ПРОМО АВТОРА
Игорь Осень
 Игорь Осень

хотите заявить о себе?

АВТОРЫ ПРИГЛАШАЮТ

Олесь Григ - приглашает вас на свою авторскую страницу Олесь Григ: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
kapral55 - приглашает вас на свою авторскую страницу kapral55: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
стрекалов александр сергеевич - приглашает вас на свою авторскую страницу стрекалов александр сергеевич: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Сергей Беспалов - приглашает вас на свою авторскую страницу Сергей Беспалов: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Дмитрий Выркин - приглашает вас на свою авторскую страницу Дмитрий Выркин: «Вы любите читать прозу и стихи? Вы любите детективы, драмы, юнорески, рассказы для детей, исторические произведения?»

МЕЦЕНАТЫ САЙТА

Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 20!»
Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 20!»
станислав далецкий - меценат станислав далецкий: «Я жертвую 20!»
Амастори - меценат Амастори: «Я жертвую 20!»
Амастори - меценат Амастори: «Я жертвую 100!»



ПОПУЛЯРНАЯ ПРОЗА
за 2018 год

Автор иконка Марина Шульман
Стоит почитать Заброшенное кладбище

Автор иконка Юлия Шулепова-Кава...
Стоит почитать Паша + Маша

Автор иконка станислав далецкий
Стоит почитать ВСТРЕЧА БЫВШИХ

Автор иконка Олег Пряничников
Стоит почитать Пельмени

Автор иконка Наталья Кравцова
Стоит почитать "Цыганочки"

ПОПУЛЯРНЫЕ СТИХИ
за 2018 год

Автор иконка Юлия Шулепова-Кава...
Стоит почитать Медведь при должности

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать ...и придет ко мне она...

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать ВНОВЬ ПОШЁЛ БЕЛЫЙ СНЕГ

Автор иконка Ника
Стоит почитать Сдавайтесь

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать ЗОЛОТАЯ СВАДЬБА

БЛОГ РЕДАКТОРА

ПоследнееРазвитие сайта в новом году
ПоследнееКручу верчу, обмануть хочу
ПоследнееСтихи про трагедию в Кемерово
ПоследнееСоскучились? :)
ПоследнееИтоги конкурса фантастического рассказа
ПоследнееПоздравляем с Днем защитников Отечества!
ПоследнееАнализ литературного текста

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К ПРОЗЕ

Алексей БелобровАлексей Белобров: "Благодарю за отзыв! Это было на самом деле, к несчастью." к рецензии на Жил да был чёрный кот за углом

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Спасибо Вам за сильное, душевное произведение!" к рецензии на Жил да был чёрный кот за углом

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Вероятно, Корова не хуже других видела, что кот на удивление ласковый...." к рецензии на Жил да был чёрный кот за углом

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "По-моему, тут дело не в приметах: эгоцентричным людям нужен только пов..." к произведению Жил да был чёрный кот за углом

Вова РельефныйВова Рельефный: "А если и пьет и гуляет, то идеально?" к рецензии на "ЧТО НУЖНО ЖЕНЩИНЕ?.. СКАЖИТЕ?"

НаталиНатали: "Интересная сказка. Женщине всегда мало. Вот есть у меня две подруги . ..." к произведению "ЧТО НУЖНО ЖЕНЩИНЕ?.. СКАЖИТЕ?"

Еще комментарии...

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К СТИХАМ

kapral55kapral55: "Спасибо." к рецензии на Ты загораешься, как спичка

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Прочёл несколько различных по смыслу произведений:..." к стихотворению Русская женщина

НаталиНатали: "Стихотворение понравилось, Женщина всегда бы хотел..." к стихотворению Ты загораешься, как спичка

kapral55kapral55: "Согласен, спасибо." к рецензии на Как вы живёте, ваше дело

НаталиНатали: "Жизнь прожить , не поле перейти. Но все-таки надо ..." к стихотворению Как вы живёте, ваше дело

Ольга Анатольевна НовиковаОльга Анатольевна Новикова: "Благодарю, Вас за добрые слова. С уважением Ольга ..." к рецензии на Разговор с Душой...

Еще комментарии...

СЛУЧАЙНЫЙ ТРУД

Нечисть
Просмотры:  132       Лайки:  3
Автор Зоя

Полезные ссылки

Что такое проза в интернете?

"Прошли те времена, когда бумажная книга была единственным вариантом для распространения своего творчества. Теперь любой автор, который хочет явить миру свою прозу может разместить её в интернете. Найти читателей и стать известным сегодня просто, как никогда. Для этого нужно лишь зарегистрироваться на любом из более менее известных литературных сайтов и выложить свой труд на суд людям. Миллионы потенциальных читателей не идут ни в какое сравнение с тиражами современных книг (2-5 тысяч экземпляров)".

Мы в соцсетях



Группа РУИЗДАТа вконтакте Группа РУИЗДАТа в Одноклассниках Группа РУИЗДАТа в твиттере Группа РУИЗДАТа в фейсбуке Ютуб канал Руиздата

Современная литература

"Автор хочет разместить свои стихи или прозу в интернете и получить читателей. Читатель хочет читать бесплатно и без регистрации книги современных авторов. Литературный сайт руиздат.ру предоставляет им эту возможность. Кроме этого, наш сайт позволяет читателям после регистрации: использовать закладки, книжную полку, следить за новостями избранных авторов и более комфортно писать комментарии".



Астения


Gleb Gleb Жанр прозы:

27 июня 2018 Жанр прозы Драма
287 просмотров
0 рекомендуют
16 лайки
Возможно, вам будет удобней читать это произведение в виде для чтения. Нажмите сюда.
АстенияМаксим потерял себя в "современности". В бесконечном потоке смыслов он желает отыскать Смысл. Все, чего он хочет - получить возможность быть собой

Глеб Александрович Ванин

 

Повесть «Астения»

 

 

I

Максим Сергеев проснулся позже чем обычно. После пробуждения он еще долго лежал в кровати и отрешенно смотрел в потолок. Казалось, он совершенно не торопился вставать. Было уже 11:30, когда Максим посмотрел время на телефоне. «Что они там подумают?» – спрашивал он себя, по-прежнему лежа в кровати. Максим не вышел сегодня на работу, и мысль об эффекте, там произведенном, забавляла его. Пролежав еще около получаса, Максим неспешно начал подниматься.

Он прошел на кухню и, приготовив кофе и яичницу, сел завтракать. Сидя за столом, Максим размышлял о предстоящем дне. Сегодня у него нет времени на работу. Сегодня особенный для него день, ему нужно решиться на важный шаг, который определит его дальнейшую судьбу.

За последние семь месяцев, что Максим работал в колл-центре одной крупной сотовой компании, это был его первый прогул. «Как не вышел? – представлял Максим Семенова, начальника смены, который был едва старше него, – да он у меня без премии останется». Максим не понимал таких людей, как Семенов, они жили исключительно работой и не имели помимо нее никаких интересов. Вся их жизнь строилась вокруг исполняемой ими функции и была придатком работы. Они видели себя только в качестве сотрудников: Оператор Иванов,  кассир Жирков…

Зазвонил сотовый, прервав ход его мыслей. Максим не отвечал, поскольку звонили с работы, а он был не в настроении что-либо объяснять. Максим ненавидел работу. Работа забрала его жизнь, она держала его привязанным к месту, загруженным бессмысленными обязанностями. Его давили эти люди, их разговоры, мысли, он не хотел признавать распорядок, но не мог ничего поделать. Он был вынужден работать. Максим мечтал покинуть это место и никогда туда не возвращаться. 

Он протянул к себе стопку листов, лежащих на столе, и, медленно вытащив их из файла, начал перечитывать текст, который вчера написал. Он недавно преступил к работе над книгой (или рассказом, он пока еще не знал точно, он колебался между рассказом в форме дневника или публицистикой). Вчера Максим написал то, что, скорее всего, будет введением:  

«Контекст

Мы нигде, мы рождены в пустоте. Мы единственные существа, осознающие эту пустоту. Она нам неприятна и чужеродна. Но мы слишком хорошо ее осознаем, чтобы не задавать вопрос: «Зачем?»

Вопрос о смысле жизни не дает покоя человечеству уже на протяжении тысячелетий. С самого начала истории до наших дней люди находятся в поисках Смысла жизни, нужного им для нормального продолжения жизнедеятельности. Чтобы продолжать жить, для начала надо установить, для чего жить. И, несмотря на то, что многое указывает, что конечного смысла во вселенной нет и жизнь в целом бессмысленна (в том виде как мы понимаем смысл), люди не сдаются и по-прежнему продолжают поиски. Люди вопросительно смотрят на мир и ждут знака или сигнала, который указал бы дорогу к Правде или наставил на путь истинный. Примириться с фактом, что мир может быть бессмысленным, и принять во внимание, что сами понятия «смысл» и «цель» по сути своей людские, они не в состоянии.

Возникает вопрос, почему мы вообще верим, что Смысл существует? Мне представляется, что стремление к смыслу и пониманию – неотъемлемая часть человеческой природы. Мы чутки ко времени, мы знаем свое начало и свой конец. Жизнь – история, логично, что у нее должна быть цель. Но поскольку нам не даны ответы, а существуют только вопросы, и мир функционирует по неизвестным нам законам (а по законам ли?), мы придумываем способы, как ответить на наши вопросы.

В мире без Смысла люди занимаются выстраиванием механизмов по созданию смыслов. Вместо каждого отдельного человека, ищущего свой собственный смысл, мы создаем смыслы вместе, как единый организм. Существует наука, религии, общество, государство и философские концепции, все они образуют один большой контекст и создают почву для рождения смыслов. Проблема в том, что смыслы, возросшие на этой почве, лишены подлинности и абсолютности, поскольку созданы искусственно.

Цивилизация – самый масштабный из контекстов. Она – ответ всего человечества в целом на вопрос о смысле жизни. Таким образом, цивилизацию можно рассматривать как один из основных контекстов, внутри которого рождаются человеческие смыслы, идеи, интерпретации жизни. Она создана для укрытия от безмолвного мира, не отвечавшего на запрос человека, на смысл. Однако все эти идеи потеряли бы свое значение вне цивилизации, то есть вне своего контекста. 

Контекстуализация - основной метод нашего мышления, применяемый для создания смыслов. То есть, для понимания реальности мы придаем ей контекст, внутри которого появляется сама возможность «понимать», интерпретировать. Контекст позволяет классифицировать, упорядочивать и трактовать окружающую реальность. Все наши представления о мире базируются на выводах, рожденных в том или ином контексте.

Существуют принципы, без которых даже создание контекстов было бы не возможно. Наше знание основывается на следующих постулатах:

  1. Мир понимаем объективно. И как следующие из этого утверждения: Истина существует, и она в пределах человеческой досягаемости.
  2. В этом мире человек занимает особое положение и является «венцом творения». Только ему под силу познать мир.
  3. История – последовательность, развитие, движение в определенном направлении. У нее есть начало и конечная цель. Все, что происходит, имеет причину и может быть объяснено.

Проверить справедливость приведенных выше высказываний не представляется возможным. Они догмы, ставя под сомнения которые, ставится под сомнение сама возможность создания связанной картины мира.

Мы существуем в контексте, который сами же придаем этому миру. Все наши действия осуществляются и имеют смысл только благодаря контексту. Он фундамент нашего знания; совокупность предположений о нас и окружающем нас мире, которые определяют нашу жизнь. Выход за его пределы невозможен, без него мир снова станет пустым. Исчезнут  история, философия, политика.

Без контекста мир представляется хаотичным сочетанием явлений и событий, не поддающимся пониманию. Только через контекст мы определяем ценность вещей, придаем смысл поступкам и интерпретируем значение явлений. Только внутри него возможны такие, основополагающие для нас понятия, как «Реальность», «Правда», «Смысл». Для понимания нам нужно контекстуализировать.

История, например, - контекст, с помощью которого можно интерпретировать человека. В этом случае мы можем объяснить действия людей Историей. Мир из хаоса превратится в понимаемый, подчиняющийся определенным законам процесс. Жизнь каждого отдельного человека не будет рассматриваться независимо, со всеми ее сложностями и особенностями, а станет цепочкой в Истории и обретет свой смысл и значение исключительно в качестве этой цепочки.

Контекст используется не только в глобальных масштабах, но и в повседневной жизни. Взять, например, мой дом. Он является моим только в случае, когда существует само понятие «обладания». Для того чтобы «иметь», должен присутствовать некоторый набор понятий и явлений в социальной жизни человека. Во-первых, должно существовать понятие частной собственности, для которого, в свою очередь, также нужны определённые условия. «Право» – одно из таких условий. Для него нужно «правительство», для которого нужны существа, достаточно разумные для понимания концепта «правительства» и так далее.

Таким образом, мы живем в бесконечной цепочке концептов, каждое последующее звено которой, не может существовать без предыдущего. Если убрать хотя бы одно звено из этой цепи, изменится значение всех последующих звеньев.

Каждый отдельный человек рождается уже в определенный контекст. Он будет расти, взрослеть, а не становиться. Он пройдет путь, а не проложит его. Другими словами, концепт «Человек» уже существует до того, как каждый отдельный человек рожден.

В нашем случае имеются два вида контекста: культурный и физический. Физический контекст – это, по большому счету, законы физики. Гравитация, скорость света, факт, что мы Люди, один из видов животного мира, все эти факторы несут за собой определённые ограничения и во многом определяют нашу жизнь. Физическая реальность является первым звеном в цепи, она фундамент всего сущего, без которого невозможно было бы ничего представить. Из физической реальности произрастает все остальное, она – шахматная доска, на которой происходит действие.

Второй и наиболее важный для нас контекст – культурный. Он включает в себя (но не ограничивается): историю, политику, экономику, общество, литературу и философию. Культурный контекст затмевает собой физический, всю жизнь мы проводим внутри этого контекста. Если продолжить аналогию с шахматами то культура – правила игры; набор возможных ходов и комбинации. Быть «честным», «успешным» или «верным» можно только на пространстве с расставленными ориентирами, через которые можно оценивать себя и окружающий мир. Мы настолько уверовали в культуру, что уже воспринимаем ее как что-то неотделимое от физической реальности. Через культуру мы взаимодействуем с Вселенной, пытаемся найти свое место в ней и интерпретировать ее и свое назначение.

 Большинство людей воспринимает себя не как часть природы, а как часть культуры. Человек видит себя пешкой или ладьёй (инженер, христианин, отец и т.д.), а не материалом (вид homo sapiens), из которого сделан. Отсюда также следует, что тот, кто контролирует культуру, контролирует человека. Сегодня культура формирует человека, а не наоборот.

Культура, взятая вместе с определённым историческим моментом, образует то, что я называю ситуацией.

Ситуация – культурный контекст с особенностями, присущими конкретному историческому периоду. Ситуация – это совокупность правил, убеждений и ритуалов, внутри которых человек вынужден существовать.

В течение своего развития общество меняет законы, по которым существует. Каждый такой период я называю ситуацией, то есть, конкретным периодом в истории, в котором человек рождается и формируется. У каждого из нас своя ситуация или как минимум у каждого поколения. Человек, рождённый в Древней Греции, нашел бы мало точек соприкосновения с современным европейцем. Или человек из племени охотников-собирателей кардинально отличался бы от мусульманина из Средневековья. Каждый из них был бы сформирован своей ситуацией, их нельзя было бы воспринимать как независимых индивидуумов, они продукты своей конкретной ситуации. Само их мышление, самосознание и мировосприятие были созданы обстоятельствами конкретного исторического момента.

Таким образом, мы находим себя не в мире свободы и созидания, где каждый сам устанавливает правила своей жизни, а внутри уже сформировавшихся моделей поведения. В течение своей жизни мы приобретаем соответствующую нашему историческому моменту и социальному статусу модель поведения. Все наше существо определяется факторами, от нас не зависящими.

В современном мире Экономика, СМИ и Государственный аппарат являются главными факторами, управляющими жизнью людей. Они играют роль ориентиров, задающих направление человеческой жизни. Мне также представляется, что современность являет собой один большой кризис контекстов. Все больше и больше людей разуверились в старых контекстах и не видят смысла в продолжении жизни по старым канонам.

Однако контекст невозможно уничтожить, он постоянно трансформируется и видоизменяется. В процессе кризиса появиться новые идеи и способы понимания мира. Они не будут верными или ложными; ближе или дальше от Истины, чем предыдущие. Они будут новыми. Люди откажутся от прошлого и продолжат двигаться дальше, с новой верой и надеждой на будущее.

Культурный контекст, определяя границы мысли, во многом сужает мир. Человек теряется внутри его и не может сформироваться независимо. Культура формирует индивидуума, «подгоняя» его под свои стандарты «человека». Она позволяет трактовать личность, мир, историю только с определенных позиций. Она не берет в расчет все неизвестные и основывается на том, что в данный момент считается Правдой.

Как же отыскать себя среди всего этого?       

Всю свою жизнь я мечтал вырваться из контекста, добраться до источника всего и увидеть мир таким, какой он есть. Я хотел достичь чего-то божественного или трансцендентного, преодолеть преграды, на которые наталкивалась моя мысль, вырваться за пределы условностей. Я хотел превзойти идею человека, в которой вынужден был существовать, подняться над миром объектов, временем и своей ограниченностью. Человеческая реальность была слишком узкой и искусственной. Мне нужно было выйти за пределы культурного «Я», за пределы истории и пределы человечества, противопоставить себя обстоятельствам, какими бы непреодолимыми они не казались.  Я считал, что за контекстом кроется Свобода. Я нуждался в новых контекстах и смыслах, которые бы дали цель моей жизни, которые освобождали бы человека, а не заковывали в цепи Идей и Идеологий.

Мне до сих пор не удалось этого сделать, задача слишком серьезная. Как сильно я ни старался, чего только не предпринимал, я всегда возвращался к себе, в свою бесконечную субъективность. Я создавал свой контекст, основанный на предыдущих идеях и учениях, новый контекст не означает правильный контекст. Я не смог найти ни одной вне контекстной вещи и увидеть ее, как она есть. У меня также не получалось примерить свои теории и Быт. Я хотел просвещения, метафизики, свободы, вневременности, а был вынужден жить в обыденности и рутине.

Контекст подавлял меня своим объемом и вездесущностью. Я видел мир исключительно в том качестве, в котором он существовал для меня. Я воспринимал мир через язык и видел слово (концепт), а не саму вещь. Мое мышление не могло быть источником объективного знания. Я мыслил только в контексте своего собственного существования. «Я» было лишь звено, замкнутое в самом себе и в бесконечной цепочке контекстов. Звено, которое не может знать назначения всей цепи».

«Сухо», – подумал Максим, закончив читать. В следующих главах он попробует добавить больше эмоций и показать, как он сам уживается в контексте.

 Максим не торопясь продолжал свой завтрак. Он был абсолютно спокоен, «здорово хоть иногда быть собой, просто взять и не пойти на работу». Только одиночество давало ему возможность побыть собой. Не нужно было торопиться на остановку и ждать светофора, затем жаться к таким же несчастным в автобусе и бежать сломя голову к месту работы, с надеждой, что не оставил пропуск дома. Помимо нелепости, в этой беготне было еще что-то унизительное: сливание с толпой, спешка, обязанность явиться ко времени. К счастью, сегодня не до этого, никто не потревожит Максима. Утро принадлежало только ему. 

«Работать». Было что-то в этом слове принижающее достоинство, что-то, чего Максим не мог принять и что не давало ему нормально продолжать жить. Работа унижает, этим все сказано. Насколько ему известно, Сократ не работал, следовательно, человек не должен работать. Просыпаться когда тебе говорят, делать что тебе говорят, притворяться, а главное, думать, как тебе говорят. Следовать указаниям других было хуже любого наказания для Максима. Далеко не так он представлял себе жизнь. Для него жизнь – поиск, путешествие, бесконечная загадка и прежде всего Свобода. В то время, как ему казалось, что с него требовали или продавать, или покупать. Всё его существо низвели до одной из этих функций. Вместо бесконечной загадки он оказался на бесконечном рынке, где сам человек был всего лишь одним из бесконечного множества товаров. Общество занималось производством таких, как он, товаров, безликих и безыменных, штука за штукой, копия за копией. В этом обществе не место Сократам, то есть свободным людям.

Всю свою жизнь Максим делал то, что от него требовалось, подстраивался под внешний мир. Год за годом, день за днем протекали по спущенному на него сверху распорядку. Только поздним вечером (или утром, как сегодня), Максим имел возможность быть самим собой, когда ничто не могло его потревожить, расписание больше не действовало, никто не мог ворваться в его внутренний мир. Обычно он проводил вечера, читая книги, впоследствии он начал писать свои собственные. Одиночество дарило ему долгожданный покой и умиротворение.

Дневная же жизнь проходила в стенах всевозможных институтов: Школа, Армия, Колледж. Он жил по расписанию, питался, чем его кормили, делал то, что было прописано по распорядку, носил вещи, подходящие по дресс коду. Он был гражданин, избиратель, подчиненный. Ему дали номер, только не двузначное число, как предрекали анти-утописты  двадцатого века, а десятки номеров и документов: телефон, паспорт, страховка, банковская карта, список можно продолжать бесконечно. У него брали кровь, его взвешивали и измеряли рост, он стоял в очередях, сдавал тесты на алкоголь и наркотики. Он мог обсуждать только ограниченное количество тем и выполнять простейший алгоритм действий. В системе, частью которой он был и внутри которой был рожден, ему была выдана определенная роль, обязательная для исполнения.

Максим ненавидел Систему, в которой был вынужден существовать. Ему все время нужно было подстраиваться, приспосабливаться и подчиняться. Он изначально, самим фактом своего рождения, находился в состоянии подчинения. Несправедливость и неравенство - основные характеристики системы. Максиму казалось, он был приговорен к пожизненному заключению в стенах системы, ему было невыносимо тяжело существовать в этих рамках.

Максиму не хватало времени, чтобы жить. Жизнь проходила где-то в стороне, пока он был занят общественными пустяками. На все его вопросы были готовы ответы, да и сами вопросы казались лишними. В связи с этим внутри него родилось чувство неудовлетворения, сопровождавшее его всюду. Его жизненная энергия подавлялась и направлялась в ложное, по его мнению, русло. Он жил как бы не своей жизнью, он не мог раскрыться и быть собой. Чем бы он ни был занят и что бы ни делал, его внутренний мир и внешние обстоятельства находились в постоянном столкновении. Эта борьба забирала слишком много внутренних сил, она поглощала его и не оставляла времени, чтобы жить и наслаждаться жизнью. Сегодня он решил порвать с этой жизнью. Невыход на работы был первым шагом в этом процессе.

Максим поднялся из-за стола, нужно было собираться, несмотря ни на что, нельзя было просто просидеть весь день, не выходя из квартиры. «Нужно сначала навестить родителей», – думал он, – «а там... там видно будет».

II

            Перед выходом Максим взглянул на себя в зеркало. Высокий, худощавого телосложения, с широкими плечами, он стоял перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Из-под широких бровей, доставшихся ему от отца, на него смотрели голубые глаза и ничем не примечательное лицо, разве только немного большой нос. Русые волосы средней длины так и торчали не причесанные, на щеках легкая щетина примерно трехдневной давности. На нем были синие джинсы и серая кофта с высоким воротником. Максим взял расческу со стола и принялся зачесывать волосы набок. Завершив процедуру и взяв ключи с тумбочки, он вышел из квартиры.

Закрывая дверной замок, он  услышал соседа по лестничной клетке:

– Здорово, сосед! – чересчур оживлено, хотя и в привычной для себя манере проговорит тот.  

– Здрасьте, – Максим кивнул ему в ответ и сразу начал спускаться по лестнице, явно стараясь избежать разговора. Этот сосед совсем недавно заехал в дом, и сам начал здороваться. Максим знал остальных соседей в лицо, но ни с кем не больше не здоровался.

Максим жил в этой квартире уже третий год. Однушка в старой советской пятиэтажке, расположенная в спальном районе города П., принадлежала его бабушке. До того как он сюда переехал, бабушка сдавала ее. Но поскольку Максиму с родителями (или наоборот) было невыносимо продолжать жить, они приняли решение о его переезде сюда.

В последнее время Максим редко навещал родителей. У него с самого детства были сложные отношения с ними. Отец – простой водитель, мать – медсестра, Максим совершенно не был на них похож. Их образ жизни всегда был для него чужд. С раннего детства он хотел от них большего, чем они могли ему дать. Не найдя в родителях нужных ему интеллектуальных качеств и авторитета, Максим обернулся за наставлениями к книгам. Примерно с четырнадцати лет его воспитанием занимались книги, которые он брал в местной библиотеке. Максим мог неделями не выходить из дома, читая дни напролет. Книги дали Максиму перспективу, познав которую, ему было нескончаемо сложно жить в своей реальности. Серое, примитивное и пустое настоящее, представляющее собой быт и обыденность, и насыщенная, глубокая вселенная книг, представляющая трансцендентность, вневременность. Максим не мог примирить эти два мира. Он хотел прибывать во втором мире, но обстоятельства вынуждали жить в первом.

Максим был рожден в рабочей среде, он рос среди водителей, строителей и разнорабочих. Он просто не понимал, как люди, его окружавшие, могли смириться с их положением в жизни и, что хуже всего, видимо, даже не осознавали это. Они не знали и не хотели знать другой жизни. Они жили как в тумане, бездумно исполняя свои роли. У них не было запросов и стремлений, все их интересы не распространялись дальше спорта или телевидения. Всю жизнь они проводили в нужде, в мыслях о спасительном рубле, зависимые от обстоятельств, не имея и малейшего шанса на выход из своей ситуации. Казалось, вся система была устроена против них. Рождённый ползать летать не может.

Для Максима это была не жизнь, а пародия на нее. Ему хотелось подлинности, правдивости и независимости. Свобода духа и мысли были его идеалами, однако этим понятиям тут не было места. Со временем он все больше изолировался от своего окружения.

Он мысленно винил родителей за то, что они, не подумав, привнесли его в этот мир. «Как эгоистично, – думал он, – было со стороны родителей иметь ребенка и ждать, не только ждать, но и требовать от него следовать по их стопам». Он был их маленькой копией, которой суждено вырасти, чтобы занять их место в Игре.

Максим никогда не имел постоянной работы, он просто не мог работать.  За свою жизнь он сменил все доступные для него профессии. Он был официантом, грузчиком, продавцом-консультантом, экспедитором. Нигде он не мог продержаться больше полугода. Работа шла вразрез с его характером, он не желал подчиняться и не мог позволить собой командовать.

«Наемный труд – преступление против человеческого достоинства» – часто говорил он. Работая на кого-то, он всегда считал, что его эксплуатируют и используют. Его жизненные силы и энергия направлялись только на зарабатывание денег, даже мысль об этом казалось Максиму унизительной. У него самого были планы на себя, ему хотелось распоряжаться своим временем, как он сам того пожелает. Максим надеялся посвятить свою жизнь чему-то большему, однако на его пути к независимости стояли общественные институты. Чтобы прорваться к свободе, нужно было для начала устранить механизмы общественного контроля.

Максим мечтал посвятить свою жизнь литературе. Два года назад он опубликовал два рассказа в одном литературном журнале. С тех пор он вынашивал план написать книгу, ту самую, что станет его magnum opus, опишет его жизнь и позволит ему высказать свои взгляды. Однако ему катастрофически не хватало времени, чтобы писать, он или работал или искал работу. Максим начал писать около семи лет назад, когда ему было двадцать лет, большинство его работ так и остались неопубликованными.

Письмо было его формой бунта. Бунтом выражалось его существо. Во-первых, Максим бунтовал против жизни и обстоятельств. Ему казалось, он был вброшен в модуль жизни, при котором от него требовалось соблюдать «этикет» и следовать определенному устою поведения. Максим ненавидел этот модуль, он не давал ему развиваться и не позволял жить. Максим был вынужден действовать, думать и выживать внутри этого модуля, задача которого – подчинить себе существо Максима. Он всеми силами хотел вырваться из модуля и жить свободно.

Правящий класс для извлечения наибольшей выгоды из населения посредством СМИ и пропаганды всячески насаждает этот модуль на обывателей. Всю жизнь Максим искал способ пробить брешь в пропаганде. Этот бесконечный, 24/7 цикл новостей, ссылок и лайков. Единственной доступной Максиму формой протеста было письмо. Максим собирался привнести в цикл частичку настоящего, для этого он начал писать. Он хотел бросить вызов Системе и возможно даже попытаться ее уничтожить. Максим бунтовал против общественного строя, против конформизма и механистичности общественной жизни. В обществе не было человечности, трагедии и хаоса, не было души и эмоций, Максим, своим письмом, хотел привнести эмоции обратно в жизнь.

Во-вторых, Максим бунтовал против смерти. И даже не смерти как таковой, а самого мироздания. Он пылинка, насекомое, клетка, пытающаяся противопоставить себя Вселенной. Он ничто в сравнении с ней, она как цунами навалилась на Максима, задавив его своей массивностью. Он лишен лица, права на автономность, он часть Истории, часть мирового процесса и ничего больше. Он не хотел быть частью, он хотел быть собой, неповторимой и не выразимой ничем сущностью. Сущностью, что выше обязательств и общества. Смерть была его врагом номер один, она угрожала стереть его с лица земли, обратить в Ничто. Смерть вычеркнет его из Вселенной, не оставив ни малейшего упоминания. Безымянный и забытый, он утонет в веках. Письмо позволяло запечатлеть мгновения жизни, свидетелем которых он оказался. «Переложение» на бумагу себя и этих мгновений давало ему иллюзию бессмертия, презервации. Максим надеялся, что книги переживут его и что, возможно, их будут читать через сто или двести лет после его смерти. Эта мысль немного успокаивала его. Его творчество и вся его жизнь были борьбой со смертью, временем, обстоятельствами

Ему хотелось, выразив себя хоть что-то противопоставить смерти и оставить след после себя. Максим хотел выразить себя на бумаге, свое одиночество и отчужденность. Письмо родилось от страдания. Максим страдал от ненужности, от невозможности найти себе место, от одиночества, от бессмысленности своей жизни. Он навсегда один, непонятый близкими и самим собой, он не верит в реальность мира и в ценность своей жизни. Он хочет вытолкнуть эти эмоции из себя обратно в мир и взамен получить облегчение и спокойствие. Ему всегда тревожно, он не на своем месте. Письмо на мгновения выносило его из материального мира, из тела, в мир духовный, в мир идей, в какое-то новое пространство, где нет форм и тел и, соответственно, нет смерти и страха. Письмо было его последним прибежищем в мире отчуждения.

Максим видел историю человечества как историю порабощения человечества. На каком-то этапе что-то пошло категорически не так. Государство, которое он презирал, вместо побочного института в обществе стало доминировать в нем. Оно – аппарат контроля и насилия, лишающий человека свободы и независимости, дарованных ему самой Вселенной. Максим всю жизнь мечтал обрести эту свободу. Он считал, что государство - устаревшая и отжившая идея. Оно установило всякого рода барьеры на его пути к свободе. Экономика, политика, культура все они скрывали от людей их истинную цель и ценность в жизни – Свободу. Они также дегуманизировали человека, выталкивали из жизни трагедию и загадку, превращая общество в декорацию и спектакль. Они ложь и выдумка пронзили собой все сферы жизни, сделали жизнь примитивной и невыносимой. Они закрыли собой мир. Максим мечтал сломать эти барьеры и вырваться на свободу.

Однако он прекрасно понимал, что это будет непросто или даже невозможно. У государства в руках полиция, СМИ, судебная система. «Совершенно один, лишенный всех рычагов влияния, что я могу противопоставить этой машине?». Экономические и политические барьеры сломать было не под силу, он выбрал культуру. Максим решил, что попытается противостоять Системе на культурном поле. Книги дали бы ему возможность быть услышанным.

Тогда он был совсем молодым, лет восемнадцати, он грезил, что сможет начать движение, которое продолжили бы его единомышленники, даже после его смерти. Он понимал, что на борьбу с государством требуется больше чем одна жизнь. Просвещение уничтожило Церковь, по его мысли, двадцать первый век должен уничтожить Государство. Юный Максим был готов посвятить свою жизнь борьбе с государством, эта борьба была идеей, на которую не жалко потратить жизнь. Максим считал, что в современном мире не было идей достойных жизни человека, в чем отчасти было виновато государство. Потому что оно, самим фактом своего существования (как асфальт на земле не позволяет прорасти траве), не позволяло взрасти новым идеям. Чтобы родились новые идеи, новое мировосприятие, нужно для начала избавиться от государства.

Максим не мог найти смысла в современности. Механизация и автоматизация жизни были основными ее признаками, тут не было места личности, чувствам, импровизации. Современность затмила и поглотила человека.

«Современный образ жизни, – часто думал он, ведет к одиночеству и отчуждению. Товар не приносит счастья, не отвечает нашему запросу на Смысл». Ему казалось, что он жил во время кризиса идей. Религия – издевательство над человеческим разумом. Наука, пришедшая на смену религии,– издевательство над душой. Несмотря на то, что наука справлялась с объяснением мира намного лучше, чем религия, она скорее лишала мир смысла, нежели добавляла его.

Найти смысл в общественной жизни ему также не удавалось, общество производило товары вместо смыслов. Жизнь общества виделась Максиму одним большим ритуалом, исполняемым людьми для придания смысла их жизням. Только в обществе существует «успех», «неудача» или «карьерный рост». Общество, накладывая лейбл на человека, дает ему иллюзию бытия чем-то помимо себя самого. Человек становится доктором, предпринимателем и т.д. Вместе с лейблом, приходит возможность быть успешным бизнесменом или прилежным мужем. Добротно исполняющий свою роль человек чувствует удовлетворение и спокойствие, в обратном случае рождается депрессия и тревога. Эти чувства не являются   подлинными, поскольку рождаются в искусственных, созданных человеком условиях. Таким образом, искусственность определяет человека в обществе, лейбл живет вместо человека. Максиму была неприятна такая реальность.

Весь мир – театр, Максим хорошо понимал значение этих слов. В жизни, как в театре или в кино, нужно верить в реальность происходящего, иначе пьеса или фильм потеряет свое значение. Максим осознал театральность общества так, как бывает, когда смотришь фильм ужасов: пугаешься и внимательно следишь за сюжетом до тех пор, пока не осознаешь, что все происходящее на экране маскарад и шутовство. Потом глядя на часы, понимаешь, что до конца фильма еще час сорок и выбора нет, остается отключить свое самосознание и раствориться в кинематографическом забвении.

Максим совершенно не видел себя в этом мире, он не хотел отключать свое сознание, и поэтому ему невозможно было выбрать себе подходящую роль в обществе. Эти роли, которые должны были выражать его личность, на деле поглощали его и подавляли в нем остатки индивидуальности и неповторимости. Он был лишен своего лица и права на самостоятельность. В мире, где самовыражение осуществлялось через товары и вещи, он был вынужден искать что-то, что могло бы выразить его сущность. Он знал, что был обречен на неудачу. В этом мире не было ничего, ради чего он хотел бы вставать с постели по утрам. В ситуации, в которой Максим осознал себя, единственным смыслом жизни была работа.

Возможно ли быть собой при таком раскладе? Этот вопрос волновал Максима всю жизнь.

– Я на это не подписывался,– говорил он матери, когда они еще жили вместе.

– Ты обязан работать,– она настаивала.

Когда он начал писать, он по-прежнему верил, что все можно изменить. Что это временно, что история не стоит на месте. Как только люди узнают правду, так тщательно скрываемую от них элитами, то родиться новое поколение, поколение независимых, равных, свободных. Вместе с этими людьми родятся новые идеи. И он будет одним из новых, он возглавит революцию, даже погибнет, если не за свободу, то за идею свободы. У него все еще оставалась частичка надежды, что он не один, что есть еще люди, которым не нужен лидер, которые следуют только своим убеждениям и которых не вдохновляют мертвые идеи прошлого.

Максим всю жизнь искал способ найти таких людей. Он пытался отойти от сценария, сымпровизировать, привнести частичку непредсказуемости в рутину. Где бы он ни был: на людях, в магазинах или в разговорах, он всегда, словом или жестом, пытался подать знак, дать другим понять, что он не играет, что он живой, в надежде, что его заметят, прочтут его знаки. Однако он не только не встречал близких по духу людей, а наоборот, все больше находил себя в изоляции. Все его идеи были встречены насмешками или открытой неприязнью. Даже близкие родственники отвернулись от него. «Пора взрослеть», – как сговорились они. Взрослеть означало сдаться, заглушить внутренний порыв к свободе и аутентичности, бушующий в душе.

Не найдя подходящего занятия дома, в возрасте двадцати трех лет он отправился в Москву с надеждой на новую жизнь. Максим надеялся, если не встретить единомышленников, то хотя бы иметь больше возможностей для самореализации. Эта поездка навсегда изменила его.

Москва поразила Максима. Тысячи приезжих, готовых принять любые условия, только бы имеет возможность работать и прокормить себя и близких. Они не только не презирали систему, а как раз, наоборот, всячески поддерживали и верили в ее необходимость. О какой самореализации может быть речь? Он не видел богатой Москвы, которую показывают по телевизору. Он был по ту сторону телеэкрана, выброшенный на улицу, осторожно заглядывающий за витрины. Москва стала для него символом неравенства.

Когда он неожиданно вернулся полгода спустя, мать спросила:

–В чем дело? 

–Эксплуатация человека человеком не моя тема, – сквозь зубы ответил он.

После этого жить вместе стало невозможно. Мать с отцом хотели, чтобы он продолжал поиски работы. Максим же чувствовал себя заложником обстоятельств, казавшихся непреодолимыми. Он потерял всякую надежду на перемены и смирился с тем фактом, что он был вынужден жить в обществе, ценностей которого не разделял. Чувство постоянной усталости начало сопровождать его по жизни. У Максима больше не было ни сил, ни желания бороться с обстоятельствами. Они подавили его. Он больше не верил в изменения, мысль о революции казалась смехотворной. Максим, узнав правила игры и свою в ней роль, совершенно не хотел к ней присоединяться. 

Тогда, в этот сложный для него момент, было принято решение о его переезде на квартиру, где он живет уже третий год.

***

Дневник

Я давно уже ничего не записывал, не о чем было писать. Я не хочу описывать свою внешнюю жизнь, я предпочитаю сосредоточиваться на своих внутренних переживаниях. Я хочу изучить себя, записать каждую мысль, проследить ее путь от зарождения до смерти. Мне важна каждая деталь. Я и сам не смогу ответить на вопрос, зачем это делаю. Видимо, мне просто некому высказать то, что было во мне долгое время. Я лучше выскажу все самому себе, нежели кому-то еще. В общении с людьми неизбежно теряется правда и ускользает суть.

Я намерен описать каждую свою мысль, каждую идею, каждое ощущение, которые когда-либо посещали меня. Я намерен изложить все на бумаге и таким образом освободить в себе место для новых идей. Я и так слишком долго был наедине со своими мыслями. Я попробую описать только свою внутреннюю жизнь. Я не назову своего имени, возраста или происхождения и не буду распространяться о деталях своей жизни. Мне это не интересно и может только отвлечь от главного. Я хочу коротко описать себя и свою реакцию на окружающий мир. Само чувство, которое я называю «Я», родилось во мне  только как реакция на внешние обстоятельства.

«Я» – реакция, реакция на время и смерть, на людей и язык. Реакция на Ничто, на небытие, на вселенную, на общество и на мир. Оно реагирует ненавистью, любовью и человеческими эмоциями. Оно в теле, хотя и чуждо ему, оно вне времени, хотя и смертно, оно безгранично и вечно, оно – иллюзия. Оно ненавидит мир, оно вне мира, над миром, под миром, в мире. Оно никогда не войдет в мир, не ассимилируется в него, но и не покинет его и не покорит. Оно хочет восстать над миром, выделиться из него, стать независимой от мира сущностью, быть целой вселенной, получить свое собственное измерение, быть вещью в себе, определять свою реальность независимо от мира. В то же время оно восхищается миром и поклоняется ему как своему отцу и создателю. Оно противоречие¸ аномалия, атом. Оно – ничто, ни жидкость, ни газ, ни материя. Оно не мерзнет и не устает, не рождается и не стареет. Оно существует, оно и только оно одно осознает себя. Оно замкнуто в себе, в своем осознании, оно никогда не выйдет из себя, обреченное на одиночество. Оно жаждет разрушения, таким образом, оно стремится утвердить свою реальность. Оно желает уничтожить мир за то, что тот вынес его из Ничто и обрек на существование.

Во мне было словно два «Я». Одно – мирское, социальное «Я», с именем, возрастом, происхождением и телом. И второе – трансцендентное, нематериальное, у него нет возраста и оболочки, оно мир в себе. Мне сложно описать его словами, его можно было бы назвать Богом во мне, оно над временем и материей. И я считал его своим настоящим «Я», более настоящим, чем окружающий меня мир. Отсюда мой анархизм, мое неприятие порядка и устоев, отрицание «земного». Все мирское – иллюзии, выдумки и ложь. В дневнике я буду описывать оба «Я», я думаю, читателю не составит труда определить, когда какое имеется в виду.

Я уверен, что не полностью передал своих чувств, многим написанное может показаться чушью. Но так я чувствую себя. Я заранее понимаю, у меня не получится выразить всего себя на бумаге, не все возможно описать словами. Мне кажется, я чувствую намного острее, чем мыслю. Я в первую очередь чувствую, ощущаю и только потом осознаю свои ощущения. Их не просто переложить в слова. У языка есть правила и границы, от него веет обыденностью. Он никогда не меняется, он груб, ему не хватает гибкости. Он ограничен и не может передать всей глубины, непредсказуемости и случайности моих чувств. Переложить чувства в слова – значит опосредовать их и лишить неповторимости. К сожалению, у меня никогда не получится высказать себя, потому что язык не способен на это. Я навсегда останусь замкнутым в себе.

Всю жизнь я искал форму самовыражения. Я хотел стать заметным, подчеркнуть свою индивидуальность и эксклюзивность. Мне нужно было отделить себя от исторического процесса и возвыситься над миром вещей. Я хотел добраться до края света и закричать в лицо Вечности: «Я есть!». Я должен был оставить след в мире и не потеряться в веках. Для этого я должен был выделиться, стать тем, чем другие не были. Мне нужна была моя жизнь, я не хотел просто повторять за другими.

Однако все внешние способы самовыражения были коррумпированы. Мне нужна была чистая форма, незапятнанная недосказанностью, коммерцией, трусостью. Я хотел найти занятие, вещь или явление, которое бы полностью выразило все мое существо. Мои действия должны были выразить меня, мое стремление к Вечному, мою борьбу со смертью, мое одиночество. Мне нужно было что-то, с чем я мог бы себя ассоциировать.

Ничего не могло удовлетворить меня. Я пробовал работать, учиться, писать. Все это не удовлетворяло моего порыва к подлинности, к себе, к «настоящности». В связи с этим я постоянно ощущал дискомфорт, мне казалось, я был занят не тем, чем нужно, и все время находился не на своем месте. Я хотел найти то, что придало бы мне форму и собственный голос.

Во внешнем мире ты забываешь себя, теряешь самое дорогое - свое самосознание. Из неповторимого индивидуума ты превращаешься в частичку безликой массы. Тут нет места для неповторимости и эксклюзивности. Общество превращало меня в товар. Я чувствовал себя вещью в бесконечном ряду других вещей. Я был поглощён и произведен культурой, внешними обстоятельствами, на мне можно было ставить лейбл. Всё (что мне преподносилось, идеи и идеологии), все предлагало мне сдать себя, отказаться от моей субъективности и свободы и раствориться во внешнем мире, отдать себя контексту, «утонуть» в ситуации.

Не найдя способа самовыражения во внешнем мире, я обернулся к себе. Я хотел сам создать себя, выразить себя через себя. Дневник – единственное, что я мог сделать, он стал моим средством самовыражения. Все остальные средства самовыражения были, скорее, самоскрыванием или самообманом. Дневник – средство, которое «Я» трансцендентное использует, чтобы выразить себя в мире.

Дневник – мой крик в пустоту, меня как смертного человека, сдавленного одиночеством и отчаянием. Дневник должен придать мне голос и подарить иллюзию, что я замечен Вселенной, Временем, Вечностью.

Дневник – единственная вещь, которая останется после меня. Я хочу, чтобы меня судили по нему, а не по моим поступкам в жизни, которых я, признаться, не так много совершил. Я надеюсь, может быть, кто-то прочтет его, и пройдет мой путь вместе со мной. Дневник поможет быстрее пройти через то, что уже было пройдено мной. Читатель не совершит моих ошибок, не будет попросту тратить время на бессмыслицу. Жизнь научила меня, что порой не задавать ненужных вопросов намного важнее, чем давать верные ответы. Я потратил слишком много времени в поисках ответов на вопросы, которые изначально не нужно было задавать. Я хотел знать законы Истории, я выяснял, существует ли Бог или нет, я разбирался во взаимоотношениях между означаемым и означающим, не осознавая, что это была игра, грамматика, упражнение для разума без всякого содержания. Я искал, не зная что, не зная где.

Итак, сейчас я верю, что мир неописуем и непостижим, что наши объяснения могут быть логичными и цельными, но не верными или правильными. Наши слова остаются словами, а идеи идеями. Они не прорываются к миру, не раскрывают его. Однако мы для упрощения жизни делаем вид, что не замечаем этого и продолжаем верить словам. Мы не способны на объективное понимание мира.

Я начал дневник с предисловия о контексте, чтобы показать, что не претендую на объективность. Я пишу то, что думаю. Я никому не навязываю свое мнение. Я знаю, что за годы поисков я ни на сантиметр не приблизился к Правде. Если выразить сказанное там аллегорией, то получиться следующее: Если представить, что смысл жизни – это клад, закопанный под землей (земля в этой аллегории будет миром), то контекст – это инструмент, с помощью которого мы будем добираться до смысла. Только в действительности у нас нет не только ориентира, с чего начать, но мы даже не знаем, существует ли клад (смысл) вообще. Мы убедили себя, что клад непременно есть и просто ищем наугад, где попало, в надежде, что со временем, частичку за частичкой, сможем собрать всю картину целиком. Мы ищем и ищем, уходя все дальше и глубже, а клада все еще не отыскали. И каждый, кто ищет, верит, что ищет в нужном месте. Перестать искать уже нельзя, тогда придется признать, что ошибались и потратили время зря, что были неправы и что все, что мы делали до этого, было ошибкой. Сейчас мы уже забыли, что начали поиск с определённой целью, поиск стал самой целью, поиск клада стал кладом. Этот процесс уже не под силу остановить никому.

Впервые я начал записывать свои мысли, когда мне было лет восемнадцать. Тогда я не расписывал все так подробно, я ограничивался лишь урывками фраз, что-то наподобие следующего: «Абсурд, нелепость. Зачем?». Я старался писать на языке, понятном только мне одному, я хотел создать свой собственный образ мышления, в котором не нужна орфография или связность мысли. Мне казалось, они стояли на моем пути к смыслу. Со временем язык становился все запутаннее и сложнее. Я проявлял все больше внимания к деталям. Чтобы провести генеалогию души, нужно быть внимательным ко всем мелочам. Мне хотелось знать, не скрываю ли я от себя чего, быть может, чего-то очень важного, что ведет мою жизнь, что какая-то мысль или неосознанные желания втихаря управляют мной.

Я прекращал записывать также внезапно, как начинал. В какой-нибудь один день мне просто надоедало скрупулезно следить за собой и я забрасывал писать. Я замечал, что вместо просветления разума я еще больше запутывался в себе. Мне хотелось переключиться на что-то другое, внешнее, что-то, что не есть «Я».

Дневник, мне представляется, есть самая честная форма письма. Он позволяет быть собой или так близко к себе, как это возможно. Тут нет места притворству и лицедейству, дневник зеркало, в которое я смотрюсь. Я не боюсь своего отражения. Я не скрываюсь за персонажами или сюжетом. Я открыто говорю о себе в первом лице. Для меня нет ограничений, искусственно наложенных людьми. Я намереваюсь добраться до границ своего мышления и увидеть, что находится за ними. Я должен добраться до чистого разума так близко, как это возможно. Для этого мне нужно как можно сильнее абстрагироваться ото всех «знаний», что я приобрел в течение своей жизни.

Эти знания упростили и опосредовали мир, лишили его грандиозности и первозданности. Они забрали у  мира загадочность и закрыли мне глаза, отвлекли меня и заполнили мой разум. Они обещали Прозрение, Правду, Смысл, а на деле вели в никуда. Я оказался заложником этих грез. У меня уже не было возможности мыслить, не опираясь на приобретенное, что, в конечном счете, лишало мои мысли подлинности. Я воспринимал мир, и самого себя, через призму приобретенного. Чтобы научиться мыслить подлинно, для начала нужно отучить себя от старого образа мышления. Мыслить не значит интерпретировать, ограничивать или давать название. Мыслить – значит выходить за свои рамки, прорываться через язык, грамматику и контекст к новому способу восприятия мира.

III

Родители по-прежнему жили в старом доме, где прошло детство Максима. Дом находился в частном секторе, в трех остановках от нынешней квартиры Максима. Максим сойдя на нужной остановке, отправился к дому.

            Отец был дома один. Он встретил Максима в террасе. Сергей Саныч, крепкий мужчина среднего роста, лет примерно пятидесяти, крепко обнял его. Максиму часто говорили, что он похож на отца, его всегда это резало его слух, он не желал быть похожим ни на кого. Даже похожесть на отца была ему неприятной.

– Где пропал? – спросил отец, глядя ему прямо в глаза. Максим мешкался, – а заходи, – добавил Сергей Саныч, рукой указывая путь.

Они прошли в кухню.

– Кофе? – Предложил отец.

– Да, пожалуйста, – не отказался сын.

В то время как Сергей Саныч варил кофе, Максим рассматривал кухню. Мало что изменилось. Он вспоминал, как мальчишкой возвращался из школы, как отмечали его день рождения за этим столом, Все это казалось таким далеким, почти не реальным.

– Нет, не хочу, – ответил Максим на предложенное отцом печенье.

Затем Сергей Саныч поставил кофе на стол, сел во главе стола и начал разговор. Максиму было нечего рассказать, пусть говорит отец. Сергей Саныч рассказывал про работу, Максима это мало интересовало. Заметив равнодушие сына, Сергей Саныч заговорил о предстоящих выборах в городе (раньше они часто обсуждали политические события), Максим только презрительно усмехнулся и добавил, что выборами ничего не изменить.

–А как по-другому? – спросил отец, продолжая разговор.

–Для меня вопрос даже не как по-другому, – отвечал Максим, – а почему это вообще происходит? И можно ли что-то изменить?

Государство, – он удобнее уселся на стуле, давая понять, что готовится говорить долго, – если оно когда-то и было установлено с целью упорядочивания общежития людей, больше не выполняет этой функции. Современное государство, на мой взгляд, – один из инструментов в руках элит по сохранению status quo, сегодня это его основная задача. Государство играет полезную и важную роль, оно контролирует и управляет процессом эволюции человека. Для поддержания своего существования оно устанавливает границы того, что можно делать. Полиция и судебная система оберегают эти границы.

Хочу добавить, что, с точки зрения Государства, элита это не группа злонамеренных людей, стремящихся к захвату миру, как раз наоборот, элита исполняет важнейшие функции по управлению и сохранению Государства.

Культура – продолжал он, – инструмент номер два, она больше не средство самовыражения человека. В наши дни она устанавливает рамки того, что возможно подумать. Религиозные, философские и социальные направления мысли производят концепты и прототипы возможных мировоззрений. Система образования, СМИ и масс-культура не только охраняют, но и всячески насаждают эти концепты на население. Культуру можно сравнить с очками, которые одевают на человека с самого рождения, не давая и шанса развить независимое мышление.

Вышеуказанные институты: Система образования, СМИ, Государство, да и вообще все общественные институты и явления, образуют собой то, что можно назвать Системой. При желании можно найти другое имя, например Матрица или Спектакль, но я остановлюсь на Системе. С самого рождения до смерти, ты находишься внутри этой Системы. Поразительно, но большинство людей живет, не догадываясь о ее существовании.

Человек производится Системой. Все его мысли ее продукты. Они всходят на Системной почве и имеют смысл только внутри ее. У человека есть возможность мыслить или благодаря Системе или вопреки ней. Независимая мысль невозможна в принципе. Подлинность исчезает внутри таких рамок, человек перестает быть созидателем и становится простым носителем доминирующего мировоззрения. Снять культурные очки удается немногим.

Максим посмотрел на отца, тот внимательно слушал, своим видом как бы приглашая его продолжить.

– Возникает вопрос: откуда же вообще произошла Система? – Максим, недолго думая, продолжал:

Система, на мой взгляд, – ответ человека на кажущуюся бессмысленность Вселенной. Человек – существо, которое нуждается в смысле, он палец о палец не ударит, если не видит в этом смысла. Ему нужно обоснование своим действиям. В процессе своего развития человек начал искать не только смысл повседневных занятий, но и всего мироздания в целом. Однако Вселенная не отвечала на его зов. Вселенная и сам человек просто существовали безо всякого объяснения и причины. Человек испугался Беспричинности, поскольку без причины нет и Смысла. В этом безмолвии человек оказался предоставлен самому себе. Ему стало страшно, он испугался своей смертности и одиночества. На деле же он испугался своей Свободы, он спутал ее с анархией и хаосом. Ему нужна была определенность, распорядок или что-то, за чем можно скрыться от безмолвия мира, что дало бы обоснование для продолжения жизни.

С этой целью он изобрел Семью, Племя, Бога и как следствие Государство. Они стали причинами, следствиями и смыслами. За ними человек укрылся от равнодушного мира, в котором был вынужден жить. По сути, не сумев найти смысла в «настоящей» Вселенной, люди создали себе искусственное пространство, в котором коротают свои жизни. В этом пространстве все имеет смысл, каждое явление объяснимо. Сейчас невозможно установить точной даты, но в процессе развития человечества, его собственные изобретения захватили его жизнь. Человек оказался заложником своих идей, они начали доминировать над им. Государство и Церковь, до того бывшие лишь частями Системы, захватили человечество и планету. Фактически они стали Системой. Представить свою жизнь без них человек уже был не в состоянии. Тогда сохранение Системы стало сверхзадачей человечества. Государство и Церковь в наше время, – как минимум в России, – Максим оговорился, – являются доминирующими из всех подсистем.

Таким образом, Система – это все человеческие идеи, мифы, религии, общественные институты взятые вместе. Все они дополняют друг друга и в то же время находятся в конкуренции между собой за доминирующее положение в Системе.

Или так: Система это – защитный механизм человечества; определенное мировоззрение, задача которого сохранить и воспроизвести самого себя. Она состоит из десятка подсистем и институтов (подсистем может быть неограниченное количество) Школа, Брак, Семья все являются подсистемами, то есть, набором верований, ритуалов, идеологий и паттернов поведения, под воздействием которых протекает человеческая жизнь. Задачи у Системы, помимо воспроизведения себя, следующие: дать обоснование человеческой жизни, скрыть истинное место человека в природе, придать контекст человеческой жизнедеятельности. Или простыми словами: управлять жизнью человечества, задавая ориентиры, по которым каждый отдельный человек сверяет свои поступки.

Находясь в Системе, человек полностью теряет свою независимость. Любое действие, что он совершает, даже любая его мысль, являются его реакцией на существование Системы. Можно даже сказать, что современный человек – это побочный продукт Системы. Поскольку живет Система, человек лишь поддерживает ее жизнедеятельность.

Система также дает человеку иллюзию бессмертия, потому что он принадлежит к чему-то большему, чем он сам. Он уже не отдельное тело, а частичка целого, которое, как ему кажется, будет жить вечно. Этим целым может быть что угодно, будь то, «народ», «государство» или «семья». Любая идея, которая переживет каждого отдельного своего адепта. Таким образом, как перед частью целого, перед человеком не встает вопрос: как жить? Или: зачем жить? Он автоматически принимает в себя образ жизни целого, исполняя свою роль в глобальном процессе поддержания жизнедеятельности целого. Люди настолько идентифицируют себя с Системой, что видят себя только в качестве ее частей. По сути их не существует за ее пределами.

Если убрать контекст, внутри которого рождается смысл того или иного действия, то жизнь корпораций, школ и других похожих организаций, да и всего общества в целом, потеряет всякое значение. Даже наш разговор будет совершенно бессмысленным. Сам факт того, что мы понимаем друг друга говорит о нашей «системности».

Система также держится на вере. Мы верим, что живем в России, или в 20.. году, или сейчас находимся в доме на улице такой-то с номером таким-то. В повседневной жизни мы забываем, что все это произвольно и случайно. В реальности не существует границ и президентов, крест и полумесяц ничего не значат, а язык лишь набор звуков, не имеющих никакой связи с внешним миром. Нам тяжело отказаться от этих понятий, потому что, отказываясь от них, мы отказываемся от себя. Они внутри нас, они создают нас, и в то же самое время мы создаем их. Мы видим себя и мир через призму этих понятий, или даже так: мы видим понятия вместо мира. Эти понятия и есть реальность для нас. Жизнь же, в ее первозданности и чистоте, навсегда скрыта от нас. Мы до сих пор так и  не изобрели способа, как до нее добраться.

Максим прервал свою речь и взглянул на свою чашку: 

–Я бы от второй чашки не отказался, – не скромно сказал он и продолжил:

И чтобы закончить. Сменить или уничтожить Систему не представляется возможным, поскольку наше представление о мире сформировано самой Системой. Без Системы мы снова столкнемся с вопросом «Зачем?», на который нет возможности ответить. В теории мы можем только сменить людей, которые исполняют определенные роли в Системе: президент, губернатор и так далее. Хотя в нашей стране и это невозможно.

Возвращаясь к тому, с чего мы начали, то есть к выборам. Я думаю, что своим участием в любых общественных мероприятиях ты, расписываясь в своем бессилии выработать независимый образ жизни и найти смысл вне Системы, пассивно принимаешь Систему и признаешь ее право на существование. Когда ты используешь деньги или банковскую карту, когда ведешь ребенка в школу или даже когда читаешь газету, ты, возможно, даже неосознанно признаешь Систему и своим признанием вписываешь себя в нее.

Нужно добавить, что в современном мире избежать Системы невозможно, человеку оставлен выбор: присоединиться к Игре или гордо наблюдать в стороне. Чем я и занимаюсь уже двадцать семь лет.

После того как Максим закончил, они молча просидели нескольких минут. Сергей Саныч выглядел задумчиво, казалось, произнесенная речь произвела на него эффект. Максим был абсолютно спокоен, он уже не раз проговаривал эти слова с собой. Все сказанное было ему очевидно, даже банально.

–Я тебе говорил валить надо отсюда, – сказал Сергей Саныч, отвечая на последнюю реплику Максима.

–Куда? Я не уверен, что есть такое место, где можно от этого скрыться. Разве что на Ямайке, – мечтательно добавил Максим.

Максим уже собирался уходить, когда вернулась мать. Она уговорила его остаться. Они пообедали вместе. Разговор не клеился, у Максима не было новостей, нечем было поделиться с ней. Мать рассказывала новости про его бывших одноклассников, ему это все было крайне не интересно. Максим чувствовал, что мать хотела услышать от него что-то в том же духе, что он тоже работает, что он скоро женится и купит машину. Она, казалось, не понимала или не хотела понять, что он пытается жить совершенно другой жизнью, где работа не показатель престижа и тем более самодостаточности.

Он ушел в начале пятого. Они договорились, что он еще зайдет на неделе и что вообще будет заходить чаще.

Выйдя из дома, Максим постоял несколько минут в нерешительности, как бы ни понимая, что делать дальше. Затем он быстрым шагом направился к остановке. Ему нужно было в город.

***

Одиночество

Сколько я себя помню, я всегда остро ощущал свое одиночество. Уже в школьные годы я начал отстраняться от людей. Школа навсегда вселила в меня отвращение к общественным организациям. Я резко чувствовал их искусственность и условность и не мог ее принять. С тех пор я не переношу иерархию, подчинение, правил поведения. Лучшие годы жизни я провел, следуя инструкциям. Когда так живешь, следуя не тобой определённым принципам, жизнь приобретает искусственный оттенок. В ней появляется какая-то противоестественность, и жизнь становится не в радость. Как реакция, ты изолируешься либо от себя, либо от мира. Я выбрал мир. Мне слишком дорога была моя суверенность, для меня не было ничего дороже, чем право быть собой. Я избегал общественных обязательств, которых не любил, я терял в них себя и был легко контролируем. Мне нужно было пространство, на котором я был единственным, кто распоряжался моим временем.

Внешний мир меня совершенно не интересовал, он был полон фальши, лжи, притворства. Я не переставал удивляться, как другие могли забываться в нем, они растворяться в мире. Они не имели своей индивидуальности, им нравилось быть частью чего-то, вокруг этой части они выстраивали свое «я». Со школьной скамьи они машинально следуют распорядку, спущенному сверху. Их «я» было определено снаружи, оно не существовало за пределами общественных отношений. Я же стремился выйти за эти рамки, я хотел сам определять то, что я есть. Общество стояло на моем пути к самому себе, оно определяло меня без моего ведома. Я не мог принять такой действительности.

Расплатой за это стала моя изоляция, общество не толерантно к проявлениям независимости. Я не стремился к одиночеству, оно само меня нашло. Я старался быть среди людей, влиться в ритм их жизни, стать частью общего. Мне не удалось этого сделать. Видимо я одиночка по природе. Несмотря на то, что я все время был среди людей, в душе я был один. Я не чувствовал товарищества к своим сверстникам, я не разделял их интересов. Отчуждение было доминирующей эмоцией в моей жизни. Все то, что я делал в мире, я делал вопреки своей воле. Я не знал, как противостоять обстоятельствам, они казались непреодолимыми. Я был потерян и бессилен.

Признаться, одиночество не всегда было мне в тягость, как раз наоборот, я многим ему обязан. Оно пробудило во мне любовь к искусству, литературе, музыке. Оно подарило мне меня. Только наедине с собой я мог сконцентрироваться на вещах, мне интересных и быть собой. Я размышлял о Вселенной, о человечестве, о смысле истории. Я стремился увидеть всю картину, объяснить человека и самого себя.

Я вспоминаю одинокие вечера, которые провел в размышлениях. Только поздним вечером я мог остаться наедине с собой. Я любил такие вечера, когда ничто не могло меня потревожить, ворваться в мой внутренний мир. Я часто садился у окна и смотрел на город. Под ночным небом исчезали тревоги, прекращалась дневная суета. Казалось, мир возвращался к своему первозданному состоянию. Он больше не принадлежал исключительно людям, он сливался с вселенной и становился частью непознаваемого и вечного.

Какой смысл во всем этом? Что есть Я? И мы верим, что можем понять это? Как начать объяснять это?

Я вижу мир, он происходит сам по себе без причины, я происхожу сам по себе. От этой мысли становиться дурно, потому что я существую в другой реальности, среди людей. Я не просился сюда и не хотел рождаться. На меня упало бытие, я вброшен в историю, в цивилизацию. Я закован в теле, я в эмоциях, во времени. Я, безусловно, есть я, я не могу быть ничем, кроме меня, но глубоко внутри себя я знаю, что я не я, не это тело, не эти чувства. Абсурд, но я не мог не родиться, чтобы не родиться, нужно родиться и понять, что можно не родиться. Я заключен в мире и ограничен им. Ничто не могло помочь мне объяснить то, что я видел перед собой. Мир и моё представление о нем шли параллельно друг другу. Они две параллельные прямые, которые никогда не пересекутся. Я прокручивал в голове историю человечества, создавались империи и династии, рождались идей и смыслы, религии и философские теории. Они были мне далеки, и я не чувствовал к ним близости. Все они казались такими мелкими и незначительными. Я не знал, как примирить все это с повседневностью и бытом.

Только Я и Мир, один на один, лицом к лицу. Один спрашивал второго, что ему нужно, ответа не было. Мир не разговаривал, он не понимал моих страданий. Мы были чужды друг другу, почти несовместимы. Бесконечный, огромный, безмолвный и враждебный. Он, казалось, просто меня не замечал. Я - аномалия, я то, что не может существовать. Как оно (или я) могло появиться? В то же время, вместе с печалью я чувствовал благодарность, что родился, что имею возможность видеть этот мир, думать, чувствовать, дышать. В чем была суть всего? Почему люди делают то, что они делают? Сейчас я не верю, что на них возможно ответить. Мне казалось, Человечество, как и я, было я в поиске себя.

Я всегда ощущал тоску. По смыслу, по избавлению от своего душераздирающего стремления к чему-то человеко-превосходящему. Я – сгусток энергии, которому суждено сгореть, в этом вся его сущность. Я хотел гореть как можно ярче, но не знал, как. В то же время я искал спокойствия и умиротворенности, только в них я видел спасение. Мне нужна была веточка, за которую я мог бы зацепиться и вытянуть себя из Отчаяния. Все земное, казавшееся маленьким и незначительным, не могло мне помочь. Все потеряло смысл. Слова отделялись от мира. Я остался один и просто наблюдал. Нельзя было даже начать описывать то, что я видел.

Мир без Смысла. Мир без Слов. Мир без Надежды.

Я часто гулял по городу. Я бродил среди улиц и наблюдал за происходящим. Люди торопились, они были поглощены заботами. На их лицах не было видно мыслей, они как будто слились с обстановкой и были частью пейзажа. Я смотрел на людей и видел автоматизм и распорядок: красный цвет стоп, зеленый – вперед, все по расписанию, каждый знал свой ход. Затем я поднимал глаза к небу, контраст был невероятным. Небо давало мне ни с чем не сравнимое чувство свободы. Я его видел, я был один среди суеты, кто смотрел ввысь, я жил в тот момент, я мог делать и думать, что пожелаю. Я как будто на мгновение выпадал из мира. Не было времени, проблем, тревог.

Мне жаль людей, которые никогда не знали этого чувства. Эта невероятная легкость, когда есть ты и ничего больше не может этому помешать. Когда над тобой не довлеют обязательства, время, другие люди и их ожидания, когда ты и только ты решаешь, что ты должен или не должен делать.

Я – это Одиночество. Оно единственный дар природы, за который я чувствую благодарность. Мне трудно с людьми. Они вечно торопятся, им постоянно чего-то не хватает. Находясь среди них, я всегда что-то теряю, в их разговорах нет правды. Они мне не интересны, я не чувствую себя одним из них. Одиночество подарило мне вкус Свободы. Я никогда не откажусь от нее, не существует ничего на свете, на что я бы обменял свою свободу.

Внутри себя я всегда чувствовал конфликт между своим «Я» и своей ролью в обществе. Эта роль была слишком мала для меня, она хотела унизить меня, загнать в рамки, лишить независимости. Я отказался от нее, я отказался играть, за что и был изолирован.

Итак, избавление от общественного «гнёта» стало первым этапом на моем жизненном пути. С тех пор я не применяю к себе обычных человеческих понятий, они больше ничего не значат для меня. «Любить», «Верить», «Ценность» все это просто слова, за которыми ничего не скрывается. Они имеют смысл только в определённом контексте, в мире, где существуют ориентиры. Мои ориентиры начали рушиться после. С тех пор как я стал проводить все больше времени наедине с собой, общественно принятые «правды» начали терять свою сакральность. Я замечал, что то, что мы называем правдой, является не более чем привычкой или традицией. Разбирая появление того или иного своего убеждения, я увидел, что все они базируются только на страхе. Даже не на страхе, а на нежелании быть другим, быть неправым в глазах других. Принимая общественные ценности, ты как бы заявляешь, что готов пойти на жертвы, готов отказаться от себя, только бы быть принятым в общество. Мне эта идея казалась не только не правильной, но даже смешной. Я не хотел вставать в строй и становиться копией копии еще одной копии. Я хотел быть собой.

IV

«Д где она?» – думал Максим, ожидая Машу в холле киноцентра. Он достал телефон из кармана и посмотрел время, было уже шесть. Они условились на полшестого, Маша редко опаздывала, Максим начинал немного нервничать. К тому же  у него не было денег на балансе, чтобы позвонить и узнать где она. Оставалось только ждать. «Сейчас придет, еще ни разу не было, чтоб не приходила», – говорил про себя Максим.

Он сидел на мягком диване, закинув ногу на ногу и, со скучающим видом, следил за происходящим. Киноцентр находился на четвертом этаже огромного торгового центра. Жизнь внутри ТЦ развивалась как будто по сценарию. Тут, как в рекламном ролике, кругом, не давая глазу передышку, пестрили яркие цвета, в каждом уголке двигались и мигали, сменяя друг друга, рекламные щиты. Хотя на то и не было никаких оснований, но улыбались все: лица с плака... Читать следующую страницу »

Страница: 1 2 3


Gleb Gleb

27 июня 2018

16 лайки
0 рекомендуют

Понравилось произведение? Расскажи друзьям!

Последние отзывы и рецензии на
«Астения»

Нет отзывов и рецензий
Хотите стать первым?


Просмотр всех рецензий и отзывов (0) | Добавить свою рецензию

Добавить закладку | Просмотр закладок | Добавить на полку

Вернуться назад






© 2014-2019 Сайт, где можно почитать прозу 18+
Правила пользования сайтом :: Договор с сайтом
Рейтинг@Mail.ru Частный вебмастерПоддержка сайта цена в месяц Частный вебмастер Владимир