ПРОМО АВТОРА
kapral55
 kapral55

хотите заявить о себе?

АВТОРЫ ПРИГЛАШАЮТ

Олесь Григ - приглашает вас на свою авторскую страницу Олесь Григ: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
kapral55 - приглашает вас на свою авторскую страницу kapral55: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
стрекалов александр сергеевич - приглашает вас на свою авторскую страницу стрекалов александр сергеевич: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Сергей Беспалов - приглашает вас на свою авторскую страницу Сергей Беспалов: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Дмитрий Выркин - приглашает вас на свою авторскую страницу Дмитрий Выркин: «Вы любите читать прозу и стихи? Вы любите детективы, драмы, юнорески, рассказы для детей, исторические произведения?»

МЕЦЕНАТЫ САЙТА

станислав далецкий - меценат станислав далецкий: «Я жертвую 30!»
Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 50!»
Амастори - меценат Амастори: «Я жертвую 120!»
Вова Рельефный - меценат Вова Рельефный: «Я жертвую 50!»
Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 20!»



ПОПУЛЯРНАЯ ПРОЗА
за 2018 год

Автор иконка Андрей Штин
Стоит почитать Аннотация к повести

Автор иконка Наталья Кравцова
Стоит почитать Сбереги судьба

Автор иконка Наталья Кравцова
Стоит почитать "Свой парень" или "Научи меня плохому...

Автор иконка Galaolga
Стоит почитать Волшебное яйцо (сказка)

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать СТРАШНАЯ НАХОДКА

ПОПУЛЯРНЫЕ СТИХИ
за 2018 год

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать БУДТО НЕ БЫЛО РАЗЛУКИ

Автор иконка Наталья Владимиров...
Стоит почитать Неоднозначное

Автор иконка Наталья Владимиров...
Стоит почитать Странное вечернее

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать МНЕ С ТОБОЙ НЕ БУДЕТ ГРУСТНО.

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Дождит

БЛОГ РЕДАКТОРА

ПоследнееСтихи к 8 марта для женщин - Поздравляем с праздником!
ПоследнееУхудшаем функционал сайта
ПоследнееРазвитие сайта в новом году
ПоследнееКручу верчу, обмануть хочу
ПоследнееСтихи про трагедию в Кемерово
ПоследнееСоскучились? :)
ПоследнееИтоги конкурса фантастического рассказа

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К ПРОЗЕ

Белый ангелБелый ангел: "хорошо" к рецензии на

Вова РельефныйВова Рельефный: "На сайте нельзя публиковать главами, удалите главы и опубликуйте отдел..." к произведению

Андрей ШтинАндрей Штин: "Хорошо прописанное произведение. Сразу видно, автор всерьёз увлекается..." к произведению Билет в один конец

Михаил Косов: "Я люблю природу,Я ее люблю,а мама спит и говорит,Я тебя люблю!" к произведению Продам стихи или Где продать стихи

Татьяна Мустафаева: "Разуй глаза и оглянись вокруг! И что ты видишь ЮНЫЙ мой читатель,Т..." к произведению Продам стихи или Где продать стихи

Татьяна Мустафаева: "О перевоплащений колесница, как вырваться в сознание иное, я умираю и ..." к произведению Продам стихи или Где продать стихи

Еще комментарии...

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К СТИХАМ

НаталиНатали: "Измена очень ранит человека, когда он любит, а суд..." к стихотворению ПРО ЗЛОДЕЙКУ ИЗМЕНУ...

НаталиНатали: "Измена очень ранит человека, когда он любит, а суд..." к стихотворению ПРО ЗЛОДЕЙКУ ИЗМЕНУ...

Белый ангелБелый ангел: "Спасибо за рецензию)" к рецензии на Мечта

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Гуманизм предполагает и самоотверженность, и принц..." к рецензии на Увидеть человека

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Вот она, суть: "Видеть человека", человечность - в..." к стихотворению Увидеть человека

НаталиНатали: "Вы конечно правы, без мечты трудно жить, стараться..." к стихотворению Мечта

Еще комментарии...

Полезные ссылки

Что такое проза в интернете?

"Прошли те времена, когда бумажная книга была единственным вариантом для распространения своего творчества. Теперь любой автор, который хочет явить миру свою прозу может разместить её в интернете. Найти читателей и стать известным сегодня просто, как никогда. Для этого нужно лишь зарегистрироваться на любом из более менее известных литературных сайтов и выложить свой труд на суд людям. Миллионы потенциальных читателей не идут ни в какое сравнение с тиражами современных книг (2-5 тысяч экземпляров)".

Мы в соцсетях



Группа РУИЗДАТа вконтакте Группа РУИЗДАТа в Одноклассниках Группа РУИЗДАТа в твиттере Группа РУИЗДАТа в фейсбуке Ютуб канал Руиздата

Современная литература

"Автор хочет разместить свои стихи или прозу в интернете и получить читателей. Читатель хочет читать бесплатно и без регистрации книги современных авторов. Литературный сайт руиздат.ру предоставляет им эту возможность. Кроме этого, наш сайт позволяет читателям после регистрации: использовать закладки, книжную полку, следить за новостями избранных авторов и более комфортно писать комментарии".

Поиск автора:   Расширенный поиск


Восемьдесят тысяч мыслей за один день вокруг, да около плиты


Андрей Жеребнев Андрей Жеребнев Жанр прозы:

3 февраля 2019 Жанр прозы Драма
58 просмотров
0 рекомендуют
0 лайки
Возможно, вам будет удобней читать это произведение в виде для чтения. Нажмите сюда.
Восемьдесят тысяч мыслей за один день вокруг, да около плитыОдин день человека, которому нельзя отступать


                1
Кок дноуглубительного судна «Дейма» Ячменев проснулся по заведенному на айфоне будильнику ровно в половине пятого утра. Проснулся в поту. И еще целый час он отсрочивал подъем, каждые десять минут тыча в экран нежно щебечущего вольными  птахами и умиротворенно журчащего лесным ручейком, телефона. Так не было задумано, но Алексей Андреевич в такие моменты припоминал слова мудрого матроса Ивана из былого двадцать восемь лет назад рейса. Ваня имел два высших гуманитарных образования, и с присущим сладким похрюкиванием во время речи однажды со знанием дела изрек: 

- Пять минут дрёмы – хр-р! – заменяют час сна. 

Ячменев тогда внутренне согласился – очень уж соблазнительно было в условиях вечного морского недосыпа подремать – покемарить каких-то сорок минут – похрюкать сладко в подушку, или в фуфаечку, что сбросив с себя, на транспортере в выдавшееся затишье рыбцеха подстелил - похрапеть: вот и наверстал время суточного сна!

Но, тогда мОлодец Ячменев недосыпал по своей воле, то ли весело засиживаясь за чаем с товарищами, то ли осоловело таращась в экран «видика». А теперь – уже девятый день подряд – пожилой ныне человек спал по пять с лишним часов оттого, что все прочее время было занято работой.

Причем, работой второпях, где нельзя было остановиться ни на минуту, и каждую же минуту висящей над Ячменевым боязнью не успеть. 

Впрочем, ему ведь менеджер по кадрам, что ведала комплектованием морских экипажей, сразу сказала с милой улыбкой: «Легкой жизни я вам не обещаю». А он весело гаркнул в ответ: «Я и в прошлом рейсе работал по шестнадцать – восемнадцать часов. Костьми лягу, но сделаю все, что возможно, и даже чуточку больше! Живым – не сдамся!».

«Проотвечался», ветеран? Вот, теперь с кряхтением поднимай свои кости и двигай со скрипом на камбуз!

Пышущая здоровьем женщина в ходе собеседования с Ячменевым сказала еще: «Приходят к нам с «рыбаков», пяткой в грудь себя бьют, а попадут на судно – через неделю списываются». «Ирина Сергеевна, - напустив серьезности в проникновенный баритон, и даже брови домиком сдвинув, ответил тогда Андреевич, - я планирую проработать здесь до самой пенсии, а то, - он улыбнулся, - и дальше. Поэтому…»

Нет, дружище – с такой работой до пенсии ты вряд ли и дотянешь!

А еще кадровичка сказала тогда:

- Повар – это такая деликатная должность: не просто должен сделать свою работу, а так, чтоб и понравилось всем. Всем угодить – вот в чем дело.

Ячменев согласно покивал золотым тем словам, вставив и свое справедливое: «Ну. всем-то угодить – знаете сами – невозможно… Но, будем стараться!».

Все эти мысли пронеслись спросонок в его голове в какое-то мгновение еще сомкнутого ока. Ячменев слышал в культовом фильме «Секрет», что за день голову человека посещает до восьмидесяти тысяч мыслей. 

А время между тем было уже тридцать три минуты шестого. Как рано, и как поздно! В принципе – самое время Ячменеву было умирать. Ни поздно, ни рано! Правда, теща, когда он сказал ей о такой готовности, только отшатнулась в испуге: «Господь с тобой! Даже и мысли такие из головы выбрось!». А он ей всего лишь сказал о том, что счастлив был бы умереть за любого из них – за нее, за старенького уже и тоже больного, хоть и все еще мужественно бравадного тестя. И уж конечно за их дочь, что больна уже четвертый год неизлечимым раком, что накидывается почему-то на самых добрых и чистых людей мира сего.  А он, Ячменев, уже пожил, уже счастлив полностью, и несчастлив одновременно теперь уж до конца жизни – этого он, правда, теще не добавил. А просто сказал: «Но это невозможно, так давайте жить долго и мирно!». «Да, умеешь ты говорить!» - искренне восхитился тогда тесть. Но Андреевич не блефовал: была бы возможность такой рокировки, махнул без раздумий и сожалений – как вполне разумевшееся. Он Светлане говорил о том еще до известных, случившихся этим летом, событий. Правда, тщательно избегая слова «умереть» - пусть она его даже и не слышит! «Я бы забрал всю твою боль если б то было возможно».

Ему и вправду было до самых дальних уголков души и сердца жаль и этих двух стариков, что жили всегда лишь своей единственной дочерью, и теперь могли ее потерять и пережить; и саму ее, что так любила жизнь (которой, всегда признавал Ячменев, толком с ним и не видела), и так боялась смерти… И эта боль щемила и жалила его эти дни безостановочно.

 Впрочем, в море первые дни и даже недели всегда и у всех душа скулит.

Когда Ячменев наконец окончательно разлепил глаза и увидел уже посветлевший за занавешенным полотенцем иллюминатор, мысли теснились сплошь мрачные и пораженческие. Уже давно пора было вставать и спешить во все лопатки разворачиваться на камбузе. А он безвольной куклой с ватными руками лежал еще в постели и не очень, честно, верилось мужичку, что найдет он силы встать, и сможет вот этими двумя тонкими руками переделать настоящую бездну работы – и все бегом, все без остановки.

Он поспал чуть больше пяти часов, и такая история уже девятый день – как только ступил он на борт судна, так и впрягся – взамен увальня с рыхлым задом и растерянными глазами, с которым на короткую минуту и свиделись во время буксирной пересадки. 

Теперь бы Ячменев сам за миг блаженный почел точно так, как предшественник, с худой сумкой на плече, на борт буксира сигануть: работайте, ребята, дальше, как хотите – только уж без меня!

Хоть деньги, опять же – такие преогромные, и так они сейчас всем нужны: и сыну, и жене его многострадальной, и им с Мариной.

Но, нельзя было бежать самому – если бы капитан списал, как предыдущего повара, то было б другое дело! Хоть вся жизнь, наверное, оттого бы точно также перевернулась, вернее – покатилась безнадежно вниз: туда, откуда Ячменев уже не смог бы выкарабкаться наверх. Но, все равно – так бы он сказал всем вкруговую: «Я делал все, что мог. Но – фос-мажор!..». Но, его никто пока не гнал, и нельзя было малодушничать – перед самим собой, главное дело: он отступил бы перед трудностями впервые, по большому счету, в жизни, и помнил бы это потом уж всегда.

Не надо было заканчивать жизнь поражением!..

«Это не работа – это просто издевательство над человеком!»

Так говорил его трюмный сменщик тринадцать лет назад, когда еще матросом работал по контракту Ячменев на иностранном рыбаке – «пылесосе». Да, в его жизни уже был один такой рейс, когда от непосильной работы какие только мысли в голову не лезли! Потому как, тамошняя работа в трюме была не на пределе физических возможностей – за пределом тех. И Леша, разносящий и укладывающий в трюме по шестьдесят тонн мороженой рыбы (три тысячи двадцатикилограммовых коробов) каждые сутки, за две вахты шестичасовых, до сих пор не мог объяснить даже себе – не говоря уже кому-то! – каким образом он успевал коробки эти растаскивать, и как не подох на такой работе.

И сейчас ему подумалось, что там, в трюме, было не так уж плохо – во всяком случае, вахты шесть через шесть, время отдыха и сна законно, и высыпался он конечно больше (верней, конечно, будет сказать: меньше недосыпал). И проще – по работе-то: таскай, вали, громозди свои коробки неудобные, а не угождай совершенно, пока, вслепую изысканному вкусу капитана, да и экипажа – еще не знаешь ведь, что они любят, а времени утвердиться классным поваром – лишь день текущий. 

Впрочем, одно другого стоило: Ячменев не забыл бешеного биения сердца и задыхающегося хрипа от бешеного темпа работы в том трюме, когда хотелось выпростаться из всей одежды, да и вылезти из кожи вон. 

Как и по деньгам – стоило тогда «уродоваться», в смысле – горбатиться. А когда годом позже навеселе обмолвился супруге, что застрахованы тогда моряки были на случай смерти, или увечья на тридцать пять тысяч долларов каждый, и ничего бы страшного не случилось, если бы она с сыном эти деньги по тому самому случаю получили, Светлана лишь в сердцах обрезала: «Дурак! Ты нам живой нужен!».

Сейчас Ячменев нужен был им еще больше. Но они уже были порознь. «Я не очень понимаю, - сказала в конце августа этого года Светлана, - зачем ты возвращаешься? Я смотрела по интернету: Томск – это такой перспективный, развивающийся, самобытный город! Ищи себя там!» - «У меня здесь, в этом городе учится сын, и я обязан принимать в том участие».

Сын поступил в университет на платное – не хватило баллов по ЕГЭ, на факультет, название которого Светлана не могла не то, что выговорить, но даже запомнить (впрочем, после стольких сильнодействующих лекарств и химиотерапий с памятью происходят необратимые процессы – увы!). Что-то с компьютерами и менеджментом – обычная история. Сын с нерадивым папашей теперь общался принципиально сквозь зубы – тоже понятно…

Ячменев, наконец, откинул влажное одеяло – все запредельные сроки подъема прошли, и уже подхватывая полотенце (он еще навострился сгонять в душ – ничего пять минут уже не изменят!) вспомнил, до кучи, как от души жаловался ему знакомый здоровяк штурман, с которым были когда-то в одном рейсе, и случайно встретились не так давно в суете городских улиц. 

- Стояли в Гданьске на ремонте, приехал второй механик в рейс. Нахерачился  как-то под вечер, давай спьяну жене звонить. Ну, та ему естественно наговорила, вставила  – кому понравится? Он пошел – в машине повесился!.. Нет – ну, ты вот зачем сюда, в Гданьск ехал – чтоб повеситься?.. Че  – дома не мог? Мы потом – каждый! – столько бумаг писали!..

Нет –  Ячменев сюда, в Тамань, не за этим летел, точно не за этим!

Тамань, кстати, эта родина тестя – так Светлана сказала: «О, на родину папы полетишь».

Водные струи весело взяли в оборот раннего посетителя душа, хаотично закружив его под гуськом то против, то по часовой стрелке. 

Выходит, каждое судно хранит свой внутренний климат – как не крути!  - если просыпаться в поту в первые ночи Ячменеву случается постоянно во всяком рейсе. Адаптация!

Ячменев наконец рассмеялся – уже хороший знак! Вспомнил «старика» армейской службы, который рассказывал про умненького земляка с их призыва, что давно уж комиссовался, тогда как они, дураки, все лямку тянули: «Блин, вот кого бы встретил – убил сейчас!.. Привезли нас сюда молодыми, деды давай сразу гонять. А он : «Мы еще не адаптировались!». Нам тогда такую адаптацию дали!..».

А что – правильно ведь говорил тот вумник! Другое дело – служили они в дикой дедовщине, где любое грамотное слово каралось общей серостью жестоко.

Водяные струи сделали свое дело – достаточно взбодрившийся Ячменев даже ощутил какую-то силу в своих руках, которым столько предстояло переделать за день: теперь уж – за работу!

Вовсе не просторный камбуз (впрочем, на этом судне все теснилось очень компактно) еще был тих от шкворчания сковород и бухтения кастрюль. Но тишина эта, как сказал бы иной мастер слова, была обманчивой, а Ячменеву – и вовсе зловещей! Посему, едва завязав за спиной тесемки фартука (сегодня с первого раза удалось), ринулся кок в гущу дел, коих было – край непочатый.

 Перво-наперво, надо было пожарить яичницу человек, эдак, на десять: Ячменев уже понял по первым дням, что не все тринадцать (он был четырнадцатым в экипаже) моряков на завтрак встают – кто-то спит после ночной вахты. А еще – нарезать на опустошенные ночной вахтой тарелки сыра, колбасы, копченостей, сала: чтоб его так кормили, когда он матросом был! Впрочем, прибеднялся Андреевич сейчас напрасно: еще «жирней» на том самом приснопамятном «пылесосе» питались. 

А еще и кашу надо было между делом сварить – вот это уж действительно морока! Капитан сразу ему это наказал: есть, мол, люди, которые дюже с утра кашу уважают. Людей этих, как уже выяснил себе Ячменев, было два с половиной человека: матрос с электромехаником ели постоянно, и кто-нибудь еще от случая к случаю присоседивался. А каша эта – если только не манная – полчаса времени у Алексея Андреевича отнимала – мешай, не отойдешь! Кашевар, конечно, переключался по ходу дела на что-то другое, и отбегал, ясно, в салон, но через минуту он должен был возникнуть у плиты с кашей вновь – чтоб помешать капризную, и неблагодарную: она же еще и «плевалась» в конце, руки творца своего обжигая!

Случалось, и обеими руками работал: одной кашу помешивал, другою кастрюлю под воду подставлял, или еще что-то гоношил.

Ну что ж – надо, так надо: с этого первого одолжения экипажу начинался его день. Каша, и вправду капризная, словно ребенок, что внимания требует постоянно, через раз случалась то солоноватой, то густенькой, но ели ее неизменно, как неизменно и благодарили. Боялись, видимо, без нее остаться. И верили, наверное, что получится она однажды у Ячменева без изъяна – обязательно получится!

Но сегодня каша была манной, так что стоять над ней полчаса – помешивать было ни к чему, только момент и не прохлопать, когда в кипяток засыпать одной рукой из пакета будет: чтоб тонкой струйкой сыпалось, а второй рукой энергично и с душою успевать размешивать – чтоб, значит, без комков. И руки береги – чтоб не быть оплеванным.

А еще хлеб – тоже боль головная! – в хлебницах посмотреть, черствый отобрать, «свежий» порезать.

Хлеб был покупной, с берега, и хранился в морозильных камерах. Поэтому, с вечера его надо было заранее достать.

Насчет хлеба Ячменев капитана и старпома заверил: будет он сам печь, только муки надо заказать побольше.

- Потому что - режу этот хлеб, и плачу!

- Ну хорошо, если у тебя, говоришь, получается, - с некоторым еще сомнением поглядывая на нового кока, откликнулся на почин капитан. – Тогда попробуешь, и, если что – только серый хлеб с берега брать будем. 

- Так, э-э, серой муки заказать – я и серый печь могу!

- Ты, немножко силы соразмеряй, - посоветовал молодой усатенький старпом. –  Спать-то когда собираешься?

Да, «делов-то», с хлебом тем – как раз-таки между делом! Семь минут Ячменеву тесто в кастрюле на четыре-то булки хлеба завести, а потом – само оно и поднимется, само и в формы ляжет (Андреевич умелыми руками только помнет его слегка ), само и в хлеба испечется – лишь проследить. Да вытащить потом из плиты – минута, - и укрыть бережно – половина минуты той: вся недолга! 

Дружил Ячменев с тестом. Любил хлеб печь. И тесто ему тем же отвечало. И хлеб на диво пышным выпекался.

Но, батоны белые, и булки серые, зачерствелые (только гляди – чтоб не заплесневелые еще!) были только половиной хлебных мытарств. Хлебницы, хлебницы – где их только надыбали? -  вот что убивало каждый раз! Капитан, впрочем, в первом же разговоре с Ячменевым вдруг похвастался: «Хлебницы новые заказал». Не уточнил, правда, когда это было. Ибо плетеные хлебницы сыпались своими прутьями сами, из них же при малейшем прикосновении высыпалась горка хлебных крошек, так что – хлебницы только коснулся: можешь смело уже стол вытирать. Поэтому, полотенце на плече и тряпка в руках у Ячменева были и когда он накрывал на столы, и когда он с них убирал.
 
А еще хлебницы эти кутались в мягонькие пакеты целлофановые – чтоб хлеб не сох, -  которые обязательно цеплялись за торчащие в разные стороны прутья хлебниц и рвались – как и сердце Ячменева, когда за все это безобразие он поневоле брался. К тому же, пакеты были чуточку коротки, и укутать в них хлебницу добротно никак не получалось – краешек все равно оставался открытым, а значит хлеб все равно благополучно сох. Поэтому, новые хлебницы – контейнеры Андреевич себе в черновичке заявки вписал первым делом.

Сколько драгоценных минут на пустом месте терялось! И труд мартышкин совершенно.

И сейчас не теряя времени, Ячменев поставил на ближнюю конфорку кастрюльку для каши, на задние же установил две объемные сковороды.

«Как у тебя на сковородках – не подгорает? – поинтересовался как-то капитан. – А то твой предшественник жаловался, что нет нормальных сковородок с антипригарным покрытием, а на этих – прилипает, и поэтому у него отбивная подгорелая».

Нет – Ячменев пока со всем скарбом и оборудованием ладил – спасибо им: если бы они еще козни строить начали!..

Восемнадцать яиц (пяток из которых, как водится, растеклись желтком) скоро запыхтели на двух сковородах. Вот-вот уже должна была закипеть и вода на кашу, хоть засыпать манку было еще и рановато – загустеет до половины восьмого. И Ячменев, расслабившийся на какие-то мгновения, моментально ушел в свои мысли – все еще безрадостные с утра. Думалось о том, что ему едва пошел еще шестой десяток, а силы уходят, как под камушек вода. И будет их все меньше, а жизнь вокруг будет становиться все стремительней и жестче, и никому до стареющего работяги не будет дела – загибайся, как хочешь! Учиться надо было, да? Да, надо было, конечно. Ну, так его с детства учили – родители, брат, учителя, люди, вся жизнь тогда вокруг. И он впитал все, как губка, заучил добросовестно. И потому позабыть своих первоистин не смог. 

 С самого детского сада вбивалось везде: «Все работы хороши. Выбирай на вкус!». Да и вправду – какой-нибудь работяга тогда законно «заколачивал» больше иного инженера. Да и он, Леша, собирался учиться – обязательно! – вот, только в море сходит несколько раз…

Надо было, конечно, по морской стезе, хотя бы, высшее образование получить. Но, опять же – разве он думал всю жизнь здесь проболтаться? А теперь придется – на берегу сейчас с заработком туго -  как, впрочем, и всегда. А до пенсии еще «бомбить и бомбить»: как раз накануне пенсионный возраст повысили. И пропаганда какая сразу по новостям центральных каналов пошла: как счастливы-то работающие пенсионеры, да с каким энтузиазмом это непопулярное решение правительства поддерживают!

Сухощавые, седовласые ветераны, коих выискали-таки дотошные журналисты, вовсю пытались разжечь жизнерадостную искорку в выцветших глазах, рассказывая, как рады они работать и работать, трудиться и трудиться, пахать и пахать!.. И не пенсию – ни-ни! – выходить даже и не думают: чего там делать?

И вправду – с такой пенсией делать абсолютно нечего! 

А ему, Ячменеву, теперь еще на жилье зарабатывать надо: это помимо того, что жене и сыну все равно помогать – весомо, не символически.

Вот и выходит - если его сейчас турнут с этого судна – по капитанской ли прихоти, или свалится он, как загнанная лошадь, в этой гонке почти что круглосуточной – то только и останется, что вернуться на свою дачу и там уж прозябать до конца дней: к Марине он пораженцем не покажется, не поедет.

А на даче, кстати, вполне можно жить – Ячменев этой осенью в том убедился. Только, щели в полу большие – зимой замерзнет конечно.

Туда и дорога!

Стрелка между тем катастрофически подползала к роковым двадцати пяти минутам восьмого – завтрак грянет через пять минут. Все, вроде, было готово к раздаче и расставлено на столах. Но сейчас припрется, следом за веселым, разбитным стармехом и молчаливым матросом в «татухах». занудный боцман, в дурном, от наступления нового рабочего дня, расположении духа (впрочем, этого смазливого парня, что годился ему в сыновья, Ячменев ни разу еще в работе не видел) и будет совать нос в масленки со своего, и капитанского стола, высматривать и какие-то другие «косяки». Вчера он уже «наехал» по поводу этих масленок: «Ты их хоть мыл раз? Мы же не свиньи, все-таки!». Но Андреевич резонно спросив через раздаточную амбразуру, куда он каждый раз неиспользованное масло девать будет, вышел по такому случаю в салон (в котором, впрочем, сидели лишь боцман с лепшим своим другом и земляком - матросом- сварщиком) и веско сказал:

- Хорошо – масленки: поправим! А где, скажи мне, я еще к вам, как к «свиням» отношусь?

Боцман не нашелся что ответить.

Ему бы и вовсе молчать! Это же боцман «сдал» капитану незадачливого кока предыдущего, что проспал, с усталости пятнадцатичасового пути на судно, в первый же день завтрак. Так что, чего уж ты вякаешь: помог отправить домой того парня, так вкушай теперь от того, кого взамен прислали – не давись, пережевывай тщательно, с аппетитом проглатывай!

По ходу утра Ячменев несколько раз принимался читать свод своих молитв, но все не мог завершить – то надо было что-то посчитать, то ускориться в нарезке – а неспешное чтение процесс тормозило, -  а то вдруг чертыхнуться совсем другой матерью на упавший с предательским звоном половник на палубу, или с шипением выплеснувшее через край сковороды масло на плиту. И тогда уже, Алексей Андреевич, не греши – начинай молитву заново!

Стрелка уперлась в половину восьмого, и тут лучик солнца пробился к Ячменеву сквозь овальный иллюминатор: судно подвернуло. И посветлело на душе у нашего кока: он делает все, что может – честно, с душой, -  а там уж – как получится!..

Эх, да где его не пропадала? Что там те десяток человек – в пять раз больше обозленных тяжким трудом моряков в прошлых рейсах рыболовных на амбразуру камбузную напирало!

Однако, сегодня обошлось – тихо и спокойно прошел завтрак и все восемь пришедших едоков поблагодарили повара, непременно присовокупляя к «спасибо» еще и «Алексей». Буркнул что-то подобное и боцман. И оттого, что завтрак отработан (хоть, конечно, предстояло еще убрать со столов и помыть посуду), день вкатывался в привычное русло, по которому Ячменев уже более-менее научился рулить, и вполне можно – и нужно даже! - было, не теряя темпа, вовсю браться за приготовление первого (щи сегодня), Андреевич воспрянул, наконец духом. «In for a penny, in for a fount. –  сделано на пенни, можно сделать и на фунт» - Ячменев всегда отдавал англичанам должное за исполненные жизненной силы и точной мудрости поговорки (отмечая объективно, впрочем, что одной из них :«Честность – лучшая политика», - чопорные британцы сплошь и рядом следуют с точностью до наоборот). Восемь дней уже отработано – с недосыпами и «напрягами», - но закрыто, оборвано в календаре. И завтрак сегодняшний уже закончен. И осилит он и этот день, а вечером ухмыльнется про себя, в сон уже спасительный без задних ног проваливаясь: «День прошел, и слава Богу» - как «деды» в армии учили.

Опять эта армия на ум пришла!..  Ячменев четко увидел длинный коридор казармы с фиолетовым линолеумом и стоящих на нем в два ряда сослуживцев. «Деды», как водилось, стояли по правую сторону от выхода – согласно расположению своего кубрика, «черпаки» с «молодыми» - по левую. А у тумбочки с перепуганным дневальным грозно расхаживал в шинели и при папахе сам комдив – генерал-майор! Тут же переминались с ноги на ногу командир роты, замполит, дежурный прапорщик, и поднимал на кого-то время от времени пронизывающий взгляд старший лейтенант – явно из особого отдела. Ждали его – Лешу Ячменева…

А он примчался чумазый, в робе – прямо со смены в кочегарке, и забежав казарму не стушевался – сходу выпалил: «Товарищ генерал-майор, разрешите обратиться к товарищу капитану! Товарищ капитан, рядовой Ячменев по вашему приказанию прибыл!».

- А ну-ка, шельма, - загромыхал генерал, - прочитай-ка нам, что тут написано!

И сунул под самый нос конверт – вскрытый – с каким-то экзотическим штемпелем и латинскими буквами обратного адреса.

Ячменев сразу понял – письмо от нее… Но, как же она его нашла на другом конце света, в такой-то глухомани.

Читай, читай – мы-то уже, - комдив обернулся на востроглазого старлея, -  прочитали на досуге!

Генералу было всего сорок один год, и был он страшно настоящий, правильный, справедливый. Он уже раз врывался в их казарму – когда избитый дедом молодой с призыва Ячменева (и земляк его) угодил в медсанбат, и гремел страшно – тогда на командира роты:

- Товарищ капитан, я запрещаю вам ставить молодых на смены!

- Никак нет, товарищ генерал-майор, - отважно отвечал тогда отчаянный трус Василий Васильевич, - мне некому тогда будет топить.

Но сейчас Вася, как уничижительно называли командира деды, и черпаки, молчал, и по обыкновению щурил близорукие глаза на Ячменева, что всегда ничего хорошего объекту пристального капитанского внимания не сулило.

Шумно вздохнув, Ячменев принял конверт, и с едва заметной дрожью руки потащил из него тонкий листочек.

Предложения были односложны, и смысл вполне понятен: сплошной «корасон» - сердце, значит.

Ячменев переводил и читал. На ходу вводя свою цензуру – за такие слащавые признания в любви заморской красавицы от дедов непременно ломилось получить чуть позже – когда командиры разойдутся, причем – от души. Налегал на то, что девушка теперь, после встречи с ним, другими глазами смотрит на Страну Советов – далекую и удивительную… Но, когда он пропустил одно предложение, «особист» чутко встрепенулся:

- А про ночь там что написано?

Значит, перевели уже!..

- Ну, тут пишет, что никогда не забудет ночь эту.

- Значит, - громыхнул генерал, - ночь ты с ней все-таки провел!

Признание могло стоить Ячменеву визы на все времена.

- Так, э-э, разве дня-то хватит – чтоб про нашу страну необъятную рассказать? Вот – ночь и пришлось прихватить.

Ячменев спиной чувствовал восхищенные взгляды дедов. Генерал же, глядя на чумазого солдатика, заломил голову круто набок – так, что левое ухо почти коснулось золотого погона. Конечно, будь они со стервецом с глаза на глаз, он бы, возможно, по отечески-командирски и шмякнул «с легонца» промеж глаз. Но на миру…

- Ну, - суровая улыбка наконец набежала на лицо комдива, - ты хоть там державы не припозорил – мощь нашу показал, как положено?

- Как положено, - в тон подхватил Ячменев, - а как же! Ну, а как я должен был поступать, когда расспрашивали о стране нашей? Надо же правду рассказать! Вот, теперь, видите – так очарованы, что письма пишут!

Письмо то ему отдали – начиналась уже Перестройка. Как и фотографию – ее еще до прихода Ячменева навскидку показал особист сослуживцам: счастливый юнец притягивал за талию заморскую красавицу со смуглой кожей, алыми пухлыми губами и пышной грудью третьего размера.

Фотографию деды у Ячменева, по уходу генерала и офицеров, выцыганили, и больше он свою красавицу не видал – затерли старики промеж собой: такие нравы… Насели, кстати, и на него:

- А чего ты молчал, что в Аргентине был?

Вам скажи! Дали бы потом – адаптацию местную!

О, а Ячменев уже почистил восемь картошин, две луковицы и морковку – можно было вовсю гоношить щи, что задумал с вечера! Вот как на крыльях мечты, что уносила не в будущее, но в прошлое, воспарил он над камбузной суетой!

Да это ведь он себе представлял в мечтах – не было той «вечерухи» с генералом, не было и письма с признаниями и откровенным фото на память. И в Аргентину он попадет только спустя четыре года, и лишь милыми улыбками ограничится его общения с действительными красавицами – сеньоритами Буэнос-Айреса. И не мог он до армии пойти в загранплавание – никакой оказией: лет еще было очень мало. Но, да в этом ли суть? Суть в том, что раз за разом фантазируя себе все тот же эпизод, он вырывался из серой безнадеги первого полугода службы, он возносился над серостью, тупостью и уродством, что безраздельно правили в королевстве кривых армейских зеркал.

Что было ему противопоставить дурной силе? Только и улететь мечтой в иные, заморские дали – туда, где л ю д и живут.

А он и в реальности сорвался в те самые дали из той самой казармы серой, что и внешним своим видом барачным, и внутренними устоями с тюрьмой разнилась не слишком (только, в тюрьме ты все равно можешь за себя стоять, а в их роте первые полгода службы – даже руки «не моги» поднять для защиты).

Это ж Василь Василич присоветовал Ячменеву ехать к Балтийским берегам – коль решил тот в моряки податься, - а не на Дальний Восток, как задумывал солдат сначала.


- А почему ты хочешь в Находку? – вертя в руках бланк присланной Ячменеву характеристики-рекомендации, щурил взор Василь Васильевич: рядовой Ячменев был у него на хорошем счету. – Почему не хочешь в Калининград?

- Так, там же это – Прибалтика!.. Национализм к русским.

- Кто тебе такое сказал? Калининград – это РСФСР! Так, это  - Европа!

Вася там, видно, тоже послужил, и дюже ему понравилось – если так нахваливал. Была, конечно, разница между городом европейским и ПГТ  Гвардейским в степях среднеазиатских. В общем, принял участие в судьбе Ячменева отец – командир. Часто потом этот момент моряк вспоминал: не его это был город, не его! Но никогда при том ротного не винил – сам выбор делал. Да, и Находка с девяностых начала хиреть, и теперь загнулась уж окончательно.

А Ячменев только-только разогнулся сейчас, и крылья мечты за спиной расправил!  И пусть мечты были о прошлом, но ведь только в мечтах и можно прошлое изменить. Изменить и поверить – так оно и должно было быть!

Он бы уже давно подох, пропал по своей неприкаянной жизни, если б не мечтал! 

Ячменев знал о том вполне, и потому свои мечты не только не гнал сроду, но даже и призывал в самые трудные моменты - как Ангела Хранителя. Но гораздо чаще – сплошь и рядом! – тем белокрылые мечты приносились к нему сами.

Темп нарастал – уже закипали кусочки мяса в суповой кастрюле – надо было не прозевать момента снятия пены. Потому что, если не прохлопал, успел пену в закипающей воде снять – уже удача!

Удача – она так ему нужна сейчас! Ему, выходящему уже на четвертой минуте матча Бразилия – Россия на «Маракане». Акинфеев зацепил вышедшего с ним один на один Неймара, и конечно – пенальти, конечно – по нынешним временам, изгнание нашего вратаря с поля: чемпионат мира – 2014.

Россия проиграла первый матч в своей группе – разгромно. Опять Португалии, опять - 1 : 7. И теперь надо выигрывать кровь из носа – даже ничья при такой разнице оставляет нашу команду за бортом. Надо обыгрывать кудесников мяча на их поле на глазах бразильских болельщиков, что гонят свою команду разнести попавшихся на пути к кубку мира несчастных русских и досрочно оформить выход в плей-офф.

А Ячменеву всего-то семнадцать лет – и откуда он такой зеленый? Да, из юношеской сборной! Третий вратарь получил травму перед самым вылетом, вот Федерация Футбола и запросила у ФИФА замену. Удивительно, но те согласились: «Кто был заявлен резервным вратарем?». А Ячменев – подающий большие надежды вратарь молодежки – и был заявлен – для галочки: какая функционерам была разница – все равно, ведь, не придется пацану лететь.

Получилось – пришлось! Срочно вылетел он на край света, за семь морей. И два часа назад лишь прилетел – не выспавшись после такого долгого перелета, не отдохнув толком. Тоже надеялся, что не придется на поле выходить – подрагивали, конечно, коленки! 

Как и сюда – на «Дейму» - вылетел он срочно: «Капитан там – козел: ему угодить невозможно. Мне начальница отдела кадров говорит: «Если он плохо готовит, капитан тот спишет через неделю»» - «Ну, они сейчас все – козлы!.. Попаду на другой – не факт, что там не будет хуже» - «Молодец – правильно мыслишь – одобрил ход мыслей Ячменева представитель крюнинга, в котором и сватался Андреевич на работу, - значит, вылетать тогда надо будет уже на днях».

И полетел – к другому, Черному морю, - хоть и подрагивали коленки…

А почему второй вратарь на замену не вышел?.. Да, тоже, наверное, травму на вчерашней тренировке получил – что за напасть такая: рок, прямо, над сборной нашей висит!  Вот, Капелло и пришлось пацана необстрелянного, которого он и в глаза до того не видал, в такой ответственнейший момент выпускать.

Фабио вообще не позавидуешь: такое поражение накануне! Но, Ячменев его прекрасно понимал: хоть и искушенный мастер с Аппенинского полуострова, но, да ведь не из каждого полена можно сделать Буратино – особенно, если вокруг сплошь дубки средней полосы России.

Но, выходит на поле Ячменев (зло покинувший поле Акинфеев не удосужил его не только рукопожатием – взглядом: кто мальчишка такой?), бежит к воротам, и безо всяких, там, касаний к штангам или перекладине, без перекреста напоказ, становится на ленточку ворот и руку, в локте согнутую, поднимает судье -  мол, готов.

Разбегается Неймар, заносит ногу и поднимает глаза, глядя, куда в этот неуловимый миг вратаришко-воробьишко дернется, куда завалится. А тот все стоит по центру – присев уж для прыжка, конечно, и так на мяч выжигающе, да глаза округлив, пялясь, что и страшновато становится: не схватил бы парень косоглазия на всю жизнь! Ячменев-то помнит: он до любой точки ворот допрыгнет – дотянется, так что лучше стоять, не дергаться до удара – не гадать!.. Бьет Неймар – прицельно в правый от себя угол, сантиметров двадцать от земли мяч летит. И Ячменев в тигрином броске забирает мяч намертво!

Вообще-то нет – намертво, сиганув «рыбкой», он возьмет мяч, точно летящий после удара кого-то из бразильцев головой в «девятку» гораздо позже – минуте, пусть на семьдесят пятой.  Точно так, как взял мяч в далеком 1979 году вратарь рубцовского «Торпедо» - тоже молодой еще парень, что вышел на замену уже в первом тайме, сменив в воротах ветерана, пропустившего два мяча. 

- Мы уже тренера нашего на матюках таскаем: чего он этого все выставляет, когда такой пацан у нас есть! - откровенничал с местными болельщиками на трибуне заезжий рубцовец. Тот, что при выходе команд на поле не побоялся встать во весь рост и крикнуть во весь голос:

- «Торпедо», я с тобой!

- Ну, и сиди себе, пока сидится! - недружелюбно откликнулось сразу несколько голосов с разных сторон.

Вратарь тот юный стоял и вправду замечательно. Но, тоже пропустил дважды. И рубцовцы уступили хозяевам – «Востоку». Зато, болельщик тот горластый небитым ушел. И отзвонился кому-то прямо с телефонной будки на остановке: «Проиграли: два – четыре».


А на «Маракане» по нулям!.. Потому что дотянулся Ячменев рукой левой, ближней, до мяча, хоть сейчас сплошь и рядом вратари дальней рукой дотянуться до летящего мяча пытаются. Но, у Ячменева с левой стороной, за которую левое полушарие мозга отвечает, все в порядке: он и с левой ноги бьет – будь здоров!

Это правда – левой ногой Ячменев в пору юности футбольной научился лупить ничуть не хуже, чем правой – как «с земли», так и с лета.

Итак, отбит «пендаль». Отскакивает мяч в поле, и у игроков полевых даже нет возможности поблагодарить восторженно вратаря за пенальти взятый: побежали новую атаку бразильцев срывать. Да, и не надо помпы – весь матч еще впереди!

Эх, теперь пошло-поехало – когда пенальти-то он взял: картошка для супа в одно мгновение, нарезалась! А еще туда же – пара луковиц и морковь большая: пассеровать. Теперь держись!

Никак нельзя без куража тут справиться: ни с бразильцами горячими на «Маракане», ни с готовкой спорой на камбузе!

Теперь держись! Теперь хозяева чемпионата полны спортивной злости – разбудил, называется, лихо! Теперь порвут они команду в футболках кирпичного цвета, как Тузик грелку.

«Не боись» - трус не играет в хоккей: Авось, отобьемся!

И Третьяк конечно, здесь, рядом – образец счастливой вратарской судьбы. Он, вслед за великим Яшиным и великолепным Дасаевым, стабильно в тройку лучших вратарей у Ячменева входил. Ну, и что, что вратарь он хоккейный: «Трус не играет в хоккей» - это Андреевич говорил и говорит себе по жизни: то ли переминаясь у кромки поля в ожидании выхода на поле на стотысячной «Маракане», то ли подступаясь к рецепту нового блюда на судовом камбузе.

Авось и сладится у Ячменева здесь на камбузе, как заладилось дело нынче – вот, уже и пассировка на суп – румяная, да поджаристая! – готова: пусть в сковороде постоит пока еще, потомится.  А ты поспевай уже – картошку в бульон забрасывай.

И мячи поспевай перехватывать – в любой ситуации успеть Ячменев должен!

Успеет – время-то только начало десятого, а первое уже почти готово: сейчас, картошка закипит, тогда Ячменев и капусту только что порезанную забросит (у него такая система была), а следом уж пассировку, «посОлить – попЕрчить», лаврухи листочка четыре – вот и готово будет первое, даже пробовать не надо: за котлетки подхватывайся!

Главное, чтоб собран и внимателен он оставался – ничего б не проглядел, везде бы поспел.

А тут уж и первый тайм пролетел: «сухим» Ячменев из него вышел, хоть столько сейвов сделал! Один удар метров с семи восьми – когда оставили бразильского нападающего с ним с глаза на глаз, - перевел в броске на угловой: точно в левый от вратаря угол мяч летел. Точно так Березовский однажды мяч отбил безнадежный: оттуда-то этот подвиг вратарский Ячменев в свои мечты и перетащил. А вот в том моменте, когда он, змеей по газону извившись, перехватил пас вдоль ворот, который наверняка голом бы закончился – сразу несколько бразильцев на мяч набегало, - это Ячменев из своего уже вратарского опыта притянул…

Они тогда на поле у школы играли. И вот также с фланга сделал передачу нападающий, но Леша, стоявший в этот раз в воротах, ее «прочитал» и вышел вовремя на перехват. Мяч, правда, как раз на уровне живота – удобной для вратаря высоте – летел, но получилось все равно эффектно. Так, что одноклассник, что был сейчас на поле в команде соперников, даже языком восхищенно цокнул: «Блин, красиво!».

Двумя этими голевыми моментами бразильцы, конечно, не ограничились – весь тайм на воротах сидели!  Били без устали с любых положений и любой дистанции (иногда и просто – на дурака), но – все как об стену горох: все Ячменев отбил- забрал уверенно.

Да, вот  – горох еще надо на завтра замочить: на суп гороховый. Но, это уж вечером поздним, в самом конце дел нескончаемых.

И тайм второй с бразильцами – нескончаем… Не переходим уж на чужую половину – в меньшинстве же играем! Вратарь наш, конечно, чудеса творит, но да – уж немного к тому и привыкли. Хоть, и екает каждый раз сердце – выдержит ли до конца пацан, не поймает ли «бабочку» напоследок?

Нет – он ловит мячи и справа и слева, как мешает Ячменев порой с обеих рук сейчас пассировку на сковороде, и картошку в супе: только успевай разворачиваться! Так ведь, заспорилось дело, пошло твердо к окончанию победному.

А ничья нас абсолютно не устраивает, хоть в такой ситуации она за благо!

И вот – второй пенальти… Защитник обыгранный, падая, просто упал на мяч рукой.

Все – теперь точно забьют: в таком матче чуда дважды не случится.

А щи, между тем, поспели! Теперь – усмехнулся про себя Ячменев, народ голодным не уйдет никак – хоть первого похлебает. Значит, не быть ему биту!

А вот с пенальти сложнее: два взятых «пендаля» за матч!..

 Но память Ячменева хранила такой подвиг – своими глазами тогда он все видел. Михаил Цыбривский– вратарь команды его родного города - взял два пенальти: Ячменев ведь тоже то не выдумал - только что, футболку вратарскую, что размера на три больше (здоровый был Миша – медведь!) на себя натянул, да на «Маракану» в ней завалился. Из самой второй лиги, в которой играл «Восток», да еще тем жарким летом, к неописуемой радости болельщиков своих, и лидировал – небывалое совершенно дело: чудо невиданное! Потому, как глянешь тогда на таблицу, и глазам не веришь: первый… Ну точно – он: «Восток»!

Но настигал уже мастеровитый, искушенный в борьбе за верхние строчки в таблице «Актюбинец». Вот в июньский воскресный вечер в очной встрече они и зубились. И Цибривского, перешедшего только что в команду из другой, еще толком и в глаза никто не видел. А занял он вдруг место в таком матче ответственнейшем – матче лидеров! – в воротах вместо импозантного Жоржа Родионова (с его сыном малолетним Ячменев в одной футбольной секции занимался) – Жорика, горячо всеми любимого. И отразил два пенальти. Леша хорошо помнил оба – в правый, удобный, в общем, для вратаря угол их пробили, и парировал оба вратарь. И если во время пробития первого – тогда и счет еще был равный – надежда маленькая жила у болельщиков (и дико взвыли через секунду они от восторга), то во втором тайме, когда уже проигрывали и повисла некоторая безнадега, никто подвига уже от своего вратаря не ждал: два пенальти отбить – так не бывает!

Бывает, как оказалось –еще как бывает! И хоть проиграли тогда минимально – 1-2, но уходил Цибривский, смущенно лицо пряча в ладонь – якобы пот утирал, чистым героем. А какой-то болельщик, что от скамейки запасных гостей близко сидел, уже после свистка навтыкал напоследок второму их тренеру:

- Дикобразы (иное чуть, сознаться, прямой речью слово сказано было, хоть и созвучное весьма) вы – ди-ко-бразы: пенальти бить не умеете!

Но только это, с горяча и не по делу, высказать и оставалось: по делу выиграли гости, лучше они играли - в пас, главным образом, - осмысленней и мастеровитей.  Это Ячменев, проведший матч на кромке поля в подаче мячей, отчетливо пронаблюдал. А спустя две недели, на своем уже поле, раскатал «Актюбинец» бедный «Восток» под орех – 7 : 1. Так, что в областной газете не сообщили даже, кто гол забил единственный, и таблицу не дали: кончилось лидерство!

И вот тут, на «Маракане», гляди ты – такая же морока получилась: пенальти второй. За шесть минут до конца матча. Слону понятно – если бразильцы сейчас забьют, конечно уж не сможем отыграться.

Ну, упал защитник рукой на мяч – замотали, конечно, бедных бразильцы, что имели почти весь матч на одного игрока больше. Ячменев товарища не корил, а наоборот, кивнул солидно: мол, не переживай – поглядим еще!

А чего тут глядеть – подхватывать по-быстрому – коль уж канитель бравая такая закрутилась! - с верхней полки камбуза, что над раздаточной амбразурой, коробку с мясорубкой (благо, она собрана заранее – только в розетку шнур воткнуть), да и покрутить в пять каких-то минут, под неровное урчание механизма, фарш куриный на котлеты «Наваляй». 

- Кому наваляй, – грозно вопрошал, разыгрывая диалог сам с собой Ячменев, - повару? 

И тут же отвечал от второго своего «я» - миролюбивого, покладистого, уступчивого персонажа:

- Да не, не – тем, кто есть не захочет.

- О, это дело!

Ну, знать, и вправду пошло дело – коль Ячменев хохмить сам с собой начал.

Мясорубка тут и правда была – прелесть! В отличие от мясорубки другой, в которую Ячменев теперь угодил с пенальти вторым: кровь из носа, но надо брать!

Никто уж, конечно, на всем свете не верит, что и второй пенальти за одну игру возьмет он – куда там! Потому, какой с него и спрос?

Неймар опять к точке подходит – сполна реабилитироваться!.. Ну. Леша – теперь держись!

Разбег…Замах. Удар!..

А ведь и взял-таки, шельмец – ты посмотри! Ай, молодца! В тот же самый угол, но уже в девятку стрелял Неймар, но пацан опять не дергался – дождался удара, а уж потом, со всей своей тигриной реакцией, взлетел ракетой, как взлетел низенький крепыш Жан Люк Эттори в 1986 в серии послематчевых пенальти с той же Бразилией, и отбил также – лишь коснувшись мяча, что летел со страшной силой, и изменил тем самым траекторию: через перекладину на трибуны мяч прошел. А Эттори-Ячменев покатился по газону героем.

Вот это да!..

Катились одна за одной уже комочки в миску с сухарями – валялись, в одно ловкое движение в котлеты «Наваляй» и превращаясь. Да, всего ничего их навалять – шестнадцать, чтоб с запасом, штук. А  и сковородку на плиту ставить впору – чтоб накалялась уже. Как страсти на «Маракане» - неужели так не забьют- не закатят звезды мирового футбола мяч щенку этому сопливому?! Вот, налетает с фланга атака, и передача вдоль ворот, и у защитника в кирпичной футболке едут ноги, он поскальзывается и пропускает мяч на набегающего нападающего, что оказывается в семи метрах против ворот. Все – сейчас вколотит точно: больше мячу деваться некуда! Удар!.. Где мяч?.. Мяч-то где? И Ячменев, что отлетел от могучнейшего удара в самую сетку угла ворот, мотает оторопело головой по сторонам: где мяч?.. 

Да отбил ты его, отбил! Бросившись скорей инстинктивно и руку правую выбросив просто в направлении удара. И тут – просто повезло! Попал в эту руку мяч, и как от волейбольного блока, срикошетил к облепившим рекламные щиты фотографам, что всем, почитай, скопом мяч в сетке наших ворот вот уж полтора часа караулили безуспешно.

Ноги у защитника киевского «Динамо» поехали вот так на промозглом поле «Астон Вилла» в восемьдесят втором – если Ячменеву память не изменяла – году. И нападающий англичан почти цинично – с расстановочкой  - расстреливал ворота Чанова-младшего в упор. Но, переэстэтствовал – в штангу попал. А вратарь в отчаянном броске пытался все же дотянуться до мяча. Печальные остались воспоминания от матча того ране - весеннего – проиграли тогда – 0-2 – и выбыли из Кубка Чемпионов.

Но, тут какая могла быть штанга – тут Ячменев на угловой перевел. Побежали бразильцы в нашу штрафную – они же в численном большинстве, и с перепуга кажется, что только желтые футболки сплошь и рябят, и что сейчас, конечно, мяч попадет к кому-то из них, а там уж прямиком – в ворота: куда тому и деваться-то теперь!

Да, так обычно против нас постоянно и случается…

- Ты что, падла, сковородку до сих пор не включил? -  кричит Ячменев Грозный бестолковому скомороху, который закружившись головой за тридевять земель, под носом конфорку забыл крутануть – обычное дело!

- Чичас, чичас!

Навес с углового – мяч летит в район одиннадцатиметровой, но в тигрином прыжке (так прыгал красавец Томас Н’коно из Камеруна на мундиале-82 : ну, чистый тигр африканских джунглей!) Ячменев мяч забирает намертво, с ним падает, перекатывается; и тут возникает какой-то краткий миг оцепенения – атака сорвалась, бразильцы на мгновение остановились. И в этот-то краткий миг вратарь вдруг выбрасывает-выпуливает мяч обеими руками перед собой, и «стартанув», как спринтер, с земли устремляется в побег. Ошеломленные защитники, что страхуют зону, опешили лишь на миг, но этого мига хватило, чтобы проскочить их на скорости, а там уж!..

Ячменев однажды уходил от погони также красиво. Ранней, талой весной – в десятом классе. Он бежал от многоэтажки, где жила девушка, которую только что проводил, а за ним вздумали погнаться местные. И, честное слово, потешно было Ячменеву в тот момент – кого, спрашивается, эти подъездные куряки хотели догнать: он всю зиму на лыжах бегал в любую погоду – и в мороз трескучий, и в оттепель солнечную. Тренированные, уже и соскучившиеся по бегу ноги выбрасывали его в каждом шаге, как могучие пружины. 

Вот так и сейчас – защитники отставали все больше, и Ячменев стремительно выносился один на один с вратарем, обыграть которого на такой скорости был просто обязан… Ложный замах – вратарь валится влево, Ячменев с мячом бежит вправо и через несколько секунд просто-таки влетает вместе с мячом в ворота. И лишь поймав вытянутыми руками сетку, может остановиться – как легкоатлеты врезаются в оградительные маты на соревнованиях в зале. 

Все – гол забит. Забит гол! И первая партия из четырех аппетитных, с румяной корочкой поджарки котлет благополучно укладывается на свободную сковороду.

Под такой-то кураж!..

Вообще-то, первоначально у Ячменева был другой план на этот гол: что, вот, настигают его защитники – настигли уж почти! – и ближний даже толкает в плечо, отчего теряет на мгновение Ячменев равновесие и отпускает чуть мяч от себя. Под эту дудочку и вратарь уже – тут, как тут, и не обыграть его сходу, и мяч не перебросить!.. Но что же наш нападающий, который вратарь? А он – невиданное дело! – вдруг оборачивается и легко обыгрывает на противоходе не ожидавших того, на полной скорости несущихся защитников (один из которых налетает на своего вратаря и благополучно его заваливает) – обыгрывает «назад». Так, как обыграл двоих бразилец Робиньо на чемпионате мира две тысячи шестого года. Комментатор сказал тогда: «Он именно и г р а е т  в футбол!». Но, тогда дело голом не закончилось, а вот теперь бы Ячменев спокойно закинул бы «за шиворот» всей этой кучи малы точнехонько в ворота. Но… Цинично бы то несколько было. По- издевательски. С бразильцами – искренними и преданными кудесниками мяча – особенно. Не надо так: пусть он по-людски забьет – по-честному! 

Тонет Ячменев в объятиях сумасшедших от радости товарищей: за мячом бы они так бегали, как теперь к нему! Но, это еще не конец фильма – минута-другая и основного времени еще есть, а и арбитр по такому беспределу теперь конечно добавит солидно.

 А что здесь у нас со временем – Ячменев через раздаточную амбразуру выглянул в салон команды, на переборке которого висели большие круглые часы. Двадцать минут десятого. В общем, хорошо он идет, поспевает, но мешкать не стоит: чуть здесь остановишься, все – уходит время в отрыв, и с половины десятого оно, сорвавшись «в отрыв», как оглашенное, начнет работать уже против Ячменева. И нужно будет поспешать, чтобы не суетиться, как мальчишке, в последние предобеденные минуты.

Вот и Бразилия бросается в безоглядный, бешеный, почти сумбурный навал – в своем мастерском, великолепном исполнении, впрочем. На последний, должно быть угловой бежит – торопится даже вратарь в нашу штрафную. И после подачи с углового верхом, Ячменев буквально снимает мяч с головы высокого форварда (как Ринат Дасаев с головы рослого Сержиньо в приснопамятном, от восемьдесят второго года, матче чемпионата мира как раз-таки с Бразилией), и, пробежав несколько шагов на относительно свободный клочок в штрафной, нацелено бьет мяч с рук по пустым, на другом конце поля, воротам.

Долетит – не долетит?.. Попадет – не попадет?

Или не надо? Хватит, может, гола одного?.. Котлеток вот точно уже хватит – двенадцать их штук, а многие на обед, подметил себе Ячменев, не приходят – спросонок на вахту заступая, есть совсем не хочется. А ему лишние – зачем: только времени потеря. Он сейчас фаршик оставшийся в пакетик замотает, и – в морозилку. Хоть, будет пакетик этот там, скорее всего, из угла в угол перекладываться-мотыляться, пока не пойдет в ведро мусорное: свежий-то фарш Ячменев всегда заведет. 

Да, и с голов вторым – забьет он: все-таки закрепить победу надо, чтоб не злословили иные недоброжелатели, мол, случайным мячом матч выцарапали. А так – 2-0: более-менее солидное уже преимущество в счете. 

Летит мяч высоко в фиолетовом уже небе, опускается плавно, и перед самыми, поди ж ты, воротами приземляется на изумрудный газон, а от него отскоком – в сетку.

И свисток финальный через несколько секунд.

А хохмач Ячменев приподнимается вдруг на цыпочки и тянет руки с согнутыми ладонями и растопыренными пальцами к небу: это атлант новоявленный его держит - по уму ведь, упасть на землю сейчас должно, коль наши бразильцев обыграли!..

А после матча Ячменев, у которого уж конечно горячо пожелают взять интервью прямо на бровке поля, веско осадит восторженного журналиста: «Это не я забил два мяча… Это сборная России забила два мяча сегодня: уверяю вас – вы прочтете завтра об этом в газетах. Футбол – игра коллективная, и главное – чтоб победила команда. А кто уж там забил – согласитесь, дело абсолютно второе».

И, наскоро простившись с телезрителями, поковыляет устало, с чувством долга выполненного, в раздевалку – скромняга!

А можно даже так было бухнуть в микрофон: «По народной нашей примете везет-то кому: новичкам, и дурачкам. Посему, у Ее Величества Фортуны шансов шмыгнуть мимо меня не было ни с одной, ни с другой стороны». 

Разошелся!.. Но, правда, в общем.

А не пора ли тебе чаю хлебнуть, мальчишечка? Уморился, чай, спозаранок вокруг да около плиты – и через все поле, до самых до бразильских до ворот - бегавши!

Двадцать пять минут одиннадцатого – час с маленьким, пятиминутным хвостиком до обеда. А он уже «делов насовершал»: первое готово, котлеты пожарены, победа одержана. Осталось – гречку на гарнир отварить, и салат какой-нибудь построгать. А сборная на чемпионате пусть уж сама продвигается - воображение Ячменева дальше работать отказывает: в атаке ведь полевые игроки все равно не потянут, что же ему – до самого финала из ворот бегать – забивать?

Он по-быстрому забросил в кружку пакетик чая и залил кипятком: первый глоток был воистину божественным!

И тут Ячменев запел – наконец-то! Запел с середины строки распевочной своей, героической песни:

- Неба у-у-утреннего стяг!.. В жизни важен первый шаг!.. Слышишь, ве-е-еют над страно-ою ветры я-а-а-ростных атак!

Голос у него был хороший. Слуха – никакого. Говорили, что слух Ячменеву надо просто развивать, но, когда уж теперь было – умрет скоро. А вот петь будет до самой смерти. Беря самые высокие ноты – и пусть попробует кто-то на горло его песни наступить!

- И Ленин такой молодой, и юный октябрь впереди!

И не стыдился он никогда своего репертуара – никакая идеология не властна была над молодостью его, весенний ветер которой постоянно песню эту подхватывал.

К тому же – действительно здорово она пелась!

А одиозная фигура вождя мирового пролетариата, воспетая десятками песен, маячила лишь на комсомольском значке, что был символом молодости и надежд. 

Правильная была песня!

- И вновь продолжается бой!..

Песенный ритм задавал ритм работе, отдаваясь твердой уверенностью внутри: а, пошли они все – дикобразы! Как приготовит обед, так и приготовит: по-честному он старается. И что уж получится – то и будут есть!

Да, что там – получится?!. Щи у него всегда отменные выходили, и сейчас, на пробу, отличные – а еще и настоятся за час! И котлетки знатные каждый раз получались –  как говорил в одном рейсе электромеханик: «Губами есть можно».  А почему? А потому что Ячменев секрет нехитрый знал – наставница его первая Полина научила: водички в фарш добавлять – раз! И яйца не класть вовсе - два: «Яйца жесткость придают». А Ячменев теперь воды шуровал на грани фола ( а что ему теперь – он и третий пенальти возьмет, если что!) -  чтоб только не разваливались. Правда, котлетки на сковороде частенько змеились трещинками и даже грозили развалиться, но вкуса от того нисколько не теряли.

В преддверии наступающего обеда отвага должна была прирастать, конечно: отряд непримиримых едоков уж скоро на амбразуру налетит.

И каждый прием пищи для Ячменева пока – как бой незримый. И каждые четыре час налет! Да, и не в открытую рукопашную: исподтишка, да со спины упырь боцманюга подобраться норовит. Все огрехи высматривает. 

А в таком деле хлопотном – как без них?

Большая стрелка уже поползла на одиннадцать, но маленькая еще не перевалила за половину – затишье выдается мимолетное, в которое много можно – и нужно! – успеть. Потому что, как только переберется стрелка на другую сторону – побежит время, как сумасшедшее: такие, вот, часы были эти!

Во-первых, гречка, которую срочно промыть и ставить варить уже пора: с котлетками свиными, жирком истекающими, в самый раз она будет. Благо, этот гарнир сроду здесь не капризничал и получался отменным на вкус. Добавлял, конечно, полкубика «Магги» Ячменев по ходу приготовления – не без этого. Но, главное дело, плиту он выключал на стадии полуготовности гречки. И, бросив масла сливочного и особенно долго помешав напоследок, закрывал крышкой и оставлял набухать на той же конфорке.

Пару лет назад, на траулере большом рыболовном, отставной полковник танковых войск (если не врал) Василий, который почему-то в море слесарем теперь ходил (аль, пенсии не хватало, аль скука доброго еще, краснолицего молодца заедала), похвалил как-то:

- Гречка у тебя сегодня получилась настоящая – армейская: разваренная такая!

Куда от армии нынче было Ячменеву деваться?!.

Пригорало, конечно, на дне кастрюли – самую малость. Но уж вкус у рассыпчатой гречки был бесподобный.

Впрочем, отмечал себе всегда Ячменев – не в коня корм!.. Кроме Сани – смуглого здоровяка с Дагестана, никто этой гречки замечательной не ценил. А старпом и вовсе гречки не ел –  предупредил о том Ячменева он сразу (повар, впрочем, с ужина вчерашнего пару ложек картошки вареной памятливо на этот момент приберег – в холодильнике тарелка стояла, разогреть лишь).
Но, старпом-то здесь врагом Ячменеву не был, скорее, наоборот даже. Неизменно благодарил, по имени при том вспоминая. И Ячменев отвечал тем же («На здоровье, Максим Артемович!»), хоть, признаться, всегда вспоминал и скороговоркой насилу выговаривал это отчество, на его взгляд нескладное совсем, тогда как на языке, как пластинка известного бит-квартета, вертелось: Максим Леонидович. 

Главное – старпом никогда не «прихватывал» Алексея Андреевича, хоть жучить повара – прямая старшего помощника капитана обязанность. Но, да капитан упущение это с лихвой компенсировал – каждый день, с едва скрываемым удовольствием.

- Жена, говорит, у него хорошо готовит, - пояснили Ячменеву.

- Ну, так пусть он ее в рейс поваром и берет, - резонно решал тот.

- Не ты первый предлагаешь. Но, говорит, у него в каюте койка для двоих узкая.

Какой там! Через два дня бедная женщина и свалится прямо здесь, на камбузе, от объема работы такого. Даже, если боцману (а тот переложит это на матросов) вменят в обязанность посуду мыть.

Но, Ячменев к капитанскому абордажу был готов заранее. Человек из крулинговой компании об особом капитанском пристрастии к поварам его первым делом уведомил. Поэтому, заранее предупрежденный, заранее в этом смысле вооруженный, прибыл Алексей Андреевич на судно, привезя с собой в багаже маски шута и сатира, клоуна и гаера. Ему ведь и теща, когда доложил Ячменев ей обстановку, пред расставанием сказала:

- Так – язычок на замок! 

«Самолюбие – в сундучок», - закончил себе ее мысль Алексей Андреевич.

Так что, по заранее выбранной роли, Ячменев имел перед лицом начальства вид лихой и придурковатый - клоунадничал вовсю. Что же было делать – он просто дал себе установку: роль исполнительного придурка тоже входит в заработок – ведь где такие деньги за труд честный получишь? Компания-то их платит, но тут еще посредник – капитан (узурпатор, вернее), который, числя себя здесь царем и богом, тебе оставляет удел плебея, которому лишь изрядная доля лизоблюдства участь и облегчит.

Чего-чего, а вот лизоблюдствовать Ячменев так и не научился. Понятное дело – уж под старость лет овладевать сим крайне нужным, как он в общем-то всегда знал, на родных просторах умением (навыком?) не собирался.

Капитан высказывал что-то (любой «наезд» он непременно начинал с вопроса каверзного, типа: «А что у нас – огурцов соленых нету?»), а Алексей Андреевич открыто смотря в рыбьи капитанские глаза своим преданно-дебелым сейчас взглядом, зычно каялся (« А – да, да! Виноват – забыл!»), изображал суету в срочное исправление ситуации («Сейчас, метнусь – порежу!»), на ходу клянясь исправиться и сам: «Оправдаю!.. Искуплю». Так, что капитану, только и оставалось сказать вдогонку – ведь смолчать так запросто он был просто не в силах:

- Не, ну мне нравится вот такое: «Сейчас, сейчас!». А сам сообразить ты не мог?

Эх, товарищ капитан! Кабы знать, что душа загадочная нынче за обедом попросит, да на что глаз гурмана Карлик-носа упадет... 

Был здесь такой тихушник – третий механик, кореш боцмана лепший. Совал свой шнобель приличных размеров в каждую банку и склянку. Рыбы не ел, и даже от запаха жарехи рыбной парнишечку мутило. По ночам, во время своей вахты, ревизовал холодильники, да на камбузе эстетствовал : гоношил хот-доги, которые считал верхом наслаждения, и смешивал квашеную капусту с маринованными или свежими огурцами – дальше фантазия отказывала? Главное, исправно подкидывал капитану идеи насчет селедки под шубой и холодца. А тот прислушивался, и, создавалось впечатление, даже побаивался мнения самозваного «ревизорро»: первое, вполголоса произнесенное пожелание Карлик-носа, тотчас громко озвучивалось капитаном приказом Ячменеву, который стремглав должен был метнуться приказ исполнять.

Вот этого момента Алексей Андреевич заранее просчитать себе не мог. Как и уже злобствующего на его счет боцмана – двадцатисемилетнего пацана, что недостаток морского опыта компенсировал перед капитаном четким и своевременным докладом обо всем и вся, происходящем во всех закоулках судна. Как кратко подытожил сию деятельность один моряк: «Лижет кэпу аж до горла».

Молодняк! Причем, молодняк поколения потребителей: тот же боцманенок рожден был аккурат в 1991 году…

Да, усмехнулся себе Алексей Андреевич, приди к тем гурманам домой – очень может случиться, что и закусить будет нечем. Был же на его памяти один такой молодой, да прыткий – когда и сам он еще был жгуче молод – весь рейс пальцы гнул: «Да я!.. Да у меня!». А после рейса зашли по случаю к нему выпить – с банкой кильки, что была последней в холодильнике, пировали. Правда, то был девяностый, с абсолютно пустыми прилавками магазинов, год.

Так, а  сейчас-то время уже без пяти одиннадцать, а у Ячменева еще не в шубе рукав! Нет, готовы и щи, и котлетки, и каша уже бухтит по-свойски («За меня-то уж не переживай – не впервой, ведь, не подведу!»). Только что масло сливочное в один рывок из морозилки холодильника под боком вытащить, да щедрую половину бруска того с размаха рубануть – заранее. А вот с салатом – опять в пожарном порядке!

С салатом уж этим заколдованным черным каким-то волшебником тоже чудеса каждый раз получались! Вот, хоть бы в половину одиннадцатого довольный Андреевич (можно теперь без спешки построгать!) за него принимался, но что-то, или кто-то, обязательно от этого занятия отвлекали. В итоге Ячменев всегда в спешке дело это завершал. А неудобно еще – выбеги ты в коридор, где за дверкой в переборке располагалась охлаждаемая ниша для овощей, открой эту дверку, выгнись, в картонный ящик за помидорами, что стоит, конечно, в самом дальнем углу, рукой дотягиваясь. Да еще опасайся удара со стороны: входная дверь на палубу как раз по дверке всегда с маха прикладывалась. А сейчас же потянутся уже с палубы, работяги – боцман с «земаном» сварщиком: в девятом часу на работу выбрели, в одиннадцать уже ее свернули.

Но, хорошо еще, что были и упругие огурцы, и помидоры – эти уже чуть квелые слегка: было из чего салат строгать. А кончатся – выдумывай что-то со свеклы и моркови, банки с разносолами открывай, капусту заквась.

На предмет салата капитан тоже в первом же разговоре попросил: «Ну, можно же его резать! А то этот нам только порезанные помидоры с огурцами выставлял.

«Этот» - повар предыдущий. Знать, и у него на салат времени не оставалось.

А еще капусты квашеной, из ведерка, жменю добрую выудить, промыть, порезать, да с лучком смешать, да масла пахучего сверху – еще один салат на стол будет. Капуста была спасительницей – ровно три минуты отнимала, а по салатнице на каждом столе добавлялось – уже вполне себе сносный натюрморт разнообразия глазу. Впрочем, и ели ее хорошо.

Позавчера еще были помидоры соленые – зеленые, непрезентабельные и с виду, но капитан их затребовал, а Карлик-нос, поднеся тарелку, только что порезанную Ячменевым, к самому своему шнобелю объемному, и пошевелив им вполне по- крысиному, яство забраковал. И капитан, извинительно оправдавшись перед третьим механиком («Вроде. Всегда свежие нам привозили!») сразу после обеда побежал звонить агенту: что за гниль тот на сей раз привез!

В коридоре показался заспанный Саня («Привет, Алексей»), значит, время уже десять минут двенадцатого. Через пять минут Саня вернется, пройдет в салон, сядет и будет ждать обеда – ему на вахту с двенадцати, и хорошо бы поесть пораньше. А для Ячменева пятнадцать минут перед обедом – бездна времени, за которое можно еще так много успеть!.. Но – Саня здесь друг единственный, потому…

- Чичас, Саня, чичас!

Выставлены щи, не позабыть, конечно, по стак... Читать следующую страницу »

Страница: 1 2 3


Андрей Жеребнев Андрей Жеребнев

3 февраля 2019

0 лайки
0 рекомендуют

Понравилось произведение? Расскажи друзьям!

Последние отзывы и рецензии на
«Восемьдесят тысяч мыслей за один день вокруг, да около плиты»

Нет отзывов и рецензий
Хотите стать первым?


Просмотр всех рецензий и отзывов (0) | Добавить свою рецензию

Добавить закладку | Просмотр закладок | Добавить на полку

Вернуться назад






© 2014-2019 Сайт, где можно почитать прозу 18+
Правила пользования сайтом :: Договор с сайтом
Рейтинг@Mail.ru Частный вебмастерПоддержка сайта цена в месяц Частный вебмастер Владимир