Долг платежом красен

— Скверная система,— вздохнул Андрей Захарович.— Следует разрушить эту  порочную практику, иначе преступность и коррупция, как ржавчина,  разъест опоры государства и оно превратиться в кланово-криминальное образование, подобное  недавнему режиму в Чечне.

— Оно уже превратилось  в криминальное нерестилище для бандитов. Трезвые не зашоренные политики обеспокоены ситуацией,— согласился  Баулин.— Я  тебе доверяю и уверен, что это останется  между нами. На координационном совете по борьбе с преступностью и коррупцией  принято решение о том, что наиболее авторитетные работники правоохранительных органов — милиции, службы безопасности и прокуратуры будут баллотироваться кандидатами в депутаты всех уровней советов. Таким способом,  мы потесним криминалитет, а если кто и пролезет в депутаты, то жизнь ему медом не покажется. О некоторых, в том числе и о Хлыстюке,  уже давно тюрьма плачет.

— Ты тоже намерен заняться политикой?— спросил Райков.

— Вполне возможно, хотя милиция вне политики. Но если поступит приказ, то он будет выполнен,— ответил Баулин. — А ты не торопи события, всему свое время. Плод еще не созрел.

— А мне кажется, что давно перезрел, уже второй срок безнаказанно злоупотребляет властью. Твоя информация обнадеживает,— заметил  Андрей Захарович.— Но ведь противники не дремлют. Они наращивают мускулатуру, увеличивают капитал, переводя его  на счета западных банков, обрастают полезными связями, обретают влиятельных  покровителей и, наконец, отмывают  капитал и легализуют сомнительный  бизнес. И  тогда их голыми руками не возьмешь, они становятся недосягаемы для местной продажной, как шлюха,  Фемиды.

— Здесь ты, конечно, прав. Политическая ситуация льет воду на их  мельницу,— согласился  подполковник.— Но  не падай духом, будет праздник и на нашей улице.

— Побыстрее бы, ведь скоро наступил предел человеческому  терпению. Стыдно за державу,  в которой одни, не мозоля рук,  жируют, раскатываясь  на “мерседесах”, а  другие роются в мусорных бачках и  контейнерах, воюя с  конкурентами  и оголодавшими бродячими собаками.

— Это позорное явление, — поддержал Виктор Петрович.

— Неужели Хлыстюк  такая крупная неуязвимая личность? — спросил  Райков.

— Не столько он сам, сколько его покровитель из окружения президента. А над тем покровителем другой итак по всей  вертикали власти. Поэтому, Андрей, тебе мой  дружеский совет — запасись терпением, не бросайся, сломя голову,  подобно   Дон  Кихоту,  в атаку на  ветряные мельницы. Жизнь, она  мудрее нас,  всему свой черед. Еще  не время. Придет час и займемся Хлыстом  и его компанией.

— Советуешь смириться, проглотить горькую пилюлю,— возразил Райков. — Пока  мы будем ждать благоприятной  политической ситуации, он сколотит крупный капитал и сбежит за бугор.

— У нас  договор с Интерполом.

— Там его трудно будет достать. Лучше на месте, с поличным. Так  кто у него покровитель в администрации, не глава ли?

— Прости, Андрей, но я  тебе и так много рассказал. Следственная тайна,— и дабы у приятеля не возникло обиды, пояснил.— Пойми меня правильно, утечка строго конфиденциальной информации может стоить жизни тем, кто занимается разработкой версии, проводит оперативные  мероприятия. Мы не сидим сложа руки, как может показаться, а  добываем  доказательства, что-то вроде досье  на тех, кто попал  в зону нашего внимания. Я  уверен, что нашим материалам будет дан “зеленый свет”, как только произойдет смена правящего ненавистного народу режима.

— Кстати, Виктор, мне прошлой ночью приснился странный, даже может быть вещий сон, — признался Райков. — Я бы не акцентировал на нем внимание, но он не выходит из головы. Возможно,  индукция, дедукция или интуиция тебе что-нибудь подскажут?

— Валяй, выкладывай свой сон, чтобы он поскорее вышел из твоей головы, — велел подполковник.

— Приснилось, что в солнечный полдень  оказался я  на лесной поляне с обилием крупной алой земляники, — начал рассказ Андрей Захарович. — Думаю себе, вот уж повезло, так повезло, такое изобилие. С азартом принялся собирать ягоды в пакет. Вдруг откуда-то, словно в сказке, появилась древняя костлявая старуха с большой плетенной корзиной. Я огорчился и подумал: «Сидела  бы себе на печи и жевала калачи в ожидании смерти, а ее черт принес сюда». 

Она, как будто прочитала мои мысли. Сердито зыркнула  на меня пустыми глазницами и стремительно, словно робот, заработала фалангами пальцев.  Не успел оглянуться, а на поляне, не то, что земляники, а даже листьев от нее не осталось. Хотел накричать на старуху, а ее и след простыл.  Исчезла так же внезапно, как и появилась. Чтобы это значило? Что тебе подсказывает аналитический ум и профессиональный опыт?

— Андрей, я не экстрасенс, не хиромант, — произнес Баулин. — Но однозначно, судя по ситуации, в которой ты оказался, тебе ничего хорошего не светит. А вот неприятности гарантированы..

— Сам кожей чувствую,  что наступила черная полоса. Моя благоверная спутница жизни, точно бы определила, что день грядущий мне готовит?  У нее на разные случаи жизни припасены сонники и другие книги по астрологии, мистике, эзотерике и прочим  явлениям параллельных миров. Но не стану же я  ее напрягать и посвящать в свои тревоги. Сразу заподозрит что-то неладное, хотя из статьи узнала о моей внебрачной связи. Не хочу, чтобы посредством  расшифровки сна поняла, что я не равнодушен к Яне. А ты оказался слабв астрологии и хиромантии,  конкретно, в деталях не раскрыл суть сна?

— Да, супругу лишний раз беспокоить не стоит. Если иметь в виду, что земляничка сродни «клубничке», то кто-то в ближайшие дни посягнет на твою жгучую пассию Яну., с которой ты прославился на весь Крым. Ну, что же, дурная слава, это тоже слава. Известность, популярность, рейтинг. Часто политики оборачивают ее в свою пользу. Те же восходящие и угасающие звезды Голливуда, шоу-бизнеса, если зрители о них начинают забывать, сознательно инсценируют скандалы, измены, бракоразводные процессы, только бы не сходить с экранов телевизоров, со страниц газет и журналов или сайтов Интернета.

— Я — не публичный, не тщеславный  человек. Мне такая слава ни к чему,  — вздохнул Райков. — Этот скандал с публикацией в прессе стоит мне крови и нервов, потери должности, осложнений в семейной жизни.

— Такова диалектика. За все в этой жизни, в том числе и за удовольствия, приходится платить. Чем ты намерен заняться?  — спросил Баулин. — Не частным ли сыском?  Помни, обида ослепляет, застит глаза и приводит к роковым ошибкам и поражениям. Поэтому будь осторожным и хладнокровным.

— Размышлениями о смысле жизни,— на полном серьезе  ответил Андрей Захарович.

— Философия — вещь  занятная,— заметил подполковник.— Я тоже иногда на досуге предаюсь  размышлениям и прихожу к выводу, что по большому счету  жизнь не имеет смысла. Ведь, чем занят человек? Удовлетворяет свои потребности в  пище, сексе, одежде и т.д., рождает себе подобных, стареет и, страдая от болезней,  умирает. Наше пребывание на земле лишь  короткий миг и неведомо кому, какой отпущен  срок. Сколько их провалилось в эту бездну: и бедных, и богатых, и дураков,  и гениев... и сколько еще провалится.  При этой мысли холодеет сердце. А люди суетятся, невольно или сознательно с умыслом укорачивают, а то и  лишают других  жизни.

— Пессимист  ты, Виктор Петрович. Жизнь, действительно не имеет смысла, если человек уподобился животному, если им не движет  высокая  и благородная цель.

— Какая цель? Власть, слава, богатства?! Все это с последним ударом сердца превратится в  пепел,— с  раздражением парировал  Баулин.

— Кроме власти, славы  и богатства есть и другие, духовные ценности, — не уступал  Андрей Захарович. — Познание  природы, общение с интересными  людьми, любовь, дружба, что само по себе великое благо. Моральное удовлетворение от реализации личности в искусстве,  политике и  науке и других сферах деятельности. Стремление сделать общество справедливым, благополучным  и красивым, а жизнь людей солнечной. А у таких, как Хлыстюк,  Каморин  и им подобных,  одна цель — золотой телец. Личное обогащение любой  ценой, за счет преступлений, страданий народа.

— Тебе следовало родиться  поэтом, — примирительно улыбнулся подполковник. — Но, увы, в  нынешнем обществе слишком много пороков. Власть и капитал  замешаны  на крови, обмане, стяжательстве. Вот и с тобой обошлись подлым  способом. Повремени ввязываться в эту опасную игру. Они не остановятся ни перед каким преступлением. Я не  хочу, чтобы тебя или твою семью постигло несчастье... Придет время,  сами разберемся с Хлыстом,  Рвачем и другими бандитами.

— Ты моей Инне пока ни слова  об увольнении, — попросил Андрей. — Сам я ей скажу, что взял отпуск на пару недель съезжу  к брату в  Питер, развеюсь.

— Верное решение, одобряю,  — поднялся из-за стола Баулин.— А криминалитетом   займемся мы — профессионалы. Будешь в Питере, загляни в Эрмитаж, побывай в Мариинском театре. Живопись и театр облагораживают человека, залечивают  душевные раны. А уж серой  прозой  жизни, борьбой о криминалитетом  позволь заняться профессионалам. Такая  наша горькая планида. Приятного тебе отдыха на берегах Невы.

Обменявшись крепким рукопожатием, они расстались

                                  18. Встреча  с  Яной

По прибытию на  вокзал Райков  первым делом позвонить Пунцовой. Еще находясь в дороге, он пришел к мысли, что остановка в гостинице была бы для  него слишком рискованной. Его появление в городе (администратор, наверняка, предупреждена) для Хлыстюка и Каморина сразу же стало бы известно. Знакомых, кто бы его приютил на недельку-другую  у  Андрея не было. “Сниму  уютную комнатушку  у какой-нибудь старушки в пригороде и  Яна мне в  этом поможет”,— решил  он.

В утепленной джинсовой  куртке со спортивной сумкой через плечо он  походил на запоздалого туриста-одиночку. Лишь фанаты в  позднюю осеннюю пору отваживаются  путешествовать. Дождь,  холодный  норд-ост для них не преграда. Одержимость сквозила  в суровом  облике Райкова.  В нем трудно было бы распознать степенного  бывшего чиновника. Он подошел к телефон-автомату, набрал номер.

— Яночка родная, это я, — откликнулся Андрей  на знакомый девичий голос и она узнала его.

— Андрюша, как хорошо, что ты меня застал дома, — обрадовалась она.— Я  собралась  к подруге... Теперь никаких подруг, ты мой лучший гость. Где ты сейчас?

— На автовокзале.

— Оставайся на месте, я  встречу,— велела она с трепетом в голосе. “А надо ли Яну посвящать в свои планы?— размышлял он.— Без помощницы, хорошо знающей город. но обойтись. Можно ли ей довериться? Если она, действительно,  ушла из салона «Шик & блеск», то ничем больше  Игорю Глебовичу  не обязана. Но все же надо быть предельно осторожным и осмотрительным.”

Райков  вышел из здания  автовокзала. Сгустившиеся  сумерки, изморось, ртутью  блестящий в бликах фонарей асфальт. «Икарусы»,  «ЛАЗы» и автобусы «Азия», мокнущие у пассажирских платформ. Под небольшим навесом  у киосков  он  увидел  цветочницу. В пластмассовом ведерке белые хризантемы, красные и розовые гвоздики.

  “Негоже красивую  девушку  встречать с голыми руками,”— подумал он и, подойдя к цветочнице, попросил:

— Будьте  добры, три хризантемы.

— Выбирайте сами, — обрадовалась женщина, поскольку спрос был вялый. Андрей  выбрал три пышные хрупко-белые  хризантемы и  женщина бережно завернула их в хрустящий целлофан.

— На счастье! — пожелала она,  приняв  из его рук деньги. Он остановился у платформы, откуда отправлялись оранжевые автобусы городских маршрутов. Цветы притягивали взгляды, вызывали улыбки на женских лицах. Пунцову он проглядел. Она тихо подошла сзади и привстав, закрыла его глаза теплыми  ладонями.

—Яна-а, — угадал он, не ожидая от нее такого озорства. Со стороны эта сцена выглядела, как трогательная встреча отца с любимой  дочерью. Он  хотел ее пожурить, но оттаял, встретившись с ее сияющими зеленовато-бирюзоывми глазами. Милое,  прекрасное создание.

— Шалунья, это тебе, — преподнес  хризантемы.

— Мне-е? — удивилась она. — Мне целую вечность  никто не дарил цветов. Разную там  косметику,  духи, колготки, трусики, блузки …

— Яна, извини, что я тебя  побеспокоил, — тихо произнес Райков. — Ты  единственная,  кого  я знаю  в этом городе. Мне надо устроиться  на ночлег, снять комнату.  Может у  кого-то  из твоих  знакомых или  подруг есть на  примете жилье?

— Есть, — загадочно улыбнулась она. — Только подруге тебя отдавать слишком рискованно.

— Тогда кто? — спросил Андрей, готовясь услышать адрес, условия хозяйки жилья.

— Я, — прошептала  она таинственно.— Только не отказывайся,  а то обижусь. Я с мамой живу в двухкомнатной квартире, места хватит.  А подруги  обойдутся, ты очень привлекательный мужчина. Будешь жить у нас, сэкономишь деньги.

— Шут с ними, с деньгами... Неловко как-то?— засомневался Райков.— Твоя мама, наверное, в  курсе того, что с нами произошло и поэтому мое появление не вызовет у нее восторга?

— Да, в курсе. У меня от нее секретов нет.

— Наверное,  осуждает  меня, на  порог не пустит? Ославил дочку...

— Не волнуйся. Моя мама без комплексов, — ответила Яна.—  К этой истории она  отнеслась спокойно, с  пониманием. Жизнь надо принимать такой, как  она есть.

— Я вас стесню, создам неудобства, дискомфорт? — искал  причины своей  неуверенности Андрей Захарович.

— Не стеснишь, — возразила  она.— Мы с тобой, почитай, теперь кровная  родня. Нам с мамой веселее будет, мужчина в доме.

— Если так, то я согласен.

— Вот и прекрасно,—  она взяла его под руку.

— Как величают  твою маму?

— Людмила Гавриловна.

— Она знает о моем приезде?

— Да, я ее успела  предупредить.

— Как она отреагировала?

— Нормально, Андрюша, не возражала,— улыбнулась Пунцова. — Ты  мой желанный гость. Я так тебя ждала,  столько ночей не спала, собиралась  сама к тебе приехать, но не отважилась. Думала, что ты на меня очень сердит.

Ее глаза излучали  нежность. В знак благодарности  он легонько сжал ее тонкие пальцы.

— А что с твоим отцом? Ты мне о нем не говорила?

— Трагически  погиб.

— Прости, я  не знал.

— Он работал водителем,  спасая  пьяного пешехода, сам  погиб. Я его почти не  помню,  мне  было тогда  два года от роду, — призналась  она с грустью  в голосе.

— Хорош  я  буду гость с пустыми руками. Так не годится в наше суровое время,  — пожурил себя Райков. — Заглянем в магазин.

—Для тебя это не будет слишком накладно? Ведь ты, как и я, безработный,— предупредила Яна.

— Эх, Яночка, милое создание, деньги для того и существуют, чтобы их пускали в оборот, банально тратили. Я с ними легко расстаюсь, — весело произнес  он. — Получил отпускные  и расчетные. Поэтому на первый случай  вполне хватит,  а дальше загадывать не буду. Поживам - увидим, что мне  судьба уготовила?

— Нам, — поправила  она.

— Хорошо, нам, — согласился он и с иронией добавил.— Друзьям по несчастью.

— А я считаю, что по счастью, — промолвила она.— Очень  благодарна судьбе за то, что она  подарила  мне  встречу с тобой.

— Не возражаю.

В универсаме он купил две  бутылки — шампанское «Золотая балка» и  портвейн «Солнечная  долина», сыр, колбасу и торт.

— Чего недостает? — спросил он, глядя на бойких молодиц  и старушек, торгующих на площади перед витринами универсама цветами  и, не дождавшись ответа, поинтересовался.— Какие  цветы  нравятся  твоей матушке Людмиле Гавриловне?

— Розы. Это ее любимые цветы.

Яна  сама выбрала букет из трех бархатисто-пунцовых роз.

— Андрей,  у тебя  манеры аристократа, — польстила она.

— К этим манерам  еще бы счет в банке.

— Не в деньгах счастье.

— А в чем?

— В общении, в любви.

— В твоем ответе есть глубокий смысл, — согласил он, все же  волнуясь перед  встречей с  Людмилой  Гавриловной. Одно дело Яна с  ее  несколько ироничным взглядом на вещи и другое — ее мать с опытом и грузом прожитых лет. Позволит  ли она пожить несколько дней под одной крышей или любезно выставит за  дверь?Женщины часто алогичны, импульсивны в поступках.Надо быть  готовым к любому  варианту.

Вопреки его опасениям, Людмила Гавриловна оказалась столь же привлекательной женщиной, как и ее дочь. Она радушно встретила их у порога квартиры.

— Ой, зачем  вы... Это лишнее, — смущаясь, произнесла Пунцова, принимая из его рук букет. По ее милой улыбке и  сияющим глазам он  понял, что женщина довольна. Доброе лицо, слегка тронутые косметикой  ресницы и губы, теплый взгляд. “Ей лет сорок, не более,— подумал Райков. — Яна  ее  точная копия, унаследовала не только  облик,  но, наверное,  и черты характера. Если  так, то осложнений  в общении не предвидится».

—Розы  — мои любимые цветы,— с благодарностью  призналась женщина, ставя их в хрустальную вазу.— Вы,  Андрей  Захарович, располагайтесь.  Наверное, устали дороги? Мы сейчас с Яной вас накормим. Горячие  пельмени подоспели...

— Не суетись, мама, Андрей   со своими харчами,— сказала  дочка.

— Да, к сожалению,  сейчас так,— вздохнула  мать.— Идешь в гости — бери  паек  и на штрафную стопку за опоздание не рассчитывай.

— Ничего, Людмила Гавриловна, даст Бог, переживем смутные времена,— успокоил ее Райков и подал пакет с  продуктами.— Вот скромный провиант. И ради Бога, простите меня за неожиданное вторжение.

— Яна мне все рассказала. В том, что произошло, есть и ее вина, — ответила  Пунцова.— Не смущайтесь. Комфорта я  не гарантирую,  но, как говорится, в тесноте, но не в обиде. Яна сама уступила вам комнату.

— На комнату не претендую,  мне бы скромный уголок.

— Не отказывайся, Андрей, — вмешалась Яна. — Я  в  прихожей на кушетке устроюсь  удобно. А ты будешь  под  моей  надежной  охраной, чтобы никто не похитил.

Она  подмигнула, мол, соглашайся,  не прогадаешь.

— Людмила Гавриловна, я оплачу, как положено,  — пообещал он.— Можно  было бы остановиться в гостинице и не стеснять вас, но, понимаете,  обстоятельства вынуждают.

— Да, обстоятельства, порой бывает сильнее  нас. Рок судьбы,— вздохнула она. — Вы  наш  гость и поэтому об оплате  ни слова, а то обидимся.  Правда, дочка?

— Конечно, обидимся,— изобразила на лице печаль Яна.

—Гость, так гость,— улыбнулся  Райков. — Но учтите, милые женщины,  нахлебником я быть не собираюсь.

Людмила Гавриловна и Яна быстро собрали на стол, застелив белой  праздничной скатертью с вышитыми цветами. В мисках горячие со сметаной  пельмени, на блюдечках сыр, колбаса, лимон, в вазе —  краснобокие яблоки и оранжевые апельсины.

— Простите  за скромный ужин,— посетовала  хозяйка, жестом руки пригласив гостя к столу.

—Во всем должна быть умеренность, надо смирять чревоугодие,—заметил гость.  Откупорил шампанское и разлил по фужерам.

— Мир  вашему дому! — провозгласил он тост. Пельмени были домашние, вкусные, а не  серые и слипшиеся, как в пакетах кулинарии местных коммерсантов-бракоделов.

— Сами стряпали?

— Да, — смутилась Людмила Гавриловна, не зная чего ожидать,  похвалы или замечания?

— Вкусные пельмени, — похвалил он.

— Мама мастерица по этой части, — сообщила  дочка и призналась.— А я с тестом  не  люблю возиться.

— Замуж выйдешь и  полюбишь,— сказала мать.

— Мне бы такого надежного мужа, как Андрей,  — не замешкалась с ответом девушка.

— Опоздала  дочка. Ты же сама говорила, что Андрей Захарович  женат, человек семейный...

— Это не помеха. Можно  жить и в гражданском  браке. Сейчас это очень популярно.

— Яна, ты меня удивляешь,— укорила ее Пунцова.— Вот она  нынешняя  молодежь. Гражданский брак, свободная любовь...

— Мама, я взрослая женщина и знаю, что говорю.

— Ладно, будь по-твоему и оставим эту тему,— согласилась мать  и,  слегка захмелев, посочувствовала Райкову.— Вам трудно будет добиться справедливости. Хлыстюк  несокрушим. Он  многих здесь держит в страхе. Говорят у него в столице на высоком уровне большая поддержка. Чиновники снюхались, большие деньги из бюджета сюда на периферию переводят  на разные прожекты и больше половины из них похищают. В Киеве это делать опасно, поскольку много глаз и оппозиция не дремлет, а здесь вольготно отмывать криминальный капитал.

— Людмила Гавриловна, вы проницательны. Как вы догадались, что я добиваюсь справедливости?

— Другой причины для приезда в город у вас нет. Лучше вам  не растрачивать силы и  нервы. Ведь искалечить могут или того хуже…

— Нет, стоит!— твердо ответил он.— Из-за нашей  пассивности и разобщенности, как раз и процветает Хлыстюк  и ему подобные. Я перестану себя уважать, если  не выведу этого матерого ворюгу  на чистую воду, не заставлю за все ответить.

— Один в поле не воин,—  с грустью напомнила женщина.

— А я не один, Яна  со мной и  еще десятка два обиженных найдется. Дошли до предела терпения, дальше некуда.

Выпили шампанское и полбутылки портвейна. На  десерт — торт и ароматный кофе.

— Господи, как хорошо! — призналась хозяйка. — Мы без настоящего мужчины  совсем одичали.  Порядочные  все заняты, а от алкоголиков  жди они неприятности. Потому никого не пускаем в свой шатер. Яна еще успеет шишек набить. Дай Бог  ей умного заботливого мужа. А моя песня, пожалуй,  уже спета,  осталось дождаться внуков.

— Вы себя недооцениваете, — возразил Райков. — С вашим умом и внешними данными,  кому угодно можно голову вскружить. Излишняя скромность  часто  вредит человеку, тем более женщине.

— Вы мне льстите, Андрей  Захарович.

— Ни в коем разе. Могли бы обратиться в службу знакомств.

— Я ей тоже советовала, — поддержала  дочка.— Но мама — однолюбка, не может забыть  папу. Он бы ей простил второй брак.

— Будет обо мне,— свернула  тему  разговора  Пунцова.— Хорошо, что вы  приехали. Яна себе места не находила, маялась и страдала. Чем вы ее сумели приворожить к себе?    

— Он очень добрый, — ответила Яна.

— Одной доброты недостаточно,—  снисходительно улыбнулась мать,  заметив смущение  на лице гостя и чтобы разрядить неловкость, помогла ему вопросом.— Вы устали, может,  отдохнете, а то мы готовы до утра  судачить, язык  ведь без костей?

— Да, — ответил он  охотно.— Дорога была утомительной . Спасибо за хлеб, за соль.

—Яна, приготовь постель,— велела она дочери и когда та вышла  в соседнюю комнату, попросила. — Вы ее простите,  неразумную ... Втянула вас в  скандальную  историю. Заманили ее в этот «Шик  & блеск», будь он неладен. Вовремя одумалась и сбежала оттуда. Вы с  ней, пожалуйста,  построже. Очень уж Яна  доверчивая. Не достало  ей в детстве отцовской ласки и заботы, вот и влечет ее к мужчинам.

— Не волнуйтесь, Людмила Гавриловна. У вас замечательная дочь. Дети, особенно девушки, сейчас взрослеют гораздо раньше, чем прежде, поэтому с  этим  явлением надо смириться, видеть в них  равных  себе.

— Андрей! — послышался  Янин голос.— Постель готова.

— Спокойной ночи,— пожелал он  Пунцовой и вошел в спальную. Яна изящным  жестом  указала на разложенный и аккуратно застеленный белоснежной простыней диван-кровать.

— Зачем две подушки? Одной достаточно, — улыбнулся он.

—Пригодятся,— с азартным блеском в зрачках она привстала и пылко поцеловал его в губы. И тут же выпорхнула из комнаты.     Несмотря на усталость, Райков не  мог заснуть. Было уже за полночь. Он прислушивался  к ровному ходу настенных часов. Его одолевали мысли.

«Надо обязательно встретиться с людьми, обиженными  чиновниками, чтобы получить неопровержимые доказательства преступной деятельности бюрократов. Сначала  следует  отыскать директора частной АЗС  пострадавшего Дежкина,— раздумывал  Андрей Захарович.—Узнать  все злачные места, где бывают Хлыстюк  и Каморин. Собрав достаточно доказательств и улик, можно будет возвратиться домой и уже оттуда с участием  Виктора  Баулина пойти в атаку».

                        19.  Награда  за  разлуку

Дверь тихонько отворилась  и он увидел в проеме девичий силуэт. Яна в легкой, прозрачной сорочке приблизилась к нему.

— Андрюша, ты не спишь? — спросила она,  наклонившись гибким телом и горячо дыша.

— Нет, бессонница одолела, — прошептал он.

— Я тоже не могу уснуть, зная, что ты совсем рядом,— обрадовалась она.— Очень за тобой скучала. Ты даже не представляешь, какая это пытка — ожидание. Столько ночей  металась в пустой постели.

Она присела на край дивана, прильнула к гостю  лицом. Он ощутил тонкий запах ее волос, горячий поцелуй на своих губах, жар прильнувшего тела  и понял, что не в силах устоять перед  страстью..

— Яна, родная, успокойся, я ведь в гостях, должен вести себя прилично.Неловко  как-то, что о нас подумает твоя матушка?

— Она спит, у нее крепкий сон,— уверенно произнесла Яна.— Мама, без предрассудков. Думаешь, она  не  догадалась, почему я решила ночевать в прихожей, почти рядом с тобой. Раньше я  была наивной девочкой, а теперь  сама решаю,   с  кем  спать? Жизнь и  так  слишком коротка, поэтому глупо  себе отказывать  в удовольствиях. На  этой грешной земле не так уж много радости. Пожалей, приласкай свою половинку.

— Ты рассуждаешь, как умудренный горьким опытом человек,— усмехнулся он и продолжил.— Сексологи  утверждают, что женская  похотливость сильнее мужской.

В следующее мгновение  пожалел о сказанном. Почувствовал, как она отстранилась от него.

— Прости, я  не хотел тебя обидеть. Невольно вспомнилось, недавно  прочитал  заметку в эротическом журнале.

— Как ты так можешь? — упрекнула она.— Я все это время, страдая, мечтала о  встрече, об этом мгновении. Ты мне не безразличен.

— Яна,  ты мне тоже очень дорога, — признался Андрей.— Но все это так  неожиданно. Ты застала меня врасплох  в этой обстановке.

— Андрей,  ты скован неприятностями, поэтому я решила, что тебе будет  полезно снять стресс, отвлечься от проблем,— мягко пояснила она.— Женские  ласки,  нежность — лучшее лекарство от стрессов и депрессии. Или твои чувства ко мне  охладели? Тогда прямо скажи.

— Яна, я помню блаженство, которым ты меня одарила.

— Ты хочешь, чтобы все повторилось?

— Конечно, за исключением видеосъемки.

— Будь спокоен, здесь мы в безопасности. Я тогда не знала, что нам устроили  ловушку.

— Сам  виноват, обязан был предвидеть, — сказал Райков.

«Правильно ли я поступаю, пользуясь ее искренностью и доверчивостью?— терзали  его угрызения совести.— Не в силах преодолеть силу соблазна, сладкого искушения.Если я ее сейчас оттолкну, то она посчитает себя оскорбленной и тогда придется  подыскать себе другое жилье».

Его плоть  и страсть давно требовали разрядки. А будь, что  будет,  глупо  заниматься  самоедством, когда рядом такое  прелестное,  жаждущее любви создание.А  память цепко держала сладостные ощущения первой восхитительной  ночи с Яной и он  покорно  отдался во власть своих и ее  непреодолимых желаний.

—Если ты не настроен, то я уйду?— напомнила она о себе.

—Теперь я тебя никуда не отпущу,— он обнял ее рукой за тонкую талию и властно  уложил  на постель. Она распахнула сорочку и он с восхищением прижался  губами к  жасминовой коже ее груди.

— Яна, Яна, Яночка,— шептал он горячо и она,  смежив в сладком упоении длинные  ресницы, с радостью внимала его ласковым словам.

— Так в  пылу  страсти мы можем зачать ребенка,— сказал он, когда они разомкнули жаркие объятия.

— Дети — цветы жизни, — улыбнулась она.

— Когда они желанны,— заметил  Андрей. — А нынче они при проблемах выживания — большая роскошь.

—От любимого мужчины ребенок всегда желанный.

— И ты  решила меня осчастливить? — насторожился он.           

— На все божья воля,  —  ответила Яна.

— Ты правильно  сделала,  что ушла из  будуара.

— Эта строптивость для меня могла плохо кончится,— призналась она.— Мое счастье,  что я встретила тебя и вовремя хватилась. Поняла, что собой представляет  «Шик  & блеск». Всего три дня там и пробыла. Хватило ума не польститься на доллары и  не залезть в долги. Одна девушка Элла попыталась уйти, так  ей лицо  изуродовали, жалко смотреть.

— А эта старшая Оксана, надзирательница?

— Она в  больших долгах, как в шелках. Отрабатывает у Игоря Каморина вроде наложницы. Но  он ее иногда побаивается. Она может  выйти из  себя и тогда не попадайся под  руку.

— Оксана постоянно  работает в салоне?

— Не только в салоне. Однажды, находясь под хмелем, она похвасталась, что отмечала свой  день рождения в кампании с Хлыстюком  в роскошной вилле на  берегу моря. Это было нынешним  летом. Ее туда привез Каморин. Окcана очень понравилась хозяину. Она  может  пыль  в глаза  пустить  и охотно осталась с ним  наедине. Сауна, море, оргии. После этого Оксану назначили старшей.

— Похоже на гарем. Яна, ты знаешь, где  находится эта вилла. Вдруг придется нанести визит.

— Да, знаю.

— Значит, ты  тоже  там побывала?— с ревностью  спросил он.

— Нет, — ответила она.— Но рано или поздно девушки,  претендующие на места  в салоне красоты проходят там «обкатку», «боевое крещение». Так  называется  ритуал знакомства  с хозяином. Претендентка, а  часто и несколько,  обслуживают его в любое время суток. Если выдержат  экзамен, то  оставляют  на службе. Неудачниц  под угрозой смерти заставляют молчать. Оксана рассказала мне, где  расположена  вилла.

— Я должен ее сфотографировать.

— Она охраняется его вооруженными людьми и собаками. Тебя и близко не подпустят.

— Что-нибудь придумаю.

— Андрюша, я  боюсь за тебя, — Яна доверчиво прижалась к  нему горячим  телом.

— Риск — благородное  дело,— улыбнулся он, обняв  ее рукой за теплые плечи, и  с удовлетворением спросил.— Значит я у тебя был единственным клиентом?

— Единственным  и неповторимым,— ответила она и призналась. — Меня ведь тоже собирались отвезти на виллу, но я вовремя сбежала. После  встречи с тобой поняла, что никто другой  мне не нужен. Мы рождены друг для друга.

— Спасибо за признание,— он бережно поцеловал ее в полуоткрытые  пылающие  губы.

— Яночка, но  ведь я женат, у меня дочь?

— Ну и пусть, я все равно буду тебя любить,— искренне прошептала она. — Ты  меня спас  от  падения. Меня могли посадить на иглу, превратить в безвольное  существо и, выжав, как лимон, выбросить на улицу. И тогда одна участь — панель.

— Не вижу своей заслуги,— возразил Райков. — Ты — сильная натура, как говорят,  девушка с характером. А жизнь — это борьба, слабых духом она  ломает.

Они еще долго нежились в постели, не в силах разомкнуть  объятия. Лишь утром  Яна по-кошачьи мягко, украдкой  вышла  в  прихожую  и крепко, смежив пушистые ресницы, заснула со счастливой улыбкой на слегка припухших от поцелуев губах.

                        20.  Сбор компромата на Хлыста

Отыскать Дежкина  Андрею Захаровичу не составило большого труда. Таксист — разбитной словоохотливый  парень,  повеселивший его анекдотами, доставил  по назначению на площадку частной АЗС.

— Подожди меня минут пять-десять,— попросил Райков и направился мимо  бензоколонок к окошечку, за которым находился оператор. Слегка наклонился и увидел симпатичную  блондинку с большими зеленовато-синими глазами. Замер на месте, девушка отложила в сторону книгу — детективы Чейза, приветливо улыбнулась.

— Да, вам не бензином торговать, а в остросюжетных кинофильмах следует  сниматься,— посоветовал он.

— А вы что, кинорежиссер? Предлагаете роль без кастинга?

— Пока что безработный, вольный казак, — вздохнул он  и увидел разочарование  на ее лице.

— Вот так один  предлагает в кино сниматься, другой — в шоу-бизнесе  топ-моделью, а как до дела,  то в кусты. Где они состоятельные мужчины, по  достоинству ценящие женскую  красоту? —  с тоской сказала она.

— Обращайтесь к поэтам и художникам. Прославят на века.

— Лучше к  банкирам  и коммерсантам, — поправила она и сухо спросила.— Вам что? Бензин, дизтопливо или масло? Только за наличный расчет, желательно валютой.

— Мне бы  хозяина, Дежкина.

— Зачем  он  вам, безработному, понадобился? — интерес вспыхнул в глазах блондинки.— Может,   устроиться  на АЗС хотите, так вакансий  нет. Я сама здесь по большому знакомству. До  меня  работала одна старая выдра, но у  ней обнаружилась аллергия на  бензин. Лицо, как у алкаша, покраснело и распухло.

— А  у вас нет аллергии?

— Я запахи горючего  духами нейтрализую, — с завидной  находчивостью  ответила девушка. — И все же,  кто вы такой и зачем вам Георгий Романович потребовался. Я помогу, отвечу на ваши вопросы?

Райков,  покоренный ее очарованием, хотел представиться и даже вручить свою визитку, но, вспомнив о цели своего визита, вовремя вспохватился. В этот момент на площадку въехал бензовоз. Дверца кабины открылась и с подножки спрыгнул среднего роста коренастый мужчина.

— Ваше дело, — обиделась блондинка.— Со мной многие мужчины познакомиться  не  прочь. У вас был шанс на успех, пеняйте  на себя.

— Какие проблемы, Клавдия Семеновна? — спросил он, с подозрением взглянув  на  незнакомца.

— Да вот безработный гражданин  без толку голову морочит. Заправиться не желает. Вы  ему зачем-то понадобились?

Она с равнодушием углубилась в чтение романа.

— Георгий Романович,  нам надо поговорить,— начал было Райков.

— Не здесь,— остановил его предприниматель и жестом  велел идти за собой  к бензовозу.

— Кто вы? — спросил владелец АЗС.

Андрей Захарович представился.

— Значит мы оба  пострадавшие,— произнес Дежкин.— Обстоятельства вынуждает быть предельно бдительным  и  осторожным. Вы с этой  чертовой куклой  не  шибко откровенничайте.

— С какой куклой?

— С оператором Клавкой.

— Симпатичная девушка.

— Эту красотку мне на шею  Каморин  посадил,— сказал Георгия Романович.— Вынудил уволить сестру Ангелину и принять эту кралю, чтобы  все контролировала и ему докладывала. Что ни день, то недостача, наверное,  ворует выручку. Одно утешение, водители, особенно молодняк, шалея  от ее красоты, предпочитают мою АЗС. Едва  успеваю емкости заполнять. Нет худа без добра.

— Читал, что по факту хулиганского нападения на вас было возбуждено уголовное дело,— напомнил Райков. — Каков  результат, кто-нибудь найден и наказан?

— Следователь Авдеев, который вел дело, ушел на повышение, а его преемник не узрел  в происшествии состава преступления. В общем, спустили дело на тормозах,— хмуро ответил  Георгий Романович.

— Досадно, — посочувствовал Райков.

— Вас, какая  проблема привела?

—После публикации в газете, где меня обвинили во всех смертных грехах, я решил нанести контрудар. Собираю документы, компромат на  казнокрадов. Важны свидетельские показания людей, пострадавших от их произвола. Рассчитываю на вашу поддержку. Хочу,  чтобы  вы свели меня с надежными  людьми,—  доверчиво   поглядел на Георгия Романовича.

— Решили отомстить,— усмехнулся тот.— Хлыстюк и Каморин многим здесь насолили. Своим фирмам предоставляют различные льготы, а конкурентов душат налогами и поборами. Терпеть уже невыносимо. Я, пожалуй,  вас познакомлю с одним из обиженных.

— Не будем откладывать в долгий ящик,— воодушевился Райков.

— Мне ваша решительность импонирует,— улыбнулся Дежкин. Он вышел из-за бензовоза и  крикнул:

— Клавдия Семеновна, я — на нефтебазу!

— В строгости вы ее держите, словно пожилую даму величаете,— заметил Андрей Захарович.

— Должна чувствовать дистанцию. Ей  палец в рот не  клади — откусит,— выдал он  аргумент.— Красота, порой, обманчива. Вы ведь,  на  женской красоте  и прелестях погорели. Поэтому  лучше учиться на  чужих ошибках, чем на собственных.

Райков не  стал его разубеждать. Они  сели в «Волгу» и таксист вырулил  на  трассу в сторону города.

Офис и магазин  продовольственных товаров МЧП «Зодиак» находился на центральной улице .  В этот полуденный час Викентий Павлович оказался на месте. Дежкин  вошел в кабинет, а  Райков  остался в приемной в компании со скучающей секретаршей — пожилой с куцей  прической выцветших волос и утомленными глазами.

Она сидела за стандартным письменным  столом с телефоном и кипой  бумаг.  Не проронила ни слова и лишь после  того, как  раздался звонок, подняла на посетителя глаза:

— Вас приглашают.

Андрей Захарович вошел в небольшой скромный кабинет. Из-за  стола поднялся  долговязый  с длинной шеей мужчина. Изобразил на лице радушие, пожал руку и  указал на стул.

— Георгий Романович  рассказал  мне о цели  вашего приезда,— произнес  Зубач.— Я и  еще несколько  предпринимателей готовы  предоставить вам материалы на матерого вымогателя и его покровителя Хлыстюка. Со всех объектов коммерческой деятельности Игорь Глебович  ежемесячно  собирает по  триста – пятьсот  долларов в зависимости  от  суммы прибыли. А таких объектов в городе больше  сотни. Тех, кто сопротивляется  произволу  приводят в чувство, как например Дежкина, или изгоняют из города.  Я тайно веду записи, в  которых фиксирую дату и время передачи  валюты  Каморину,  серии и номера купюр. Он, как инкассатор с группой крутых парней  из  спортобщества «Геракл»  объезжает объекты. Все это под  ширмой благотворительности, милосердия и добровольных пожертвований инвалидам, ветеранам, детям …

— Вы пытались заявить в милицию, прокуратуру?

— Пустое дело, Андрей Захарович,  не будьте наивны,— усмехнулся Викентий Павлович.— Как только прознают, откуда жалоба, взорвут или подожгут офис  и магазин. Приходится до поры до времени терпеть поборы. Прибыли едва хватает на  покрытие убытков. Иногда хочется плюнуть на все. С одной стороны государству налоги плати, с другой — рэкет наседает.  Прессуют малый бизнес, совсем перкрыли кислород.

— Вы снимите для меня ксерокопии  своих записей, пригодятся в качестве улик,  — попросил Андрей Захарович.

—Хорошо, я  подготовлю. Только, упаси Господь, чтобы они не попали в чужие  руки,— предупредил Зубач.— Иначе не сносить  головы.

— Да, Каморин на все способен, — подтвердил Дежкин. 

—Тайну  гарантирую, — пообещал Андрей  и спросил у Зубача.— Вы знаете, где находится вилла Хлыстюка?  Там они обкатывают  девушек, поступающих  на службу в салон  «Шик  & блеск»?

— Гнездо разврата, притон. Да у него  есть вилла, но где она расположена меня не  интересовало. Зачем она вам?

— Хочу заснять на пленку.

— Наличием особняка,  виллы, фазенды и даже замка, сейчас никого не удивишь,— усмехнулся  Георгий Романович.— Ведь никого не интересует,  на какие средства они  построены?

Это прежде были ограничения, нормы относительно площади и мест строительства,  требовалась куча справок, накладных, где и за какую цену приобретены стройматериалы, сантехника и  прочее . А нынче одни в мусорных бачках роются и раньше  срока на кладбище  переселяются, а другие дворцы  возводят за награбленные средства.

—Все-таки я взгляну на его виллу,— решил Райков. Зубач взглянул на электронные  часы над входной дверью  — 12.33.

— Время обеда. Крепких  напитков не держу, но пивом  угостить могу,— предложил  Викентий  Павлович.

— А я собирался пригласить Андрея Захаровича в  знаменитую  “Реанимацию “,— улыбнулся Дежкин.

— В реанимацию, но я здоров? — удивился  Райков.— Нам  еще рановато в это заведение.

— Так рыбаки называют кафетерий “Коралл “, что  на Марате, — пояснил Георгий  Романович. —Там они после большого Бодуна восстанавливают здоровье, опохмеляются.

—Забавно,— Зубач поднялся из-за стола и открыл холодильник. Выставил  на стол три бутылки пива  «Золотой фазан» и на тарелке бутерброды с сыром и колбасой. Достал из стола три бокала и протер их салфеткой.

— Мария Федоровна, я занят, никого не впускать,  — велел он по микрофону секретарю.

— Я поняла, Викентий Павлович,— отозвалась женщина.          

— Прошу, чем богаты, тому и рады,— пригласил Зубач. Открыл одну из бутылок и налил пенистое пиво в бокалы. Райков  пригубил  приятно освежающий напиток.

— Что будем делать с Хлыстом? Может, пожалуемся  на него президенту? — предложил Дежкин.

— Дохлый номер. Уже писали и открыто, и анонимно в Администрацию президента, в Верховную Раду и Кабинет министров и никакой реакции, — сообщил Зубач. — Спускают эти жалобы в Симферополь, а оттуда в местные органы власти, где они попадают в руки Хлыстюка. Он выявляет жалобщиков и жестоко с ними расправляется. Бритоголовые качки калечат слишком активных бунтарей. Все они, начиная с президента, отмотавшего в колонии два срока,  и, кончая   мелкими клерками, лизоблюдами, одним миром мазаны. Ворон ворону глаз не выклюет.  Я пришел к выводу, что вся история Украины, и старая, и  особенно новая— это история  заговоров, скандалов и предательств. Это ярко проявилось в последние годы во всех эшелонах власти. Ради обогащения и роскоши  депутаты, чиновники продаются оптом и в розниц. независимо от цвета  партийных флагов. Надо действовать  своими силами и средствами, поднимать людей на митинги, пикеты и другие акции протеста.

— К сожалению, нам выпало жить в период негодяев и мародеров. Каждый человек  всего лишь один раз приходит на эту землю для честного труда и счастья.. А не для того, чтобы разного рода бандиты, аферисты, олигархи наживались на горбу работяг,— поддержал Зубача  Андрей Захарович.— Гнусно, когда полуграмотные бандиты заправляют страной, как собственной «малиной». И при этом цинично и нагло считают себя великими и выдающимися государственными  деятелями. Из-за своего убогого интеллекта не ведают насколько примитивны и смешны. Гнать их надо из дворцов и мягких кресел поганой метлой. Увы,  наш народ слишком терпелив и милосерден, но  плоды гнева  зреют, ведь терпению есть предел, социальная революция неизбежна.

— Вполне с вами солидарен,  — промолвил Дежкин. — но, пока созреют  плоды гнева, нам надо действовать, время не терпит. У Хлыстюка  есть «мохнатая рука» в Киеве, куда он отстегивает валюту, обирая горожан, предпринимателей. В этой стране, которая уже двадцать лет барахтается на месте, все продается и покупается. Президент, премьер, спикер, депутаты, чиновники, судьи ведут себя, словно небожители. Хотя на небеса не торопятся, предпочитают  созданный для них работягами рай на земле. Нещадно эксплуатируют дешевую рабочую силу, ресурсы страны, жируют на крови и поте трудового народа. .

— Следует  побольше нарыть компромата на  Хлыста, Каморина и других  бандюков, — предложил Дежкин. — Мэр совсем оборзел. В поселке Героевское прихватил в личную собтвенность пансионат «Черноморское», принадлежавший трудовому коллективу приборостроительного завода «Альбатрос», оборонному предприятию, где планировалось производство новейших приборов и оборудования для военно-морского флота. Но СССР развалили и завод обанкротился. Хлыст этим воспользовался и присвоил пансионат, стрижет валюту с курортников и туристов. По сути, не мозоля рук, на костях героев Эльтигенского десанта, сказочно  обогащается. Старшего сына, по которому давно плачет тюрьма, за мзду устроил начальником милиции Евпатории, но тот вскоре «погорел» на краже нескольких килограммов золота, конфискованного пограничниками в порту у контрабандистов.Для младшего сына из коммунальной собственности прихватил большое здание городской бани и отпрысок сдал его в аренду коммерческим структурам. Рядом возвел автобаню, то есть автомойку  и станцию технического обслуживания. Через это СТО в обязательном порядке проходит техосмотр весь транспорт, находящийся на учете в МРЭО. Большие деньги без налогообложения поступаюи на счета семьи Хлыста и его подельников.

   — Георгий Романович, спасибо за информацию. Если вам не сложно, то изложите ее на бумагу,  — попросил Райков.

— Зачем вам мой автограф? — насторожился Дежкин.

— Знакомый офицер служит в УБОП, то есть в управлении по борьбе с организованной преступностью. Изложенные вами факты его обязательно заинтересуют,                                          

— Насчет автобани мне известно, что собкор  парламентской газеты «Крымские известия» Вадим Гуков написал фельетон «Автобаня — иномаркам, ушат грязи — горожанам», — сообщил Зубач. — Так главный редактор, дорожа своим креслом, отказался напечатать. Мотивировал тем, что критические статьи в отношении депутатов Верховного Совета редакция не печатает, чтобы не подрывать авторитет власти и ее представителей. Такая вот лукавая свобода печати. Дело в том, что Хлыстюк, вопреки принципу о разделении власти на законодательную и исполнительную ветви, обзавелся мандатом депутата крымского парламента. Перед ним дилемма: мэр или депутат? Но не торпился с окончательным выбором.

— Своей помощнице, а посовместительству любовнице  Хлыст подарил двухэтажное  здание, старинный особняк в переулке Театральном,  вытурив из него сотрудников первого отдела милиции в помещение детского сада, — выдал на-гора Дежкин. — В общем хозяин-барин. Для него законы не писаны, что хочу, то и ворочу. Под себя гребет и о подельниках и лизоблюдах не забывает.

— Да, под себя он усердно гребет. А ведь после того, как за мошенничество  выперли  с должности заместителя директора завода «Альбатрос», так и не съехал с номера гостиницы этого предприятия, расположенной на набережной. Едва стал мэром, прихватил все трехэтажное здание площадью в несколько тысяч квадратных метров. Для расширения двора под предлогом обеспечения личной безопасности изгнал старожилов. Не обошлось без скандалов, но нет  на него управы. Если бы удалось получить сведения из Фонда коммунального имущества Керчи, то Хлыст его семейка и шайка-лейка окажутся владельцами и другой крупной недвижтмости и земельных участков  в  городе или у Берегов Черного и Азовского морей.

— Почему Савелий Игнатьевич ведет себя так нагло и грубо, как слон в посудной лавке? — ни к кому не обращаясь, воззвал Викентий  Павлович.

— Все его темные дела покрывают не только президент Янукович и премьер Азаров, депутаты и министры из Партии регионов, в которой он состоит, но и спикер крымского парламента Константинов, владелец строительной фирмы «Консоль Лтд», — сообщил Дежкин.

—За красивые глаза, что ли? — спросил Райков.

— Какие там глаза. По натуре Хлыст  хамло, наглый и алчный. Он проявил себя искусным коррупционером, специалистом по «теневым схемам» и «откатам», — произнес Зубач. — Обложив данью предпринимателей, коммерсантов на рынке, он возит в Киев валюту кейсами своим покровителям. Они его, как курицу, несущую золотые яйца, оберегают от уголовного преследования и наказания. Одно время с крымским спикером  Анатолием Гриценко и другими чиновниками он был « на ножах», не признавл субординацию и начальников над собой. Но весной 2010 года из-за конфликта с макеевским криминальным авторитетом Василием Джарты (погоняло Вася Бита)  Гриценко  его однопартийцами-регионалами был отправлен в отставку. Его преемником стал бизнесмен Владимир Константинов, а председателем Совета министров Василий Джарты. Хлыстюк им пришелся ко двору. Если сурового грека Васю Биту он патологически боялся, то с Констаниновым его связывает  общность бизнес-интересов.

— Интересно узнать, какие именно? — попросил  о подробностях Андрей Захарович.

— Осенью 2004 года, когда Янукович,  будучи премьер-министром, баллотировался в президенты, то для получения голосов жителей Керчи решили достроить, реконструеровать троллейбусное депо и сдать в эксплуатацию первую очередь троллейбусного сообщения от улицы Ворошилова до генерала Петрова, — произнес Викентий Павлович. — Из госбюджета на эти цели выделили 110 миллионов гривен, что превышала два годовых бюджета города. По тогдашнему курсу более 20 миллионов долларов США. Вот тогда и совпали политические и коммерчекие интересы Януковича, Константинова и Хлыстюка по распилу бюджетных средств. Без конкурса, тендера фирма «Консоль Лтд»  стала генподрядчиком  этого проекта.  Впоследствии за эту услугу  от фирмы, а точнее, ее владельца Контантинова Хлыстюк в качестве подарка, а по сути, крупной  взятки получил роскошный автомобиль «Volkswagen». Вскоре он его выгодно продал, так как предпочитал передвигаться на  авто «Opel» черного  цвета. Впоследствии за счет городского бюджета приобрел «Kraslеr» и тоже черного цвета.

Троица Янукович, Константинов, Хлыстюк и другие подельники на этой афере со строительством троллейбусного депо изрдно погрели руки, пополнили свои валютные счета. По оценкам экспертов, на «откаты» ушло более половины бюджетных денег. В течение короткого периода Константинов и Хлыстюк были удостоены орденов «За заслуги» всех трех степеней и других почестей за искусное казнокрадство. Их тесное сотрудничество продолжается по сей день. Савелий Игнатьевич за мзду предоставляет фирме  «Консоль Лтд» под застройку объектов недвижимости самые лучшие земельные участки, в том числе в прибрежной зоне, как для торгово-развлекательного центра «Адмирал»

 — Если сложился такой триумвират, то их трудно остановить, — посетовал Райков. — Действуют методом бульдозера. Хотя бывают критические ситуации, когда бывшие партнеры по криминальному бизнесу стараются отмежеваться от того, кто попал в сети правоохранителей.  Мгновенно срабатывает принцип: своя рубашка ближе к телу. Как только президент-уголовник сойдет  или его сбросят со сцены, то дни Хлыстюка будт сочтены. Его ждут тюремные нары. Дай Бог, чтобы это произошло быстрее.

— При таких влиятельных покровителях нам Хлыста не свалить, — заметил Дежкин. — К тому же его обуяла мания величия и вседозволенности, бонапартизма. Когда между Россией и Украиной возник конфликт о принадлежности косы Тузла в Керченском проливе, то Савелий Игнатьевич «отличился» при встрече Путина с Кучмой. Нарушая протокол и дипломатические нормы, он вальяжно  шествовал  переди президентов, они скромно, вроде ассистентов или телохранителей, плелись сзади. Долгое время на бигбордах, заполонивших улицы Керчи, была изображена эта потешная  картина. Хлыстюк от осознания величия и значимости своей персоны, гордо раздувал хомячьи щеки.

— Наверное, за время пребывания в кресле мэра сколотил не один десяток миллионов долларов на грабеже доверчивых горожан, предпринимателей, коммерсантов? — предположил Андрей Захарович.

— Награбил немало, но часть спустил в казино, — сообщил Зубач. — Периодически летал в Лас-Вегас, Монте Карло. Хлыст — азартный игрок, хронический лудоман. А вот его главный покровитель Янукович для приумножения капиталов любит, так называемые «рабочие отпуска». В течение всего лета отдыхает во дворце в поселке Отрадное, что вблизи Ялты, куда на поседелки собирает губернаторов, министров, депутатов, мэров.  Они приезжают к «гаранту» не с пустыми руками, щедро заваливают его дорогими подарками, валютой.  Политика  для коррупционеров, казнокрадов была и остается самым прибыльным бизнесом. На Олимпе власти меняются персоны, в методы их преступного обогащения неизменны.

—Глядя на своего босса, Савелий Игнатьевич  тоже  таскать каштаны из огня чужими руками. Того же Каморина, который не особенно  церемонится при сборе дани на, якобы благоустройство города, строительство памятников, — сообщил Георгий Романович.

— И все же у него есть уязвимое место, «ахиллесова пята». Действующий под его патронатом  притон оргий и разврата, где юные красавицы, в  том числе и несовершеннолетние, оказывают интим-услуги, — произнес Райков. — Там с целью  компрометации и шантажа производится видеосъемка и звуковая запись сексуальных  актов. Я сам по неосторожности,  следуя термину чекистов,  попал в эту «медовую ловушку». Необходимо внедрить  в этот салон своего человека. Причем, не слишком падкого  на  женские  чары. 

— Где же такого найти? Хотя, Андрей Захарович, вам и карты в руки, — улыбнулся Викентий Павлович.

— Даже при большом желании, не получится. Там я уже «засветился», поэтому доступ  закрыт.

— Среди нас евнухов нет. Поэтому вариант отпадает, — согласился Зубач. — Однако клин  клином выбивают. Под видом несчастного случая реально устроить ему ДТП.

— Каким способом? — поинтересовался Георгий Романович.

— Вывести из строя тормоза в его автомобиле или засыпать  сахар в бензин. Машина станет неуправляемой и может произойти авария с тяжелыми последствиями. Ведь Хлыстюк предпочитает, как тот Шумахер,  большие скорости. Вылетит в кювет и… крышка.

— Предлагаешь теракт? Уголовщины нам только не хватает, — возразил Райков. — Еще обвинят в причастности к «Аль-Каиде». Раздуют кадило и американцы, тут, как тут, вмешаются.

— Не теракт, а возмездие. Сколько он нашей кровушки попил, сколько нервов истрепал. На Дежкина еще и бандитов натравил. В темном подъезде человека искалечили, мог и рассудка лишиться., — напомнил Викентий Павлович. — Надо действовать решительно, без оглядки на янки. Это наши внутренние дела и не хрен им соваться со своим уставом в чужой монастырь. Волка бояться — в лес не ходить. Мне известно, что Хлыстюк собирается помпезно отметить юбилей своего любимого пса Сенатора. Появился шанс для возмездия. Надо им воспользоваться.                                                                        

21. Испорченная  обедня

— Викентий Павлыч... Викентий! — послышался испуганный голос Марьи Федоровны.

— Что случилось? — спросил он в микрофон.

— К вам Каморин Игорь Глебыч... советник от Хлыстюка. Я сказала, что вы заняты, а он и слышать не  желает, ломится напролом.

— Каморин? — прошептал  побледневшими губами Зубач.— Принесла  нелегкая раньше времени. Откуда он узнал, что вы здесь?

— Может случайное совпадение, — ответил Дежкин.

— Не  верю я в эти случайности,— с раздражением произнес Викентий Павлович. — Кто-то его  навел. Что же делать?

— Да, скверная  ситуация,— сохраняя хладнокровие, Райков обшарил глазами стены кабинета в тщетных поисках запасного  выхода.— Попали, как в мышеловку,  никуда не спрятаться...

Дверь с  шумом распахнулась, едва не сорвавшись с петель. Впечатление такое, что ее, как футбольный мяч, сильно пнули ногой. В кабинет ворвался Каморин с багровым лицом и злыми глазами.

— Меня-я, советника, не  пускать! У-у, старая вешалка,  — слетели с его толстых губ слова.— Да я  в один миг прикрою  вашу лавочку...

Остановился  посредине кабинета, оттопырив руки, туго стянутые кожаной курткой.

— Ба-а! Мужики, знакомые все лица, хорошо сидим. Сейчас доложу хозяину и он по тревоге поднимет Вязова и Яцука,  Повяжем вашу шайку-лейку, — пригрозил советник.

— Нет оснований, — возразил  директор МЧП «Зодиак».

— Был бы человек, а основания всегда найдутся, — заявил Каморин и обвел заговорщиков колючим взглядом. —  Жидо-масонская ложа. Пивком забавляемся. А  меня, Викентий, скряга, никогда не приветишь, не  угостишь. По какому случаю консилиум? Чьи кости перебираете, против кого заговор плетете?

Он  подошел к столу и вальяжно  развалился в кресле.

— Да-а, теплая компашка собралась. Так сказать,  непримиримая  оппозиция, симпатики леди Ю.Почему не пригласили  на эту сходку,  шабаш!? — вперил  Каморин  ядовито-въедливый взгляд в Зубача,  демонстрируя явное равнодушие к  Райкову.

— Так вы ведь харчами перебираете, вам черную и красную икру подавай, балык  и коньяк “Наполеон”,— смутился Викентий. Вам это по чину и рангу полагается.  Поди, как госслужащего,  президент одарил какой-нибудь брошкой или  рангом, не ниже третьего первой категории? А мы, простые смертные, живем скромно, питаемся, что Бог послал, капитал не скопили, прибыль не наварили.

—Будет тебе, Гусь лапчатый,  прибедняться, поди “зеленые” в чулке хранишь?  Гляди,  чтобы крысы или мыши в труху не перемололи. На почве расстройства, еще  харакири себе сделаешь,— ухмыльнулся Игорь Глебович. — А насчет ранга ты прав, не обижен, президент у нас на награды щедрый. По  труду, как говорится и честь.

 Гарант знает, кто работает  в поте лица, не покладая рук, а кто дурака средь бела дня валяет. Обленились, никакой дисциплины, потому уже двадцать лет из кризиса, как из дерьма не  можем выбраться. Нет на вас, бездельников  Андропова. Чекисты, милиция,  помню, всех  заставили работать, с улиц тунеядцев сгоняли, из кинотеатров и магазинов в рабочее время вытаскивали. Жаль судьба-злодейка,  ему мало жизни отмеряла. Уж  он бы,  в отличие от этого продажного слабака Горбачева, не допустил бы развале великой державы. Россия с ее огромными ресурсами выберется из болота, а Украине  хана, вся в долгах, как в шелках...

— Зато  олигархи капитал приумножают за счет покорных рабов – работяг, — прервал его тираду Дежкин. — Меньше надо брать на лапу и на счета в западные банки переводить. А то, что ни чиновник, то коррупционер и казнокрад с липкими загребущими руками.

— Это кто такой смелый?— метнул на него гневный взгляд советник.— Кто себе позволяет публично оскорблять представителя власти. Все будете свидетелями, я привлеку его за клевету в адрес должностного лица при исполнении обязанностей.

— Поищи  свидетелей в другом месте,— твердо произнес Андрей Захарович.— При  Андропове ты бы  не воровал, а честно трудился на благо Отечества или  парился бы в местах не  столь отдаленных за откровенный рэкет, за постоянные поборы.

— Это еще надо доказать. Нашелся мне борец за справедливость, Робин Гуд, — сурово парировал  советник.— Ты лучше скажи, большой мастак по женской части,  каким тебя сюда ветром занесло? Не усидела на месте, столичная птица, явился  не запылился. А я то думал-гадал, куда он исчез, ни слуху, ни духу, хоть в розыск объявляй. Сказывал, что  в Питер махнул, грехи замаливать.  Мог бы по старой дружбе  и сообщить, я, почитай, твой крестник.

— Тамбовский волк тебе  товарищ,— заметил Райков.

— Я ж тебе такую девку подобрал. Моника Левински, ей в подметки не годится, а  ты вместо благодарности мне в душу гадишь, — продолжил Игорь Глебович.— Судьба  мне твоя далеко не безразлична.  Накануне всю ночь не спал, маялся. Думал,  не покончил ли  с собой человек, не свел ли счеты с аморальной жизнью на  почве сексуальной  распущенности. А он жив - здоров и нос в табаке, пивком забавляется.  Нехорошо,  не хорошо, Андрей Захарович, ни к лицу такие манеры светскому льву.

— Хватит паясничать! — гневно отозвался  Райков.

— Не слишком зарывайся, теперь ты отставной козы барабанщик,— напомнил Каморин.— Грош ей цена. Итак, господа присяжные, заседатели, по какому поводу сходка? Ну, что притихли, братцы-кролики, бунтари-алкоголики? Не ожидали?  Ловко я вас вычислил! Давай Викентий бокал и живо, не обеднеешь. Запарился я. Р... Читать следующую страницу »

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8