Руины у воды

Время безжалостно отнеслось к тому, чем владели могущественные люди прошлого. Своды начали разрушаться, портик с изображением муз порос плющом (да, обилие воды сказывается на том, что это пронырливое растение добирается до всего, до чего может дотянуться в своих постоянно увеличиающихся размерах). Даже сосна, которую чудом занесло в эти земли, и та пытается соперничать в росте с творением рук человеческих. Дерево тянется к небу, дворец же всё больше и больше оседает под воздействием бремени лет. Вода уже окружила его со всех сторон, и ему остаётся только всё больше погружаться вглубь озера, хотя когда-то, в стародавние времена, дворец всего-то был обнесён рвом, заполненным водой, по которому в дни праздников гости императора могли кататься на лодках. Прежде и фонтан в виде Океана имел чашу-раковину, в которой скапливалась вода, так что пассажиры лодок могли омыть в ней лицо и руки, но ныне чаша эта ушла под воду, как будет уходить под воду постепенно и всё остальное. Древние строители дворца точно отмерили границы рва. Беда случилась позже, когда тёмные века завладели миром. Что-то пошло не так, ров постепенно начали переполнять подземные речушки, и никто не мог остановить оседание дворца на подтопляемой почве. Во-первых, перевелись умельцы, ведь мысль людская по большей части приняла религиозную направленность; а во-вторых, по велению церкви было забыто всё античное, напротив, его разрушение только приветствовалось. А когда люди одумались, осознав свой долг по отношению к заботе о прошлом, стало уже поздно. Никакими средствами нельзя было спасти этого дворца. И всех потянуло как магнитом к этому месту. Бывший дворец, погружающийся в лоно вод, стал излюбленным местом прогулок.

Кое-кто даже прибегал к старому испытанному способу, предпочитая осматривать дворцовый комплекс с лодки, которая порой не раз и не два циркулировала по озерцу, подчиняясь воле капризной дамы. Поэтому так ли повезло юному дворянину в красном жилете? В его лодке присутствовали целых три дамы. Увидав, что знаменитый дворец переполнен людьми, они тотчас выразили желание ступить под его своды, дабы подняться на знаменитую галерею. Она, протянувшаяся над крытыми колоннами, служила своего рода променадом, точно палуба корабля или одна из широких парковых дорожек. Сверху открывались такие потрясающие виды на окрестности внизу, что хотьба там не прекращалась до сумерек, а в ротонде, завершающей галерею колонн, было так приятно встречать заход солнца, особенно летом, когда вечера тянулись поразительно долго. Там собиралось изысканное общество и велись философские беседы. В отличие от салонов аристократов, в этой ротонде любой мог свободно высказать свою точку зрения.

Большую часть дня провели три подруги в руинах дворца, но, когда солнце стало садиться, они напомнили молодому аристократу, что он обещал спеть им серенаду в сумерках, дабы они могли представить, что находятся в Венеции. Однако одна из подруг сказала, что бы они шли в лодку без неё. Всё дело в том, что весь день её преследовал давний приятель, на которого она была жутко обижена, так как он умудрился заигрывать с другой на её глазах. Но, возможно, сейчас было самое время простить его, тем более что он уже несколько часов предъявлял ей самое искреннее раскаяние. Сейчас он как раз дожидался её за толстой колонной, опираясь на разбитую балюстраду, остатки которой в любой момент грозили свалиться в воду. Но этот молодой человек славился своим бесстрашием и безрассудством. Этим-то он её и привлёк.

А вот на ближнем плане мы видим семейную пару. Ещё не старая женщина, несмотря на несколько лет брака, так надеялась, что в кои-то веки проведёт с семьёй чудесный день. У мужа не было своей лодки, поэтому они не могли переправиться на тот берег, но там им было бы даже неловко, среди всех этих задирающих носы аристократов. А отсюда и дворец едва ли не полностью можно охватить взглядом, поэтому они расположились на берегу неподалёку от сосны. Но муж весь день провёл с удочкой в руках, глядя в воду и переворачиваясь с одного бока на другой. Она несколько раз пыталась завязать беседу, но он прерывал её, говоря, что своей бабьей болтовнёй она распугивает рыбу. Тогда она переключила всё своё внимание на сыновей, но старший постоянно задирал младшего и проказничал в воде, а муж едва ли хотя бы раз осадил его, несмотря на то, что сыновние крики и шлёпанье палкой по воде звучали куда громче голоса жены, который якобы распугивал рыбу. Один верный старый пёс смирно пролежал весь день в тени сосны, ни разу не залаяв. Он был привычен ко всему, что происходило в этой семье. Едва ли кто-нибудь из этой пятёрки за весь день обратил внимание на творения древних зодчих.

 Климентина Чугункина