Партократ

Продолжая свою галерею выдающихся персонажей – «царей» и «царедворцев» - в новейшей истории Брянщины («В лодке», «Технократ», «День рождения Рашита»), я не могу обойти стороной человека, оказавшего на меня неизгладимое впечатление – Виталия Григорьевича Сыроватко.

Первое знакомство с недавно назначенным в 1989 году председателем облисполкома, и по совместительству секретарем Брянского обкома КПСС состоялось во время встречи областного руководства с представителями оппозиции – участниками неформального экологического движения «Совет общественных инициатив» в редакции газеты «Брянский рабочий». Нужно сказать, что проблем в сфере экологической безопасности в области было немало. Преодоление последствий Чернобыльской катастрофы, и на фоне проблемы радиационного загрязнения планы руководства построить в Брянске атомную станцию теплоснабжения (АСТ) и ввести в строй вторую очередь фосфоритного завода, работающую на сирийских радиоактивных фосфатах, накапливающиеся десятилетиями проблемы загрязнения реки Десны и Придесенья… Все это в условиях развития гласности, демократизации советского общества и других социально-политических процессов приобретало качественно иной смысл. Совет общественных инициатив вынудил власть считаться с мнением общественности.

С сегодняшней «оппозицией» власть не считается вообще. И дело здесь не только во власти, но и в слабости нынешней «оппозиции», практически не способной влиять на общественные умонастроения. «Не мы такие, жизнь такая», всего лишь слабое утешение для тех, кто что-либо надеется изменить.

За столом президиума на сцене в зале заседаний областной газеты сидели первый секретарь обкома Анатолий Фомич Войстроченко (рядом с трибуной), главный редактор «Брянского рабочего» Анатолий Петрович Кузнецов (ведущий встречу) и Виталий Григорьевич Сыроватко (крайний справа, если смотреть из зала).Не успел Кузнецов начать свое вступительное слово, как я выкрикнул из зала:

- Встреча с общественностью. Так может пригласите в президиум представителей СОИ?

- Не знаем мы никакой СОИ. Вы к нам пришли на встречу, так и не нужно устанавливать свои правила. Вы здесь в гостях, и ведите себя соответственно, - попытался прервать меня Кузнецов.

Я видел, как заерзал на стуле «Хомич» и тут же отметил холодное спокойствие Сыроватко, который сидел абсолютно невозмутимо в позе примерного школьника, сложившего руки на столе. Руки эти не перебирали ручку, не сжимались в замок, не прятались в подмышки. Просто лежали на столе, даже не касаясь друг друга. Выдержка у Виталия Григорьевича была колоссальная. Я это отмечал и в дальнейшем на сессиях Брянского областного Совета народных депутатов. Та же голова, направленная в зал, и те же руки, прилежно лежащие на столе отдельно друг от друга.

- Ну, хорошо, - громко на весь зал сказал я, - тогда мы сами займем президиум. Встал, прошел на сцену и сел между Кузнецовым и Сыроватко.

- Саша, - кивнул я Мудрову, - давай, проходи! Здесь еще одно место есть, - и указал на свободный стул между Войстроченко и Кузнецовым. В общем, когда «вожди» опомнились, президиум уже был поделен (впоследствии, чтобы избежать захвата президиума, лишние стулья попросту убирались - наши оппоненты тоже учились).

Начались выступления, споры…выступали наши соевцы, выступал содержательно с цифровыми выкладками Войстроченко (столько-то отселили из радиоактивных зон, столько поставили, сколько выбили из союзного бюджета…).Сыроватко только изредка склонял свою голову в мою сторону и очень тихо спрашивал:

- Скажите пожалуйста, а это кто сейчас на трибуне?

Я пояснял…

- Спасибо … А, вот этот, черноволосый...? А тот с бородкой…

Обычно, после ответа Сыроватко возвращался в излюбленную позу. Если не считать этот легкий наклон головы, позу-то он и не менял. Так и сидел, плотно сжав узкие губы, пронизывая зал бесцветным взглядом. Даже не вел записи. Память у него была отменная. Это подтверждалось в дальнейшем не раз. Выступление самого Виталия Григорьевича впечатления не произвело. Все больше говорил о линии партии, но не о хозяйственных делах.

Вот тут-то я, поднявшись, и задал свой провокационно-оценочный вопрос: дескать, почему вот так складывается, что, судя по выступлениям, в хозяйственных делах лучше ориентируется первый секретарь обкома, а предоблисполкома все больше по партийной части? Вопрос как бы повис в атмосфере проходящей встречи и не нашел своего ответа. Наступила неловкая пауза… Но Кузнецов, словно пропустивший вопрос между ушей, спас положение и уже предоставлял слово очередному выступающему. Когда я присел, Сороватко, повернул в мою сторону голову, посмотрел на меня своими невозмутимыми блеклыми, словно затянутыми бледно серой непроницаемой пеленой глазами и невозмутимо-вкрадчиво посоветовал:

- Молодой человек, никогда не говорите о том, чего не знаете, - и отвернулся.

Я почувствовал, как густая краска залила мне лицо; сказать в ответ мне было нечего. Позднее я понял, что «избач», «гармонист» Войстроченко, с неохотой ездивший в Москву и путавший «поименное» голосование с «тайным» конечно же не мог сравниться по образованности, кругозору и внутрипартийным и хозяйственным связям с инструктором отдела сельского хозяйства и пищевой промышленности ЦК КПСС, прошедшего огонь, воду и медные трубы первого секретаря Краснодарского краевого комитета ВЛКСМ, первого секретаря Кавказского райкома КПСС, заведующего отделом организационно-партийной работы Краснодарского крайкома КПСС. Анатолий Фомич Войстроченко, советский партийный и государственный деятель, как его оценили авторы заметки в Википедии, дальше Брянской области нос «не высовывал», говорят, стеснялся. Возможно, конечно на партийно-государственном поприще Войстроченко особенно пригодились опыт работы в сельхозартели им. Щорса или заведование сельским клубом? Конечно, у Войстроченко была своя комсомолько-партийная история в райкомах и обкоме, но традиционная деревенская застенчивость мешала ему на протяжении всей его партийно-государственной карьеры в отличие от фрезеровщика-гравировщика и мастера цеха Армавирского ЗИМ Сыроватко.

"Председатель облисполкома Поручиков готовился уходить на пенсию. В ЦК принялись искать ему замену. Мне и предложили. Случилось это в 1989 году. В Брянске я вначале поработал в обкоме партии секретарем по оргработе, стал депутатом областного совета, ну и после этого получил формальное право быть назначенным на должность председателя исполкома областного Совета народных депутатов. К слову сказать, я знал о письме брянских ветеранов партии, ранее отправленном в ЦК. Во второй половине восьмидесятых, в горбачевскую перестройку, стало возможным появление и таких писем. Авторы письма жаловались на проявляемое недоверие к местным кадрам со стороны ЦК при назначении руководителей на первые должности. Так, и Крахмалев, проработавший в области многие годы, и Домна Комарова, и Попов, и Сизенко - все были назначенцами из других регионов. Как понимаю, ЦК согласился с упреком ровно наполовину. Первым секретарем обкома партии был избран Войстроченко Анатолий Фомич, свой, брянский, до этого недолго он работал первым секретарем брянского горкома, а на советскую работу прислали человека из Москвы - меня.

Сегодня принято хулить почти всё, что делалось тогда в СССР. Но если взять хотя бы кадровую работу, считаю, что тогда она была поставлена лучше, чем сейчас. Будущие крупные руководители проходили всю цепочку управления, и к моменту решающего назначения обычно были готовы к новой роли. Я, к примеру, в Краснодарском крае дошел до должности первого секретаря крайкома комсомола, побыл на партийной работе, потом меня взяли в ЦК в аграрный отдел. Я много чего увидел, с многими из руководителей познакомился. И считаю это большим плюсом для дела.

Я и прежде был знаком с Анатолием Фомичом Войстроченко, у нас установились хорошие рабочие отношения. И человек он был в высшей степени достойный, трудолюбивый, внимательный к людям. Но была одна черта, которая, я убежден, делу мешала. Он не прошел обкатку делом в другом регионе или в ЦК, «варился» только в одной области. Его простор была область. Это он, кстати, придумал Праздник брянской гармошки. А вот московских кабинетов, как я видел, побаивался. Ездил в Москву по делам с неохотой, а ведь только там все и решалось. Помню, ему надают толстую папку писем с важными просьбами в министерства, а он съездит, но письма так и не отдаст, привезет обратно..."-, вспоминал Сыроватко.

Про Сыроватко говорили, что у него в управленческой традиции – работа со специалистами облисполкома напрямую, минуя промежуточное начальство. Это держало работников «в тонусе»; одновременно Виталий Григорьевич всегда был внимателен к кадрам с точки зрения их дальнейшего продвижения. Руководитель Государственной инспекции труда в Брянской области Матросов Александр Павлович, работавший помощником Сыроватко рассказывал, что Виталий Григорьевич был требовательным, но справедливым руководителем и в облисполкоме его ценили.

Во время утверждения Сыроватко в должности председателя облисполкома на сессии Брянского облсовета журналист и депутат Игорь Семенович Шерман спросил кандидата:

- Как вы относитесь к гласности, Виталий Григорьевич?

- Я думаю, Игорь Семенович, - молниеносно, хотя и в своей вкрадчивой манере парировал Сыроватко, - мое отношение к гласности не расходится с вашим.

- Это как понять, не расходится? - недоумевал Шерман.

- По-моему, я ответил на ваш вопрос, - подытожил Сыроватко.

Настоящий партократ!

Вкрадчивость и тихий голос, уместные в кабинетах власти, не вписывались в митинговый формат выступлений. Там глотку нужно было иметь луженую. На знаменитом митинге в Соловьях, где собралось порядка десяти тысяч жителей города Брянска и приезжих из области, проходил самый настоящий «батл», говоря современным языком. Бились коммунисты и неформалы. Митинг на паритетных началах, с двумя ведущими. От неформалов Геннадий Алексеевич Шилин, рабочий с БМЗ; от коммунистов – Сарвиро Николай Константинович, первый секретарь Брянского горкома КПСС.

С Шилиным вместе создавали на Брянщине Демократическую партию России (партию Николая Травкина) и движение «Демократическая Россия». Человек одаренный – победитель музыкальных конкурсов, виртуозно исполнял «Полет шмеля» Римского-Корсакова на баяне.

Сарвиро, белорус по происхождению, умел говорить с народом и был достойным оппонентом. У меня отчим Василий Назарович Деревяшкин был белорусом. Любил говаривать: «Повзмогаемся до опошняго» («сопротивляемся до последнего»), когда проигрывал в шашки. Впрочем, выигрывал чаще. Мне нравятся белорусы своей уважительностью, любовью к чистоте и порядку, песнями…

Под руководством Николая Константиновича мне пришлось работать в администрации Брянской области при Лодкине. Потом вместе с коммунистом Сарвиро протестовали против повышения пенсионного возраста. Мудрый и достойный человек, любил поиграть в футбол.

Что-то говорил Войстроченко. Его послушали, но в конце все же устроили обструкцию. Сыроватко просто не услышали («Громче, громче давай! С народом говоришь!). А он громче и не мог, так и ушел со сцены не услышанным. Тот батл коммунисты проиграли неформалам.

Так вот об отменной памяти Виталия Григорьевича. Может быть, спустя года два, будучи уже депутатом РСФСР Виталий Григорьевич заглянул как-то к нам на заседание Малого совета Брянского областного Совета народных депутатов и, поздоровавшись со всеми депутатами-членами Совета, сразу же подсел ко мне.

- Не возражаете, Станислав Валентинович, если я присяду не в президиуме, а вот здесь, по-простому, рядом с вами? Вот этот чернявый, кажется Мудров Александр Борисович, а тот с бородкой конечно Николаев Константин Петрович, ну а Рождественского Роберта Викторовича запомнить не сложно. Почти полный тезка того самого Роберта Ивановича, нашего советского поэта. Отчествами, правда, не совпали.

- Конечно, конечно, Виталий Григорьевич, присаживайтесь пожалуйста, у вас удивительная память. Мне до сих пор не удобно за те поспешные необдуманные слова в ваш адрес…

- А, вы про встречу с неформалами в «Брянской рабочем»? Пустое. Просто погорячились. Но вот я смотрю, Станислав Валентинович, и вы выросли…

- У меня, тоже порой бывали неплохие учителя, вот вы, например…

Виталий Григорьевич улыбнулся, но глаза оставались непроницаемыми. Впрочем, в них на секунду промелькнуло что-то человеческое, хотя возможно мне всего лишь показалось.

Однажды, находясь по партийно-политическим делам в Москве и прогуливаясь с коллегой неподалеку от Российского государственного гуманитарного университета, я совершенно случайно встретился с почтенной парой – мужчиной и женщиной, прогуливающихся нам навстречу. В мужчине, одетом в обычную рубашку и спортивные брюки, я с удивлением узнал Виталия Григорьевича. Он тоже узнал меня. Мы представили наших спутников.

- Какими судьбами, Станислав Валентинович? Ах, да, сегодня же в Москве проходит Пленум Совета представителей движения «Демократическая Россия», а вы же в его составе. Квартируетесь, небось, у Афанасьева? А я здесь живу неподалеку

- Давайте я вам покажу, сколько они всего нахапали, - предложила Людмила Сергеевна.

Виталий Григорьевич осторожно взял за руку супругу, и она осеклась. Мы мило распрощались и пошли своими дорогами.

Все уважающие себя руководители Брянской области везли Виталию Григорьевичу в Москву хрусталь и водку (брянская водка в начале девяностых еще котировалась), и как говорится, что бог пошлет, что бы удачно «порешать вопросы». Директор Брянского мясомбината Петр Леонтьевич Кузнецов, не раз возивший Сыроватко брауншвейгскую сырокопченую колбасу, рассказывал, что Сыроватко обожает антиквариат.

Председатель комиссии по национально-государственному устройству Совета национальностей РСФСР, секретарь Президиума Верховного Совета РСФСР Виталий Григорьевич Сыроватко, конечно же, оказывал значительное влияние на лидеров антиельцинской оппозиции Вице-президента Александра Руцкого и председателя Верховного Совета РСФСР Руслана Хасбулатова.

Пока дело в октябре 1993 года шло к кровавой развязке в Москве, завершившей конфликт между Борисом Ельциным и мятежным российским парламентом, Виталий Григорьевич слал ободряющие телеграммы в региональные органы исполнительной власти, в том числе и главе администрации Брянской области Юрию Лодкину, смысл которых можно передать довольно лаконично - Держитесь, я мысленно с вами. Его можно было заметить в окружении Хасбулатова и Руцкого. Но за несколько дней до решающего штурма Белого Дома, Сыроватко пропал с экранов телевидения. Он вообще пропал из поля зрения. А когда ситуация для Ельцина благополучно разрешилась, Виталий Григорьевич также благополучно нашелся. «Пришел к Ельцину, как ни в чем не бывало, за денежным довольствием, - вспоминал народный депутат РСФСР Федор Григорьевич Госпорьян.

Наша последняя встреча с Сыроватко произошла в коридорах власти. В администрации Брянской области. Я работал в команде Лодкина начальником отдела подготовки и экспертизы законопроектов. Юрий Евгеньевич тогда активно занимался вопросами региональной газификации.

Незадолго до визита по администрации пронесся слух, что к нам едет Виталий Григорьевич Сыроватко, первый заместитель генерального директора предприятия ООО «Мострансгаз» (позднее закончил свою карьеру, обеспечивая продуктами питания газовиков в качестве генерального директора ООО "Агрофирма «Мосагрогаз»).

Мы действительно столкнулись в коридоре областной администрации, хотя слово «столкнулись» вряд ли уместно. Сыроватко со своей свитой, то ли охранников, то ли помощников занял весь коридор и буквально прошел сквозь меня.

- Добрый день, Виталий Григорьевич, рад вас видеть на Брянской земле, - и я протянул руку Сыроватко. Сыроватко молча кивнул, не глядя на меня, словно не замечая, на ходу вяло пожал руку и удалился вместе с сопровождавшими его официальными лицами. «Партократ, - подумал я, - Время не изменило тебя, - и зашагал по освободившемуся коридору.

 Станислав Белышев