ПРОМО АВТОРА
Игорь Осень
 Игорь Осень

хотите заявить о себе?

АВТОРЫ ПРИГЛАШАЮТ

Киселев_ А_А_ - приглашает вас на свою авторскую страницу Киселев_ А_А_: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Игорь Осень - приглашает вас на свою авторскую страницу Игорь Осень: «Здоровья! Счастья! Удачи! 8)»
Олесь Григ - приглашает вас на свою авторскую страницу Олесь Григ: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
kapral55 - приглашает вас на свою авторскую страницу kapral55: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
стрекалов александр сергеевич - приглашает вас на свою авторскую страницу стрекалов александр сергеевич: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»

МЕЦЕНАТЫ САЙТА

станислав далецкий - меценат станислав далецкий: «Я жертвую 30!»
Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 50!»
Амастори - меценат Амастори: «Я жертвую 120!»
Вова Рельефный - меценат Вова Рельефный: «Я жертвую 50!»
Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 20!»



ПОПУЛЯРНАЯ ПРОЗА
за 2019 год

Автор иконка Андрей Штин
Стоит почитать Во имя жизни

Автор иконка станислав далецкий
Стоит почитать Про Кота

Автор иконка Андрей Штин
Стоит почитать История о непослушных выдрятах

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать День накануне развода

Автор иконка станислав далецкий
Стоит почитать Шуба

ПОПУЛЯРНЫЕ СТИХИ
за 2019 год

Автор иконка Виктор Любецкий
Стоит почитать Вот и далёкое — близко...

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Бедный ангел-хранитель

Автор иконка Виктор Любецкий
Стоит почитать Юность давно пролетела...

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Всё не просто, и не сложно

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Где краски дня белы

БЛОГ РЕДАКТОРА

ПоследнееНовые жанры в прозе и еще поиск
ПоследнееСтихи к 8 марта для женщин - Поздравляем с праздником!
ПоследнееУхудшаем функционал сайта
ПоследнееРазвитие сайта в новом году
ПоследнееКручу верчу, обмануть хочу
ПоследнееСтихи про трагедию в Кемерово
ПоследнееСоскучились? :)

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К ПРОЗЕ

НаталиНатали: "Да, невеселая жизнь у учительницы -пенсионерки, прочитав Ваш рассказ с..." к произведению День учителя

Вова РельефныйВова Рельефный: "Мы никого не банили 3 месяца назад. Вы бы зарегистрировались для начал..." к рецензии на Форматы электронных книг FB2, EPUB, MOBI и другие

андрей жунин: "Я нашёл причину!!! В 2013 году на ПРОЗА.РУ Елена Молокова ..." к произведению Форматы электронных книг FB2, EPUB, MOBI и другие

андрей жунин: "Очень полезная статья для автора. Посоветовал бы ещё бесплатную Libre ..." к произведению Форматы электронных книг FB2, EPUB, MOBI и другие

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Наше время трудно представить, если бы Пушкин жил сейчас, а не в своём..." к рецензии на Гонение, как антиценность в сфере искусства

НаталиНатали: "Эльдар, а как Вы думаете, как бы относились к Пушкину, если бы он жил ..." к рецензии на Гонение, как антиценность в сфере искусства

Еще комментарии...

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К СТИХАМ

Alex TilAlex Til: "Спасибо! Надеюсь скоро!" к рецензии на Встреча

НаталиНатали: "Эльдар, а я думала , что по стихам можно определит..." к рецензии на Судьба

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "По какому признаку?) Очевидно, что Ваше творчество..." к рецензии на Судьба

НаталиНатали: "Да, грустно, но Вы встретите свою любовь!" к стихотворению Встреча

НаталиНатали: "Очень интересно, а сколько лет Вы мне дали бы?" к рецензии на Судьба

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Красивые строки... С возрастом эмоции угасают, а с..." к стихотворению Судьба

Еще комментарии...

Полезные ссылки

Что такое проза в интернете?

"Прошли те времена, когда бумажная книга была единственным вариантом для распространения своего творчества. Теперь любой автор, который хочет явить миру свою прозу может разместить её в интернете. Найти читателей и стать известным сегодня просто, как никогда. Для этого нужно лишь зарегистрироваться на любом из более менее известных литературных сайтов и выложить свой труд на суд людям. Миллионы потенциальных читателей не идут ни в какое сравнение с тиражами современных книг (2-5 тысяч экземпляров)".

Мы в соцсетях



Группа РУИЗДАТа вконтакте Группа РУИЗДАТа в Одноклассниках Группа РУИЗДАТа в твиттере Группа РУИЗДАТа в фейсбуке Ютуб канал Руиздата

Современная литература

"Автор хочет разместить свои стихи или прозу в интернете и получить читателей. Читатель хочет читать бесплатно и без регистрации книги современных авторов. Литературный сайт руиздат.ру предоставляет им эту возможность. Кроме этого, наш сайт позволяет читателям после регистрации: использовать закладки, книжную полку, следить за новостями избранных авторов и более комфортно писать комментарии".




День рожденья.


Геннадий Перминов Геннадий Перминов Жанр прозы:

Жанр прозы Драма
863 просмотров
0 рекомендуют
1 лайки
Возможно, вам будет удобней читать это произведение в виде для чтения. Нажмите сюда.
И снова о войне...

                            ДЕНЬ РОЖДЕНЬЯ.

                                      Рассказ.

Николая Мухина,  корреспондента областной газеты, вызвал к себе главный редактор:

- Тут  такое дело, Николай, - редактор, крутя по обыкновению ручку в пожелтевших от табака пальцах, в упор смотрел на него. - Приближается семидесятилетие Великой Победы, -  он немного помолчал. – Срочно нужен горячий материал о ветеране-герое, желательно, из нашего региона.

Василий Кузьмич закурил и пытливо глянул на сникшего Николая сквозь толстые стекла очков.

- Где ж его взять? Ветерана, да еще и героя?! – плачущим голосом взмолился Мухин.  - Да и осталось их -  по пальцам пересчитать можно!

- Россия большая, так что ищи, где хочешь. А материал - чтобы через пять дней лежал у меня на столе! – в голосе редактора проскользнули металлические нотки, и он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

 

Мухин понуро брел по улице, проклиная в душе весеннюю распутицу, хмурые, цепляющиеся за антенны домов тучи,  и  ни в чем не повинного Василия Кузьмича, вкупе с его редакционным заданием.

- Нашли козла отпущения, - бормотал он, поднимаясь на второй этаж и открывая дверь  квартиры, где Мухин снимал  комнату.

Несмотря на свои сорок лет, Колька вел холостяцкий и довольно уединенный образ жизни. Прекрасного пола он сторонился, даже побаивался, близких друзей у него не было, а единственным утешением и благодарным собеседником были книги, полки с которыми составляли основной антураж комнаты. А еще… Еще Мухин писал повесть… Большое, художественное произведение, этакий философский трактат. Но это было такой тайной, что даже себе Колька стеснялся в этом признаваться.

Он, конечно же, очень любил свою работу, но такие вот неожиданные и стремительные задания выбивали его из привычно-накатанной колеи. Куда лучше  проводить вечера за письменным столом, полностью погрузившись в захватывающее течение прозы. Но задание получено и его надо выполнять.

Тяжело вздохнув, Николай поставил на плитку чайник, как в дверь неожиданно постучали.

- Войдите! – довольно недружелюбно крикнул он и удивленно поднял брови, потому что в комнату вошла почтальонша, которую Колька хорошо знал.

- Телеграмма вам, Николай Петрович. Вот, распишитесь.

Колька поставил закорючку в журнале получений и с недоумением развернул бланк.

«Приезжай на день рожденья», - телеграмма была от деда Егора, отца Колькиной матери, который жил в соседней области, в общем, далековато.

 

На следующее утро Мухин робко постучался в дверь редакторского кабинета.

- Как, ты еще здесь? – тот поднял голову от заваленного документацией стола и, приподняв очки, протер глаза.

Колька протянул телеграмму.

- Во-о-от, - прочитав скупые слова телеграммы, удовлетворенно протянул Николай Кузьмич. – Конечно, поезжай, может там, что-нибудь нароешь. Кстати, а твой дед воевал?

- Воевал, кажется, - неуверенно протянул Николай.

- Кажется, кажется, - передразнил редактор. – А может, он и есть герой?

- Так это дед мой, дед Егор! – Мухин почувствовал прилив некоторой уверенности, потому что с трудом представлял себе скромного пасечника в роли героя.

- А что, разве твой дед не может быть героем? Давай, оформляй командировку, а на месте сориентируешься. Пять дней тебе! – крикнул он вдогонку.

 

Через час, Николай  под равномерное урчанье мощного мотора  дремал в уютном салоне автобуса, который вез его на историческую родину. Пообедав в привокзальном кафе, Колька пересел на дребезжащий «ПАЗик», который повез его дальше, мимо заросших мелкой порослью полей и опустевших деревушек.

- Зачем только в эту дыру машину гонять?  Ни дороги, ни магазина, свет и тот  обрезали! – водитель, ловко объезжая очередную выбоину, обращался к Мухину, единственному пассажиру автобуса.

 

Увиденное  поразило Николая убогостью и больно резануло по сердцу унылой безысходностью. На въезде в некогда большое село печально высились остовы двух полуразрушенных ферм, десяток покосившихся домов, облезлая, без крыши,  остановка… Мухин вышел и, закинув сумку на плечо, растерянно огляделся. Вокруг не было ни души…

- Колька, Колька! – послышался знакомый голос и, обернувшись,  он увидел своего деда, который опираясь на суковатую палку, спешил к остановке.

- Цельное утро высматривал я эту таратайку, а все равно пропустил, - сокрушался старик, обнимая Николая. – Расписания-то нету, вот он и приезжает, когда ему вздумается. Ну, здорово, внучек! Забыл ты меня навовсе!

- Здравствуй, дед! Ты уж прости меня, работы много, - оправдывался Мухин, украдкой осматривая старика.

- Что смотришь?  Постарел? – Егор Петрович хитровато прищурился. – Пчелки, они стареть не дают. Утром встану, пару-тройку себе на поясницу посажу, а потом и бегаю, цельный день без устали, - старик споро вышагивал по тропинке к своему дому.

- Так и держишь пчел? – вдыхая полной грудью свежий воздух, Колька едва успевал за стариком.

- Ну, а куда я без них?! – дед посторонился, пропуская внука в избу.

 

Знакомая с детства, нехитрая деревенская обстановка. Стол, по бокам – две широкие лавки, приземистая русская печь, занимавшая половину избы, аккуратно заправленная кровать, а на окнах – горшочки с геранью и алоэ.

- Нормально живем, - ответил дед на молчаливый Колькин вопрос. – Света только нету, обрезали хулиганы провода в прошлом году. Да на цветмет сдали, олухи!  Слава Богу, автолавка два раза в неделю приезжает  да автобус раз в день ходит, а то – беда! – Егор Петрович подпалил заранее заготовленные в печке дрова и придвинул к огню закопченный чайник.

- Сейчас пообедаем, а потом разговор у нас будет. Долгий разговор.

 Егор Петрович застелив стол чистой скатертью, принялся нарезать хлеб.

- Давай, я помогу, - почему-то разволновался Колька.

- Отдыхай, я сам управлюсь. Сколь годов ты у меня не был?

- Лет шесть, - Мухин покраснел и принялся теребить бахрому скатерти.

- Не шесть, а семь с гаком! Совсем забыл старика! - укоризненно пробурчал дед, ставя на стол глиняную чашку с янтарным медом.

- Дед, а что у тебя за день рожденья? – спохватился Колька  и, достав из сумки рыбацкий дождевик, протянул его старику.

Тот, сделав вид, что занят разглядыванием плаща, игнорировал вопрос.

- Хороша  вещица, нужная, - скупо похвалил дед. Ну, садись!

Некоторое время они ели молча, видимо, Егор Петрович раздумывал, с чего начать.

- Ты помнишь, сколько мне годов? – неожиданно спросил он Николая и тот, поперхнувшись, торопливо закивал головой.

- Помню. 8 мая будет восемьдесят девять!

- Это по документам 8 мая. А еще раз  я второго мая родился.

 Николай отложил ложку в сторону и с любопытством уставился на старика.

- Давно надо было тебе рассказать, да ты в город уехал, а потом, вообще пропал, - Николай низко опустил голову, чувствуя, что его лицо вновь заливает краска стыда.

- Когда война началась, мне пятнадцать годков было, - без всяких предисловий начал дед. - Призвали меня зимой 43 года и направили в танковое училище. Через четыре месяца нас, молоденьких лейтенантиков, направили на фронт, под Курск.

 Егор Петрович поднялся и вышел в сени, а через минуту вернулся, неся в руках шкатулку, обшитую красным бархатом.

- Вот, здесь вся моя военная жизнь! - он поднял крышку ларца и принялся бережно вынимать награды, аккуратно выкладывая их веером на столе.    

- Этот орден, - на стол лег орден Славы третьей степени, - я получил вместе с ранением - за Курскую битву. Второй орден Славы – за бои в Польше, две медали «За отвагу» - там же, орден Красной Звезды - за взятие Зееловских высот. Эх, и народу там полегло, страсть! – дед тяжело вздохнул и достал из коробочки последнюю медаль.

- А вот эта, - он поцеловал серебряный кружочек с вычеканенной надписью «За взятие Берлина», - эта мне самая дорогая, - и он, смахнув набежавшую слезу, положил рядом с собой.

- Дед, да ты у меня герой! – восхищенно выдохнул Колька.

- Тогда все герои были. И живые, и мертвые, - смутился старик.

- Расскажи, дедушка, - в Мухине моментально проснулся профессионализм.

Вместо ответа, старик снова поднялся и, достав из-за икон, висевших в углу, квадратик бумаги, протянул его Николаю. Тот развернул его и впился глазами в сухие, казенные строки:

«Сообщаем Вам, что Ваш сын, Мухин Егор Петрович, героически погиб смертью храбрых, защищая свободу и независимость нашей Родины».

- Но ведь… - недоумевающий Колька протянул деду «похоронку».

- Да, вот именно сегодня, второго мая, я родился второй раз. А медаль «За взятие Берлина» мне в прошлом году вручили. Шестьдесят годов наши бюрократы разбирались,  что да как, - старик откашлялся и приступил к рассказу.

- В Берлин мы ворвались утром второго мая. Это только в книгах складно написано, а на самом деле… В каждом доме, на каждом чердаке пацанята сидели, смертники, «гитлерюгенд» назывались. Умалишенные, ей Богу! Ему от роду лет 12, не более, а в Гитлера своего, как мы в Иисуса Христа, верили. Привяжут их цепями к пулемету, водкой напоят, те и палят без разбору - по своим и по чужим. Мы на танке вперед вырвались и катим потихоньку по улочке. Обзору – никакого! Щель смотровая, да лючок у водителя спереди приоткрыт. Так и нарвались на «фаустпатрон». Громыхнуло и вспыхнул наш «Т-34», как факел. Мы в верхние люки, а их от взрыва заклинило. Тут нам еще в придачу, второй «фауст». Наводчика и механика-водителя – наповал, а меня огненным шквалом по глазам шарахнуло, и я потерял сознание.

Очнулся – тишина. Где-то вдалеке взрывы, стрельба, а меня как будто в погребе заперли. Осторожно ощупал тело, затем руки, ноги, кажется, все цело. На глазах – повязка, а в голове – шум, словно в танке сижу. Лежу в кровати полностью раздетый, а пить хочу, даже внутренности ссохлись. Захрипел я что-то, тут же дверь скрипнула, послышалась немецкая речь и торопливые шаги. Чувствую, по губам ваткой влажной водят.

«Значит не плен!», - вздохнул я облегченно и уснул.

Очевидно, я попал в немецкую семью, лояльно относившуюся к русским. Кормили меня сносно, поили, меняли постельное белье, но повязку снимали только ночью. Ласковые, женские руки осторожно протирали какой-то мазью мои слезившиеся глаза, покрытые, как мне казалось, невидимой поволокой. Дурманящий, неведомый мне аромат, исходивший от женских волос, будоражил мое воображение, а от прикосновения  воздушных прядей к моему лицу я непроизвольно стискивал зубы. Я научился чувствовать ее по шагам, по ровному дыханию… Мне было всего 19 лет и я, повинуясь законам природы, хотел любить, любить неудержимо и страстно.

 

Однажды ночью меня разбудили  шелестящие шаги. Она помогла мне одеться и, взяв за руку, повела за собой. Спустившись по лестнице, мы вышли на улицу и я с удовольствием вдохнул свежего воздуха. Когда незнакомка сняла с меня повязку, тусклое сияние луны резко ударило по отвыкшим, даже от такого света глазам. Я обернулся и наконец-то разглядел свою спасительницу, которая была еще красивее, чем я думал. Длинные белые волосы, стройная фигура  и огромные глаза, которые смотрели на меня с состраданием и любовью. Раздался лай собак.

- Kom- kom, shnell, - я очень плохо понимал по-немецки, но понял, что она хочет, чтобы я ушел. А девушка  для пущей убедительности подтолкнула меня, рукой указав направление.

Лай и грубые голоса раздались почти рядом. Я шагнул к ней.

- Егор! – затем положил руку на грудь и повторил: - Я – Егор!

- Хельга, - чуть слышно ответила она и неожиданно, приподнявшись на цыпочки, поцеловала меня в щеку, а затем растворилась в темноте подъезда.

 

Егор Петрович замолчал. Молчал и Николай, до глубины души потрясенный простой историей, необычной, даже для того времени.

- А что было дальше? – наконец нарушил Николай затянувшуюся паузу.

- Дальше? – очнулся дед. Меня забрал американский патруль и доставил в фильтрационный лагерь, где я узнал, что война уж два месяца, как кончилась. Там я провел четыре месяца, а потом меня передали в советскую комендатуру. У меня ведь никаких документов при себе не было, даже одежду Хельга дала гражданскую, - Егор Петрович помолчал немного. - А затем из военного огня  я попал в пекло НКВД. Вот тут узнал, что такое настоящее лихо… Допросы, через каждые два часа, допросы с пристрастием… Нашли липовых свидетелей, которые утверждали, что видели меня в окружении немецких офицеров. Но я молчал и ничего не подписывал. Да и что я мог сказать?! Ни улицу, ни номер дома, в котором  находился, я не знал. Назвать им имя моей спасительницы? А зачем? Только для того, чтобы навести на себя еще больше подозрений?

Затем – военный трибунал. Меня приговорили к расстрелу, но в последний момент заменили смертную казнь на двадцать пять лет лагерей, - старик снова тяжко вздохнул.

- Оборванного и грязного меня вели на очередной допрос, глядь, а навстречу генерал, худощавый, подтянутый и седой, как болотный лунь. Приказал он конвоирам завести меня к нему в кабинет, усадил напротив себя и спокойно так сказал:

- Ну, рассказывай, солдатик, что у тебя стряслось?

- И тут поверишь, Колька, - Егор Петрович шмыгнул носом и по-детски  беспомощно улыбнулся, - я заревел. Навзрыд! Столько у меня скопилось обиды и так мне хотелось высказаться! И рассказал я генералу все! Про училище, про награды, про то, как немецкая девушка вытащила меня из горящего танка и два месяца выхаживала у себя дома, про мою любовь к ней… Я ревел, как белуга, а он улыбался и кивал головой.

…На следующий день меня - помытого и переодетого - привезли на вокзал, а по дороге, молчаливый лейтенант снабдил меня сопроводительными документами. Так и не узнал я имени своего благодетеля, - Егор Петрович перекрестился на висевшие в углу иконы.

- В марте 1947 года я приехал домой, а тут – новая беда! Матушка умерла, всего за неделю до моего приезда. Еще бы… Она в 41-м на мужа похоронку получила, а в мае 1945 – на сына. Сердце и не выдержало. Так  что вошел я в пустой дом, - старик неотрывно смотрел на висевший в углу умывальник, из лейки которого монотонно шлепались крупные капли.

- Козу мне привела соседка, да четыре улья сохранились. У нас ведь до войны своя пасека была, шестьдесят семей держали. Наше это, наследственное. Отец занимался пчелами, дед мой тоже пчеляком был, а наш мед на всю округу славился. У меня тоже семьдесят ульев, без малого. Только на мне, видать, и закончится род наш пчеловодческий. Двое нас осталось, Мухиных, ты да я, - старик искоса посмотрел на внука и задумчиво почесал заросший седой щетиной подбородок.

- А как же Хельга? Ты больше так и не встретился с ней? – Николай даже подался вперед, боясь пропустить хоть слово.

- Хельга? – глаза деда подернулись поволокой нежности. Он поднялся с лавки и,  подойдя к зеву русской печи, задумчиво поворошил кочергой остывшие угли. - Она ведь меня дважды спасла. Первый раз в Германии, а второй… -  глухо проговорил старик, указывая на лежащие награды. -Помыкался я тогда один, чую, надо хозяйку в избу приводить. И коза приплод принесла, да пасеку я начал восстанавливать. Баб в деревне много было, одна другой краше, а я взял вдову с ребенком, жену дружка моего, на войне погибшего.

- А ребенок этот был моей матерью? – уточняюще спросил Николай.

- Да, - дед кивнул. – Поженились мы тогда честь по чести, в справке мне печать поставили. А паспорт выдали только в 1953 году, после смерти Сталина. Женушка моя умерла через четыре года. Рак! – коротко пояснил Егор Петрович. - Шурка, дочка, закончила семилетку в районе и уехала в город, а там и ты родился. Ну вот, вроде и исповедался, - облегченно вздохнул старик и невесело рассмеялся.

- Ты обещал рассказать про Хельгу, - настырно напомнил Колька.

- Да, Хельга! – спохватился Егор Петрович. – Спасла она меня еще раз, точнее, мое честное имя.  - В 1989 году меня вызвали в военкомат. Точно, осенью. Тогда еще по телевизору говорили, что рухнула Берлинская стена. Приезжаю я в район, а военком улыбается приветливо, руку мне жмет, все поздравляют, а я не пойму ничего. Выносят посылку, бумаги какие-то, письмо и шкатулку эту, - старик бережно взял коробочку в руки.

- Посылка была от Хельги фон Шреен, той самой девушки, которая вытащила меня из горящего танка. Хельга, оказывается, была баронессой, а ее отец, барон Отто фон Шреен, был летчиком и за военные подвиги имел два Железных Креста! Вот так-то бывает, внучок! – дед снова вздохнул. –Хельга умерла в 1982 году, а ее внуки, разбирая семейный архив, наткнулись на мои награды, документы и переслали в Москву. Там во всем разобрались, и документы с наградами  отправили в наш военкомат, - дед сложил медали в коробочку и,  хотел было унести ее, но внук остановил его:

- Дед, можно я про тебя напишу?

- Почему только про меня? – вопросом на вопрос ответил старик. – Ты знаешь, сколько таких, как я, безвинно расстрелянных и оговоренных?! - он снова присел.

- Напиши, коль нужда в этом есть.

Егор Петрович протянул шкатулку Николаю. – И бумаги все возьми, пригодятся для писанины твоей. – Ой! – спохватился он, глянув в сереющее окошко. – Скоро солнышко встанет, а мы еще и не ложились!

- Дедушка, последний вопрос! – взмолился Николай. – Пасека у тебя большая и меду ты, наверное, много качаешь, - старик с достоинством кивнул. - Как ты один управляешься? - тараторил Колька.

- А кто тебе сказал, что я один? Нет, внук, помощники у меня есть, правда, только летом. И меду я качаю по две, а то и по три фляги.

- Продаешь? – Николай ни в коем случае не хотел обидеть старика.

- Зачем - продаю? – дед все-таки надулся. – Пенсия у меня большая, военная, а мед я в детдом отдаю. Директор там – отличный мужик. Он мне на лето пару-тройку пацанов в помощь и выделяет. А зимой – я к ним в гости езжу, бывает, что и ночую там. Вот радости у ребятишек! Прижмутся ко мне, как кутята неразумные: «Деда, - лопочут, - дедушка наш приеха!». Знаешь, Колька, какое это счастье! – дед лучисто улыбался, по привычке прикрывая ладонью щербатый рот.

- Может быть ты и прав, дед… - задумчиво проговорил Николай, о чем-то напряженно раздумывая.

 

С самого начала разговора, в его душе легкими, контурными набросками начала подниматься необъяснимая и доселе неведомая волна, которая к концу беседы приняла ясные и отчетливые очертания. Он принял решение, а решений Мухин, несмотря на кажущуюся простоватость, никогда не менял.

- Я уезжаю, дед! – Николай резко поднялся и принялся упаковывать сумку.

- Как, уезжаешь? Ты же только приехал! – опешил старик.

- Я вернусь! Я обязательно вернусь! Обещаю! – и Колька вышел, оставив Егора Петровича в полнейшей растерянности.

 

Большую часть пути он прошагал пешком, а затем его подобрала невесть откуда появившаяся попутка. К вечеру Мухин входил в свою холостяцкую комнату. Старенький компьютер, как это обычно бывает в подобных случаях, внезапно забарахлил, и к утру на письменном столе Николая лежала стопка бумаги, исписанная мелким, убористым почерком.

С трудом дождавшись начала рабочего дня, Колька поспешил в редакцию. Брови Василия Кузьмича удивленно поползли вверх, когда он увидел Мухина в дверях кабинета:

- Что случилось, Николай?

Колька  молча  положил стопку листов перед редактором, а рядом поставил шкатулку с наградами.

- А почему в рукописи? Что, у тебя компьютера нет? – недовольно пробормотал шеф, углубляясь в чтение.

- Нет там компьютера! И света, тоже нет! – глухо ответил Николай и отошел к окну, пристально наблюдая за Василием Кузьмичом.

В комнате стояла тишина, нарушаемая только шелестом страниц. Закончив чтение, редактор задумчиво побарабанил пальцами по столу, пристально посмотрел на Николая и открыл шкатулку. И сразу же, а может Кольке это показалось, по кабинету поплыл терпкий запах солдатской махорки, переплетаясь с ароматом душистого меда.

Василий Кузьмич внимательно осмотрел каждый орден, каждую медаль, а затем уложил награды обратно и, подойдя к Николаю, пристально посмотрел ему в глаза:

- Я вижу, что ты уже все решил?

- Да, я уезжаю к деду, в деревню! – твердо ответил Мухин.

- Тогда, удачи тебе, Коля! – Василий Кузьмич крепко пожал Колькину руку, а потом еще долго прислушивался к удаляющимся шагам, удовлетворенно покачивая при этом головой.

 

 

 


30 июля 2015

1 лайки
0 рекомендуют

Понравилось произведение? Расскажи друзьям!

Последние отзывы и рецензии на
«День рожденья.»

Нет отзывов и рецензий
Хотите стать первым?


Просмотр всех рецензий и отзывов (0) | Добавить свою рецензию

Добавить закладку | Просмотр закладок | Добавить на полку

Вернуться назад






© 2014-2019 Сайт, где можно почитать прозу 18+
Правила пользования сайтом :: Договор с сайтом
Рейтинг@Mail.ru Частный вебмастерЧастный вебмастер