Что нужно, чтобы стать человеком?

- Как я их ненавижу!

 - Кого? 

 - Всех!

Это были его первые слова, которые я услышала с того момента, как познакомилась с Димой. Впрочем, какое там познакомилась? Он-то уж точно не горел желанием узнать, кто такая эта бабка, которая притащилась на заседание неизвестно откуда и непонятно зачем? Да и я еще вчера совершенно не знала о его существовании.

Накануне вечером мне позвонил замдиректора по воспитательной работе и попросил поприсутствовать на заседании административной комиссии.

 - Может, чем-нибудь поможете по старой дружбе, – устало сказал он. – Случай очень трудный.

 - И в чем же трудность? – спросила я.

 - Да в том, что нарушитель, которого завтра будем разбирать – сирота. А его отчислять надо.

 - Ну и чем же я смогу вам помочь?

 - Не знаю. У вас же были инциденты с такой категорией студентов? Говорят, вы их как-то там прибирали к рукам.

 - Когда это было? И потом, у меня тогда были какие-никакие административные ресурсы.  А теперь я нечто, вроде седьмой воды на киселе.

 - Ну, не скажите! – перебил меня замдиректора. – Кто вас не знает у нас?

Что делать?  Я согласилась посидеть у них на заседании.

  Кабинет психолога был полон народу: замдиректора по воспитательной работе, психолог, социолог, куратор группы, руководитель отделения, преподаватели, еще кто-то там  и женщина в форме полицейского. Обсуждается правонарушение студента 1 курса строительного отделения техникума Дмитрия К. Случай вопиющий: после 23-х часов в пьяном виде  Дмитрий вылез из окна туалета, по пожарной лестнице спустился со второго этажа общежития и побежал в частный круглосуточный магазин за водкой. Когда продавщица отказала ему продать сей продукт, он попытался её ограбить. Преступника взяли на месте преступления с поличным и доставили по месту жительства в общежитие. Теперь представители педколлектива техникума и органы правопорядка в лице инспектора по делам несовершеннолетних решают дальнейшую судьбу означенного выше несовершеннолетнего правонарушителя.

Мер воздействия в арсенале присяжных заседателей, в общем-то, немного:

1)поставить на учет в инспекцию по делам несовершеннолетних. Бесполезная мера, так  как Дмитрий уже стоит на учете в инспекции;

2)отчислить из техникума и выдворить из общежития. Тем более бесполезная мера, поскольку  Дмитрий -  сирота, и техникум обязан обучать и содержать его до совершеннолетия, т.е, до призыва в армию;

3)провести профилактическую беседу. А это уж совсем  пустая затея, поскольку, во-первых, с этим субъектом в течение года проводилась масса всяких профилактических бесед по поводу тех или иных его нарушений. Чихать хотел на все эти беседы Дмитрий. Во-вторых, этот человек вообще не желает ни с кем разговаривать. И за время всего заседания он не выдавил ни одного слова. Думаю, он готов был молчать и под пытками, если бы таковые кто-нибудь вздумал  к нему применить.

Когда все обвинения всеми членами комиссии были озвучены, Дмитрия отправили в коридор ждать вердикта.

- Может быть, вы нам что-нибудь посоветуете? – обратился ко мне замдиректора.

- А что я могу посоветовать?

- Ну, как нам поступить с этим человеком.

- Я не могу вам что-нибудь советовать, поскольку  совершенно не знаю этого мальчика. Но, если хотите, я могу поговорить с ним.

И вот мы сидим с Димой на лавочке в скверике возле здания техникума. Этот человек, видимо дал обет молчания, а я, честно говоря, даже и не знаю, с чего начать, чтобы хоть как-нибудь завязать беседу.

- А сегодня, вообще-то, праздник: День пионерии. Ты знаешь, кто были такие – пионеры?

Дима молча кивнул головой.

- Так вот, 19 мая в СССР ежегодно очень даже  торжественно отмечался этот праздник. Во всех городах и селах страны пионеры устраивали праздничные парады и шествия. Вечером проводили костры...

Дима молчал.

- ... Разумеется, не сами  все это устраивали. Все мероприятия проводились под руководством старших товарищей – комсомольцев. Кто такие комсомольцы, ты тоже, вероятно, знаешь?

Дима опять молча кивнул головой. Черт возьми! Как же мне разговорить этого упрямца? Сидит, нахохлившись, как воробей – и ни гу-гу.

- Слушай, а чего это ты среди ночи поперся?  Ведь наверняка кто-то заставил? Я лично ни за что не поверю, что ты законченный идиот, чтобы добровольно пойти на такое дурацкое дело. Ты совсем не похож на идиота.

 Вот тут он и выдохнул:

- Как я их ненавижу!

- Кого?

- Всех!

- Всех – это кого конкретно?

- Да всех! И преподов, и всех остальных. И вас тоже ненавижу!

- А меня-то за что? Я тебе что-нибудь плохое сделала?

- Да ладно! Это вы сейчас добренькой прикидываетесь, чтобы выведать у меня все. А я ничего не собираюсь говорить. Надоели все!

Тут Дима смачно выругался, поднялся с лавочки и, пройдя немного вдоль аллеи, уселся на другую лавочку, демонстрируя  сильное нежелание разговаривать со мной.  Меня такой поворот не устроил. «Экой хитрец! – подумала я, – Совсем-то не ушел.  Стало быть, выговориться душа просит»

Я подошла к нему.

- Послушай, парень! – обиженно заявила я. – Ты можешь думать обо мне все, что угодно. Но мне уже под семьдесят. Это больше даже, чем прилично. И каждый следующий год, а то и день может стать для меня последним. И потому лично мне абсолютно ничего ни от кого не надо. Я не хочу марать свою душу  каким-нибудь паршивым делом, вроде наушничества. У меня попросту не будет времени для того, чтобы очиститься перед смертью. Перед тобой я ни в чем не виновата и  очень хочу тебе помочь. Если тебе никакая помощь не нужна, то и катись на все четыре стороны, и барахтайся в своем дерьме самостоятельно. Но мне будет искренне жаль, что один хороший человек влип в какую-то гадость, а я не смогла его из дерьма вытащить.

- Откуда вы взяли, что я хороший человек?

- У тебя на роже нарисовано.

- Но вы же меня не знаете?

- е знаю. Но хотелось бы знать.

- Зачем?

- А зачем люди вообще знакомятся, общаются?

- Для развлекухи. Чтоб не скучно было.

Общаются не только для разлекухи.

- А я не люблю общаться.

- Ну, это я уже поняла.

- А вы что, тут работаете?

- Нет. В гости время от времени прихожу.

- К кому?

- В техникум.

Какое-то время молчим. Я лихорадочно соображаю, о чем с ним еще говорить? Но он сам вдруг сообщил мне:

- А у меня бабушка есть?

- Родная?

- Ага.

- Старенькая?

Он оценивающе посмотрел на меня:

- Ну, примерно, такая же, как вы.

«Значит, я уже старая», – невольно подумала я.

- Бабушка – это хорошо! – сказала вслух. – А ты часто с ней видишься?

- Раньше она приезжала ко мне в детдом.

 - А почему ты в детдоме жил, а не с бабушкой?

- Не позволили. Решили, что она слишком старая для того, чтобы опекать меня. А она вовсе даже и не старая.  Она и сейчас еще все-все по хозяйству сама делает.

- А когда последний раз ты её видел?

- Да летом. Когда ехал сюда на учебу, заезжал к ней. Мы картошку вместе копали.

- А теперь ездишь?

- Не-а. Денег нет на дорогу. Не стану же я у неё клянчить. Она  и так на одной пенсии живет.

- А далеко она живет?

- В Титаровке.

- Так это же рядом. На электричке 15 минут.

- Но я же не могу ездить «зайцем».

- А стипендию куда деваешь? Тебя же здесь полностью всем необходимым  обеспечивают.

- Да нет у меня никакой стипендии.

- То есть, как это нет?!

- А так. Я учусь плохо.

- Ерунда какая-то! Плохо, не плохо... Тебе обязаны выплачивать стипендию по-любому, независимо от успеваемости. Причем, сразу же с первого месяца после зачисления.

- Ну, в первый месяц выдали, а потом  сказали, что будут зачислять на книжку.

- А ты эту самую сберкнижку-то видел?

- Показывала мне эта тетка, ну, которая социологиня. Денег там на счету до фигища!

- Небось, получил первую стипендию и просвистел сразу же с приятелями? Потому и не стали на руки давать.

Дима впервые за время нашей беседы улыбнулся.

- Ну, не совсем так.. Просто Вовка сказал, что мне надо в общаге «прописаться».

-А Вовка – это кто?

- Ну, в комнате у нас...

Тут Дима осекся, поняв, что  взболтнул лишнее.

- Да ладно, не бойся. Я никому ничего рассказывать не стану. Мы же между собой разговариваем.

Но парень уже ушел в себя.

- А деньги на водку тебе Вовка дал?

Дима кивнул головой.

- А сам-то он что не пошел? Струсил?

- Не-е. Просто я ему должен был.

- Деньги?

- Никакие не деньги. Я ему звонки должен был отработать.

- Какие звонки?

- Ну он мне телефон свой давал, чтобы я мог  позвонить...

- Бабушке, надо полагать?

- Ну да. А я ему за это должен был помогать кое в чем.

- А если бы он послал тебя убить кого-нибудь?

- Я дурак, что ли?

- Ну, уж, и не умный, раз пошел грабить. Чем, скажи, грабеж отличается от любого другого преступления?

- Да не собирался я никого грабить! Я хотел купить. У меня же деньги были. А она мне не продавала. Ну, я и брякнул ей, что буду её убивать. Она выскочила  на  улицу и давать орать. Тут меня какие-то мужики и схватили.

- Дурак ты, Дима! Ей-богу, дурак! Твое счастье, что у тебя оружия не было, и что в полицию тебя не потащили, а в общежитие приволокли. А то пришлось бы тебе сейчас в обезьяннике париться и ждать суда. Тогда б ты точно бабушку не скоро увидел бы. Она, небось, дни и ночи считает, когда ж ты, наконец, выучишься и человеком станешь. Старость её украшать будешь. Знаешь, у меня тоже внук есть. И внучка. Они тоже студенты. Когда долго не вижу их, страсть, как скучаю. Спасу нет. Спасибо, хоть по телефону можно поговорить.

Ну да, по телефону..., - опустил голов- у Дима. - А вы про Вовку не станете рассказывать...  этим...

- Я вообще никому ничего не собираюсь рассказывать. Иди в общагу и включи мозги хотя бы теперь.

- А меня, это... не вытурят из техникума?

- Нет, не вытурят. Никто и не собирался.

- Зачем же тогда говорят.

- Чтобы приструнить хоть как-нибудь. Ты ж, как я вижу, парень бедовый. Еще, небось, и вообразил, что сам себе голова?

- А что, не так, что ли? У меня и паспорт есть.

- Паспорт – это хорошо, конечно. Но кроме паспорта должна быть еще и голова на плечах. Ты вот на преподавателей обозлился, ненавидеть всех на свете собрался. А того, видно, не соображаешь,  что они ответственность за тебя несут. Работа у них такая. У тебя крыша съехала, а у них теперь головная боль из-за тебя. Могут и с работы турнуть. А у всех дома семьи, детишки маленькие. И деньги, на которые они свои семьи содержат, твои «преподы» не воруют и не рисуют, а получают от государства. Причем, весьма скромные. Смекаешь?

- Но я и сам могу нести за себя ответственность.

- Ну, так и неси. Кто тебе не дает? Все только рады будут. Ну, ладно. Мы с тобой слишком уж заговорились. Пора и по домам. А стипендию тебе, парень, непременно теперь на руки будут выдавать, чтоб ты мог в выходной к бабушке ездить. Только ты уж, пожалуйста, подумай серьезно, как ты будешь государству долг свой сыновний отдавать.

Мы пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны.

Я возвратилась в техникум и сразу же прошла в кабинет к заместителю директора.

- Ну что? – спросил он. – Поговорили?

- Поговорили. Знаете ли, у меня к вам есть просьба. Нет, две просьбы. Очень прошу, во-первых, распорядитесь, пожалуйста, чтобы Дмитрию стипендию каждый месяц полностью  на руки выдавали. А то ведь взрослый парень, а на билет, чтобы съездить к бабушке, у него денег нет.

- У него, что ли, бабушка имеется? – удивился замдиректора.

- Имеется, имеется. И он имеет право её навещать. А, во-вторых, помогите ему приобрести телефон, чтобы он смог со своей бабушкой постоянно общаться.

- И все?! – еще больше удивился замдиректора.

- И все.

- И вы за него ручаетесь?

- На все сто процентов.

   Эта история произошла давно. Лет семь или восемь назад. Я все так же хожу в техникум в гости. Там в администрации  уже давно работают другие люди. Дима тоже уже давно отучился и даже отслужил в армии. Недавно позвонил мне. Номер моего телефона, видать, взял у бывших моих коллег в техникуме. Сообщил, что работает на строительстве крупного промышленного объекта. Женился, построил себе дом и перевез в свой дом  бабушку, которая с удовольствием нянчится с правнуком. Скоро любимый внук с женой подарят ей еще одного правнука, а может, правнучку... собственно, какая разница?

 Юлия Шулепова-Кавальони