Запропал

          Девятнадцатого августа   тысяча  девятьсот  пятьдесят  первого  года  в

восемь  часов  двадцать пять минут   у  Клавдии  Петровны   муж  запропал.

          Его  масто  в  супружеской  постели  успело  остыть,   значит,  полчаса   как

исчез.

           «Забрали», -  первое, что  пришло  в   голову  встревоженной  женщине.

В  те  времена забирали  частенько,  с  начала  тридцатых.    Сперва  это 

сопровождалось   разгромом  квартир,  с  обыском,  всеобщим  обсуждением  и

валом  сплетен.   Но  сейчас   люди.  просто,  исчезали.  Тихо  и   культурно.     

          Легкая  трель  звонка,  примерно,  полпятого,  ранним  утром.   Предложение

«пройти  с  нами»,   быстрые, тихие  сборы,  и  сообщение  через  пару   дней,  куда

принести  «передачу».

           Времена были  тихие   и  спокойные.   Страна  наслаждалась   гордостью

победы  в  Великой  войне,  губительную  тяжесть  общих потерь   люди  еще

толком  не  осознали.   Великий  правитель  гарантировал   величие  и  веру  в

заврташний   день.   Еды  и  выпивки  хватало,  развлечения   в  парках   и

домах культуры  какие-никакие,  а  были.   В  общем,  живи  и  радуйся,  пока

здоров  и  на  свободе.

           Забирали,  конечно, регулярно,  кто  не  без  греха, всегда  было за что.

Но  это   даже  близко не  напомидало   конец  тридцатых годов.

           Муж,  хоть  и  трудился   агентом  по  снабжению,   до  сих  пор   избегал

тяжкой  судьбы.   А  в  войну честно работал  в   тылу  на  привычном  поприще,

по  причине  слабого  здоровья,   что  активной  совместной  жизни  совсем  не

мешало.

           День  был  выходной,   давая  возможность   хорошенько   выспаться

и  понежить  друг  друга,  а  тут  такая  неприятность.

            Однако,  волна  ужаса  быстро   схлынула,   уступив  место  

подозрительности.    В   большой  коммунальной  квартире,  где   на  двадцать

девять   комнат  приходились всего  одна уборная   и  кухня   проживало  немало

одиноких  женщин,  лишившихся  вторых  половин  по  причине  войны  или

внезапной  кары.    

            Ну,  не хватало  мужчин  на  всех  после  перенесенных  тяжких  бед.

Клавдия  Петровна приступила  к расследованию.

            Учительница  Анна  Сергеевна  сообщила,  что   Никодим   Сергеевич

в  последний  раз  позавчера   заходил  к  ней  за  солью.  Больше  она  его  не

видела.

            Буфетчица  Римма  Ивановна  вспомнила,  как   три  дня  назад  пропавший

спрашавал у  нее  спички.

            Чертежница   Александра   Никаноровна   еще  вчера   угощала  соседа 

папиросами.

             И  никто  не  знал,  где   муж   Клавдии  Петровны  обитает сейчас.

            Полученные  сведения   женщину  слегка  успокоили.    Значит,  с   людьми

общался, не  скрытничал,   не чувствовал    собирающихся туч  над  головой.

           Значит,  ничего  с  ним и не  случилось,  поскольку   чутье   на  приближение

беды  у   граждан  великой  страны,  было  не хуже, чем  уохотничьих собак  на 

дичь.

           Но  во  всем  этом  что-то  неумолимо  смущало   Клавдию  Петровну
выбиваясь  из  построений  стройной   женской логики.

           Ну,  конечно!   Какие  у  снабженца  могут  быть   проблемы  с  солью,

спичками  и  папиросами?  Заходил,  значит.   Теперь  только  бы  нашелся!

         В охватившем  волнении  спустилась  во  двор.

         - Ищете?  -  подмигнул   вездесущий  пожилой   дворник  Митрич,  старательно

выметая  и  безтого  чистую  брусчаьку, -  Благоверный  ваш  в  общественном 

сортире   закрылся.   Очередь,  говорит.  в  уборную,   терпеть   не  могу.   Чем

вы  его  таким  накормили,   что  так  мается?

        - Спасибо,  любезный! – поблагодарила   Клавдия  Петровна.

       Она   спокйно  вернулась  в  комнату  и  стала  шарить  в  ящике  кухонного

стола  в  поиске  верной  скалки.  

 boris67