировать и дискредитировать, — предположил  Баулин. — Тогда не только у тебя, но и у меня возникнут  больше проблемы.

— Сомневаюсь. Яна — серьезная, принципиальная девушка. Смелая и гордая, поэтому скорее погибнет, чем уступит его прихоти.

— Но ведь тебе охотно отдалась?

— Любовь с первого взгляда.

— Эх, ты, неисправимый романтик, Дон Жуан. Заварил кашу, получил кайф и теперь приходится расхлебывать за миг удовольствия, — пожурил его офицер.

— Не за миг. Любовь сексом не ограничивается, она глубока и долговечна, — возразил Андрей Захарович. — Словами не объяснить, это надо лично  прочувствовать, испытать.

— С Яной что ли?

— Ни в коем разе. Она моя женщина.

— Чувствую, что подведешь ты меня со своей любовью под монастырь Только ради торжества справедливости и нашей дружбы я бросаюсь в эту авантюру,  — признался Баулин и  скомандовал.— Тогда по коням!

Баулин остановил джип  возле КПП  у высокой железобетонной ограды с колючей проволокой на гребне. За ней возвышались надстройки здания под малиновой металлочерепицей. Посигналили, требуя отворить стальные ворота. Из помещения вышел  рослый охранник в камуфляже и  преградил им дорогу.

— Стоять! Стреляю на поражение! — грозно произнес он. — Частная собственность неприкосновенна. Прочь отсель!

— Никто на твою собственность  и жизнь не посягает, — спокойно, но властно  заявил Виктор Петрович..

— Это не моя собственность.

— В таком случае, кто хозяин этой роскошной виллы?

— Господин Хлыстюк Савелий Игнатьевич. Я сейчас доложу о вашем визите. Кто такие, представьтесь? — потребовал охранник, положив руку на кобуру  с пистолетом. Но, когда из джипа по команде подполковника вылезли трое бойцов с карабинами, его воинственность угасла.

— Мы сотрудники УБОП. Никому сообщать не следует. Пусть для Хлыстюка наш визит станет приятным сюрпризом, — сказал  офицер. — Сдай оружие, мобильник. Открывай ворота.

Один из бойцов уткнулся стволом карабина в грудь охранника. Обескураженный ситуацией детина не посмел ослушаться. Баулин изъял у него пистолет ТТ и мобильный телефон.

 По пути  к вилле и  в самом здании они обезоружили еще  четырех охранников, в том числе и начальника службы безопасности.

— Где Хлыстюк и Каморин? — спросил  Виктор Петрович.

— На третьем этаже, в спальных покоях.

— А девушка Яна? — поинтересовался Райков.

— Там же.

Один из бойцов остался на территории для контроля за ситуацией. Остальные быстро по парадной лестнице  поднялись  на  третий этаж. Прислушались к голосам за  металлопластиковой дверью. Баулин потянул ручку на себя, но дверь была заперта.

—Поднатужьтесь, ребята.

— Эх, жаль кувалду не взяли, — посетовал один из бойцов. Втроем с разбега навалились на двери. Она распахнулась и перед ними предстала картина. На широком ложе под золотистого цвета балдахином на смятых белых простынях боролись голый Хлыстюк и полуобнаженная женщина. Она отчаянно сопротивлялась его домогательствам.. Черные волосы были спутаны, сиреневая сорочка разорвана.  От неожиданности Хлыстюк  с исцарапанной щекой застыл на месте.

— Кто такие, что вам надо?!Вы мне ответите  за грубое вторжение, —  мрачно процедил сквозь зубы. — Запомните, никто и ничто не вышибет меня из седла.

— Еще не вечер, гражданин Хлыстюк. Для меня не существует касты неприкасаемых небожителей, — усмехнулся Баулин.

— Кто такие, что вам надо в моем доме? Кто позволил без моего разрешения  находиться  на частной территории?

— Закон  и чувство долга.

Придя в себя, Хлыстюк, увидев  среди мужчин Райкова и Зубача, закричал:—Ага, налетело воронье.Вон отсюда! Уйдите прочь!

— Остыньте, гражданин Хлыстюк, — твердо произнес Баулин.

— По какому праву?

— Вы привлекаетесь к уголовной ответственности за похищение гражданки Пунцовой, содержание сеск-притона и попытку изнасилования, а, возможно, и свершившийся  акт соития.

Офицер  обратил взор на женщину, стыдливо  прикрывшую высокую грудь простыней.

— Яна, Яночка, как ты? Что он с тобой сделал? — бросился к ней  Андрей Захарович.

— Спасибо, вы успели вовремя, — слегка улыбнулась она.

— Кто вы такие? Где моя охрана? — продолжал возмущаться Савелий Игнатьевич, облачаясь в одежду и не подозревая, что его с момента проникновения в покои, снимают скрытой видеокамерой.

— Не рвите голосовые связки. Сдайте оружие и мобильник! Я — подполковник, сотрудник  УБОП главка милиции, бойцы  «Беркута» и знакомые вам Райков и Зубач.  В данном случае,  они в роли понятых.

Офицер взял с тумбочки  мобильный телефон хозяина.

— Этого бабника, Казанова,  я знаю, — ухмыльнулся Хлыстюк,  испепеляющим взглядом взирая на Райкова. — Вы мне ответите за произвол и беспредел, грубое вторжение в личную жизнь. У вас есть ордер, санкция суда или прокурора?

— Будут и ордер, и орден. Ответите за насилие по всей строгости закона,  — пообещал офицер.

— Никого я не насиловал. Все по взаимному согласию. Мы  забавлялись, у нас такая игра. Правда, Яночка, деточка?

— Мерзкое животное, зверь. Как тебя земля носит? — ответила она, едва сдерживая слезы обиды.

— Мужики, что вы верите бабе? Все они, как кошки, погладил, наобещал подарков и она твоя, — призвал он к мужской солидарности. — Давайте разойдемся по хорошему. С кем не бывает? Да у меня целый гарем красоток. Сами посудите, зачем мне брать ее силой?

— Теперь нет никаких сомнений, что вы содержатель притона под вывеской  салона «Шик & блеск», — поймал  его на слове Баулин.

— Господа,  ничто человеческое нам не чуждо.  Сауна, застолье, юные девицы к вашим услугам, отдохнете душой и телом.

—Нет, гражданин Хлыстюк. На сей раз, попал, как кур во щи. Целый «букет» статей УК, — усмехнулся  Виктор Петрович. — Окончен бал, погасли свечи… Оргии отменяются.

— Кто вам позволил качать права в чужом доме? У меня иммунитет неприкосновенности, — напомнил Савелий Игнатьевич.

— А у Яны и других девушек, значит этого иммунитета нет. Их можно похищать и распинать в любое время суток, удовлетворяя свои дикие прихоти, — подал голос Андрей Захарович.

— Чья бы корова мычала, а твоя молчала. Поди, у самого рыло в пушку, — возразил Хлыстюк.

— Руки вперед! — приказал подполковник  и  Савелий Игнатьевич, нехотя протянул вздрагивающие ладони, и  мрачно проворчал. — Ответишь за этот произвол. Полетят погоны с плеч. У меня влиятельные связи не только в Симферополе, но и в Киеве.

—  Перед законом все равны, невзирая на должности, ранги, прежние заслуги, высоких покровителей  и наличие капитала, — напомнил офицер и защелкнул стальные браслеты на его запястьях.

— Ну, что, орел  сизикрылый,  ястреб, подрезали  крылья, отлетал, — взял реванш за публичное унижение Зубач.— А то ведь парил над всеми, высматривая добычу. Теперь придется питаться  падалью. Мудрые люди правильно говорят: не плюй в колодец, придется напиться.

— Пошел ты  со  своей моралью,— огрызнулся  Хлыст.

— Где  советник Каморин по кличке Рвач?—спросил Баулин.

— Не знаю я рвачей, а Каморина  здесь нет.

— Он в соседней комнате вместе с Оксаной, — сообщила Пунцова.

 —Ребята, побеспокойте их, — велел офицер. —Каморина  возьмите под  стражу, наденьте наручники, чтобы не сбежал.

Спецназовец  вломился  в соседнюю комнату, застал  парочку на ложе в горячих объятиях.

— Остальные тоже свободны, кроме Баулина, — после паузы вдруг велел Хлыстюк. — Я буду с ним говорить.

 Взоры обратились на подполковника и он сделал знак Райкову, мол, интересно, что Хлыст предложит для своей  «отмазки»?.

— У меня от вас секретов нет, доверяю, — произнес офицер. — Но ради следствия, уважим просьбу задержанного. Прошу подождать в фойе.

Когда Райков, Зубач, Пунцова и боец ППР «Беркут»  вышли, Савелий Игнатьевич, указав взглядом на стол, заставленный бутылками с коньяком, виски, шампанским, марочными винами, соками и закусками,   дружески предложил:

— Выпей для храбрости.

— Ее у меня достаточно, — ответил Баулин.

—Ты, вот, что лейтенант, не дури, — мгновенно сменил он тон.

— Подполковник, — поправил  Виктор Петрович.

— У тебя мозгов на зеленого лейтенанта. Не ведаешь, куда по глупости и дурости влез. Хотя меня ошибочно  считают  человеком суровым и даже жестоким, но ценю людей верных и преданных. Строг и справедлив, как закон. При моих связях и  влиянии в высших эшелонах власти быстро сделаешь карьеру, станешь полковником и даже генералом или  крупным политиком. Все в моих руках.

— Придет время, стану.

— В том  случае, если  договоримся.

— О чем?

— Мы ведь мужики и поэтому, что касается женщин,  должны быть солидарны. Если пойдем у них на поводу, то окажемся под каблуком.

— Допустим, хотя ситуации бывают разные.

— Давай погасим, замнем этот скандал с Яной? Неужели из-за какой-то пигалицы, дранной кошки, я должен жертвовать карьерой, своим добрым именем и положением в обществе? Ты же, мужик в расцвете физических сил и  понимаешь, что для поднятия тонуса, чтобы не утратить вкус жизни, надо не реже двух-трех раз в неделю пялить молодых девок. Это не моя прихоть, сексопатологи настоятельно рекомендуют.

— Не спорю, что это приятное и полезное занятие, — согласился Баулин. —  Но не насиловать же юных девушек и женщин, что  является тяжким, уголовно наказуемым деянием.

—И ты бабьим слезам и сказкам веришь? Они лишь ради приличия иногда сопротивляются, но в душе всегда готовы уступить и получить удовольствие. Предлагаю замять инцидент.

— Каким способом?

— Тридцать  штук в долларах тебя устроит?

Офицер отрицательно покачал головой.

— Пятьдесят?

Та же неуступчивая реакция озадачила Хлыстюка.

— Максимум семьдесят? Все твои, а твоим корешам—дырку от бублика. И спецназовцу тоже. У него одна извилина и та от фуражки. Как говорится, сила есть, ума не надо. Ты ведь умный мужик и понимаешь, какие для тебя могут быть тяжелые последствия, если вздумаешь сунуть  меня  в камеру, то сам с треском вылетишь из органов и сам загремишь на нары. Соображай, на кого замахнулся.

— На кого?

— На государственного деятеля. На жизнь и имущество госслужащего высокого ранга.

— Любите покрасоваться, напустить розового тумана. Но почему не уважаете права, свободу  чувств  и достоинства ветерана Гвоздева, которого заточили в психушку или Пунцовой, которую не удалось  изнасиловать только  из-за нашего вмешательства?

— Она сбежала из салона  «Шик  &  блеск», не оплатив долги.

Баулин молча с презрением  взглянул на Хлыстюка. Подавил в себе желание пустить ему пулю в покатый лоб.

— Ну, ты и жадина, типичный  жлоб, — возмутился  Савелий.

— Даже «лимон» не возьму от матерого коррупционера. Для меня офицерская честь и совесть, верность служебному долгу дороже всего, — заявил  подполковник.

— Эх, ты, мелкий клерк.Если наш президент не может побороть мафию, коррупцию, то тебе  эта задача и  подавно не по зубам.

 —Не хочет, потому что , служа олигархам-мошенникам, сам ее возглавляет. и насаждает  режим на дубинках и штыках, — ответил Баулин. — С тюряги начал  свою воровскую сущность,  ею и закончит..

— Прикуси язык, а то загремишь на нары. При  упертости   плохо кончишь. Поверь, что бабник, гуляка Райков не стоит такой жертвы.

— Мне с гарантом детей  не крестить. Бог каждому воздаст  сполна.

Когда все возвратились в комнату, подполковник  сообщил:

— Гражданин Хлыстюк  настойчиво предлагал взятку, что-то вроде аукциона или банального торга. Может быть уважим «авторитета», замнем, спустим  дело на тормозах, и он нам отстегнет миллион зеленых? Поделим поровну и отправимся всей компанией на Кипр, где олигархи в оффшорах  награбленные у трудового народа капиталы прячут? Пошикуем со знойными девочками…

— Опомнись Виктор?! Или  белены объелся.

— Без паники, я пошутил, — улыбнулся Виктор Петрович. Достал из кармана цифровой диктофон и включил воспроизводство записи. Все отчетливо услышали диалог  между Хлыстюком и Баулиным.

—Савелий Игнатьевич, вам инкриминируется еще одна статья Уголовного кодекса, предусматривающая наказание за предложение взятки работнику правоохранительных органов, — четко произнес  офицер.

Савелий Игнатьевич, сжав кулаки, посмотрел на него испепеляющим взглядом и процедил:—Ты мне за все ответишь, по полной программе. В случае моего ареста  будешь иметь дело с Германом  Лазаревичем.

 — Что за фрукт? — спросил Баулин, хотя и понял, что речь идет о смотрящем за общаком, находящемся в оперативной разработке по раскрытию  теневых  схем коррупции со взятками, поборами  и откатами.

— Как, вы не знаете Германа Лазаревича? — удивился Хлыстюк.

— Не имел такого счастья, — ухмыльнулся офицер.

— Ирония неуместна. Герман Лазаревич очень влиятельный человек. Он вхож в Администрацию президента, что на Банковой, в его крымские резиденции в Форосе, где раньше отдыхал Горбачев и в Мухалатке.

— Что ж теперь, бисер перед ним метать? Сантехник и электрик, повар и врач и прочая обслуга тоже вхожи в разные резиденции, а в грудь себя по этому поводу не стучат.

— У них подписка о неразглашении места работы. А Герман  Лазаревич выполняет функции смотрящего. Он — доверенное лицо гаранта, контролирует финансовые потоки и крышует бизнес в этом регионе. Очень влиятельная персона. Ох, и туго тебе придется, не испытывай,  не гневи  судьбу-злодейку.

Потом, усмирив норов, Хлыстюк попросил:

—Дай мне попрощаться  с любимым псом Сенатором. У него юбилей. Это надо же, в такой день всю малину испортили.

— Будет еще время свидится с семьей, любовницами, псом, а с подельниками в СИЗО и на очных ставках, — пообещал офицер. В течение десяти минут он заполнил протокол допроса и подал его Хлыстюку:

— Внимательно прочитайте и под текстом напишите6 «С моих слов записано верно, мною прочитано», роспись и дата.

— Ногою, что ль расписаться, — он потряс над головой наручниками и потребовал. — Снимите или расслабьте «браслеты». Сильно жмут, ладони и пальцы опухли. Не будь паразитом. Тебе зачтется, когда возникнет вопрос о погонах и  тюремных нарах.

— Давайте без угроз, не на того нарвались, — осадил его Баулин. Все же освободил его руки от наручников. Хлыстюк окинул всех воровитым взглядом и резво рванул на себя  потайную дверь, ведущую в соседнюю комнату. Закрыл ее изнутри и она преградила путь преследователям.

— Не стрелять! — приказал  подполковник беркутовцу.

Между тем беглец ворвался в комнату, где дремал  ротвейлер  и скомандовал: — Сенатор, за мной!

 Затем по пожарной лестнице следом за псом  спустился во внутренний двор  к  гаражам. Во дворе их поджидала «Mazda».

 «Надул, обвел вокруг пальца, как последних лохов, — ликовал он— Меня голыми руками не возьмешь, кишка тонка. Протокол, почитай приговор себе подписать. Выкусите. Жаль мобильник изъяли. Сейчас же на полных парах, помчусь в столицу, к премьеру, спикеру парламента  или к прокурору и генералу милиции. Кто для них Баулин и Райков? Мелкие блохи. Помогут, выручат  по старой дружбе, они мне обязаны».

Хлыстюк открыл двери черного  автомобиля  «Mazda» . Сенатор привычно запрыгнул на заднее сиденье. Через тыльные ворота выехал со двора виллы. Минут через пять за ним на  джипе «Subaru»  устремились Баулин, Райков, Пунцова  и спецназовец.

                     28. На крутом  вираже

По черному бархату неба скользил серебряный серп Луны. Угасший вечер с далекими отблесками  закатившегося за горизонт солнца превратился в ночь. Серпантин  узкой дороги, повторяя рельеф холмистой прибрежной местности, вел от роскошной виллы в город. По удалившимся  рубиновым гроздьям габаритных огней «Mazda» Баулин понял, что Хлыстюк стремится оторваться от погони, чтобы выиграть время и принять превентивные меры.

—Эх, Сенатор, держись, хрен им на рыло, — заметив погоню, с азартом и  злорадством произнес Савелий  Игнатьевич. — Нам  бы только добраться до Яцука или Вязова. Они  пацаны  правильные, не сдадут за понюшку табака. Повяжут этих наглых беспредельщиков.

Вместо того, чтобы перед  крутым виражом сбавить скорость, Хлыстюк, пребывая во хмелю и драйве,   дал газу.

«Наверняка, попытается связаться с начальником главка милиции и прокурором, чтобы заручиться их поддержкой и выйти сухим из воды. Надо любой ценой сорвать его планы», — решил офицер.

 Вырвавшись на оперативный простор, Савелий Игнатьевич с нарастающим азартом гонщика, набрал обороты. Иномарка  послушно «наматывала» на колеса полотно  дороги. Баулину тоже пришлось, словно норовистого коня,  прихпорить свой джип.

— Пристегните ремни безопасности,— велел Баулин и пошутил.  — Включаю форсаж, идем на взлет. Дорога, конечно, не для автогонок, но Хлыст  сам бросил нам вызов.

Яна доверчиво прижалась к Андрею и он обнял ее за плечи.

—Как бы этот Шумахер не влетел в столб или дерево, — с тревогой заметил Райков. — Виктор, стрельни-ка по шинам его авто.

— Если я стрельну, то он точно влетит  в кювет и тогда мне погон не сносить, — отозвался Баулин, внимательно следя за  азартным гонщиком.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Андрей. — Но  в таком случае, как его остановить?

— Хмель, азарт пройдут и сам остановится. Поймет, что  бегство бесполезно, ведь мы располагает неопровержимыми уликами его  вины. А сейчас от нас требуются осторожность и терпен...

Офицер замолчал на полуслове и все, находившиеся в джипе увидели, как колеса  «Mazda», повинуясь

центробежной силе,  оторвались от полотна  асфальта. В сознании Хлыстюка в последний миг возник облик молодой цыганки Жизель с вещими словами на устах. «А ведь она права. Это моя последняя командировка, из которой в этот свет нет возврата», — с ужасом подумал он. После удара и ослепительной вспышки  провалился в бездну, небытие.  Автомобиль взлетел в воздух и покатился в кювет. Несколько раз перевернулся и встал вверх колесами.  Они продолжали вращаться.

  — Осторожно, может взорваться, — схватив огнетушитель, на ходу предупредил Баулин. По мобильному телефону вызвал « Скорую помощь» и  сотрудников ГАИ.

Дверцы заклинило и спецназовец   несколькими ударами  берцов  выбил прорезанное стрелами  лобовое стекло. Хотел с помощью  офицера и Райкова вытащил Хлыстюка, но услышали угрожающий рык.

Увидели оскаленную пасть пса с золотой цепью и  гроздью медалей на шее.  Ротвейлер не допускал к хозяину.

— Товарищ подполковник, может пристрелить псину», — спросил  спецназовец, передернув затвор. Баулин помедлил с ответом. и его опередила Пунцова. — Животное совершенно не виновато, что у него хозяин лютый зверь. Сохраните ему жизнь.

— Устами Яны глаголит истина, — с одобрением произнес Райков.

— Значит, так тому и быть, — согласился офицер и велел спецназовцу. — Я отвлеку пса, а вы вытягивайте Хлыстюка.

Отяжелевшее тело Савелия Игнатьевича было вялым, подобным большой тряпичной кукле. Он не был пристегнут ремнем безопасности, что усугубило  ситуацию. Лицо было разбито, изо рта текла кровь.

Они положили его на землю и спецназовец огнетушителем загасил  было  возникшие  рыжие языки  пламени. Баулин  приложил пальцы к запястью руки  Хлыстюка, пульс не прощупывался.

— Кранты,  приехал на тот свет. Слишком  самоуверенным, азартным оказался. Не был пристегнут ремнями и  подушки безопасности  не помогли.  Скорее всего, сломан шейный позвонок. Бог шельму метит, — предположил подполковник и подумал: «Нет человека   — нет и проблемы. Однако паутину махинаций расплету обязательно. выведу Каморина  и других коррупционеров на чистую воду. С  трупа, покойника,  какой теперь спрос. Смерть вынесла свой суровый вердикт. Но остались его алчные подельники.  Они  ответят за  злодеяния по всей  строгости закона».

Керчь- Симферополь. 2005-2006 годы.

 .

 Владимир Жуков

x

Иллюстрация к: Долг платежом красен