ПРОМО АВТОРА
Вова Рельефный
 Вова Рельефный

хотите заявить о себе?

АВТОРЫ ПРИГЛАШАЮТ

Сергей Беспалов - приглашает вас на свою авторскую страницу Сергей Беспалов: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Дмитрий Выркин - приглашает вас на свою авторскую страницу Дмитрий Выркин: «Вы любите читать прозу и стихи? Вы любите детективы, драмы, юнорески, рассказы для детей, исторические произведения?»
Хрящевский Александр Павлович - приглашает вас на свою авторскую страницу Хрящевский Александр Павлович: «Лучший отзыв - приглашение на мою страницу новых читателей. Надеюсь, не только интересно, но и полезно. »
Ксения Харченко - приглашает вас на свою авторскую страницу Ксения Харченко: «Приветствую всех! Приглашаю на мою страницу - читайте, комментируйте, критикуйте. всегда рада услышать ваше мнение!»
kapral55 - приглашает вас на свою авторскую страницу kapral55: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»

МЕЦЕНАТЫ САЙТА

станислав далецкий - меценат станислав далецкий: «Я жертвую 20!»
Надежда - меценат Надежда: «Я жертвую 10!»
Ксения Харченко - меценат Ксения Харченко: «Я жертвую 10!»
стрекалов александр сергеевич - меценат стрекалов александ...: «Я жертвую 50!»
стрекалов александр сергеевич - меценат стрекалов александ...: «»



ПОПУЛЯРНАЯ ПРОЗА
Март-Сентябрь

Автор иконка Василий Шеин
Украденный Царь. Гл 1. Фонтебло - Париж.

Автор иконка Серж да Таран5
ДНЕВНИК ЛЮДОЕДА

Автор иконка Дмитрий Выркин
В ЧЕМ УСПЕХ КРОКОДИЛА ДАНДИ?

Автор иконка Василий Шеин
Казак Зозуля и Степанко.4.

Автор иконка Скорбящий Ангел
Ушедший ангел

ПОПУЛЯРНЫЕ СТИХИ
Март-Сентябрь

Автор иконка Олесь Григ
Не вышло так, как этого хотелось

Автор иконка Василий Шеин
Разговор со старой березой...озеро Еланч...

Автор иконка Andersen
Прости

Автор иконка Andersen
Весна

Автор иконка Andersen
Сон

БЛОГ РЕДАКТОРА

ПоследнееНашему литературному сайту скоро три года!
ПоследнееИтоги конкурса фантастического рассказа
ПоследнееПоздравляем с Днем защитников Отечества!
ПоследнееАнализ литературного текста
ПоследнееВопрос к авторам и читателям
ПоследнееБорцам за правду посвящается
ПоследнееЧитатели рекомендуют или Что почитать

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К ПРОЗЕ

CrazygamerCrazygamer: "Вы - славные ребята, команда РУИЗДАТа. А это, в общем, главное, друзья..." к произведению Нашему литературному сайту скоро три года!

kasatka555kasatka555: "Думаю, что надо обязательно разрешить комментировать наши произведения..." к произведению Вопрос к авторам и читателям

Андрей ШтинАндрей Штин: "Спасибо, Сергей, за отзыв. Согласен, не очень весёлая история. С уваж..." к рецензии на Сказ о том, как погиб последний Змей Горыныч

Наталья МуратоваНаталья Муратова: "Благодарна за отзыв. Спаси Господи." к произведению КОНФЕТКИ (октябрь)

sergejsergej: "Андрей! Прочёл залпом - жаль Горыныча! Смеяться как-то не хоте..." к произведению Сказ о том, как погиб последний Змей Горыныч

Вова РельефныйВова Рельефный: "Валерий, после 50, не смотря на огромный опыт и умудренность найти НОВ..." к рецензии на Почему не берут на работу после 35 лет?

Еще комментарии...

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К СТИХАМ

CrazygamerCrazygamer: "Ангел, в одной доброй и мудрой киносказке персонаж..." к рецензии на Осенние мотивы

Скорбящий АнгелСкорбящий Ангел: "Полный блин клинтон, или наоборот... Школьники нач..." к стихотворению Осенние мотивы

Николай ЧапуринНиколай Чапурин: "Чудесный стих! Счастья Вам!" к стихотворению позови меня...

GalaolgaGalaolga: "Благодарю Вас,Николай! 20 лет как ушла в мир и..." к рецензии на Платок от мамы

Николай ЧапуринНиколай Чапурин: "Ах, какие откровения... Браво!" к стихотворению Надежда

Николай ЧапуринНиколай Чапурин: "Красивое, доброе, нужное стихотворение. Храни Вас ..." к стихотворению Платок от мамы

Еще комментарии...

СЛУЧАЙНЫЙ ТРУД

ПОСВЯЩАЕТСЯ ЕСЕНИНУ
Просмотры185       Лайки0
Автор Игорь Носов

ПОЛЕЗНОЕ

СОВРЕМЕННАЯ ПРОЗА

"Прошли те времена, когда бумажная книга была единственным вариантом для распространения своего творчества. Теперь любой автор, который хочет явить миру свою прозу может разместить её в интернете. Найти читателей и стать известным сегодня просто, как никогда. Для этого нужно лишь зарегистрироваться на любом из более менее известных литературных сайтов и выложить свой труд на суд людям. Миллионы потенциальных читателей не идут ни в какое сравнение с тиражами современных книг (2-5 тысяч экземпляров)".

Читать подробнее »

Мы в соцсетях



Группа РУИЗДАТа вконтакте Группа РУИЗДАТа в Одноклассниках Группа РУИЗДАТа в твиттере Группа РУИЗДАТа в фейсбуке Ютуб канал Руиздата

О ЛИТЕРАТУРНОМ САЙТЕ РУИЗДАТ

"Автор хочет разместить свои стихи или прозу в интернете и получить читателей. Читатель хочет читать бесплатно и без регистрации книги современных авторов. Литературный сайт руиздат.ру предоставляет им эту возможность. Кроме этого, наш сайт позволяет читателям после регистрации: использовать закладки, книжную полку, следить за новостями избранных авторов и более комфортно писать комментарии".

Читать подробнее »


Дайте мне имя

Мистика

1024 просмотров
0 рекомендуют
0 лайки
Возможно, вам будет удобней читать это произведение в виде для чтения. Нажмите сюда.
С меня сдирают одежды... Как кожу. Связывают кисти рук и привязывают к столбу так, что я стою переломанный в поясе, словно кланяясь этому столбу. Будут истязать? Потрясая розгами, кожаные тесемки которых усеяны крохотными кусочками свинца, ко мне уже спешит истязатель. Палач. — Хех! — старается палач. И снова свист бича, и еще один прут ложится на спину. Вскоре я сбиваюсь со счета, а спина горит так, словно на нее льют кипящую смолу. Кожа пылает, но палач этого не знает. — Хех... Хех... И вот я на кресте. Мерзну…

ВЛАДИМИР КОЛОТЕНКО

ДАЙТЕ МНЕ ИМЯ

Роман











И услышал я голос с неба,

говорящий мне: напиши...

Откровение, 14, 13



ГЛАВА 1

СМЕРТЬ НА РАССВЕТЕ

И утреннее солнце обмануло. Лишь на мгновение рассветный луч его, найдя крохотный зазор в толчее беснующихся в ветреной пляске низких темно-лиловых туч, пробился к земле, высветив на миг тревожные лица собравшихся, но тотчас небо снова затянулось кроваво-бурой пеленой, а солнце так больше и не показалось. Чтобы не стать невольным свидетелем непоправимого людского бесчестья?

За день до случившегося (это, кажется, был четверг) все, кто видел его: близкие, друзья и случайные знакомые — единогласно отмечали, что на нем лица не было, хотя он старался ничем не выдавать своей тревоги. Весь день он избегал людей и, держась в стороне, о чем-то думал. И был явно не в себе. За ужином в кругу друзей почти не шутил, изменив своему обыкновению, ничего не ел, разве что разламывал хлеб и угощал им собравшихся, отправляя в рот остающиеся на ладони крохи. Хлеб подавал трогательно, внимательно — с грустью смотрел в глаза каждого и что-то тихо произносил, словно наставлял. О чем он говорил — друзья вспомнить не могли: как всегда... о жизни, о любви, о смысле бытия... даже что-то о смерти — но как обычно, без акцентов на важном... Пил тоже мало, больше заботясь о других, стараясь, чтобы чаша соседа не пустовала, и все говорил, говорил... Это настораживало, но не настолько, чтобы опасаться за его жизнь. Такое даже в голову не приходило. Кто-то пошутил, что сегодня он похож на ягненка, а он только и промолчал в ответ.

Какой-то старик предрек ему смерть от удушья в расцвете сил. Он снова не среагировал — кротко выслушал и улыбнулся, словно и это мог знать.

Поздно вечером все вышли на воздух — было тихо, сияли звезды, — и всей гурьбой отправились в сад. Он, говорят, попросил не шуметь. Потом, вспоминают, настали часы муки...

А утром он умер.

На следующий день все — родные, друзья и просто знакомые — в один голос заявят, что предчувствовали беду, и, виновато разводя руками, пустятся объяснять, что помешать ей не могли, ибо не могли подумать, что он на такое способен...

Предположительно, смерть наступила от удушья, но истина до сих пор не установлена. На месте происшествия никаких удавок не обнаружили.

Столько лет прошло...

Эта смерть, конечно, потрясла мир.



Когда умирает надежда и крепнет убеждение, что тебе уже не встать на ноги, когда каждый вдох считаешь последним, — приходит озарение. И в лучах его мнится: стоит отдаться Провидению, дать волю воображению и ты легко превратишься в — Бога. Живущим и здравствующим этого не представить. Но это так, ведь в миг прощания с жизнью из тела уходит Душа — часть Бога. Она совершает путь к Небу и там соединяется с Ним. И ты не можешь не почувствовать этого! Ты не избежишь понимания того, что собой дополнил Бога. Так почему бы не представить этого теперь, если человечеству и человеку так легко экстраполировать завтрашний день, наступающий год, а то и заглянуть глубже? Своя черта небытия — гораздо ближе тех сроков, на которые мы научились планировать. Свой предел — вот он — близко. В мыслях переступим его?

Итак, в путь: Я — Иисус. Я не только ряжусь в Его одежды, я пытаюсь вжиться в Его мысли, стать Его плотью, разгадать тайну Его души (жалкая попытка).

И вот что важно: я не Христос, но Иисус...

ГЛАВА 2. ДЕТСКИЕ ЗАБАВЫ

Чудо открылось моим детским глазам, когда я увидел жерло кузницы. Сначала внимание привлекли гулкие удары, доносившиеся словно из-под земли. И я пошел на их гул. В настежь распахнутой пасти горы полыхало зарево, пахло гарью, и с каждым ударом молота дрожала земля. Гора казалась живым жадным чудовищем, готовым проглотить всю землю. Блестящая от пота, мускулистая глыба кузнеца жила игрой своих мускулов. Молот то и дело взлетал и падал на наковальню, стонало и корчилось под его ударами раскаленное железо — будущий меч или щит, или шлем. Ухал кузнец, но мое внимание было приковано к ярко-оранжевым жарким шарам, над которыми трепетали нежные сизые язычки словно чего-то пугающегося пламени. Вспыхнут и тут же погаснут, и опять вспыхнут...

Шары, похожие на апельсины...

Я люблю сладостную, сверкающую на разломах долек, влажную прохладу, которую слизываешь языком и не можешь насытиться, и облизываешь сладкие губы, а в руках уже держишь новый апельсин. Сдирая с него кожуру и потом, разламывая на дольки, любуешься, как сквозь прозрачную кожицу сочатся свежие бусинки сока, от одного вида которых просто слюнки текут... Эти шары с трепетными вьюнками пламени просто завораживали, они влекли меня к себе и я, завороженный, шел на их мерцающий свет, как идут на зов матери, с вытянутыми вперед руками и по-детски распахнутыми от восторга глазами. И чем ближе я к ним приближался, тем ощутимее было тепло, которое притягивало меня, как тепло матери, я шел шаг за шагом, очарованный этим зрелищем. Шаг за шагом... И вот руки мои уже потянулись к шарам-апельсинам, чтобы зачерпнуть полную пригоршню...

Вдруг — боль...

Я помню, мне было лет пять или шесть, это было весной и, кажется, в субботу, мы играли у ручья... По уши в грязи, конечно же, босиком, с блестящими глазами и задиристым взглядом, вихрастые мальчуганы, мы строили плотину. Когда перекрываешь ручей, живую воду, пытаешься забить его звонкое горло желтой вялой мясистой глиной, которая липнет к рукам, вяжет пальцы и мутит прозрачную, как слеза, нетерпеливую воду, кажется, что ты всесилен и в состоянии обуздать не только бурный поток, но и солнце, например, можешь погасить его. Я с наслаждением леплю из глины желтые шарики, большие и маленькие, и бросаю их что есть мочи во все стороны, разбрасываю камни: и в стороны, и вверх, и в воду — бульк!.. бульк! У меня это получается лучше, чем у других. Гладкая вода маленького озера, созданного нашими руками, пенится, просто кипит от такого дождя, и я уже не бросаю шарики, как все, а леплю разных там осликов, ягнят, птичек... Особенно мне нравятся воробышки. Закусив от усердия губу и задерживая дыхание, острой веточкой я вычерчиваю им клювы, и крылышки, и глаза. Не беда, что птички получаются без лапок, они, лапки, появятся у них в полете, и им после первого же взлета уже будет на что приземлиться. Несколькими воробышками придется пожертвовать: мне нужно понять, как они ведут себя в воздухе. Никак. Как камни. Они летят, как камни, и падают в воду, как камни — бульк!.. бульк! Это жертвы творения. Их еще много будет в моей жизни. Надо мной смеются, но я стараюсь этого не замечать. Пусть смеются. Остальные двенадцать птичек оживут в моих руках и в воздухе, и воздух станет для них родной стихией. А мертвая глина всегда будет лежать под ногами. Останется мертвой. В ней даже черви не заведутся. Наконец все двенадцать птичек вылеплены, и перышки их очерчены, и глаза их блестят, как живые. Они сидят в ряд на берегу озера, как живые, и ждут своей очереди. Я еще не знаю, почему их двенадцать, а не шесть и не сорок. Это станет ясно потом. А пока что я любуюсь своей работой, а они, мои творения, только подсмеиваются надо мной. Это не злит меня: пусть. Мне нужно и самому подготовиться к их первому полету. Нужно не упасть лицом в грязь перед этими неверами. Чтобы глиняные комочки не булькнули мертвыми грузиками в воду, я должен вложить в них душу. Я беру первого воробышка в руки, бережно, как свечу, и сердце мое бьется чаще. Громко стучит в висках. Я хочу, чтобы эта глина потеплела, чтобы в ней забилось маленькое сердце. Так ведь оно уже бьется! Я чувствую, как тяжесть глины приобретает легкость облачка и, сжимая его, чувствую, как в нем пульсирует жизнь. Стоит мне только расправить ладони — и этот маленький пушистый комочек, только-только проклюнувшийся ангел жизни, устремится в небо. Я разжимаю пальцы: фрррр! Никто этого «фрррр» не слышит. Никто не замечает первого полета. Я ведь не размахиваюсь, как прежде, чтобы бросить птичку в небо, и не жду, когда она булькнет в воду, я только разжимаю пальцы: фрррр! Я не жду насмешек, а беру второй комочек. Когда я чувствую тепло и биение маленького сердца, тут же разжимаю пальцы: чик-чирик! Это веселое «чик-чирик» вырывается сейчас из моих ладоней, чтобы потом удивить мир. Чудо? Да, чудо! Потом это назовут чудом, а пока я в этом звонком молодом звуке слышу нежную благодарность за возможность оторваться от земли: спасибо!

Пожалуйста...

И беру следующий комочек. Все, что я сейчас делаю — мне в радость. Когда приходит очередь пятого или шестого воробышка, кто-то из моих сверстников, несясь мимо меня, вдруг останавливается рядом и, замерев, смотрит на мои руки. Он не может поверить собственным глазам: воробей в руках?!!

— Как тебе удалось его поймать?

Я не отвечаю. Кто-то еще останавливается, потом еще. Бегающие, прыгающие, орущие, они вдруг стихают и стоят. Как вкопанные. Будто кто-то всевластный крикнул откуда-то сверху всем: замрите! И они замирают. Все смотрят на меня большими ясными удивленными глазами. Что это? — вот вопрос, который читается на каждом лице. Если бы я мог видеть себя со стороны, то, конечно же, и сам был бы поражен. Нежный зеленовато-золотистый нимб вокруг моей головы, словно маленькая радуга опоясал ее и мерцает, как яркая ранняя звезда. Потом этот нимб будут рисовать художники, о нем будут вестись умные беседы, споры... А пока я не вижу себя со стороны. Я вижу, как они потихонечку меня окружают и не перестают таращить свои огромные глазищи: ух ты! Кто-то с опаской даже прикасается ко мне: правда ли все это? Правда! В доказательство я просто разжимаю пальцы.

"Чик-чирик..."

— Зачем ты отпустил?

Я не отвечаю. Я беру седьмой комочек. Или восьмой. Они видят, что я беру глину, а не ловлю птиц руками. Они это видят собственными глазами. Черными, как маслины. И теперь уже не интересуются нимбом, а дрожат от восторга, когда из обыкновенной липкой вялой глины рождается маленький юркий звоночек:

— Чик-чирик...

Это «чик-чирик» их потрясает. Они стоят, мертвые, с разинутыми от удивления ртами. Такого в их жизни еще не было. Когда последний воробышек взмывает в небо со своим непременным "чик-чирик", они еще какое-то время, задрав головы, смотрят заворожено вверх, затем, как по команде бросаются лепить из глины своих птичек, которых тут же что есть силы бросают вверх. Бросают и ждут.

"Бац, бац-бац... Бульк..."

Больше ничего не слышно.

— Послушай, — кто-то дергает меня за рукав, — посмотри...

Он тычет в нос мне своего воробышка.

— Мой ведь в тысячу раз лучше твоего, — говорит он, — и глазки, и клювик, и крылышки... Посмотри!

Он грозно наступает на меня.

— Почему он не летает?

Я молчу, я смотрю ему в глаза и даже не пожимаю плечами, и чувствую, как они меня окружают. Они одержимы единственным желанием: выведать у меня тайну происходящего. Я впервые в плену у толпы друзей. Дитя Неба, я не мог тогда знать, друзья могут не только пленить тебя, но и предать.

А вскоре их глаза наполняются злостью, они готовы растерзать меня. Они не понимают, что все дело в том, что... Они не могут допустить, что... У них просто нет нимба над головой, и в этом-то все и дело. Я этого тоже не знаю, поэтому ничем им помочь не могу. В большинстве своем они огорчены, но кто-то ведь и достраивает плотину. Ему вообще нет дела до птичек, а радуги он, вероятно, никогда не видел, так как мысли его увязли в липкой глине. Затем они бегут домой, чтобы рассказать родителям об увиденном. Они фискалят, доносят на меня и упрекают в том, что я что-то там делал в субботу. Да, делал! Что в этом плохого? И наградой за это мне теперь звонкое "чик-чирик". Разве это не радость для ребенка? Им такое даже в голову не может прийти: я еще хоть и маленький, но уже Иисус…

ГЛАВА 3. ВОСТОРГИ ТИШИНЫ

Я никак не мог вспомнить, с чего все началось, и никогда толком не мог себе представить, как все произойдет. Детального, так сказать, плана воплощения предсказаний у меня никогда не было. Теперь-то я знаю, что остаток жизни проведу в жуткой боли...

Боль поселилась и пульсирует во мне с тех самых пор, когда кожа моя впервые обожглась на вере. Помните жаркие шары-апельсины? Со временем вера эта заполнила каждую клеточку моего тела, каждую фиброчку. А затем — жизнь.

Меня трудно чем-либо удивить, и это удивляет всех. Такое простое устройство мира — небо, солнце, запахи трав — я принял сразу, как только сделал первый шаг. Наверняка земля качнулась у меня под ногами, и я, может быть, даже шлепнулся не раз прежде, чем в ногах появилась уверенность. Убеждение в том, что землю не стоит раскачивать пушечными выстрелами или громом аплодисментов, пришло позже.

Все детство, не зная забот и горестей, как и все мои сверстники, я изучаю окрестности. Господи, сколько же здесь всего!

— Идем к фонтану, — предлагаю я Рие, — ты там была?

Я замираю в ожидании ответа. Мир вымер. Тишина такая, что слышно, как распускаются лилии. Она вырывает свою руку, но я не отпускаю.

— Ты не была там, ты не видела радугу!

Рия стоит и смотрит на меня огромными, как небо, лазурными глазами. И уже не вырывает руку. Она не знает, что такое радуга, и ей нечего мне ответить. Эти удивленно-удивительные глаза будут сопровождать меня всю жизнь...

— Смотри, — кричу я ей, — смотри, радуга!

Рия само олицетворение непосредственности. Она потрясена. Она просто таращит свои большие лазурные глаза на эти яркие нежные краски, возникшие из водной пыли. И не верит увиденному: разве такое бывает?! Она потрясена.

— Видишь, — произношу я одно-единственное слово и умолкаю, чтобы не разрушить ее потрясения.

Тишина такая, что слышно как распускаются лилии.

Конечно же, больше всего на свете меня привлекает не фонтан и даже не радуга. Лазурное небо ее глаз — вот предмет моего жаркого внимания. Ее удивление и восхищение радугой, которую я ей дарю.

— Идем...

И лучшие годы своей жизни я вручаю этому единственному звуку Вселенной.

Идем!

Минуты убегают без счета, и мы, взявшись за руки, теперь мчимся в горы. Я покажу ей и преогромный камень-катун, и пещеру, и церковь на краю утеса!.. Эта крохотная босоногая церквушка запомнится ей, запомнится... Ей захочется видеть ее снова и снова, молиться в ней, жить в ней...

ГЛАВА 4. НЕПРИЯТИЕ НАСТАВЛЕНИЙ

Мир потрясло, конечно, не преступление. Распятиями на кресте теперь никого не удивишь.

Мир содрогнулся от того, что накренились его устои...



Тогда больше всего на свете меня поразило, как дерево рухнуло. Высоченный зеленый стройный крепкий, как наконечник копья, молодой кипарис вдруг пошатнулся, верхушка его качнулась и, чертя на голубом небе роковой полукруг, набирая скорость, устремилась к земле. Я стою в стороне, а отец с топором в руке — у основания дерева. Мы ждем, когда раздастся гул падения. Я не понимаю, зачем нужно рубить дерево, и спрашиваю об этом отца.

— Теперь обрубим ветки...

Он, увлеченный работой, не всегда отвечает на мои вопросы. Тем более, что срубить дерево в наших местах — обычное дело. Пень, зияя своей белой раной, сжался от страха, и я едва сдерживаю себя, чтобы не заплакать. Затем плачу. Мне жаль этот жизнерадостный живой кипарис, которому отрубили ногу и теперь каждым взмахом топора обрубают ветки — роскошные нежные руки, которыми он так стремительно тянулся вверх, пытаясь дотронуться своей пышной кроной до высокого неба.

Я ненавижу отца? Я люблю его всей душой! Он дает мне топор: на, руби! Я беру топор и стараюсь взять себя в руки. Занятый своей трудной работой, отец не видит моих слез, и, наклонив голову, присматривается уже к другому кипарису. Кончиками пальцев, он, вероятно, чувствует неуверенность в моих руках.

— Держи же!..

Что есть силы я сжимаю древко топора и приступаю к работе. Мне лет семь или восемь, и топор еще тяжеловат для меня, но ветки под моей тяжестью уже прогибаются. Я вижу, как они вздрагивают в страхе от одного моего взгляда. Хук! И первая веточка отделилась от ствола. Снова зияет белое, как кость, место сруба. Этот круглый большой белый глаз смотрит на меня с жутким укором: за что?! И вдруг плачет. Маленькие росинки слез проступают на срезе, вызревая сверкают как бисер в лучах утреннего солнца, постепенно сливаясь в одну большую слезу, которая отяжелев, падает. Слеза за слезой. Конечно, все это мне только кажется, а слезы катятся из моих глаз. Дитя Неба, я еще много не понимаю из того, что творится на этой земле.

— Хорошо, — говорит отец, — теперь следующую.

Я его ненавижу и, смахнув слезы, поднимаю топор. Я даю себе слово пустить корни на этой земле и, питаясь ее соками, стать деревом, таким деревом, что никакие топоры, никакие пилы не осилят его. Я даю себе слово научиться терять даже то, к чему привязан всем сердцем, преодолевать любую боль.

ГЛАВА 5. НЕИСТОВСТВО УЗНАВАНИЯ

Проходят годы...

Многие считают их для меня утерянными. Когда я с купцами отправился в долину нижнего Инда, мне шел четырнадцатый год. Мне нравилась земля пяти рек, которую я исходил босиком, нравились храмы и люди, нравилась жизнь, я стал учеником браминов и изучил Веды. Раджагрих стал моим любимым городом, а в Каплавасте я узнал Будду. Я познал пали и изучил буддийские писания. Путешествия по Непалу научили меня терпению, наполнили силой и мужеством, а Гималаи — очаровали. В Персии Заратустра покорил мое сердце... Влекомый божественной дорогой, я шел по ней семимильными шагами, терпеливо превозмогая невзгоды и трудности, не всегда замечая остановившихся и отстающих, не таща за руку отступивших, упорно и искренно посвящая себя работе над собой, над добродетелями, созидая каждый день, каждый час свою ауру, небесное сияние, чтобы осветить этим светом живое... Что-то осталось в стороне, что-то утеряно.

Пирамиды! Да, я нашел эти символы вечной жизни, эту нить Ариадны, ведущую к Небу. Я исходил их вдоль и поперек, выведал их тайны, проник в их святая святых и Сфинкс, в конце концов, мне улыбнулся. Чего я все-таки не успел: вырастить сына, построить дом, посадить дерево... Да мало ли чего еще. Я готов держать пари, что никогда не пожалею о том, чего не успел. Ведь чего-то и достиг. Столько лет странствий! Но каждый год — как день, а день — как год... Индия, Тибет, Персия, Ассирия, Греция, Египет... Куда еще? Мне скоро тридцать. Где меня еще ждут? Пора домой. Те дары, которые мне преподнесло Небо на этом пути, теперь нужно раздавать людям. Не годится, чтобы я стал ненайденным кладом сокровищ.

Пора домой. Да, пришло время заняться миром всерьез.

ГЛАВА 6. РАДОСТЬ ВСТРЕЧИ

Если бы я случайно тогда не оказался рядом, они забросали бы ее камнями. Но я не мог быть в другом месте. Я не хватаю каждого из них за руку, я взглядом обездвиживаю их, затем произношу:

— Кто из вас без греха — первый брось в меня камень.

Рабы греха, они расползлись, разбежались, как тараканы, как тараканы.

Потом я нашел ее среди шумной толпы подвыпивших гуляк. Я бы не обратил на нее внимания, если бы не оказался с нею за одним столом. Мне, собственно говоря, было совершенно безразлично, кто будет сидеть рядом, но я все же надеялся оказаться в мужском обществе. К тому времени я уже решил поделиться с кем-нибудь сокровенными мыслями и искал слушателя. Любой мужчина меня устраивал больше, чем самая нежная и чуткая женщина. Я уже успел раскусить не один, так сказать, женский орешек и теперь осторожничал. Прежде чем поведать женщине о чем-нибудь наболевшем, я должен хорошенько все взвесить и быть уверенным, верно ли она поймет мою исповедь. Не рассмеется ли... Читать следующую страницу »

     Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33


vladimir vladimir

20 июня 2015

Похоже, что произведение было кирпичом, наш скрипт принудительно расставил абзацы.

0 лайки
0 рекомендуют

Понравилось произведение? Расскажи друзьям!

Последние отзывы и рецензии на
«Дайте мне имя»

Нет отзывов и рецензий
Хотите стать первым?


Просмотр всех рецензий и отзывов (0) | Добавить свою рецензию

Добавить закладку | Просмотр закладок | Добавить на полку

Вернуться назад






© 2014-2017 Сайт, где можно почитать прозу 18+
Правила пользования сайтом :: Договор с сайтом
Рейтинг@Mail.ru Частный вебмастерПоддержка, ведение и развитие сайта - вебмастер persweb.ru