Долг платежом красен

— Вы, Андрей Захарович, по всему  видно, очень ценный работник, на  хорошем  счету, премии, грамоты, почет и уважение...

— Вниманием  не  избалован, но от честно  выполненной работы получаю моральное удовлетворение.

— Только моральное? Идеалист вы и романтик, а материальное поощрение, что же для вас не имеет значения?

— Для меня оно вторично. Зарплату получаю и то хорошо, на скромную жизнь вполне хватает.

— Деньги никогда не  бывают лишними, — заметил Хлыстюк.— Жена, дети, а если еще и зазноба на стороне. Вы еще так молоды и привлекательны, должны нравиться женщинам. Поэтому и материальный  стимул очень важен. Ведь деньги, сколько бы их не было имеют одно  плохое, даже досадное свойство. Не так ли,  Игорь Глебович?

— Да, они  слишком  быстро кончаются,— поддержал Каморин  и  оба дружно рассмеялись. Райков на  их смех отреагировал едва заметкой улыбкой. «Вот сухарь попался, юмора не понимает, ничем его не расшевелить»,—огорчился Савелий Игнатьевич и строго напомни:

— Вы обещали показать жалобу.

— Ах, да, извините, увлекся,— замешкался  главспец и подал написанный аккуратным почерком лист бумаги. Савелий Игнатьевич быстрым взглядом пробежал строчки. В жалобе сообщалось, «что в городе действует  сеть торговых  и увеселительных заведений, казино, ресторанов  и баров, оформленных  на подставных лиц и близких родственников, а фактическим их владельцем является  Хлыстюк и другие приближенные к нему чиновники. Данным  фирмам он, используя служебное положение, обеспечил льготные условия. Они  под видом благотворительных и спортивных фондов и фирм освобождены от уплаты налогов, либо платят по  минимуму. В некоторых магазинах, пивбарах  и т. д. реализация  товаров осуществляется  помимо кассовых аппаратов. 

Неучтенная  выручка,  поборы с торговых точек, взятки поступают в карманы чиновника и его послушного окружения. Люди доведены  до отчаяния. Учителя, медики, пенсионеры, ветераны  войны и труда обречены на голод, болезни и вымирание. Смертность в городе в два с половиной раза превышает рождаемость. А  в это время дорвавшаяся  до власти верхушка жирует и  развратничает в салоне «Шик  & блеск» и других притонах. Требуем  принять  срочные меры. В противном случае обратимся выше. Справедливость  должна восторжествовать. Не называем имен  из-за угрозы преследования. Группа справедливых товарищей».

— Группа товарищей, как под некрологом,— усмехнулся Хлыстюк. — Только напрасно, тщетно они хотят меня раньше времени похоронить. Не дождутся! Чего они испугались, ведь  я  на объективную критику правильно реагирую и  даже благодарен. А здесь, что ни строчка, то клевета с целью подорвать авторитет, опорочить  руководителя. Это ведь анонимка. Ни адреса, ни имен и подписей конкретных заявителей, и потому не подлежит рассмотрению. На меня давно  кто-то зубы точит, нервы испытывает.  Но я  стою прочно,  тоже не  лыком шит, не дождутся отставки, только через  мой труп.

Он  перевел  дыхание, пристально поглядел на Райкова и  отчетливо предложил. — Я бы на вашем месте списал  эту кляузу в  архив, а еще лучше выбросил бы в корзину. Только время впустую потеряете. Побывайте в других городах. Кто сейчас начальников,  министров, да нашего брата чиновника, любит? Никто! Каждый норовит напакостить, злость сорвать. Время такое — все кому не лень  недовольны властью...

— Савелий Игнатьевич, это ответственное  поручение и я его выполню,— возразил главспец.— Это дело моей профессиональной чести, долг перед заявителями.

— Вы не красна девица и на вашу честь никто не покушается, — хмуро отозвался Хлыстюк и  брезгливо  подал жалобу советнику.— Отдай  Наине  Викторовне, пусть снимет  ксерокопию. Пригодится для служебного расследования.

— Нет, — ловко перехватил лист Андрей Захарович. — Мы так не договаривались. Проведете графологическую экспертизу, установите личность автора и начнутся  для него гонения, это непорядочно.

— А разве порядочно обливать честного человека  грязью? К тому же после  вашего  визита у нас  должен остаться  какой-нибудь документ?—  заметил Каморин.

— Останется один экземпляр материалов проверки,— заверил главспец. — Жалобу  я обязан проверить,  даже ради того, чтобы не было новых заявлений  в вышестоящие инстанции.

— Когда вы намерены приступить к проверке? — мягко поинтересовался  Савелий Игнатьевич.

— Прямо сейчас.

Начальник  бросил взгляд на электронные часы. Они зеленовато высвечивали 17. 33.

—Неудачно вы прибыли, через полчаса конец рабочего дня, — вздохнул хозяин  кабинета.

— Я бы и рад пораньше, но дорога из Симферополя дальняя, — согласился главспец.

— Утро вечера мудренее. Завтра приступите, я соберу специалистов. Никаких  возражений и препятствий  не будет, все, как на духу выложим,— пообещал Савелий Игнатьевич.— А сейчас вам надо  согреться, отдохнуть. Гостеприимство у нас на первом месте. Так что, уважаемый Андрей Захарович, не откажите в любезности, иначе обидимся...

— Благодарю, но …—  смутился Райков.

— Никаких но, вы  наш  дорогой  гость, а все  остальное суета сует,— обезоружил его Хлыстюк  и велел  Каморину.— Там в холодильнике собери на   стол, что Бог  послал.

Затем вызвал секретаршу:

— Наина Викторовна, ко  мне никого не  пускать, совещание. Минут через  двадцать заварите кофе.

— Хорошо, Савелий Игнатьевич,— ответила женщина и многозначительно улыбнулась гостью,  мол,  не робейте, чувствуйте себя, как дома.

Райков чувствовал  себя не в своей тарелке. Отказ от угощения усложнил бы отношения.. А если остаться, значит быть чем-то обязанным. И первый,  и второй вариант  его не устраивал, а третий  он  не мог придумать.

В комнате отдыха, что по соседству  с  кабинетом,  куда его пригласил Каморин, на круглой  поверхности стола — бутылка коньяка  «Наполеон»  и  шведской водки «Абсолют», на блюдах осетрина, бутерброды с красной и черной икрой, лимоны, апельсины, раскрытая коробка шоколадных  конфет и прочая  снедь.

— Любезно прошу к  нашему скромному шалашу, — хозяин широким купеческим  жестом пригласил к столу. — Чем богаты, тому и рады. С этого, пожалуй, нам  и стоило начинать знакомство. На высшем  уровне ни одна  встреча без банкетов и фуршетов, ланчей и шведских столов не обходится. А у нас  вот на скорую руку дружеский ужин. Поди, проголодались, Андрей Захарович? Вижу, желваки задвигались.

— Я  не голоден. По пути в Радостном, где  горный родник, была  остановка. Отведал чебуреков, выпил кофе, — сказал он.

— Знакомое, бойкое место,— отозвался Игорь Глебович. — Там, сказывают, крымский татарин лихо развернулся — целый торговый комплекс построил. Шашлыки, чебуреки, манты, лаваши...

Райков  беспокойно ерзал. Ему  явно не нравилась прелюдия нынешней командировки. Он обычно не любил и  старался избегать застолий и  сейчас  решил, что немного выпьет ради  приличия,  чтобы завтра со светлой головой заняться комплексной проверкой.

— Какой  напиток предпочитаете? — прервал его размышления Савелий Игнатьевич.

— Миргородскую, минеральную воду.

— Шутник  вы, однако, Андрей Захарович, — озорно рассеялся  начальник. — Значит у вас все в порядке с юмором. Воду надо было пить из родника в Радостном  или Тополевке,  а у нас другая водичка и тоже целебная  для настоящих мужчин. Надеюсь, что не страдаете язвой в прямом и переносном смыслах?

 — Извините господа, но я спиртные напитки не употребляю. Разве, что по большим праздникам и то чисто символически.

— Так сегодня и есть большой праздник, — заявил советник.

— Какой именно? — удивился Райков.

—Ваш визит в наш забытый Богом и людьми город, почитай, в глухую провинцию. Зачем жить, если не пить и не любить красивых женщин?

— У меня  совершенно другая  благородная цель — честно служить Отечеству, — ответил главспец.

— Так мы тоже честно служим Отечеству, — произнес Хлыстюк и напомнил  о песне советской эпохи: «Раньше думай о Родине, а потом о себе». Но не следует забывать о земных радостях и удовольствиях, ибо существуют ли таковые в  том загробном мире, никому неизвестно. Никто оттуда еще не возвратился.

— Я бы выпил, но опасаюсь обострения  гастрита, — солгал  гость.

— Не верю, у вас вид здорового крепкого мужика. К тому же гастрит лечат спиртом, — сообщил хозяин кабинета.— Вы  похожи на героя какого-нибудь захватывающего служебного романа. Это прежде строго  было насчет неформальных связей с  женщинами  легкого поведения. Надзирали горком, обком и прочие партийные органы, что  угрожало карьере, а нынче сексуальная революция. Иметь любовницу, и не одну — это достоинство, а  не порок. Вам, чиновному люду, что часто бываете в командировках, следует для поднятия жизненного тонуса в каждом городе иметь пылкую без комплексов зазнобу.

— У меня жена,  семья, — не  поддержал сальную тему Райков.

— Все мы обременены семейными узами,— продолжил Хлыстюк.— Но согласитесь, что женщин по  статистике значительно  больше, чем нашего брата-акробата. Кто-то же должен об одиноких женщинах  позаботиться,  приласкать и согреть. А среди обиженных  невниманием и судьбой есть неотразимые очаровательные  бестии. Нас от этого не  убудет. Ведь они обделены любовью только потому, что на мужиков постоянный  дефицит. Без  женщин, без любви к ним жизнь лишена смысла.

— Для меня ваша логика неприемлема,— возразил  главспец. — Женщина должна быть свободна в своем выборе и никто не вправе ее принуждать  к  блуду и сожительству.

— Так вот какой вы,   правильный и непорочный? Впервые встречаю мужика, равнодушного к женским прелестям, — удивился Хлыстюк и повторил. — Так что вам, водку или коньяк?

— Немного коньяка.

— Вот и прекрасно, я тоже коньяк уважаю, расширяет сосуды и понижает давление.

Каморин отвинтил крышку и  услужливо налил  золотистую жидкость в хрустальные  фужеры.

— За знакомство! За вас, наш дорогой и желанный гость! — провозгласил тост Савелий Игнатьевич. — Мы людей из Совмина любим и почитаем, как близкую родню.

Выпили и молча налегли на закуску.

— Вы, Андрей Захарович, не скромничайте, отведайте керченскую сельдь, — предложил  хозяин. — Прежде ее, как и бычков, было вдоволь, а теперь деликатес. Оскудели Азовское  и Черное моря. Лютуют браконьеры, краснюка  выгребают и нет на них управы. Вот чем стоило бы заняться, а не проверкой анонимок, которые строчат день и ночь бездельники, злопыхатели,  шизофреники и другие психически ненормальные элементы. Они мешают нормально жить,  отравляют и мне, и вам настроение, а вы готовы в лепешку расшибиться.

Вилка с  наколотым кусочком сельди замерла в руке Райкова, почувствовавшего в словах  укор.

— Вы ешьте на здоровье, это  я не  вам, а рыбинспекции в назидание, — спас положение  Савелий  Игнатьевич.— Природоохранная  прокуратура  тоже мышей, точнее,  браконьеров не ловит.

— Мне, пожалуй,  пора в гостиницу. Благодарю  за хлеб и соль, — приподнялся из-за стола главспец.

— Гостиница? Мг холодно, неуютно,  полчища тараканов,— передернул  плечами  советник.— У нас для знатных гостей есть приличное место  — гостевой домик. Номера люкс, автономное отопление, импортная мебель, ковры … Комфортно  отдохнете, а утром с  новыми силами. А сейчас, если  не возражаете, мой тост.

Он налил до краев  фужеры и,  стоя, провозгласил:

— Как на флоте второй тост за прекрасных женщин! За милых, ласковых  дам! Хотя в данный момент ни одной из  них нет рядом, но они  всегда с нами, в сердце.

Прежняя скованность постепенно оставляла Райкова и,  когда хозяин  предоставил  ему слово для тоста, он охотно откликнулся:

— Мой тост  самый короткий — Будьмо!

Дружно сдвинули тонко звенящие фужеры и выпили.

— Никак РУХ,  «Нашу Украину» или блок Юлии Тимошенко представляете? — удивился  Хлыстюк.

— Я  вне партий и политики,— отозвался он.

— Напрасно. Без сильной и популярной  партии сейчас карьеру  не сделаешь. После  каждых выборов перетасовка кадров, в зависимости от симпатий и антипатий, принадлежности к сторонникам или противникам победителя. У каждого из нас должна быть надежная опора, влиятельные  покровители, иначе выбросят за борт. А в желающих подсидеть, столкнуть с кресла, недостатка нет. У меня под окнами кабинета постоянно то пикеты, то палаточные городки…

Тунеядцы, лентяи не хотят работать, подметать улицы и  белить бордюры, а только бузят,  чистую воду мутят. И подбивают их те, кто мечтает занять мое законное кресло, чтобы обогатиться.

— На высокие роли и  министерские портфели не претендую, поэтому остаюсь при деле. Меня ценят, как опытного профессионала, дорожащего своей репутацией.

— Но противники и соперники, наверняка, есть?

— Конечно. Без них жизнь неинтересна.

— Как-нибудь, если сильно насолите,  соберутся с силами и сковырнут вас. Не боитесь?

— Не боюсь. За мной грехи не водятся, живу скромно на  зарплату и гонорары от чтения лекций в институте и публикации статей в прессе.

— Так вы еще и пером забавляетесь? Странный вы человек, Андрей Захарович,  не от мира сего,— с сочувствием произнес Савелий Игнатьевич. Вошла Наина Викторовна, неся в руках поднос  с чашечками  ароматного кофе.

— А вот и женщина! — обрадовался ее появлению Игорь Глебович. — Мы выпили  за женщин,  присоединяйтесь к нам.

— Не смущайтесь, — разрешил  хозяин. Каморин  достал из  серванта  еще один фужер, протер его салфеткой. Выпили за мудрую  женщину и хорошую работницу. Горячий  кофе взбодрил.

— Игорь Глебович, возьми мое авто  и устрой Андрея Захаровича  по высшему  разряду, а я еще поработаю — дел невпроворот. Доложишь мне  потом, — велел  советнику   и обратился к гостю. — Грустно, Андрей Захарович. Наше земное  пребывание и без  того короткое, чтобы его отравлять ничтожными мелочами. Надо радоваться каждому мгновению жизни, словно это последний твой день на этой грешной земле.

Райков не нашел аргументов для возражений. Поддерживаемый Камориным, он  вышел  во внутренний двор здания к поджидавшему их черному  автомобилю «Mazda».

— По коням! — шутя,  приказал водителю Игорь Глебович  и машина выехала на освещенную огнями рекламы и фонарями улицу.

                              5. Жгучая брюнетка

Гостевой домик предстал в виде добротного  двухэтажного кирпичного особняка в тихом переулке. На фасаде неоновая реклама cалон красоты  «Шик & блеск». Каморин  помог Райкову выбраться  из  машины.

— Осторожно, Андрей Захарович, не споткнитесь, не сверните себе шею. Конь о четырех ногах и то падает. Я за вас головой отвечаю,— хлопотал он, забегая вперед  столичного гостя.

— Игорь Глебыч, я  сам,— пытался обойтись без его услуг главспец. Он неуверенной походкой направился к  входной двери. Каморин  шел рядом,  подстраховывая его. Трижды нажал на кнопку электрозвонка,  скрытую в маленькой нише стены. Двери  распахнулась и в  проеме  появилась крупная фигура мужчины в камуфляжной форме  с кобурой на ремне. Он узнал советника и освободил проход.

— Это что? Ми-ли-ция? —  в  недоумении остановился Райков, машинально прикрыв  грудь “дипломатом”.

— Охранник  для вашей безопасности,  —  пояснил Игорь Глебович. — Вы — человек важный, крупная персона. Ничто и никто не вправе омрачать  ваш отдых. Здесь будете, как у Бога за пазухой.

В холле их встретила миловидная блондинка лет тридцати- тридцати пяти от роду.На высокой груди белоснежная  блузка, черная короткая юбка, стройные ноги в ажурных колготах.

— Заждались, гостям  всегда рады, Андрей Захарович, —  нежно улыбнулась она главспецу.

— Мы люди подневольные,  Оксаночка,— лукаво подмигнул ей советник.— Знаешь, как в старой песне поется: первым  делом, первым делом  самолеты, ну,  а девушки,  а девушки потом...

— На пилотов вы не  похожи,— рассмеялась она.— Но все равно  люди симпатичные. За  гостем  будет ухаживать Яночка. Она еще неопытная, но красивая, смышленая и смелая девочка.

— Оксана — ты сокровище,— Игорь Глебович невзначай обнял ее за тонкую талию и нежно шепнул на ушко.— А ты в  форме, моя лапочка? У меня кровь от страсти закипает.

— Ладно, не торопись,— смутившись, ловко выскользнула она.

— Может, с нами отдохнешь? — предложил советник.

— Нет, нет, я  при исполнении,— отказалась женщина.— Я, я, пожалуй, отправлюсь в гостиницу,— заупрямился было Райков.

— Так это и есть самый лучший в городе отель для знатных гостей. Не привередничайте, взрослый человек, а ведешь себя, как ребенок,— мягко пожурил его  Каморин.— Сдалась  вам казенная, неуютная и холодная гостиница с мышами, тараканами и крысами. Здесь тепло, уютно, почитай, пятизвездочный отель, благодать.  Куда вы, на ночь глядя, да еще под градусом?  Водителя я отпустил, не на спине же волокти? Ненароком в вытрезвитель попадете  или кто ограбит. Зачем вам   неприятности...

Райков остановился в нерешительности, размышляя над доводами  советника. «А ведь он,  по сути,  прав, в  ночном городе всякое может приключиться. Доказывай потом разным комиссиям,  что ты не  верблюд. Увлекся,  надо  было меньше  пить и контролировать ситуацию ... Однако коньяк отменный, одним словом  Наполеон, Бонапарт.»..

— Что вы, Андрей Захарович,  как красна девица? — советник тронул  его  за  руку.— Женщины  для нас постарались,  вы  же аристократ, белая  кость.

Он пока не мог себе уяснить, в чем же выразилось старание женщин, но все же  поддерживаемый  Игорем Глебовичем поднялся по мраморной лестнице на второй этаж. Полуосвещенный  бра коридор, ковровая дорожка, несколько  дверей в номера.

— Вот мы и дома,— Каморин  толкнул рукой дверь. Она мягко отворилась и их глазам  предстал ярко освещаемая хрустальной люстрой со вкусом обставленный  номер – люкс с итальянской мебелью, импортными телевизором  и видеомагнитофоном. Посредине на  большом мягком ковре богато сервированный стол овальной формы  — ваза с бархатисто-пурпурными  розами,  напитки, блюда.

На диван-кровати возлежала, словно на рекламном плакате девушка-брюнетка лет семнадцати – восемнадцати. За полчаса до прибытия знатного гостя она выслушала наставления. «Запомни, Яночка, шарм, изюминка женщины состоит в том, чтобы любой мужчина ее захотел, то есть в магии очарования, — поучала Оксана. — А высший пилотаж— в овладении искусством совокуплений с  полной гаммой наслаждений. В Китае и в других странах Востока девочек с детства учат  с упоением и радостью отдаваться мужчинам, доставляя им и себе райское наслаждение. Если будешь следовать моим советам, то красивая жизнь и роскошь тебе гарантированы».  Девушка молча внимала ее словам.

Светился экран телевизора. Девушка проворно  поднялась и поспешила навстречу. Ее  милое лицо с зелеными  глазами  и  по-детски  сочные капризные  губы излучали радость и нежность. Черные, как смоль, волосы с тусклым блеском струились на ее смуглые плечи

— Принимай, Яна, гостей,— велел  советник.

— Милости просим,  будьте, как дома,— приветствовала она.

—Знакомься, это Андрей Захарович, —  представил он гостя. —  Большой и весьма влиятельный начальник из столицы. Будь с ним, голубушка, поласковее, покажи ему шик и блеск, ослепи чарами.

— Яна, ваша горничная и … массажистка,— ответила девушка  и  подала тонкую изящную руку. Райков  ощутил тепло се маленькой ладони и, чуть помедлив, прикоснулся губами.

— Вот это по-французски, по-рыцарски, Андрей,— захлопал в ладони Каморин.— Таким  ты мне больше нравишься. Будь раскованней, официоз  тебе вредит.

— Раздевайтесь, господа, умывальник в ванной  и к столу,— на  правах хозяйки велела Яна. Игорь Глебович  помог гостю  снять плащ. Повесил верхнюю одежду  в шкафу. Они прошли в ванную сверкающую зеркалами и импортной сантехникой. Яна  осталась хлопотать у стола.

— Недавно евроремонт сделали,— пояснил Каморин. — Теперь есть где приютить почетных гостей. Мы должны равняться на заграницу и даже превосходить ее. Я считаю, что такие салоны красоты должны быть в каждом уважающем  себя городе. У гостей должно надолго остаться хорошее, незабываемое впечатление от командировок. Тогда они вновь посетят наши края.

— Да, комфортно,— согласился  Райков, смывая  с рук пену теплой  струей  воды. Лицо он сполоснул  холодной, чтобы освежиться.

— Если  пожелаешь  сауну,  то на первом этаже. Позовешь Оксану  и она организует  по высшему разряду,— сообщил советник, вытирая руки полотенцем.— По желанию клиента  тайский  массаж. Лет на десять помолодеешь душой и, особенно, телом..

— Сауну? Как-нибудь в другой раз. Поди, не последняя командировка, — ответил Райков, ощутив прилив  свежих сил.

— Надо сполна  пользоваться плодами цивилизации. Жизнь человеческая так коротка, чтобы их не вкусить. У тебя  еще  несколько  дней командировки  и поэтому не отказывай себе в удовольствиях. Ничто приятное не  должно быть чуждо нормальному человеку, —  внушал Игорь Глебович. — Кстати, как вы  относитесь  к охоте и рыбалке?

— Положительно, но без фанатизма. Природу надо щадить,  чтобы для будущих поколений не осталась пустыня.

— Если появится желание, не скромничай,  я все организую,  — сказал  советник.— Савелий  Игнатьевич  обожает охоту на фазанов, дроф  и дикую утку в  Присивашье или в плавнях и лиманах Тамани. И крупную дичь, того же кабана – вепря, или подвернется,  не упустит. У него прекрасный карабин «Сайга». Он  азартный, волевой и решительный, так что не советую с ним тягаться и портить отношения.

Вторая  его страсть — рыбалка на кефаль, чуларку, сарган и пиленгас. Хлыстюк, я тебе скажу, Андрей, мужик настоящий. Иногда суров бывает, к тому его  должность обязывает,  иначе всякие проходимцы  на  голову  сядут и  понукать станут. Поэтому врагов у него хватает. Вот и жалобу состряпали по заказу. Ты на него не наезжай. Все мы,  люди, человеки, должны помогать друг другу. Надо тебе, например, краснюк, черная или красная икра ко дню  рождения  жены Инны Филипповны  или дочери Ирины, разве мы в чем откажем. Но и ответный жест нужен соответствующий. Долг платежом красен.

— Никому я ничего не  должен,— помрачнел Райков. — Получается, что рука руку моет?  О жене и  дочери навели  справки, чтобы  впоследствии  шантажировать?

— Нет, только ради их и твоего блага. А руки у нас с Савелием Игнатьевичем чистые,  поэтому мыть не придется, — возразил  советник. — Из самых лучших побуждений, как раньше говорили человек человеку друг, товарищ и брат. По такому принципу и живем, заботясь о ближних.

— Это камуфляж,— сухо ответил главспец. — Я с такими ситуациями и прежде сталкивался.

— Не понимаю, что за страсть рыться в документах, дышать  архивной пылью, когда в жизни, в этой быстротечной жизни, столько приятных занятий и мгновений,— сокрушался советник.

— Жизнь не из одних  праздников соткана, — заметил Райков.— Кто-то должен, как вол, выполнять черную  работу, чтобы общество  стало чище  и справедливее. Особенно в наше суровое и жестокое время, когда старое разрушено, а новое не создано.

— Тебе  бы с такой  речью прямо в депутатское кресло, к  микрофону или на трибуну, — с иронией  промолвил Каморин.— Тяжело,  наверное, жить с такими  принципами? До шизофрении легко себя извести.

— Госпо-да-а! — прозвучал нетерпеливый  девичий голос. — И не наскучила вам эта  политика?

— Однако разговорились мы, а девушку  некрасиво и рискованно одну без внимания оставлять. Уведут,  как цыган коня,— неудачно пошутил  советник. Они вышли из ванной в гостиную.

— Я полагала, что это удел женщин  наводить красоту и часами смотреться в зеркала,— мягко упрекнула их  Яна.

— Возле такой красавицы, как ты, стыдно ударить в грязь лицом,— парировал ее замечание Игорь Глебович. — А ты  само очарование, тянет к тебе магнитом...Эх, где мои семнадцать лет, где мой черный пистолет? На Большой  Каретной…

Комплимент  попал в цель. В этом Райков  убедился воочию, внимательно разглядев девушку. Выше  среднего роста в оранжево – палевом  платье с длинным до бедра обнажившим стройную ножку, разрезом, Яна была великолепна. Черные волосы тускло блестящими  нитями сбегали на плечи и грудь. Манящий взгляд был таинственно – нежен.

Она, демонстрируя свою красоту,  гармоничность  линий гибкого тела, не торопилась сесть  за  стол. Смотрите  мол, какая я  прекрасная  и обольстительная. Молча,  улыбаясь,  взирала  на Райкова  и он смутился и даже  испугался  ее открытой  доверчивости. Поспешно, следом за Камориным  присел к столу. Напитки и  закуска отличались богатым ассортиментом — на гостя не  поскупились.

—У нашей Януси грудь, губы и другие прелести  натуральные, без силикона, — тоном ушлого сутенера сообщил Каморин. —  Ты  очень скоро в этом убедишься, только не робей, будь смелей. Все, что естественно, то не безобразно, а прекрасно.

Пожирая девушку похотливо-маслянистым взглядом, велел:

— Ну-ка,  покажи свое богатство, свои неземные прелести. Не скромничай, здесь все свои, тебя не убудет, — и потянулся  рукой к ее высокой груди, но Яна ее оттолкнула.

— Игорь Глебович, не смущайте девушку, — вступился Райков.

— Ха, она сама, любого в краску вгонит, — возразил советник и  потянулся к бутылке шампанского «Новый Свет» с портретом князя Голицына— родоначальника крымского виноделия — на этикетке. Разорвал блестящую фольгу и без  хлопка аккуратно выкрутил пробку.

— С меня довольно, завтра много работы,— главспец  накрыл  большой  хрустальный фужер ладонью.

— Ты меня  удивляешь,  Андрей, — советник замер с бутылкой в руке.— Работа — не волк, в лес не  убежит. Мы просто обязаны  выпить за молодость и очарование Яны, иначе  она обидится. Правда, Яночка?

— Да, обижусь, — девушка кивнула головой и  укоризненно-грустно взглянула на Андрея Захаровича.  В ее глубоких глазах отразилась неподдельная  печаль.

— Тогда, разве что фужер шампанского,— согласился  гость. — И ни капли  больше...организм не принимает.

Каморин театрально поднялся с полным фужером и выдал экспромтом: — Будь всегда, голубка Яна от любви и счастья пьяна.

— Чудесно! — по-детски обрадовалась она и наградила советника скромным поцелуем в щеку. Невольно  для себя Райков ощутил,  как острые  шпильки  ревности кольнули его сердце. Он молча, не глядя на Яну, выпил шампанское, закусил ломтиками сыра и буженины. Тягостную паузу нарушил Игорь Глебович:

— Теперь твой тост, Андрей Захарович. Видишь наша великолепная Яна в томительно-трепетном ожидании.

 Девушка, подавшись  вперед  телом,  поощрительно улыбалась, склонив набок прелестную голову.

— Если  так, то открывай коньяк, Игорь Глебович,— неожиданно  потребовал столичный гость.

—Это  другое дело. Так держать!— обрадовался Каморин, отвинчивая колпачок на  бутылке  «Ай-Петри». Налил в фужеры золотистый напиток, а Яне шампанское. Райков  собрался с мыслями, но  ничего оригинальное не  пришло на память. Пытался вспомнить  что- либо из стихов Блока или Есенина, но непокорные  рифмы убегали прочь.

— Будь любима и счастлива! — пожелал он смущенно,  осознавая,  что не оправдал ее ожиданий.

— Просто и убедительно, — похвалил его советник. — Для женщины,  любовь  и счастье  неразделимы.

Едва гость  выпил коньяк, Яна смело поднялась с места и прильнула к его губам. У него перехватило дыхание. Райков  ощутил приятную мягкость  и теплоту ее губ. Словно из  далекого детства на него повеяло запахом нежных лесных  фиалок.

— Так  нечестно,— советник прервал их долгий  поцелуй. — Я тоже хочу, Яна, ты чародейка.

— А вы, клевый  мужчина, Андрей,— промолвила  девушка  и  приказала  Игорю Глебовичу.— Наливайте! Мне мускат белый красного камня. Переполняют эмоции, тоже хочу слово сказать.

— Огонь девка, кровь с молоком! Толк в винах знает. Недавно именно  это вино завоевало  Гран-при  на международной выставке.

— Тогда и  мне мускат,— вошел в азарт  Райков и  Игорь Глебович охотно выполнил его просьбу.

— Говори, Яна, твой голос, что  песня соловья,— поторопил он,  опасаясь, что гость передумает.

— За  рыцарей без страха  и упрека! — четко произнесла она и,  ласково глядя  на столичного  гостя, прошептала.— К счастью они еще не перевелись, не вымерли, словно мамонты.

— На брудершафт, на брудершафт!  —  настойчиво потребовал Райков, наклонившись  к девушке. Она маняще – заразительно засмеялась, словно серебряные монетки рассыпались по столу. Охотно переплела тонкую руку с его рукой. Они коснулись прозвеневшими  фужерами и выпили. Яна послушно запрокинула голову, прикрыв длинными пушистыми ресницами  глаза. Он  со страстью впился в ее полуоткрытые мягкие  и  хмельные губы.

 «Ну, все, пропал мужик,— в душе ликовал  советник.— Перед чарами Яны даже самый безнадежный импотент не устоит. Считай, что дело в шляпе, теперь и мне можно с Оксаной  отдохнуть душой и телом».

Для надежности  дела он снова наполнил фужеры. Райков и Яна  так увлеклись друг другом, словно  забыли о его присутствии, а он не спешил напомнить  о себе. Они разомкнули  уста  и руки,  смущенно, словно школяры,  поглядели на Каморина.

—Что такому, как ты,  мужику,  для полного счастья надо? — спросил советник и сам же ответил. — Выпить, закусить и девку красивую под себя завалить. Один раз на свете живем, поэтому Андрей не робей,  воспользуйся случаем. Другого шанса может не быть.

—Яна великолепна, — согласился очарованный девушкой гость.

— Извините господа хорошие. Вы люди свободные, а  я —птица   окольцованная, — произнес он.— В гостях, как говорится, хорошо, а дома лучше. Поеду я к своей благоверной  супруге Дуняше, поди, заждалась меня мурочка. Давайте  выпьем  на  посошок и я пошабашу.

Выпили и у порога, взяв Райкова по руку, Игорь Глебович напомнил:

— Имей в виду, Андрей Захарович, что такие роскошные апартаменты  мой босс обычно предоставляет гостям в ранге не ниже министра или народного депутата. Пребывая в добром расположении духа, он для тебя  сделал редкое исключение, поэтому завтра и в последующие дни постарайся  не испортить ему настроение,  а себе служебную карьеру.

— Если такие условия, то я готов съехать, — ответил Райков, едва держась на ногах.

— Куда  в таком виде? Еще напорешься на наряд милиции, намнут тебе бока  и скандала не избежать, — безнадежно махнул рукой советник. — Только безумец может, глядя на ночь бежать от такой очаровательной женщины, как Яна.

Напоминание о прелестном создании погасило вялое стремление оставить номер-люкс  в салоне и отправиться в гостиницу.

— Утром за тобой  заеду, — пообещал советник. — Яна не обижай Андрея. Райских  вам наслаждений  и сладких  сновидений.

Через  несколько  минут  “окольцованная птица” оказалась  в меблированном  камере на  первом этаже в жарких объятиях Оксаны —  сутенерши   пикантного заведения.

— У меня  есть эротический  фильм. Подруга из Польши привезла. Хотите посмотреть? — предложила Яна, когда  они  остались наедине.

— Наверное, какая-нибудь порнуха?  — вздохнул он. — Сейчас  телевидение, книги, пресса  — все поражено сексом и насилием. Всеобщее помешательство на грани психоза. Может потому, что эта деликатная тема взаимоотношений между мужчиной и женщиной была под запретом. Вспомните лозунг: «В Советском Союзе секса нет!» Что ж  давай  эротику,  поглядим,  какой вкус у твоей подруги – путешественницы.

Яна подошла  к телевизору с встроенным видеомагнитофоном и  нажала на кнопку. На экране  появилось  прелестное создание, потекла тихая завораживающая мелодия. Девушка, лежа на белых простынях, медленно  сняла с себя халат, обнажив  сначала верхнюю, а затем и  нижнюю часть  золотисто-смуглого тела.

— Андрей, идите ко  мне. Отсюда удобнее смотреть,— пригласила его Яна на диван. Он,  повинуясь ее просьбе, присел рядом, ощутив ее упругое тело. Девушка благодарно склонила голову на его плечо. Мягкие волосы приятно щекотали его щеку, дразнили тонким запахом французских  духов. От  нее  исходило властно влекущее очарование

Между тем на экране  продолжалось действо. В руках прелестницы появился электровибратор. Она  принялось осторожно массировать им грудь, соски бедра,  пах  и лобок живота... Эти  действия сопровождались сладкими  всхлипываниями и стонами...

Райков невольно почувствовал,  как нарастает  желание. Слабо владея собой, он расстегнул  несколько перламутровых пуговиц на платье  Яны и ощутил  под ладонью  теплоту и упругость ее груди. Она, поощрительно улыбалась, потянулась к нему сочными губами.

— Андрей, ты  мне очень симпатичен, — прошептала  Яна, снимая с себя одеяние,  и он охотно последовал ее примеру.

 — Не торопись, — слегка отстранился он. — Яна, ты совсем такая нежная и юная, сколько же  тебе лет?

— У женщины неприлично интересоваться ее возрастом. Она всегда для мужчины  молода и загадочна?

—  Это далеко не праздный вопрос. Созрела ли ты для  секса?

— Если тебя это так волнует, то восемнадцать лет и пять месяцев, вполне созрела,— с упреком произнесла Яна, развеяв его смутные сомнения. На экране  телевизора девушка  вскрикивала, доведя себя вибратором  до  экстаза. Но Андрей  и  Яна, охваченные сильным, непреодолимым  желанием, уже были  поглащены  друг другом. Им не пришло в  голову погасить люстру. С восторгам ощущал ее гибкое, пылкое тело, целовал ее бархатистую нежную кожу,  шептал ласковые слова. Никогда еще обладание женщиной  не доставляло ему такого блаженства.

Под утро,  утомленный, он  крепко заснул. Его разбудила Яна. Она была все  в том же оранжево-палевом платье.

— Пора, Андрюша,  потрудился на славу, — похвалила она с озорным блеском в  зеленых глазах.— Ты  настоящий искуситель. Мне до сих пор упоительно  сладко ...

— Прости, Яна,  кажется, вчера  я много выпил и  потерял голову,— робко  покаялся  Райков.— Я  не хотел тебя обидеть.

— Все нормально, не казни себя,— ответила  она.— Мне  было с тобой  очень приятно. Вчера я  сама  выбрала,  с  кем спать. Если бы ты мне не приглянулся,  то  я бы  ни за что не отдалась.

— Яна, а ведь мы с тобой так и не познакомились поближе. У тебя должна быть фамилия?

— Куда уж  ближе, а фамилия, конечно есть, Пунцова, — улыбнулась она  и густо покраснела, словно в подтверждение фамилии.

— Действительно, Пунцова, — заметил  он, довольный проявлением ее стыдливости, осознав, что профессиональная, искушенная проститутка не стала бы смущаться и краснеть: «Значит не все потеряно». Райков побрился, оделся,  выпил чашку кофе,  приготовленный заботливой Яной.

— Я тебе что-нибудь должен,  —  неуверенно спросил он, опустив глаза.— Сто или двести долларов?

— Должен...?— собидой повторила  она.

— Говори  сколько?

— Прощальный поцелуй, — ответила она  с грустью.

— А почему прощальный?

— Это  теперь от тебя зависит, Андрей.

— Хорошо,  мы что-нибудь придумаем, чтобы эта встреча не была последней, — с жаром пообещал он и  поцеловал  ее в полуоткрытые губы. — Яночка, мне не нравиться твое занятие. Не хочу, чтобы другие мужчины прикасались к твоему великолепному, нежному телу. У тебя,   что же нет  приличной  профессии? — спросил Райков.

— Есть, недавно  после учебы в школе с отличием  закончила  курсы массажисток и устроилась в этот «Шик & блеск», — призналась она. — Вначале, действительно, выполняла массаж. А потом, когда Каморин хитростью втянул меня в долг, заставил оказывать клиентам интим-услуги.

— И сколько ты ему задолжала?

— Восемьсот долларов. Хотя по моим подсчетам в два раза меньше, но он придумал какие-то проценты, неустойку, поставил на «счетчик».

— Яночка, родная, беги  из  этого борделя, не губи,  не растрачивай свою молодость и красоту.

— Я бы с большой радостью, но Игорь предупредил, если вздумаю бежать, то его братки найдут, изнасилуют, ославят на весь город и пустят по рукам. Я и мама такого позора не переживем.

— Да, проблема. От этих подонков ничего доброго не жди. Для них нет ничего святого, — вздохнул главспец и достал из кармана брюк две зеленоватые купюры:

— Возьми  хотя бы двести долларов. У меня больше нет. Не мог предвидеть, что встречу тебя и все так обернется.

— Нет, Андрей, у нас все произошло искренне по взаимному желанию и согласию, по любви. — возразила она. — Не хочу, чтобы ты воспринял меня, как путану, девушку легкого поведения.

— Я тебя воспринимаю, как прекрасную женщину. Мне никогда так не было приятно, — признался он.

 — Мне тоже, — улыбнулась Яна.

— Советую  тебе уйти  из этого борделя, — сказал  главспец. — Это не место для приличной девушки. Мне больно представить, что кто-то  чужой будет  целовать твои губы, ласкать  нежное тело …

— Ревнуешь,— усмехнулась она и печально  продолжила. — Я сама не один  раз хотела все бросить, но нет работы. Маме платят  жалкие гроши, а  в семье младшие  брат и сестра, жить на что - то надо. Отец  погиб в автокатастрофе.

— Да,  ситуация сложная, — согласился Андрей Захарович. — Но ты  не отчаивайся. Для меня эта встреча больше, чем случайная. Мы  с тобой теперь кровная родня.

— Ты  мне очень дорог, — призналась она.

— Яна, я  подумаю,  как тебе помочь,— Райков  дал ей визитную  карточку.— Звони, это мой рабочий телефон.

— У меня ни  визитки, ни телефона, — развела она руками и спрятала карточку в сумочку. Прозвучал звонок. Яна  открыла дверь — на  пороге Каморин с широкой улыбкой на сытом лице.

— Доброе утро, сладкая парочка! — бодро приветствовал он. — Выше голову, Андрей  Захарович!

— Доброе,— вяло ответил  Райков  и  тревожное чувство закралось в  сердце. Слишком  напыщенно бодрым показался ему голос советника.

— Яна, оставь нас, надо  серьезно поговорить,  — велел  советник  и смущенная Пунцова  послушно  вышла из номера.

                            6. Угрозы  и  шантаж

Перед тем, как присесть за стол Игорь  Глебович расстегнул  куртку и  главспец  заметил рукоятку пистолета во внутреннем кармане. Райков  понял, что этот, якобы нечаянный показ оружия, предназначался  для него. А вот какой пистолет, боевой или газовый, определить было невозможно.

— Андрей Захарович,  мы вчера, а особенно ты, был в ударе, славно  погудел, — дружески похлопал он его по плечу. — Ты превзошел все наши ожидания. Как тебе наша Яна? По глазам  вижу, что понравилась. Смазливая девочка из новеньких, свеженьких, как персик,  ты у нее был  первым  клиентом. Получился  настоящий  праздник  для  души и тела. Да ты  не  смущайся,  все нормально. Мы, мужики,  не без греха, и знаем в этом толк. Это изумительное  чувство обладания женщиной, особенно  такой, как Яна.  С боевым тебя крещением! За это следует выпить.

Он наполнил фужеры остатками коньяка  и пригласил жестом.

— Утром, перед началом рабочего дня,  предпочитаю  кефир или минеральную воду, — сухо  отказался Райков.

—Похвально, браво! А я не гордый,  пью и коньяк, и  водку, — ухмыльнулся Каморин  и выпил  коньяк. Закусил бутербродом с черной икрой, пережевал и самодовольно уставился, как баран на новые ворота, на гостя, властно заявил.

— Всю ночь ты  нашу антилопу пялил, а за  удовольствия  надо платить, на халяву номер не пройдет.

— Какую антилопу? В чем проблема? — помрачнел главспец. — Я предлагал Яне доллары, но она  отказалась брать.

— Дура, поэтому отказалась. Она  не знает себе цены, а я знаю.

— Сколько? Я заплачу.

— Валюты, ни долларов, ни евро  не хватит. Яна слишком дорогая  девушка,— осадил  его  советник.— Плата будет другая. Мы к тебе, Андрей  всей душой и сердцем. Встретили  на уровне министра или даже премьера. Обеспечили комфорт, уют, богатое застолье, приятный  вечер, а еще приятнее ночь с юной девочкой. Она у нас была непорочной,  не целованной. Самая лучшая среди всех, настоящая королева красоты. От себя оторвал, пожертвовал. А ты вместо  благодарности,  как канцелярская или бедная церковная  крыса, готов рыться в  наших  бумагах в тщетных поисках  компромата. Нехорошо, некрасиво получается. Лучше это время проведи с Яной, а командировку мы тебе чин – чинарем  оформим и все будет в полном ажуре.

— Это мой долг, моя работа, за которую я  от государства деньги получаю. И прошу вас  мне не  тыкать. Не забывайтесь, что я госслужащий  при  исполнении,— повысил голос главспец.

— Это ты не забывайся. Хмельная ночь тоже прошла при исполнении?  Сейчас по-другому запоешь! — Игорь Глебович решительно прошел к стоявшему  на тумбочке магнитофону,  достал из  кармана  куртки и  вставил  в гнездо кассету. Нажал кнопку  воспроизводства звука.  Среди шума, вздохов и стонов Райков с ужасом  узнал свой голос: « Яна, солнышко ..., сладкая моя ягодка.., какая ты нежная и ласковая, мне очень  хорошо с  тобой...». Яна в ответ сладко стонала: «Мне так  приятно, так сладко с тобой, Андрей. Ты бесподобный  мужчина …».

 Даже непосвященному был  понятен  смысл происходящего.

— Это тоже твоя служебная работа,  ночные оргии?— злорадствовал  Каморин. — С девочкой  непорочной, не достигшей совершеннолетия, что уголовно наказуемое деяние?

— Я просил  устроить  меня в обычную гостиницу,  тогда бы ничего этого не  произошло, —  произнес Райков, охватив  голову руками.  

— Я тебя устроил в пятизвездочный   отель  со всеми удобствами, а теперь поздно, поезд ушел,— куражился Игорь Глебович. — Тебе захотелось свеженькой «клубнички» для поднятия тонуса. Если этих доказательств  покажется мало, то есть и  видеозапись пикантных сцен  совокуплений в разных позах с Яной. Твоей Инне Филипповне и дочери Ирине будет интересно узнать, чем занимается  в  командировках  их любимый    папочка. Может, на трезвый глаз глянешь, чем ночью занимался?

— Это подло,  гнусно  с вашей  стороны, — наконец выдавил из себя Андрей Захарович. — Яна тоже знала, что идет видеозапись?

— Мы ее в такие тонкости  не посвящаем, у нее другая роль и она ее прекрасно  сыграла,— ответил  советник. — Ты, Андрей,  прости, но  мы вынуждены защищаться от бесконечных наездов всяких ревизоров, проверяющих – шныряющих и плодотворной работе мешающих, а лучшая оборона — атака. Не знали,  на какой кобыле к тебе подъехать. Мол, неподкупный, как Робеспьер. Оказывается,  у каждого есть слабое место, «ахиллесова пята». Для  одних это  власть, чины, ранги, награды  и звания. Для других — деньги, слава, а  для тебя  оказывается,  женщины. А рекомендовали, как отличного верного семьянина и любящего отца. Женские чары — это самое   сильное оружие, самая сладкая  отрава. Редко, кто устоит перед  таким соблазном.  Вот и ты попался, как кура во щи.

— Что мне делать? Савелий Игнатьевич обещал собрать  совещание специалистов.  Я должен  расследовать факты, изложенные в жалобе и дать ей ход для принятия  окончательного решения?

— Ситуация изменилась. Савелий Игнатьевич  не может принять, он занят важными  государственными делами и  не  намерен  заниматься вашими сексуальными приключениями,— сурово  изрек  советник.— Он поручил мне позаботиться о вашей  изрядно подмоченной репутации, но  при  определенных условиях.

— Каким образом?

Игорь Глебович достал из кармана командировочное удостоверение,  оставленное  вчера у Наины  Викторовны и билет на автобус.

— Вот  вам  проездные и отправляйтесь  от  греха  подальше. Забудьте, что приезжали в наш город, — посоветовал Каморин. —  Пару дней понежитесь под боком у жены. Отдохнете от ярких впечатлений и  за работу в свою гнусную канцелярию. Подготовите отчет о командировке, мол,  факты  не подтвердились и жалобу в  архив, там ее почетное место. А еще лучше предайте огню, как злостную анонимку, чтобы она не бросала тень на доброе имя моего  достойного почестей шефа.

— Но это же «липа», служебный  подлог! — возмутился  главспец. — На что вы меня толкаете?  Это же преступление.

— А совращать, насиловать несовершеннолетнюю девицу, разве  не преступление? — повысил голос  советник. — Будешь рыпаться, закатаем тебя за распутство в кичман.

— А что это такое? — насторожился Райков.

— Если не соображаешь по фене, а обязан,  как главный специалист знать и этот сленг, то объясняю в популярной форме. Закатать в  кичман означает  посадить в тюрьму. Теперь – то усек?

— За что? — опешил, побледнев, Андрей Захарович.

— Как за что? Он еще имеет наглость спрашивать. За растление несовершеннолетней, — Каморин достал  из кейса  книжицу и развернул ее на закладке. — Итак, статья  120 Уголовного кодекса Украины, цитирую дословно, чтобы потом не было претензий: «Половое сношение с лицом, не достигшим половой зрелости, — наказывается лишением свободы на срок до восьми лет». Удачная командировка. Искренне поздравляю, не каждому выпадает такое везение.

— Довольно  паясничать! — вскипел Райков. — Яна мне сама сообщила, что ей восемнадцать лет и пять месяцев, вполне созревшая женщина. К тому же я у нее не первый мужчина.

— Поражаюсь  твоей наивности. Ты ее паспорт проверял?

— Нет. Не имею на то полномочий.

— Тогда и помалкивай в тряпочку. Девица легкого поведения тебе при желании с три короба наговорит, а ты лох и рад, уши развесил, легкую победу над беззащитным созданием одержал.

— Все произошло по взаимному согласию, Яна сама проявила инициативу и желание, — вздохнул гость.

— Не обольщайся. Все легко  представить, как сексуальное насилие. Яна охотно подтвердит.

 — Она честная девушка и не посмеет покривить совестью.

— Плохо ты, Андрей, женщин знаешь. Ни одна из них не устоит перед валютой, драгоценностями, шикарной одеждой и обувью, французской парфюмерией и косметикой. Этот вариант давно проверен и действует безотказно, — заверил советник.

— Для каких тогда целей вы держите Яну и других красивых женщин в салоне, а точнее, борделе «Шик  & блеск »?

 — Для красоты, а не для плотских утех. Они горничные, а не дешевые шлюхи, — сухо ответил советник. — Это тебе не притон, а приличное пятизвездочное заведение с отличными  репутацией и  сервисом. А ты себя повел, как сексуальный маньяк.

— Для чего тогда скрытая видеокамера?

— Для таких, как ты  темпераментных любителей «клубнички».

— Это грубый шантаж.

— А ты другого языка и не понимаешь. Мы с Савелием Игнатьевичем долго голову ломали, на какой хромой кобыле к тебе, такому столичному фраеру подъехать. Оказалось, что на хорошенькой козочке. Самую лучшую тебе по братски уступили, а ты жлоб, каких еще поискать. Парашют хоть  пузырил или на радостях  заправил ее ухой, двойной или тройной?  Ты, судя по темпераменту, мужик азартный, горячий и неутомимый, как Гришка Распутин, распинавший наивных баб.

— О чем речь?

— Я спрашиваю, презервативом пользовался, чтобы для Яны без последствий? Нам здесь жеребые не нужны.

— Тебе то какая печаль и трогательная забота? — огрызнулся Райков. — Зачем спрашиваешь, если все снял на видео?

— Я член наблюдательного совета этого заведения, можно сказать крестный отец и поэтому должен знать, что и как.

— Черт меня дернул пойти у вас на поводу,  проявил доверие и слабость, — в сердцах признался Райков.

— Поздно  рвать  волосы и  посыпать  голову пеплом, — явно куражась, посочувствовал советник. — На зоне тоже люди живут по своим  понятиям. Человек ко всему привыкает  и там тебе надо срочно заняться изучением  блатного телеграфа. Ведь как пить дать, загремишь  на нары на семь – восемь лет. Может, тебя  устраивает скандал, позор и всеобщее презрение? Тогда,  пожалуйста, опубликуем  статью со снимками, сообщим  жене Инне Филипповне, а счет за  банкет  и интимные услуги  вышлем твоему  начальнику. Пусть  оплатит кутежи и оргии своего  подчиненного. Думаю, что они  будут  очень и  очень огорчены.. Савелий Игнатьевич  при его добром сердце не настолько богатый человек,  чтобы сорить своими, а тем более,  казенными  деньгами.

 Хорошенько подумай  о негативных  последствиях, если  не хочешь  понять, что от тебя  требуется  маленькая  услуга — похоронить  эту чертову жалобу. Право, какой  пустяк, а столько мороки. Для утешения  скажу, что ты не первый и не последний лох. Кроме тебя, Андрей,  эту  обкатку  многие прошли. Только вздумают рыпаться, сразу  досье  всплывет. Поэтому в твоих кровных интересах принять наше  предложение. Я заказал такси до автовокзала, ждет у подъезда.

Честно  говоря,  не ту профессию ты для себя выбрал. Будь моя  воля я бы  всех этих нахлебников —  ревизоров, контролеров, заставил  бы работать у станков или в шахтах и карьерах. Пусть там в поте лица своего и делают карьеру, а не отрывают своими глупыми проверками деловых людей, заслуженных руководителей от  полезной работы.

Каморин  по-хозяйски разлил в фужеры остатки вина.

— Давай,  на  посошок, мировую,— предложил он.— И без глупостей, ты у  нас в  кулаке. Раздавим, как  блоху. Ладно, кончай базар! Пусть с тобой прокурор разговаривает, если ты уперся рогом в землю  и не понимаешь нынешней жизни.

— К черту! — сорвался с места Райков. Сгреб со  стола командировочное удостоверение, билет, одел  плащ, схватил  «дипломат».

— А я не гордый,  выпью, коньяк взбадривает, понижает давление,— ехидно  сообщил Игорь Глебович.— А ты  приезжай еще,  гостям всегда рады. Только  без  гнусных жалоб и кляуз. Яна,  конечно, огорчится, остался  бы еще на пару  ночей. Впрочем, и днем секс приятен.

— Да пошел ты … — гость  рванул  на  себя дверь.

— Скатертью дорога! — послышалось вдогонку.

У Райкова возникла  было  мысль обратиться  в  прокуратуру, милицию  или службу безопасности, но осознав пикантность ситуации, он отказался от этого намерения.

Игорь Глебович  оставшись в номере один,  деловито связался по мобильному телефону с Хлыстюком.

— Как наш клиент поживает? — спросил Савелий Игнатьевич.

—Лопух,  идеалист  неисправимый, однако попал в  «медовую ловушку»,— ответил советник.— Схватил командировочное удостоверение  и билет, умчался на автовокзал.

— Ты уверен, что на автовокзал?

— Куда ему еще податься. Я все популярно объяснил, дал прослушать  магнитофонную запись. Сказал, что есть и видеозапись. Больно было на него  смотреть, побледнел,  потерял дар речи,  весь гонор и спесь сошли. А ведь давеча кочетом ходил. Яна – очаровашка,  разогрела сухаря, совсем в ее объятиях потерял голову.

— Яна, кто такая, я ее знаю?

— Нет, из  новеньких,  смазливая  девочка. Мне кажется в вашем  вкусе, шеф. О таких девицах, как она,  говорят, жгучая брюнетка. Может вам ее доставить на «обкатку»? Высший класс, не пожалеете.

— Для начала поблагодари ее за службу, купи  какую-нибудь безделушку, — велел  начальник. — А я при близком знакомстве с ней, если, конечно, будет ласкова, одарю   французскими духами «Опиум». Женщин иногда надо баловать подарками и тогда они щедро раскрывают свои волшебные объятия.

— Нам  этот клиент, без учета интим – услуг,  обошелся в двести баксов,— посетовал советник.— Пьет, как  слон и  пожрать горазд на халяву. Хренов дегустатор.

— Ладно, Игорек, без издержек не обойтись, где наше не пропадало. Главное, чтобы  он помалкивал, —  ответил босс. — Видеозапись принеси  мне, на досуге  потешимся над утехами Дон  Жуана. У нас, поди, уже секс – коллекция  набралась. В прокат по кабельному телевидению можно запускать или на порно-сайты Интернета.

— Да, интересная  коллекция,— согласился Каморин. — Многие бы пожелали от нее избавиться. Но пусть живут в страхе перед возможным разоблачением  и знают, что  прочно сидят у нас на крючке и в кулаке.

— Снял  ксерокопию с  жалобы?

— Да снял, когда Райков и Яна спали после любовных утех, мне удалось с помощью запасного ключа проникнуть в номер,  изъять “дипломат”, а затем  незаметно его возвратить на прежнее место. Теперь, дело времени и  техники — установить личность жалобщика.

— Вот и займись этим. Надо вывести на чистую воду эту зловредную “группу товарищей ”, чтобы другим неповадно было. Мы  должны вытравить эту заразу,— твердо произнес Савелий Игнатьевич и с азартам продолжил.— Дали мы столичной крысе от ворот поворот. Не попади  он в нашу ловушку, много бы крови  нам испортил. Вынудил бы нас к радикальным мерам, а ведь  легко отделался.  Зубача  навестил?

— Навестил, — ответил советник.— Стал, как шелковый,  Гусь лапчатый. Молча  отдал  все, что причиталось.

— Значит,  подействовала моя  профилактика,— рассмеялся  начальник.— Ты  займись теперь владельцами  АЗС, бензоколонок, а затем и  за других упрямцев возьмемся. Все,   будь здоров!

Возвратилась Яна.  В расстроенных чувствах, без обольстительной улыбки на лице.

— Яна, не сердись, а улыбнись. Ты же брюнеточка-конфеточка. Должна быть от природы сладкой, горячей и жгучей, словно крапива…

—  Жгучей,  но  не  для  тебя.

— Тогда для кого? — пристально поглядел на нее Каморин и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Для этого столичного хмыря. Я видел на кадрах скрытой видеосъемки с каким упоением и жгучей страстью ты ему отдавалась. Сладко стонала и всхлипывала от наслаждений оргазма. Наверное, не один раз кончала?

Пунцова густо покраснела, стыдливо опустила голову со спутавшимися нитями черных волос.

— Как это мерзко и подло подсматривать и подслушивать чужих людей.Особенно во время интима.

— Ты для меня не чужая. Мы здесь, как одна семья, поэтому не должно быть никаких тайн, —  возразил  советник. —  К тому же я не стоял за дверью. Это сделали  видеокамеры, установленные в номере.

— Зачем вам эти видеозаписи? —  с тревогой спросила Яна.

— Запущу их в телеэфир, чтобы  зрители знали, как, изменяя женам,  развлекаются чиновники разных рангов, —  ухмыльнулся он. —  Но могу и отказаться от этой затеи лишь в том случае, если ты со мной переспишь и не один раз. Соглашайся, у тебя нет  выхода.

— Это шантаж, насилие над чувствами.

— Голубушка, по другому не получится. При твоей божественной красоте сам Бог велел дарить мне радость. Не одному же Райкову, как мартовскому коту,  лакомиться медом. Я тоже хочу насладиться твоей неземной красотой и прелестями.

— Андрей Захарович знает о видеозаписи?

— Теперь уже знает. Понял, что, как глупая кура, попал во щи. Кусает локоть. А ведь нам его рекомендовали, как стойкого  перед женскими чарами. Ты его покорила  своей магией. От этой сладкой отравы редко кто откажется, а уж ты способна воспламенить даже самого безнадежного импотента. Молодец, умница! Шеф тобою очень доволен и мечтает о приятной встрече. Будь в полной боевой готовности.

— Какой еще шеф?

— Ты с ним будешь иметь честь и счастье встретиться. Он  очень обожает молоденьких, красивых и темпераментных. Уверен, что ты, если постараешься, то станешь его главной пассией,— ухмыльнулся советник.

— Очередное животное с  тугим кошельком?

— Не груби, Яна,— рассердился советник.— Кто девушку танцует, тот ее  имеет. Если будешь с ним ласкова, как с  этим олухом, то он  тебя обеспечит на всю жизнь. Роскошь,  драгоценности, одежда от Пьера Кардена, Версаче и прочие удовольствия. Какая женщина об этом  не мечтает. А с Андреем ты ловко разыграла  спектакль, я даже ему  завидую  — с такой киской  ночь провел. Ты  настоящая,  талантливая  актриса, тебе бы  в театре играть и в эротических фильмах сниматься.

— Ничего я не разыгрывала, все произошло естественно и  при  взаимных симпатиях и согласии, — призналась  Яна  и слегка улыбнулась.— Мне Андрей Захарович  показался  культурным  и доверчивым человеком. В нем нет  пошлости и вульгарности.

— Не  слишком  обольщайся,— ревниво  упрекнул ее Игорь Глебович. — Жизнь только кажется медом, а на самом деле  суровая штука. В  ней люди  делятся на хищников  и  их жертвы.

— Его   ждут неприятности? — огорчилась она.

—Если вздумает дергаться,— советник налил в фужеры мускат белый  красного  камня.— Выпьем за удачный  исход.

— Я пить не буду, довольно с меня вчерашнего спектакля,— отказалась, нахмурившись,  Яна.

— Что с  тобой, Яночка, ягодка моя,— с  нежностью произнес он. — Пожалела его?  Вот глупая,  да  у тебя таких  енотов в постели еще десяток побывает, успеешь и вафлю на зуб попробовать. На каждого пильщика  слез  и жалости не хватит. Лучше подумай о  себе. Пока  молода, красива и соблазнительна, бери от жизни полной мерой, наслаждайся ее  прелестями  и благодари, что я тебя пристроил сюда прямо с конкурса красоты  без обкатки.  Где бы ты сейчас скиталась без  работы и  бабок? Другие  о таком теплом  месте и не пыльной работе только мечтают.

— Это не  работа,  она мне противна, — возразила Яна.   

— Поздно моя голуба. Поди, не  маленькая, отлично знала,  на что  идешь. Если будешь артачиться, царапаться и сырость разводить, то подложу тебя под  Сенатора.

— Кто такой сенатор, наверное олигарх из Киева?

— Держи карман шире, — схватился за живот советник.— Сенатор — это ротвейлер, любимый пес хозяина.

— Фу, какая мерзость, — вздрогнув, Пунцова сжалась в комок.

— Наверное,  знаешь, что такое зоофелия. Сначала он тебя  поимее, а потом скормим тебя псом, — продолжил он нагонять на нее страх.— Если  тебя такая участь устраивает, то продолжай в том же духе. Но я не советую, потому что терпению есть предел. Хозяин  тебе дал  работу, кормит и одевает и ты должна быть ему блмгодарна  душой и телом.

— Ты же мне  напевал,  что я буду работать в салоне «Шик  & блеск» топ – моделью, демонстрировать новую одежду,  участвовать в презентациях и концертах? — напомнила она с грустью.

— Вот ты и топаешь,— усмехнулся Игорь Глебович.— Все девицы мечтают стать знаменитой  и  богатой  Клаудиа Шиффер. Не будь наивной Яночка, топ-модели, звезды эстрады, шоу-бизнеса до  того как стать знаменитыми и сказочно богатыми  прошли через постели продюсеров, менеджеров и прочих протеже с тугими  портмоне.

— Как это  отвратительно и мерзко.

— Я гляжу,  на тебя этот столичный лох произвел  неизгладимое  впечатление. Ты бы и меня,  Яночка, в благодарность за классного ухажера,  утешила, приласкала, как своего крестника? Тебя не убудет, а  наслаждение я гарантирую, — советник откровенно  похотливо обнял  ее трепетную и  желанную,  воспаляясь страстью. — Кисочка моя сладкая...

— Не смей! Отпусти, а то закричу и все сбегутся, — тщетно попыталась  она  освободиться из его цепких  объятий. — Я сейчас  не в  форме... это  насилие ..., убери руки.

— Для  него ты в  форме была,— грубо заметил  советник.

— Тебе, что Оксаны мало? Только тронь меня, я ей все расскажу и она тебе  глаза поцарапает,  — эта угроза отрезвила его и заставила, нехотя разомкнуть пальцы рук на ее тонкой девичьей талии. Зная крутой характер и горячий темперамент Оксаны, он умерил свой пыл.

— Ладно,  не&nbs... Читать следующую страницу »

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8