Привет, Свет! 35

*  *  *

После уроков, когда я выскочил из школы, Светка ждала меня на нашем условленном месте. Я подошёл к ней, любуясь её радостной улыбке, взял, как обычно, за руку и собрался, было, идти, как она неожиданно вырвала свою руку.

-  Ты чего? – опешил я.

-   Больше мы так ходить не будем, - заявила она и, глядя на моё растерянное лицо, пояснила. - Отныне будем ходить так.

Она взяла меня под руку и пошла. Я за ней, чувствуя, как мой локоть соприкасается с её молодым крепким телом.

-   Мы уже не маленькие, - пояснила она мне на ходу, - пора взрослеть.

У меня в памяти тут же всплыл подковыристый вопрос Сеньки Горбашова: «А чего вы ходите, взявшись за руки, как пионеры?» Вспомнив это, я улыбнулся. Да, мы уже выросли из пионерского возраста. Впереди нас ждал комсомол. Меня, за моё отвратительное поведение, вряд ли, но Светку - точно. Так что она была права, пора взрослеть. Я прижал её руку к своему боку и повернул в сторону Дальних Гор. Светка с любопытством глянула на меня.

-   Так длиннее, - пояснил я, - мы же так долго не виделись.

-   А я разве против? – улыбнулась она в ответ.

-   Тогда я слушаю вас, моя принцесса.

-   И что вы желаете услышать, мой принц? – подхватила Светка мой шутливый тон.

-    Уверен, вам есть, что мне рассказать.

-   А, может, лучше вы что-нибудь…

-   Не нужно пререкаться, моя принцесса, - оборвал я её строго, нахмурившись при этом. -  Через Дальние Горы путь длинный, но не бесконечный. Поэтому, прежде чем мы дойдём до вашего дома, я бы хотел вас послушать.

-   И с чего же мне начать, мой принц? – Светка покорно потупила взгляд.

-   Начните с самого интересного, - подсказал я, - и не тяните резину, пожалуйста.

-   Тогда слушайте, принц мой… - сказала она и, не выдержав, рассмеялась.

Я рассмеялся вместе с ней.

Дорога через Дальние Горы была длиннее обычной раз в десять, наверное, но, когда мы подошли к Светкиному дому, Светка так ничего путём и не рассказала. Весь путь мы шутили, подкалывали друг друга и смеялись. Пожалуй, это было наше самое весёлое путешествие.

После этого мы стали ходить только через Дальние Горы. Лишь после Нового года, когда пошли учиться во вторую стену, мы вернулись к прежнему маршруту. В тёмное время по Дальним Горам карламарксовским ходить было небезопасно, и мы решили не рисковать моим здоровьем.

Памятуя о том, что для поступления в техникум мне нужна положительная характеристика и хорошее поведение, я старался сдерживать себя. Не разговаривал на уроках, не хамил и не грубил учителям, чем немало радовал свою классную Валентину Михайловну. Учился я, по-прежнему,  ровно, на твёрдые четверки, несмотря на пренебрежительное отношение к учёбе.

Но если я был хорошистом, то Светка - круглой отличницей. Краса и гордость нашей школы. Она не раз блистала на школьных городских и областных конкурсах, и все учителя пророчили ей большее будущее.

-   Не понимаю, и что она в тебе нашла? – как-то раз спросила меня мать, заглядывая в мой дневник.

-   Кто? – переспросил я, хотя догадался, о ком идёт речь.

-   Да Светка Казанцева. Красивая, умная девчонка.

-   Я тоже красивый и умный, - ответил я и, вспомнив Светкино изречение, процитировал его. – «Самый умный и красивый среди пацанов нашего класса». 

-   С кривыми зубами-то? – улыбнулась мать.

-   Зубы – это не главное в человеке, - парировал я. – У мужчин главное – ум.

-   Если бы ты был умным, то учился бы на пятёрки, закончил бы десять классов и поступил бы в институт.

-   В этой школе я больше учиться не буду! – решительно заявил я, забирая  у неё дневник, и на этом наш разговор закончился.

Разумеется, кроме нас со Светкой в нашем классе было немало ребят, учившихся на четвёрки и пятёрки. Танька Каркавина была отличница, правда, четвёрки по английскому и черчению не давали ей право называться «круглой», как Светка. Ирка Викунова и Маринка Андронова - хорошистками. Фотография нашей пятёрки с четвёртого класса, как мы перешли в «пятнашку», постоянно висела на доске почёта школы. Временами, меняя друг друга, словно договорившись между собой, к нам присоединялись то Ольга Бакаляева, то Юлька Харченко. Человек шесть, имевшие в своём арсенале по две-три, а то и всего одну тройку, как Серёга Селистархов, были кандидатами в хорошисты. Так что по успеваемости наш класс, несмотря на наличие тупиц, таких, как Локтя, Гафоня и Кирей с Губайдуловой, среди восьмых классов, а их в школе было четыре, считался самым сильным. А при завершении учебного года мы вообще выдали рекордный результат: два отличника и семь хорошистов. К нашей традиционной пятёрке присоединились сразу и Юлька, и Ольга, и ещё подтянулся Серёга Селистархов, всё-таки осиливший английский и получивший по нему годовую оценку «четыре».

К концу восьмого класса я здорово подтянулся. В смысле роста. Теперь на уроках физкультуры я стоял уже шестым от головы шеренги, которую по-прежнему возглавлял Локтя, ставшим настоящей дылдой. Вторым стоял Вовка Сокин из-за своей худобы походивший на оглоблю. За ним - Гребешкова. У неё было странное имя – Марианна, но мы все звали её Маринка, а за глаза - Марьиванна. Она выглядела настолько зрелой, что ей запросто можно было дать лет двадцать, а то и больше. Дальше шёл Борька Вальчек, мой друг Санька Маликов, ну, а потом – я. Видно, ежедневные силовые упражнения, которые я выполнял последние три года, дали положительный результат. Я вырос, возмужал и из первоклашки-шибздика превратился в выпускника среднего роста с крепким телосложением.

 Александр БЕЛКА