Ключики

                                                    КЛЮЧИКИ.

     Мои предки, а в частности бабушка, которую я помню очень хорошо, всю свою сознательную жизнь прожила в маленькой деревушке, с ласково-звенящим названием – Ключики. А чуть подальше и немного побольше – Ключи, с восьмиклассной школой и клубом, а еще дальше – райцентр Ключищи.

     В моем детском воображении, в Ключиках, волшебные кузнецы-гномики ковали маленькие ключи, в Ключах – естественно побольше, а уж в Ключищах… Мне даже страшно было представить, какие огромные ключи делали там кузнецы-великаны. Ну, это было в детстве, а сейчас…

     В Ключиках я был только два раза, первый, в семилетнем возрасте, перед школой. Сначала мы тряслись по ухабистому проселку в пропыленном автобусе, затем – долго ехали по заросшей просеке на телеге, которую уныло тащила вислоухая лошаденка.

     Из жилых, дом бабушки в деревне остался один. По обе стороны бывшей улицы – заросшие бурьяном сады и холмики фундаментов, заполоненные крапивой и иван-чаем.

- А свет обрезали, как объединять нас стали, - тяжело вздыхала бабка Марья, гладя меня по голове натруженной ладонью.

- Как Ваньки не стало, так и нету у меня заступы. Кто хошь, тот и обижает, - жаловалась она дочери, моей матери. – Уже и директор совхозу приезжал, грозился. Не уедешь, говорит, по хорошему, увезем по-плохому. А куда ж я от Ванькиной памяти денусь, - и она поблекшими губами целовала вырубленную топором на первом венце избы, надпись:

«Перминов Иван. 24. 06. 1941.»

- Как ушел, только одно письмо от него и получила. Потом – похоронка пришла. Но я ведь все равно жду. Вдруг приедет, а тут нету никого, - из выцветших глаз старушки струились слезы, стекая по скорбно-поджатым уголкам губ.

  Я, как и всякий нормальный ребенок, воспитанный на коммунистической идеологии того времени, считал, что у меня самое счастливое детство в мире. Но что такое настоящее счастье, я понял только здесь, в Ключиках…

  По утрам, просыпаясь от ласково-щекочущих лучей июльского солнца, я спешил помогать бабушке, косившей траву для своей козы Маньки, которая вопреки общепринятому мнению о зловредности этих животных, была добродушным и крайне ленивым существом.

  Старушка косила маленькой косой, со смешным названием «горбуша».

- Бабушка, а почему горбуша? – прячась от палящих лучей в тени развесистого дуба интересовался я.

- Так она такая же маленькая и горбатая, как и ее хозяйка! – весело отшучивалась бабка.

  Во второй половине дня, когда жара начинала идти на убыль, мы перетаскивали высохшее сено на сеновал, и я выбирал из дурманящего разнотравья полузасохшие, а оттого еще более вкусные, ягоды крупной земляники.

  А вечером, мы с бабушкой шли на речку Переходницу, заросшую по берегам непролазным тальником и изумрудной осокой, белоснежными корешками которой я любил лакомиться. Речка полностью оправдывала свое название, потому что в любом месте ее можно было перейти вброд. Непуганые, толстые пескари, лениво шевеля плавниками, нехотя тыкались  мне в босые ноги, приятно щекоча их и я, весело смеясь, руками выбрасывал их в прибрежную траву. Затем, смыв с себя дневной пот и сенную труху, мы не спеша шли домой.

- Пришли, работнички! – встречала нас моя мама и доставала из русской печки чугунок с картошкой, запеченной в козьем молоке. Вкуснотища! Обязательно попробуйте и обязательно из русской печи!

  Но хорошему всегда быстро приходит конец. Мы уехали к себе, в Коми АССР, а осенью бабкин дом сожгли…

  Я в ту пору был слишком мал и не мог в полной мере ощутить остроту произошедшей трагедии, но когда я подрос, мама мне все рассказала.

  Прошел месяц после нашего отъезда.  К бабке  приехала погостить ее старшая дочь и моя тетка, а заодно и помочь выкопать картошку.

  Две женщины, намучавшись за день на картофельном наделе крепко спали, когда вспыхнул сеновал, а затем огонь перекинулся на дом, который сразу полыхнул факелом. Проснувшись от истошного блеяния Маньки, они успели выскочить и теперь, молча  смотрели на всепоглощающий огонь, успев прихватить лишь кое-какую одежонку.

- Мама, ты куда! – закричала тетя Нюра, сквозь пелену слез заметив, что мать бросилась обратно к дому. Но та махнула рукой и,  натянув на голову платок, скрылась в задымленных сенях. Обезумевшая от ужаса женщина, прижала к себе не менее испуганную козу, со страхом смотря на огненную могилу матери.

- Мама, ну зачем ты? Зачем тебе эти иконы? – пересохшими губами шептала она, зная, что ничего ценного в доме нет.

- Ну, ты что, Нюрашка, ай испужалась? – тетя Нюра вздрогнула и резко обернулась, а притихшая Манька резво прыгнула в сторону. Сзади, в двух шагах, стояла Марья Петровна и умиротворенно улыбаясь, протягивала дочери серый квадратик бумаги с обожженными краями.

- Похоронка ведь это на Ваньку, на отца твоего. Единственное, что у меня от дома осталось, да еще коза вот, - и она, уткнувшись лицом в закопченный бок Маньки, горько заплакала.

  Пожар затихал, а вместе с ним затихал тусклый рассвет, предвещавший дождливый день. Две женщины сидели тесно прижавшись друг к другу, и тоскливо смотрели, как коза деловито лазит по дымящемуся еще пепелищу, с хрустом разгрызая самые аппетитные, по ее мнению головешки и блаженно жмуря при этом глаза.

- Ой, батюшки, а картошка то ведь сгорела вся! – вскочила бабушка и всплеснув руками, рассмеялась. –Как жить-то я теперь буду? – жалобно протянула она и снова зарыдала.

- Ничего, мам, проживем, - тетя Нюра прижала старушку к себе, чувствуя, как с другой стороны в ее ногу ткнулась коза.

- Проживем, - успокоила она и козу и они втроем, потихоньку пошли прочь от пожарища.

                                 *                                    *                                    *

  Уже повзрослев, лет через двадцать,  я был на могиле своей бабушки, в Ключиках и был приятно поражен поразительным переменам, которые произошли на моей малой исторической родине. На речке Переходнице местные предприниматели установили дамбу-запруду, а в образовавшемся затоне разводят карпа. Возводятся белоснежные корпуса современного животноводческого комплекса и, что самое главное – в Ключики потянулась молодежь. По обеим сторонам заросшей деревенской дороги строят небольшие, на две семьи, коттеджи, в скором времени собираются открывать школу…. Так что, не так уж все и плохо у нас в России. А?

 Геннадий Перминов