ПРОМО АВТОРА
Игорь Осень
 Игорь Осень

хотите заявить о себе?

АВТОРЫ ПРИГЛАШАЮТ

Олесь Григ - приглашает вас на свою авторскую страницу Олесь Григ: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
kapral55 - приглашает вас на свою авторскую страницу kapral55: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
стрекалов александр сергеевич - приглашает вас на свою авторскую страницу стрекалов александр сергеевич: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Сергей Беспалов - приглашает вас на свою авторскую страницу Сергей Беспалов: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Дмитрий Выркин - приглашает вас на свою авторскую страницу Дмитрий Выркин: «Вы любите читать прозу и стихи? Вы любите детективы, драмы, юнорески, рассказы для детей, исторические произведения?»

МЕЦЕНАТЫ САЙТА

Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 20!»
Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 20!»
станислав далецкий - меценат станислав далецкий: «Я жертвую 20!»
Амастори - меценат Амастори: «Я жертвую 20!»
Амастори - меценат Амастори: «Я жертвую 100!»



ПОПУЛЯРНАЯ ПРОЗА
за 2018 год

Автор иконка Василий Шеин
Стоит почитать Живые маски. "Машкерад при императрице&#...

Автор иконка Юлия Шулепова-Кава...
Стоит почитать Три Тараса

Автор иконка Андрей Штин
Стоит почитать Хрюмик - герой и отец

Автор иконка Наталья Кравцова
Стоит почитать "Цыганочки"

Автор иконка меркеев
Стоит почитать Светлана Добычина. Этюды от сердца.

ПОПУЛЯРНЫЕ СТИХИ
за 2018 год

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Автор иконка Виктор Любецкий
Стоит почитать Настой из жалости...

Автор иконка Василий Шеин
Стоит почитать Реквием

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать КРАСОТА ЖЕНЩИНЫ

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать РУССКИЕ ЖЕНЩИНЫ

БЛОГ РЕДАКТОРА

ПоследнееРазвитие сайта в новом году
ПоследнееКручу верчу, обмануть хочу
ПоследнееСтихи про трагедию в Кемерово
ПоследнееСоскучились? :)
ПоследнееИтоги конкурса фантастического рассказа
ПоследнееПоздравляем с Днем защитников Отечества!
ПоследнееАнализ литературного текста

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К ПРОЗЕ

Алексей БелобровАлексей Белобров: "Благодарю за отзыв! Это было на самом деле, к несчастью." к рецензии на Жил да был чёрный кот за углом

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Спасибо Вам за сильное, душевное произведение!" к рецензии на Жил да был чёрный кот за углом

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Вероятно, Корова не хуже других видела, что кот на удивление ласковый...." к рецензии на Жил да был чёрный кот за углом

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "По-моему, тут дело не в приметах: эгоцентричным людям нужен только пов..." к произведению Жил да был чёрный кот за углом

Вова РельефныйВова Рельефный: "А если и пьет и гуляет, то идеально?" к рецензии на "ЧТО НУЖНО ЖЕНЩИНЕ?.. СКАЖИТЕ?"

НаталиНатали: "Интересная сказка. Женщине всегда мало. Вот есть у меня две подруги . ..." к произведению "ЧТО НУЖНО ЖЕНЩИНЕ?.. СКАЖИТЕ?"

Еще комментарии...

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К СТИХАМ

kapral55kapral55: "Спасибо." к рецензии на Ты загораешься, как спичка

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Прочёл несколько различных по смыслу произведений:..." к стихотворению Русская женщина

НаталиНатали: "Стихотворение понравилось, Женщина всегда бы хотел..." к стихотворению Ты загораешься, как спичка

kapral55kapral55: "Согласен, спасибо." к рецензии на Как вы живёте, ваше дело

НаталиНатали: "Жизнь прожить , не поле перейти. Но все-таки надо ..." к стихотворению Как вы живёте, ваше дело

Ольга Анатольевна НовиковаОльга Анатольевна Новикова: "Благодарю, Вас за добрые слова. С уважением Ольга ..." к рецензии на Разговор с Душой...

Еще комментарии...

СЛУЧАЙНЫЙ ТРУД

В школе тихо.
Просмотры:  213       Лайки:  0
Автор mae59

Полезные ссылки

Что такое проза в интернете?

"Прошли те времена, когда бумажная книга была единственным вариантом для распространения своего творчества. Теперь любой автор, который хочет явить миру свою прозу может разместить её в интернете. Найти читателей и стать известным сегодня просто, как никогда. Для этого нужно лишь зарегистрироваться на любом из более менее известных литературных сайтов и выложить свой труд на суд людям. Миллионы потенциальных читателей не идут ни в какое сравнение с тиражами современных книг (2-5 тысяч экземпляров)".

Мы в соцсетях



Группа РУИЗДАТа вконтакте Группа РУИЗДАТа в Одноклассниках Группа РУИЗДАТа в твиттере Группа РУИЗДАТа в фейсбуке Ютуб канал Руиздата

Современная литература

"Автор хочет разместить свои стихи или прозу в интернете и получить читателей. Читатель хочет читать бесплатно и без регистрации книги современных авторов. Литературный сайт руиздат.ру предоставляет им эту возможность. Кроме этого, наш сайт позволяет читателям после регистрации: использовать закладки, книжную полку, следить за новостями избранных авторов и более комфортно писать комментарии".



Грохот в туннеле.


Есенкулов Арман Есенкулов Арман Жанр прозы:

14 октября 2018 Жанр прозы Военная проза
217 просмотров
0 рекомендуют
2 лайки
Возможно, вам будет удобней читать это произведение в виде для чтения. Нажмите сюда.
Создано из воспоминаний отцов.

                                      Грохот в туннеле.

 

                                             Ленгер.

 

1942 год. Белая с сеткой трещин и маленьким окошком с деревянной решеткой, дверь открылась, и в камеру заглянуло усатое лицо пожилого сержанта, сдававшего ночное дежурство.

- Кудайбергенов, на выход! – официально объявил сержант, потом примирительно добавил – Иди, Иса, начальник пришел, будет вас с Закировым мирить. Когда ты только повзрослеешь, сыну два года, шахтер в третьем поколении, отец, уважаемый человек на Базарной, а ты все руками машешь, как пьяный жених на местной свадьбе.

Иса, Исбасар Кудайбергенов нехотя поднялся с небольшого топчана, покрытого вытертым, жестким паласом, небрежно закинул на затылок синюю шахтерскую фуражку, вытянулся на все свои сто восемьдесят семь сантиметров, мрачно глянул на сержанта темно-коричневыми глазами, свел руки за спиной, и нагнувшись вышел в низкий проем двери. Половицы коридора с мазаными, белыми стенами заскрипели под тяжелыми шагами двух пар хромовых сапог, поднимавших пыль, клубящуюся в ярком свете утреннего солнца. Тетя Мариям, жена сержанта, совмещавшая с домашними заботами работу уборщицей, привычно возилась в коридоре, готовясь к первой помывке пола районного отдела милиции города Ленгер.

Снова пригнувшись, Иса вошел в светлый с привычными белыми, мазаными стенами, кабинет начальника отдела, майора Талгата Оспанова. Кроме самого начальника, усердно щадившего «Казбеком» и просматривавшего служебную документацию, в кабинете на деревянной, некрашеной, неотесанной скамье сидел Рахим Закиров, вчерашний оппонент и старый знакомый по школе, учились в одной параллели. Рахим с синим подбитым глазом сурово, и уничтожающе посмотрел на Ису, провожая его взглядом до посадки на скамью рядом с собой. Враждебно посмотрели друг на друга и отодвинулись подальше.

- Ну что, джигиты, рассказывайте, что у вас там произошло? – спросил майор, не отрываясь от чтения бумаг.

- Рассказывай – грубовато и вызывающе бросил Иса Рахиму.

- Ты рассказывай – отмахнулся Рахим – Я что, крайний? Ты выиграл, ты и говори, жалуйся.

- Ага, сейчас – усмехнулся Иса – Это не я, а ты сияешь синяком под глазом, уголь добывать, это тебе не арбузами на рынке торговать.

- А что, плохого в этом, тем более я единственный агроном остался в хозяйстве, я сам сажаю, сам поливаю, сам птиц гоняю и продаю сам, деваться некуда, просто тебе повезло. Исподтишка ударил, а так бы я среагировал.

- Это ты своим одноклассникам расскажи, помнишь, как мы вас в школе гоняли…

- Эй-эй, а ну прекращайте базар – оторвался от бумаг майор – Сержант Ермаханов, расскажите, что произошло?

- Так, товарищ майор, докладываю… - задумался сержант, выстраивая предложения. – Вчера в одиннадцать ночи 26 июля 1942 года в игральном клубе, ну в том, что за рынком, у этого шала Жаке, между гражданином Кудайбергеновым Исбасаром 1916 года рождения и гражданином Закировым Рахимом также 1916 года рождения произошла словесная ссора, перешедшая в драку…, результат, вы видите Таке на лице пострадавшего Закирова. Из показания свидетеля, старика Жаке, ссора произошла из-за пятисот рублей, проигранных Закировым Кудайбергенову в биллиард.

- Вот, шал(старик – каз) – покачал головой Рахим.

- А вы знаете, джигиты, что игра на деньги в биллиард запрещена по закону? – блеснул стеклами очков майор.

- Ой, да ладно, Таке – поморщился Иса – Вы сами в воскресенье у врача, дяди Самата триста рублей выиграли.

- А ну, замолчи – грозно сдвинул брови майор, смущенно откашлявшись. Подумал и миролюбиво вздохнул. – Ладно, оставим эту служебную этику. Что же вы делаете, джигиты, война, враг в Сталинграде, на пороге Казахстана, а вы, как мальчишки десятилетние, деретесь, что, больше заняться нечем. А ты, Рахим, как на работу сейчас пойдешь с таким украшением?

Рахим не ответил, виновато повесив голову.

- Деремся, Таке, потому что, кулаки чешутся – спокойно, рассудительно сказал Иса – Мне двадцать шесть лет, молодой, здоровый мужик сижу дома, а не там на фронте. У меня два брата, Бекдаулет и Смагул на фронте, а я тут уголь долблю, я понимаю, это надо, необходимо для Родины в такой тяжелый момент, но Таке, я чувствую, могу сделать больше, чем добывать уголь. Я хочу на фронт.

- Хорошо, что ты понимаешь, Иса, как ты нужен стране, но ты понимаешь, у тебя шахтерская бронь, людей не хватает в городе, пополнения ждем только с горных аулов, выпускники школ сразу добровольцами записываются, кого к отбойному молотку поставим. Женщин?

- Будет у вас пополнение, Таке – горячо заговорил Иса – Каппар и Алиакпар восьмилетку оканчивают, скажу, бросят школу и заменят меня. Сестренки в сельскохозяйственном учатся, скоро агрономами на поля поедут, а по дому матери Алибек поможет, щегол он еще, но крепкий, хоть и десять лет. Пожалуйста, Таке, посодействуйте по-свойски, не могу я здесь сидеть, когда мои братья там, Бекдаулет под Ржевом, Смагул под Ленинградом, я обязан быть, если  не рядом с ними, то в другом месте, но тоже воевать и защищать Родину. Мы все были сильны и уважаемы в городе, потому что нас, шесть братьев, в этом была наша сила, пусть, хотя бы половина этой силы, будет там, где решается судьба нашего отечества.

Придавленный столь вескими аргументами, майор задумчиво заскрипел деревянным стулом, Рахим мельком поднял на Ису сизый, но заинтересованный взгляд. Трудно было догадаться, что означал этот интерес, то ли в душе Рахима проснулись какие-то новые чувства, то ли Рахим радовался, что деньги не придется отдавать и соперник уедет на фронт.

- Я вчера на смене слышал, что в Ташкенте формируется стрелковый полк в Сталинград. – добавил Иса – Таке, помогите, я комсомолец, ударник труда, отлично стреляю, у нас дядя Шымкентбай, брат отца, егерь в Борколеке, я к нему с братьями каждые каникулы ездил, вместе охотились, ну и драться умею, как все ленгерцы. Хотя, что я вам рассказываю, вы сами все знаете. У нас еще также пять шахтеров, кто, как и я, хочет на фронт. Мы уже собирались коллективное требование в райисполком комсомола нести, но вы ведь, Таке, власть в городе, с секретарем вместе чай пьете, поговорите с ним, пусть отпустит нас. Клясться не буду, но обещаю, мы вас не подведем, Таке, никому не придется краснеть за нас в Ленгере. За себя точно ручаюсь, никогда не допущу, чтобы отцу приходилось стыдливо прикрывать глаза на улице.

- Ну, а ты? – майор взглянул на Рахима.

- Мне поручено партией и ее великим вождем Сталиным, выращивать фрукты и овощи для отправки на фронт, чем я один агроном на все хозяйство, усердно занимаюсь. Если уйду я, кто займет мое место. Выпускники сельскохозяйственных училищ, когда будут, хотя бы к осенней посевной специалисты появились.

- Конечно, куда уж Раха от своего хозяйства? – усмехнулся Иса.

- Ладно, хватит – поморщился майор – Сейчас давайте, оба дуйте на работу, не время сейчас с вами воспитательные беседы проводить.

- Но пятьсот рублей ты мне должен – напомнил Иса, поднявшись со скамьи вслед за Рахимом.

- А это уже сами разбирайтесь – махнул рукой майор, потом сурово оглядел обоих – Но, смотрите у меня, без криминала. Опять что-нибудь подобное будет, посажу по соответствующей статье, о родителях подумайте, каково им будет слухи и сплетни собирать. А по твоей просьбе, Иса, я что-нибудь придумаю, найду время поговорить с кем надо.

- Спасибо, Таке. Не прощаемся – Иса обогнал Рахима и первым выскользнул в низенькую дверь. Дуть на работу, по словам майора, следовало бы, на часах без четверти восемь, через пятнадцать минут должен быть на смене.

Выйдя из милиции Иса, не оглядываясь, широко зашагал вниз по склону предгорного Ленгера, к железнодорожным путям, за которыми возвышались пыльные, туманные металлические лебедки шахт и горы извлеченной породы. Рахим сумрачно посмотрел вслед удачливому сопернику, сплюнул и пошел вверх по дороге, виляющей по склону вверх, к пыльной проселочной дороге, ведущей в садовое хозяйство. Может, повезет, проедет кто на телеге или всадник на коне, обреченного на перевозку двоих по указанному адресу.

 

Наступили ранние горные сумерки, накрывшие городок под склоном небольшого предгорья полной темнотой, загорелись редкие электрические лампочки под жестяными куполами, освещая пушистую, цветущую улицу Базарную, рассекавшую Ленгер пополам. Идти по ней в это время года, словно идти по райским гущам, над головой свисают яблоневые деревья со спеющими плодами, вьется по заборам и стенам домов виноград «Изабелла», желтеют в листве абрикосы, груши, черешня, грецкий орех в каждом саду и огороде, журчит горной, хрустальной водой арык, не хватает только поющих гурий. Этому всему великолепию улица научилась от немцев, нашедших в предгорьях Тянь-шаня уголь и основавших Ленгер в конце 19-го века. Добыча угля требовала рабочих рук и к основанному предприятию потянулись крепкие, жадные до новых знаний, джигиты с горных аулов, заложивших фундамент зарождающегося городка. Естественно, первым, это был фундамент сельскохозяйственного рынка, от которого протянулась первая улица Ленгера, которой, без всякой избирательности и фантазии дали название – Базарная.

В самом начале улицы, переходившей в полевую дорогу, тянувшуюся вдоль железнодорожной ветки, Иса нашел довольно большой дом, светлеющий в темноте, толкнул калитку ворот и вошел в полутемный двор, освещенный одной лампочкой, висевшей над широким топчаном. На топчане расстелены корпе и стоит низенький столик, за которым отец Кудайберген на почетном месте пил чай и, опустив очки на кончик носа, читал передовицу «Сталин жолы», мать баловала двухлетнего Аскара, жена Рыскуль склонилась над самоваром. Увидев отца, Аскар вырвался из рук апа, соскользнул на чисто выметенную, утоптанную землю и радостно кинулся навстречу отцу.

- Аке, аке (аке – отец. каз) – залился в восторге Аскар и влетел в объятия Исы.

- Асик, мальчик мой – Иса подкинул сына, приблизил его лицо к себе и пощекотал усами, любимым сюрпризом от папы. – О, какой большой становишься, маленький батыр. А что у меня есть?

- Меденес – почмокал маленькими розовыми губками малыш.

- Правильно, балам, на – Иса достал из внутреннего кармана пиджака леденец в виде петушка на деревянной палочке – Иди к апа, мне надо помыться, балам.

Передав мальчика матери, Иса стянул рабочую тужурку, оставшись в белой с синими полосами, рубашке, расстегнул ворот шире и подошел к арыку, куда подошла жена с чайником, полным теплой воды. Начал шумно умываться, искоса поглядывая на отца, снявшего очки и внимательно наблюдавшего за ним. Такой взгляд мог свидетельствовать о том, что отец чем-то недоволен и готовится к серьезному разговору.

- Я сегодня на базаре слышал, что ты вчера попал в милицию и просидел там до утра. Что случилось, балам? – настойчиво спросил отец.

- Да, если у нас такой городской Узун-кулак, то наверно, вам, папа, итак все известно, что случилось – хмуро ответил Иса, брызнул пальцами в завизжавшего Аскара, и выпрямился, принимая полотенце от жены – Мне бы не хотелось вспоминать.

- Это правда, что ты выиграл у Рахи Закирова пятьсот рублей?

- Да, пап. Это была отличная партия, ваши уроки мне пригодились – специально поддел отца Иса, чтобы замять этот разговор и перейти к главной новости – А какой я последний с двойного свояка загнал, вы бы видели пап.

- Ты мне зубы не заговаривай – нахмурил брови старик – Ибрагим Закиров отец Рахима мой старый приятель и коллега по работе, как я ему теперь в глаза посмотрю, мой сын ударил его сына.

- Можете смотреть спокойно и открыто, пап – ответил Иса, готовясь к основному удару – Нужны мне его деньги, больно, но это не главное, пап. Пап, мам… я подал документы в призывной участок. Я ухожу на фронт, пап, завтра в двенадцать мы уезжаем в Чимкент, оттуда в Ташкент, на доформирование нового полка. Рыскуль, собери все в дорогу, к утру все должно быть готово.

Тишина двора и разговоры ночных птиц в листве деревьев встретили эту новость, даже как-то привычно, два раза двор слышал такую шокирующую новость, теперь уже в третий раз. Мать вздохнула, крепко прижав к себе Аскара, отец остался неподвижным, прямо глядя в глаза сыну, непонятно, осуждая или одобряя его поступок. Однако Иса знал из воспитания отца, что каждый мужчина сам отвечает за свои поступки и убеждения, раз ты так решил, то ни будет и слова истеричного, уговаривающего тебя одуматься. Только Рыскуль тревожно вспыхнула темно-синим огнем арабских глаз, но зная характер мужа и местные обычаи, не позволяющие перечить мужу, кивнула, начав прикидывать в голове, что приготовить в дорогу.

- Кто еще едет? – спросил отец, как будто, речь шла об обычной поездке на отдых в горы.

- Жума, Макс, Коля, Сашка Фогель и Тухлый.

- Тухлый? Он тоже, он ведь вечно сонный, спит на ходу.

- Когда надо он работает нормально, пап, и если выгода какая-нибудь есть – усмехнулся Иса, вспомнив старого школьного друга с таким странным прозвищем – Надеемся, не разобьют нас, будем все вместе. Все-таки восемнадцать лет знакомы, десять лет в школе, восемь на шахте, а Тухлого, вообще с пеленок знаю.

- Правильно, балам. Будете вместе, легче будет, если можно так сказать о войне – отец с заметным уважением указал на столик – Садись, что ты стоишь, чай попьем, рассказывай, что за часть, куда поедете. Может, Беку со Смагулом встретишь?

 

Открыв калитку, Иса вышел на улицу с Аскаром, завернутым в его рабочий ватник и сел на лавочку, примыкавшую к ограде дома. Плотнее укутал сына, ночная прохлада предгорий довольно ощутима, крепко прижал к себе, заглядевшись на далекий, погасший за тающими предгорьями, запад.

- Хоть тебе и два года, Асик, и я не уверен, запомнишь ли ты все, что я тебе скажу, но у нас в семье так заведено, если происходит что-то важное в жизни отца и сына, то обязательно они говорят об этом друг другу, делятся этим, думают, как поступить, что сделать. Вот и у меня в жизни наступил такой момент, когда я тебе должен сказать, что мне придется уехать, очень далеко, и не знаю, вернусь ли я, но обещаю тебе, балам, что очень постараюсь выжить и вернуться к тебе.

Иса посмотрел на личико сына, Аскар почувствовал внимание отца, встрепенулся, глянул на отца темно-коричневыми отцовскими глазками, заулыбался, светя двумя верхними зубками.

- Я рад, что ты так радостно воспринял это известие – улыбнулся Иса, прижался к сыну, ощутив подбородком, прохладный лобик сына – Помнишь, я тебе рассказывал сказку про драконов, прилетающих на нашу землю, чтобы все тут уничтожить и сжечь, и о батырах, сражавшихся против злых драконов. Так вот, случилось, как в сказке, злой, кровожадный дракон напал на нашу землю и твой папа, балам, как тот Камбар-батыр поедет сражаться с этим драконом. Честно, мне немного страшно, уже немало наших ленгерских батыров полегло в битве с драконом, но больше всего хочется встретиться с ним, увидеть, чем он так страшен, так ли силен и как можно его, победить.

Мальчик, пригревшись в ватнике и объятиях отца, молчаливо разглядывал темноту улицу, изредка вспыхивающую яркими точками светлячков, а Иса говорил и говорил. Ему надо было выговориться после принятого важного решения, с отцом нельзя, вообразит, что сыном слабость овладела, с женой он никогда не обсуждал важные темы, сын был именно тем человеком, с кем можно было разделить двоякие чувства, поселившиеся в душе Исы.

- Как любой отец я хочу повести тебя в школу, радоваться твоим успехам и поступлению в институт, женить тебя, растить внуков, видеть, как ты мужаешь и становишься мудрее, я мог бы ради этой перспективы отсидеться за бронью, но ты меня поймешь, я не мог поступить иначе. Твои дяди Бекдаулет и Смагул сейчас там, бьются с драконом и я должен им помочь, потому что они мои братья, а братья обязаны помогать друг другу, запомни это Асик. И у тебя будут братья, ради этого я постараюсь вернуться, но и ты смотри сын, теперь ты в моей маленькой семье главный мужчина. Береги и не обижай маму, слишком она у нас тихая и покорная. Ты понял Асик?

Иса наклонился и увидел, что Асик мирно спит, спокойно посапывая во сне, убаюканный, долгим монологом отца, наверно, подумал, что очередная сказка на ночь.

 

Оторвав тяжелую голову от подушки, Иса достал со стула со сложенной одеждой наручные часы. Половина четвертого утра, а сон не идет. Уже раз двадцать перевернулся на ложе на 360 градусов, сон исчез из-за мыслей о уже сегодняшнем дне, когда ему предстоит покинуть родной дом и окунуться в полыхающий, грохочущий, стреляющий океан войны. А там? А что будет там, пятьдесят на пятьдесят, как в ставке в какой-нибудь азартной игре, и как выпадет карта, этот вопрос и вытеснил из головы всю дневную усталость и сон. Как бы не был важен разговор с сыном, но ощутимого равновесия он не принес, хотелось поговорить с кем-то, способным понимать сказанное и ответить. Жена?

Иса посмотрел на жену, лежавшей спиной к нему, из-за одеяла видны только плечи в белой, ночной сорочке и распущенные на ночь, черные волосы, закрывшие профиль лица. В тишине ночи ровного, глубокого дыхания не слышно, значит, не спит, смотрит в темное окно спальни и думает, неужели о нем и его отъезде на фронт. Наверно, переживает или боится, что он не вернется, ждет ее горькая вдовья доля, одна с сыном в мужниной семье, где и без них, кроме матери с отцом пять человек, чтобы жить надо будет работать, чего Рыскуль никогда не делала, кроме домашних занятий. Она никогда не работала, младшая дочь раскулаченного бая, которого в 37-ом году НКВД обвинил в каких-то серьезных проступках, были расстреляны отец и два старших брата, от овдовевшей и осиротевшей семьи отвернулись все в родном Казыгурте. Тогда-то и узнал Иса от дальнего казыгуртского родственника, что остались в бывшем байском доме четыре дочери, мать будет рада выдать их замуж, чтобы как-то пристроить. Недолго думая, взял напрокат у соседа Алпысбая, отца Тухлого, телегу с Тухлым впридачу, быть возницей и одновременно дружком, и нагрянул в высокие перевалы Казыгурта, разделяющие Казахскую и Узбекскую ССР. Понравилась младшая дочь Рыскуль девятнадцати лет, мать собрала скудное приданое дочери и через два дня они вернулись в Ленгер, заехали в райисполком, зарегистрировали свои отношения и приехали в новый дом Рыскуль. Отдав жену на попечение матери и сестер, чтобы научили всем премудростям ведения домашнего хозяйства, Иса потопал на работу, как ни в чем не бывало, словно не произошло в его жизни какого-то значимого события. Вечером пришел, и во дворе его встретила Рыскуль, помогла снять тужурку и сапоги, поливала воду, пока он мылся, подала полотенце, наливала чай, показав себя превосходной ученицей, тихо, аккуратно и безропотно. Такой она и оставалась все эти пять лет совместной жизни, молча исполняла свои несложные обязанности верной жены, и временами Исе становилось ее, очень жаль, но выказывать сострадание и душевное понимание он не умел, прочитанных книжек мало было. Он за пять лет ни разу не прикрикнул на нее, не то что руку поднять, жена просто повода не давала, да и он себе представить не мог, чтобы поднять свою стальную, шахтерскую длань на эту напуганную, безмолвную женщину. Настолько безмолвную, что даже принесла Аскара как-то тихо и неслышно, в нервной темноте и полной тишине после полуночи, за закрытыми дверями спальни запищал Асик.

И сейчас не спит, переживает и молчит, привыкла к постоянному, покорному молчанию, но раз переживает за него, может, это как в кино и книгах, любит его и боится потерять, ну хоть бы слово сказала. Он бы ответил, даже может как-то утешил, согрел обещаниями вернуться, но этого он сам не умел и ни разу делал, как и не хватало самому смелости протянуть руку и ободряюще пожать, погладить  плечо жены. Да и какие там ласковые прикосновения каменными, потрескавшимися, почерневшими от угольной породы, пальцами, постоянно машинально сжимавшимися от долгого, крепкого держания отбойного молотка.

Но слова жены он все-таки услышал, днем, когда семья вышла проводить его на улицу. Обнялся с отцом, расцеловал мать, братьев, сестер, последней была Рыскуль с Аскаром на руках. Сжимая детскую ручку, Иса взглянул на жену, впервые за эти годы, глянув в ее темно-синие глаза дольше обычного, попросил без всякого мужского превосходства.

- Пожалуйста, береги нашего сына.

- Я сделаю это – он вздрогнул от четкости и уверенности голоса – Но и ты, пожалуйста, береги себя и возвращайся. Пусть Всевышний хранит тебя.

И жена подняла руку и ладонью легко провела по его выбритой щеке, легкое касание обожгло огнем щеку, она впервые первая показала, как он ей дорог и близок, что до боли в душе захотелось обязательно вернуться и снова ощутить это незабываемое касание теплой с отвердевшими подушечками пальцев, ладони жены. На улице затарахтел грузовичок ЗИС, догоняемый оравой восторженных мальчишек, подъехал и тормознул, подняв облако пыли, окутавшего кузов машины, где сидели четверо из перечисленных вчера: Макс, Жума, Саня и Коля. Расцеловав лобик сына, Иса закинул походный рюкзак в кузов, Жума подал руку и помог другу забраться в кузов.

- А где Тухлый? – спросил Жума, но заметил означенного субъекта, показавшегося в воротах соседнего дома – А вон он плетется, Толик, давай быстрей, мы же не на хлопок едем.

- Да, иду, иду я – раздался вечно сонный недовольный голос.

Затянули Тухлого в кузов, расселись, опираясь на борт кузова, грузовичок дернулся и тронулся в путь, оставляя за собой клубы пыли, в которой бежали кричащие ребятишки и лающие собаки. Иса чуть приподнялся, чтобы увидеть и запомнить вид удаляющегося городка, пыль рассеивалась, и было видно очертания белых домов в изумрудном обрамлении фруктовых деревьев. Юрты, примкнувшие к городку и обретшие название районов Ленгера, пасущиеся небольшие стайки овец, двигающиеся тросы шахтных лебедок, воздвигающихся над небольшим зеленым оазисом на склонах Тянь-Шаня. Ленгер испарялся вдали и, казалось, что вместе с ним испаряется прошлая, вчерашняя жизнь, перед Исой теперь новая жизнь, новая, огненная, полыхающая жизнь, по странному обстоятельству отнимающая каждый день тысячи и тысячи жизней.

 

                                              Ташкент.

 

Их выехало из Ленгера шесть человек – Иса, Макс, Коля, Саня, Жума и Тухлый. Если Иса уже более-менее знаком, познакомимся с его товарищами, бывшими одноклассниками и нынешними коллегами по работе, а теперь и по военной службе.

Макс, Максим Рубцов одноклассник Исы и сын главного бухгалтера угольного предприятия, светловолосый, загоревший мужчина, родился в Ленгере и ходил в местную школу, казахский знал так же, как и русский, женился на местной красавице и уже воспитывал двоих детей.

Коля, Кали Аманбаев одноклассник, высокий, жилистый мужчина, которого друзья для краткости имени Кали, называли его Колей. Драчун, задира, скандалист, любитель дружеских посиделок, после которых его отец Аманбай гонял камчой беспутного Колю по склонам и оврагам Ленгера. Крепкий, жилистый, с наглым взором глубоко посаженных глаз, всегда в драках и потасовках шел в авангарде, готовясь первым нанести разящий удар.   

Саня, Александр-Искандер Фогель одноклассник, представитель династии немецких врачей, приехавших в Ленгер по контракту, дед Сани женился на местной, так и остался здесь, хотя большая часть немцев, уехала после начала Первой мировой войны. Саня сам был фельдшером на шахте, и как только, узнал о решении одноклассников-шахтеров, не думая, сразу понял, что должен ехать с ними. Метис, красавец, слитый из нескольких кровей, из-за чего носил двойное имя, говорил на трех языках и прекрасно играл на гитаре, напевая известные ему песни. За ним бегали все красавицы Ленгера и ближайших аулов, но Саня был не женат, аргументируя, тем что, хоть он в какой-то части восточный человек, но жениться на всех не может, комсомольская совесть не позволит. Но и был серьезный аргумент его семейного положения – Саня должен был в следующем году окончить заочное Чимкентского мелиоративного института и собирался ехать на учебу в Москву.

Пятый одноклассник в их шестерке добровольцев – сосед Исы, закадычный друг с первых ползков по общему двору Толеген Рахманов, «в глаза» Толик для краткости и быстроты, «за глаза» Тухлый. Так его прозвали друзья за вечное полусонное состояние, в котором пребывал обладатель столь странного и отталкивающего прозвища, где бы, он не был, в школе, в футбольных воротах, на хлопке, танцах, работе, даже небывалое и невиданное раньше, кино не смогло разбудить его из этой необычной особенности. Но был один плюс в сонной летаргии Тухлого, и этот единственный плюс убеждал парней, что Толик годен к несению воинской службы, там, где, как рассказывали беженцы с Поволжья и Кубани, земля от пламени взрывов плавится под ногами.

Шестым добровольцем ехал Галымжан Дюсенов, Жума, с ним познакомились в шахте, маленький, плотно сбитый джигит из Белых Вод, смуглый, почти черный от природы и угля. Как-то на его беду в клубе шахтеров школьники ставили постановку «Робинзон Крузо», где, как известно, вторым главным героем постановки был дикарь Пятница, что переводится как Жума с ударением на второй слог. На следующий день Жума прилипло к Галыму, он посопел, покривился, но смирился, Жума так Жума, тем более что, приятели называли его Жума с ударением на первый слог.                    

В Чимкенте заехали на призывной пункт, в кузов погрузились еще 18 мужчин разного возраста от 16 до 50-ти лет с рюкзаками и чемоданами, и уже в более тесном составе протерпели сто километров до Ташкента. В Черняевке, селе, находящимся прямо на границе между республиками, их встретили местные жители, на ходу совавшие в кузов теплые, мягкие узелки с вкусно пахнущими лепешками, самсой, баурсаками, мясом, на третье кумыс в кожаных бурдюках. Так что терпеть всю тяготу дороги в открытом кузове, приходилось, пережевывая плоды восхитительной кухни добрых, приветливых и гостеприимных жителей юга Казахстана.

До Ташкента добрались к вечеру, когда совсем смеркалось и им повезло увидеть невиданный ранее большой город республиканского значения в свете фонарей и окон домов. Все в кузове зачарованно взирали на высокие, невиданные дома с невиданной красивой лепкой, балконами и лоджиями, на мрачные и грозные минареты мечетей, на вытянувшиеся к небу пирамидальные тополя, на необыкновенно большие витрины магазинов и кафе, из которых доносились звуки музыки патефона. Грузовик покружил по улицам ночного Ташкента, потом покинул пригород из однотипных одноэтажных домов среди бесконечного лабиринта улиц, проехал километров пять по извилистой, трясучей дороге и остановился возле ворот, сколоченных из вытесанных бревен, стянутых между собой колючей проволокой. Залаяли невидимые собаки, звеня цепями. Иса и остальные вытянули и повернули головы, чтобы увидеть, куда они наконец приехали.

- Стой! – раздался грубый окрик часового – Пропуск!

- Вот пропуск – сопровождающий старшина из военкомата высунулся из окна кабины, протягивая здоровенному, грозному часовому – Пополнение из Чимкента. Вот личные приписные удостоверения, можете, проверить каждого.

- Проверим – не меняя тона, ответил часовой, взял бумаги и обошел грузовик, остановившись у заднего борта машины. Включил фонарик и осветил лица новобранцев, потом встряхнул небольшой кипой служебных бумаг – Так, называю фамилию, названный встает и представляется полностью, также год рождения. Поехали… Кого назвал, с вещами, к машине.

Проверяя каждого по бумагам и фотокарточкам, часовой спустил на землю всех 24-ех добровольцев, выстроил в двойную колонну и скомандовал:

- Справа по одному, в калитку бегом марш – все послушно, теснясь, побежали к калитке, за которой начиналась новая жизнь под светом прожекторов, под жесткие приказы командиров, под топот кованных ботинок. За калиткой их встретили солдаты с лычками на погонах, указывая путь, куда бежать, Иса пробежал мимо старшины и часового, как услышал короткий разговор.

- Серьезно вы с ними – уважительно заметил старшина.

- Не на курорт едут – хмуро ответил часовой.

Следуя, куда указывал сержант, колонна побежала по грунтовой дорожке в мелькании прожекторов, преодолели метров сто мимо темных, глухих одноэтажных домов, как навстречу вылетел еще один сержант и указал пальцем колонне влево. Колонна последовала указанному курсу, протопала метров тридцать, потухли прожекторы, навевая какие-то мысли о планировании этого бега по пересеченной местности, как вдруг Тухлый заорал в авангарде – Стой!

Но было поздно, его в волне двадцати тел, впечатало в забор из металлической сетки, неожиданно в темноте возникший ниоткуда, короткие вскрики, охи вперемешку с отборной бранью. Забор выдержал напор двадцати тел, качнулся назад, опрокинув большинство добровольцев на землю. Те, кто был сзади и избежал давки, отскочили от падающих товарищей, умирая со смеху, Исе повезло быть в числе последних, и он долго посмеивался, глядя, как Тухлый потирает клетчатый нос.

От души смеялись и сержанты, знаком показав прожекторам осветить место, чуть погодя, из темноты появился военный офицер в фуражке и хромовых сапогах, ладное тело стягивала портупея с кобурой, ироническая улыбка тронула его тонкие губы.

- Становись – хрипло скомандовал белобрысый сержант.

Добровольцы построились в две шеренги, выровнялись, глядя на офицера с интересом рассматривавшего лица новобранцев.

- Рад вас приветствовать, товарищи – заговорил офицер – Я политрук Назаров. Вы хотите знать, что это было? Это было, то, что будет с вами там, в Сталинграде, там не будет освещенных тротуаров и света домов, там постоянно, то свет, то тьма, поэтому, надо быть готовым к любым условиям. В темноте надо видеть не только глазами, но и сердцем, желудком и прочими частями вашего организма, потому что от этого будет зависеть ваша жизнь и победа над страшным врагом. Надеюсь, этот урок вы запомните, а сейчас вас разместят в казармах, вы получите все необходимое и в добрый путь, товарищи. Победа будет за нами.

Еще раз, оглядев замерших добровольцев, политрук кивнул и исчез в темноте, к колонне подошли сержанты, чтобы вести новобранцев в казармы, где их ждали стрижка, баня и новая армейская форма.

 

Прошло две недели. Шестерку ленгерских новобранцев собрали в одном взводе сержанта Глеба Афанасьева, почему, они тогда не знали, хотя были этому рады, как никак восемь лет работали локоть к локтю. Готовили к фронту, основательно, в шесть утра подъем, час физкультуры, за который семь потов сходило с добровольцев, в семь завтрак и после развода, время до полудня отводилось под тематические и политические занятия. После обеда, когда жара в летнем Ташкенте зашкаливала за сорок, приступали к тактико-специальной подготовке и действиям во время боя, весь вечер от ужина до отбоя был посвящен учебным стрельбам, в горной местности темнело рано, целиться из трехлинейки было трудно, что и было обязательной нагрузкой для улучшения качества стрельбы.

Как-то на пятнадцатый день «учебки» Иса отрабатывал штыковую атаку на макете из мешка, набитого соломой, старательными сильными ударами винтовки с насаженным штыком, выбивая из воображаемого врага пыльную труху, как кто-то подошел сзади, долго наблюдал за Исой, потом громко и уверенно позвал его.

- Иса!

Выдернув винтовку из мешка с развороченным нутром, Иса обернулся и к огромному удивлению, увидел перед собой Рахима Закирова в новенькой солдатской форме, с вещмешком за спиной, пилотка с начищенной звездочкой надета чуть набекрень.

- Раха?

- Не Раха, а рядовой Рабочей-Крестьянской Красной Армии Рахим Закиров – с толикой оскорбления и гордости заявил Рахим – Приписан к вашему полку, узнал в какой вы роте, попросился к вам, я теперь в вашем взводе сержанта Афанасьева.

- А как же хозяйство? – участливо спросил Иса.

- В надежных руках. На днях два специалиста приехали, беженцы с Украины, я посмотрел, как они работают, так сразу в военкомат побежал, хорошо, еще добирали людей в ваш полк, сразу прошел.

- Не ожидал тебя увидеть.

- А я когда тебя послушал в милиции, думаю, а я чем хуже. Все наши парни на фронте, а я арбузы окучиваю, стыдно перед собой и соседями, у кого родные на фронт ушли, молодой, здоровый, хожу тут штаны протираю. Я еще покажу всем, кто такой Рахим Закиров.

- А долг когда отдашь? – в шутку, улыбнувшись, спросил Иса.

- Долг я тебе в Берлине отдам – ответил Рахим – Будет стимул нам, в живых остаться. Где мне найти сержанта Афанасьева?

- Вон, над учебными окопами командует – кивнул Иса в нужную сторону – Иди, доложись, только не посрами нас неразборчивым мычанием, а то скажет, дикари ленгерские, даже толком разговаривать не умеют.

- Ладно, не посрами – отмахнулся Рахим, направившись к сержанту – Да я лучше вас, угольных, доклад сделаю. Агрономия это наука, не то, что ваши угольные разрезы.

 

В конце июля произошло то, чего и так долго ждали и немного опасались. В два часа ночи, когда казармы мирно спали, похрапывая во сне, раздался резкий громкий голос дневального:

- Рота, подъем! Форма номер четыре!

Команда дневального выдернула Ису из неразборчивого сна. Он взлетел в постели, в спешке столкнулся с Максом, спавшим на соседней кровати, оба схватили галифе и, толкаясь, начали натягивать нижнюю часть одежды. Через минуту рота капитана Мироненко быстро и слаженно выстроилась на «взлетке», как называют в армии широкое пространство между рядами кроватями для построений. Потом в каптерку, где тучный, усатый старшина выдал всем вещмешки со всем необходимым: полотенцем, мылом, сменой белья и портянок, кружкой, ложкой, после чего рота также быстро залетела в оружейную комнату, расхватала полагающееся оружие и вылетела на плац строиться. Иса получил винтовку М-38, подсумок с запасными обоймами, и на бегу, пристегивая подсумок к ремню, выбежал с остальными на плац, где гулко стуча сапогами, строился мотострелковый полк. Еще несколько секунд исканий своих мест и полк застыл, как изваяния, наступила тишина, в которой отчетливо слышались переговоры ночных птиц. На середине плаца стояли начальник учебного центра и командир полка, полковник Акимов, политрук и неизвестный, но заметно, высокий чин из округа, судя по орденам и погонам. Комполка вышел вперед и, приложив ладонь к козырьку фуражки, скомандовал:

- Полк равняйсь, смирно! – полк четко исполнил приказы – Равнение на середину!

Четко чеканя шаг, полковник подошел к высокому чину из округа и, снова приложив ладонь к козырьку, доложил:

- Товарищ полковник! Мотострелковый полк номер 82, восьмой Туркестанской дивизии, построен и готов к выполнению боевой задачи для защиты Родины! Командир полка, полковник Акимов.

- Вольно – кивнул полковник из округа.

Он похрамывая подошел к комполка и Иса разглядел, что левый рукав полковника засунут за ремень, одной руки нет, наверняка, после боев и госпиталя, небольшой холодок пробежал по спине, неожиданно представился Иса в таком же обличье… Кудай сактаса.

- Товарищи – заговорил полковник хриплым голосом. Его хорошо было слышно в ночной тишине плаца – Я начальник штаба Туркестанского военного округа, меня зовут Рамазан Кусаинов, я хочу, чтобы вы знали меня и я знал вас, как знал тех парней, с которыми я воевал под Москвой, с которыми мы шли в первое наступление, там я оставил руку, теперь хромаю, но война для меня не окончена. Я хочу, чтобы вы были такими же, как те, которые отважно бились под Москвой, и даже лучше, ведь вам предстоит очень тяжелая задача – оборона города, который носит имя нашего вождя Иосифа Сталина. Надеюсь, вы встанете на смерть, но не вашу, а на смерть врагу. Помните все, чему вас научили, будьте внимательней, бдительней, стреляйте лучше и лучше деритесь, враг должен быть повержен, а когда мы еще раз встретимся, я надеюсь, вы будете в этом же составе. В добрый путь, товарищи, покажите, что вы сыны своих отцов, воспитавших таких сыновей, добровольно пошедших на фронт. Полк равняйсь, смирно! Направо, к машинам!

Полк, повернувшись вправо, пришел в движение, направляясь ровной волной к грузовикам, заводившим двигатели. Заполнив крытые кузова, грузовики тронулись к открывшимся воротам учебного центра, выехали и двинули в сторону вокзала, где их ждал военный эшелон.

 

                                               Сталинград.

 

Позади остались Кзыл-Орда, Аральское море, Уральск, Саратов, военный эшелон, делая максимально короткие остановки, повернул на юг, на Сталинград. Сидя на полу раскачивающегося товарного вагона, Иса писал очередное письмо домой, писал отцу, рассказывал обо всем, что произошло с ним в последнее время, спрашивал о здоровье матери, братьев, сестер, в конце спрашивал о жене с сыном. Получал ответ, что все живы-здоровы, Каппар и Алик работают на шахте, сестры на уборке урожая, Рыскуль с Асиком тоже в порядке, жену похвалил, по дому в хозяйстве как ветер, везде успевает, а Асик каждый вечер недоуменно подолгу смотрит на калитку, словно, ждет что, кто-то должен войти. Думая о сыне и зная, кого ждет Асик, Иса дописал письмо с окончанием, что скоро будем в Сталинграде, вполне возможно связь прервется, но он при первой же возможности напишет письмо. Свернул бумагу в треугольник, написал адрес, надо отдать солдату комендантского взвода, сопровождавшего военные поезда, обещали отправить все собранные письма.

Чем ближе становился Сталинград, тем пустыннее и одиноко выглядели брошенные деревни, чистота неба была разрежена тающим черным дымом, все отчетливее и отчетливее слышались звуки грохота, похожие на гремящий вдали гром. Но он не был прерывистым, как обычный природный гром, а постоянным, монотонным, бухающим, бьющим по нервам настороженно замерших солдат.

- Что это товарищ сержант? – спросил Жума.

- Это Сталинград, рядовой Дюсенов – ответил сержант – И такое каждый день, надо привыкать.

Когда грохот и дневное летнее небо затянулось такими клубами черного дыма, что на земле стало сумрачно, поезд неожиданно сбросил скорость и стал тормозить, все невольно поддались вперед. Завизжали тормоза и поезд стал.

- Что случилось?

- Спокойно – поднялся с пола сержант и выглянул в маленькое окошко сверху деревянной стены вагона. К поезду бегут, махая руками, лейтенант и старшина – Откройте ворота.

Тяжелую, мощную створку откатили в сторону и, опершись животами на перекладину, делившую вагон пополам, увидели запыхавшихся означенных персонажей в выцветшей, выгоревшей форме.

- Поезд дальше не идет – крикнул молодой лейтенант.

- Почему? – спросил сержант.

- Где командование? – спросил лейтенант.

- В следующем вагоне…

Но видимо в следующем вагоне, уже все слышали и комполка высунулся из опущенного окна вагона.

- В чем дело, лейтенант? – сурово спросил полковник.

- Товарищ полковник, лейтенант Самсонов из 10-го стрелкового полка НКВД, станция Орловка разгромлена, два часа самолеты бомбили, один эшелон с пополнением под бомбежку попал, много полегло, пути уничтожены. Дальше только пешком.

- Понял – кивнул полковник и обратился внутрь вагона – Товарищи офицеры, командуйте.

- Первый батальон, второй батальон из вагонов, строиться! – полетело вдоль эшелона.

Полк немедленно слился с поезда, выстроившись вдоль железнодорожного полотна, полковник и старшие офицеры вышли из вагона, чтобы напутствовать полк в дорогу.

- Ну, что, ребята, наше время наступило, держитесь – коротко сказал полковник. – Налево! На выполнение боевой задачи шагом марш! – полк, исполнив приказы, двинул в сторону разрушенных, дымящихся развалин. Полковник обратился к лейтенанту – Мне срочно, надо на командный пункт.

- Мои парни вас сопроводят, товарищ полковник. Матюшко и Головин – позвал лейтенант, бойцы явились, словно из небытия.

Пройдя два километра, полк, справа от себя увидел ужасную картину приближающейся войны, уничтоженную налетом станцию Орловка. Не забывая шагать в ногу, бойцы с тревогой и настороженно взирали на разрушенное здание станции, на вывороченные, порванные рельсы, дымящийся эшелон, задние горящие вагоны которого тушили пожарные в красных одеяниях и шлемах с вытянутым козырьком. Повсюду около поезда тела убитых и много раненых, получающих помощь от медиков, проворно снующих среди множества покалеченного и стонущего люда. За развалинами станции огромная воронка разбитой зенитки, окруженная искромсанными телами зенитчиков, кирпичная округлая водокачка с неровным, обгоревшим обрезом вместо взорванной башни. Дальше потянулись опустевшие районы одноэтажных домов, очень много разрушенных, дороги усеяны воронками от бомб и снарядов, где-нибудь да промелькнет черный остов сгоревшей машины или танка. А грохот взрывов города становился все громче и громче, полк двигался походным маршем, позволявшим вместо положенных пяти километров в час проходить шесть-семь километров, бойцы двойками меняли друг друга, чтобы нести тяжелую станину полковых пулеметов «Максим».

Скоро полк достиг земляных валов заграждений, где попал в паутину дорог между деревянными «козлами» с натянутой колючей проволоки, навстречу полку появились офицер в чине старшего лейтенанта с четырьмя запыленными, обгоревшими бойцами.

- Стой! Кто идет?

- Я капитан Наумов, командир первого батальона 82-ой Туркестанский полк – отчеканил впереди комбат – Мы направляемся на Тракторный завод на переформирование личного состава защитников завода.

- Лейтенант Катков, 62-ая армия, держим оборону на этом участке – кивнул лейтенант на основательно укрепленные заграждения – Отбили одну атаку, сейчас переформируются и двинут в новую атаку. Товарищ капитан, в нашем полку большие потери, а они давят большими силами, помощи пока не обещают, может, поможете?

- Извините, лейтенант, но у меня приказ – сухо ответил капитан – Полк должен быть на Тракторном заводе и укрепить оборону плацдарма. Постарайтесь, обойтись своими силами. Желаю удачи.

- Постараемся и вам того же – вздохнул лейтенант и показал на крупные, полуразрушенные строения каких-то крупных заводов – Вон, Тракторный, держитесь линии обороны и аккуратней, скоро опять артподготовка начнется.

Полк ускоренным шагом двинул вдоль разветвлённой линии оборонительных сооружений и окопов, откуда на них смотрели сумрачные чумазые лица бойцов, оборонявших рубеж, винтовки и автоматы направлены в сторону дымных строений, между которыми виднелся неясный широкий проход. В одном месте колонна очень близко подошла к окопам и кто-то хриплым, осипшим голосом окликнул:

- Здорово, парни. Откуда?

- С Казахстана – ответил кто-то из шагающих рядов.

- А я сибирский, братки, закурить не будет?

- Конечно, держите, братья – заторопились крайние ряда колонны, швыряя на ходу в окопы кисеты с табаком – Удачи.

- Спасибо, вам того же. – долетело из удаляющегося окопа.

За дымными строениями послышалась серия далеких залпов, колонна обернулась на залпы, в небе неслышно засвистели боеголовки, Тухлый шедший рядом с Исой, вдруг схватил его рукав, потом оттолкнул и заорал:

 - Ложись!

В воздухе уже слышно засвистели боеголовки и между окопами, грянул взрыв, разметавший вокруг себя осколки и крупные ошметки земли, полк сначала окаменел от близости и первого знакомства с взрывом снаряда дальней артиллерии, потом кинулся врассыпную, попадав на землю, усыпанную обломками почвы и камнями. Иса довольно больно опустился на локти, наткнувшись на острые грани разбитых камней, охнул и прижал голову к земле, что было своевременно, за серией залпов по линии обороны прошла серия взрывов, нанося ощутимые увечья обороне рубежа. Град из земли и камней осыпал Ису, как взрывы прекратились, сразу послышались команды комбатов:

- Становись – полк, отряхиваясь и отплевываясь от земли, построился. – Бегом марш!

Дальше бегом, полк, чуть пригнувшись, трусцой направился к Тракторному заводу, где также гремели взрывы и выстрелы, новая серия залпов и за ними взрывы, бьющие по заграждениям и окопам. На этот раз снаряды легли ближе к внешней границе заграждений, и полку не пришлось ложиться, а позволило безопасно преодолеть метров сто. Вещмешок и скатка шинели при беге, надсадно тряслись за спиной Исы, хорошо хоть винтовку можно было придерживать рукой, чтобы не доставляла неудобств при быстром передвижении. Оглянулся налево и увидел, что задний боец из пары, несших ящик с боеприпасами, выдыхается, обливаясь обильным потом, да и передний выглядел не лучше.

- Коля, поменяй переднего – коротко приказал Иса, моментально переместившись по строю к носильщикам.

Перехватил ручки ящика у заднего бойца, облегченно вздохнувшего и более уверенно побежавшего рядом, Коля у переднего, ящик был довольно тяжелым, но шахтерам к тяжестям не привыкать, бежали не медленнее свободных от носки, бойцов. Справа хлопнули уже близкие пушечные выстрелы, оглянулись на залпы и увидели черные силуэты танков, выныривающих из-за дымных строений или выезжающих и сносящих развалины близлежащих домиков.

- Танки! – заорал кто-то из крайнего ряда колонны.

Сквозь перемежающийся строй колонны, Иса увидел ставшими отчетливыми танки, двинувшиеся ровной цепью на заграждения и пригнувшиеся фигурки солдат, прикрывавшихся танками. Вон, они, эти до сих неведомые гитлеровцы с оружием в руках и с одной целью убить Ису, его друзей и всех, кто с ними. У одного танка заметно повернулась башня, вспышка выстрела из дула, чуть запоздавший звук и снаряд засвистел в воздухе.

- Ложись! – снова закричал Тухлый, увлекая соседа на землю.

После первого предупреждения Тухлого, бойцы убедились, что ему можно верить и бросились на землю, кое-кто из первого батальона не расслышал команды, как грянул взрыв прямо перед колонной, снесший застрявших бойцов. Иса с Колей повалились на землю, по возможности, смягчив падение ящика с боеприпасами, и сразу подняли головы, вглядываясь на место падения снаряда. Воронка дымилась черными клубами, чуть поодаль от нее бездвижно лежали несколько тел бойцов, холодный, непрошенный страх проникнул в сердце Исы, вот так за считанные секунды, одно мгновение и ребят, однополчан, нет. Всего лишь час на сталинградской земле и уже легли в нее.

В ответ ударили замаскированные в укреплениях сорокапятки и 57-ые пушки, подняв столбы взрывов в наступающих рядов гитлеровцев. Сержант поднял голову, увидел, что озабоченные встречей, танки и пехота переключились на активно обороняющуюся часть противника. Взрывы и пули засвистели над окопами и возле огневых точек, редкие пули свистели и над головами залегшего полка.

- Становись! – закричал комбат первого батальона – Бегом марш!

- Подъем, ребята! – скомандовал сержант, помогая подняться соседним бойцам – Совсем немного осталось.

Ящик с боеприпасами схватили следующие бойцы по очереди, полк потрусил дальше, оббегая и поглядывая на распростертые тела товарищей с окровавленными ранами от разрывного снаряда. Иса, пока не исчезли из вида, погибшие однополчане, смотрел на них, он никого не знал из первого батальона, но они все были из ближайших к Ташкенту краев, такие же земляки и родственники, завтра кто-то на родной южной земле получит «кара кагаз»(черные бумажки – каз).

Пройдя еще один укрепленный рубеж, где пока стояло затишье, полк вышел, наконец к конечному пункту следования – Тракторному заводу, где также в огромных полуразрушенных цехах гремели взрывы, винтовочные и автоматные выстрелы. У кирпичной ограды завода с огромной дырой от взрыва снаряда полк встретил майор с ППШ, висящим на шее, кисть левой руки забинтована.

- Товарищ майор! – подбежал к старшему по званию комбат первого батальона – 82-ой полк в ваше распоряжение прибыл!

- Командиры батальонов и рот ко мне! – громко и жестко скомандовал майор.

Комбат и комроты Мироненко сорвались с места по зову майора, на получение приказа ушло меньше минуты, и комбат Наумов обернулся к своему батальону.

- Первый батальон, правое плечо налево бегом марш. Наш участок – Инструментальный цех, необходимо усилить левый фланг обороны.

- Второй батальон, за мной – комбат бросился в прореху в заборе – Мы идем в машинный цех, надо помочь ополчению.

Второй батальон, в числе которого был взвод Афанасьева, последовал за командиром на широкий двор, как и все пространство города, засыпанный осколками бомб, камней и земли, на пути попались сгоревший грузовик и подбитый советский танк. Видимо, появление подкрепления не было секретом для гитлеровцев и на батальон посыпались мины дальнобойных минометов. Противно визжа, мины взрывались рядом и в рядах движущейся колонны, послышались крики, пораженных осколками, бойцов, но ложиться не позволил комбат, остановившись и пропуская колонну вперед.

- Бегом, бегом. – приказывал комбат, неистово подгоняя бойцов – Не останавливаемся, бегом, ребята.

У высоких, широких, но покосившихся ворот цеха их ждал пожилой, седовласый мужчина в гражданской одежде, пиджак опоясан солдатским ремнем с патронташем, в руках винтовка, кепка, плечи, сапоги в бетонной пыли, тянувшейся из громыхающего нутра цеха. Уставшие, потускневшие глаза мужчины сверкнули несказанной радостью.

- Ну, наконец-то – облегченно вздохнул мужчина, сняв кепку и утерев ей лицо – А то они из нас уже последние жилы тянут. Я парторг завода Осипов, руковожу обороной машинного цеха, парни у нас, что надо, но не кадровики, все ополченцы и измотаны в край.

- Это мы знаем, капитан Калиев, командир батальона – ответил комбат – Мы ваша замена, командуйте, где нам располагаться?

- По счету рот, от левого фланга обороны до правого, все просто – махнул Осипов внутрь цеха – Дерзайте, ребята и храни вас Бог.

- Вы слышали команду? – закричал комбат – Командиры рот, разводите роты по указанным местам.

- Есть, есть – посыпалось со стороны рот – Первая рота за мной, вторая рота за мной…

Четвертая рота Мироненко последней вошла в громыхающий цех, рассеченный на несколько секторов, первый была линия обороны Красной Армии – баррикады из разбитых станков, бетонных плит и мешков с песком. Второй сектор – открытая площадка между красноармейцами и гитлеровцами, вся усыпанная крупными обломками пробитой крыши, разорванным железом и телами убитых, третья – линия оборона гитлеровцев, до которой было всего метров 100-120. Рота заняла по числу правый фланг обороны, где под прикрытием баррикад отстреливались от очередного наступления утомленные, хмурые ополченцы в пиджаках и кепках, у многих охотничьи ружья, много раненых, но находящихся в строю, над тяжелоранеными склонились санитарки в потемневших белых халатах, не похожие на военных медиков.

- Пулемет сюда! – закричал человек с возвышенности – Здесь большая группа фрицев!

- Пулеметчики вперед! – приказал сержант и двое бойцов пулеметного расчета полезли на баррикаду, таща на себе станину и пулемет. – Кудайбергенов, Аманбаев прикрывайте расчет, остальным рассредоточиться, как учили, на четыре винтовки один автомат.

Взвод, разбившись на означенные пятерки, залег за баррикадами, поглотив своей численностью бойцов ополчения, Иса с Колей помогли пулеметчикам добраться до удобной возвышенности, над которой, то и дело, свистели пули. Пока расчет собирал пулемет в единое целое со станиной, Иса и Коля осторожно высунулись из-за края баррикады. Заваленное обломками стен и потолка, пространство, под прикрытием крупных обломков на них движутся разрозненные группы в темно-серых кителях и необычных касках, поддерживаемые огнем, установленного позади атакующих пулемета МГ. Пули пулемета свистели над головой и звонко вонзались в баррикаду, заставив друзей скрыться за укрытием.

- Во, как шпарит, страшно, парни? – улыбнулся лежащий рядом усатый мужчина-ополченец, сжимая в руках охотничью двустволку – С Казахстана?

- Оттуда – кивнул Иса, глядя на бетонную внутреннюю стену цеха, всю испещренную пулями.

- Как приготовят «Максим», все дружно палим в их пулемет – объявил мужчина в обе стороны от себя – Надо заставить его замолчать, пока парни установят «Максимку».

- Поняли, поняли – ответили бойцы, движением затворов, досылая патрон в ствол.                           

Бойцы собрали пулемет, вставили патронную ленту в затвор и кивнули остальным, готовы. Иса почувствовал, как пальцы непроизвольно до боли, сжали хват и цевье винтовки.

- Ну, что, парни, покажите, как умеете стрелять. – сказал ополченец, поднимаясь и вскидывая ружье – Цель, пулемет.

Он и еще четверо бойцов вынырнули из укрытия, открыв дружный залп из винтовок и ППШ по огневой точке противника, перезарядив винтовку, Иса увидел, как оглушенный натиском пуль, пулеметчик отползает от оружия, оставшись без огневой поддержки, гитлеровцы приостановили наступление, укрываясь от увеличившегося количества пуль за обломками стен и останками станков. Бойцы расчета выкатили «Максим», установили, сами устроились удобней, стрелок крепко сжал ручки пулемета, приложив большие пальцы к куркам.

- Дай им жару, браток – сказал ополченец.

«Максим» застрочил, огненными полосами пуль, высекая гитлеровцев из-за укрытий, тут же укладывая их одного за другим, потом «Максим» перевел внимание на брошенный пулемет МГ, несколькими очередями разорвав ствол оружия. Заработали еще три «Максима» и гитлеровцы стали откатываться назад, бойцы более смело высовывались из укрытия, стреляя по отступающим с боем, гитлеровцам. Очередная гильза вылетела из затвора, очередной патрон ушел в ствол и Иса поймал на мушку отстреливающегося гитлеровца, выстрел и враг упал. Иса ошеломленно опустил винтовку, он выстрелил и попал в человека, хоть и врага, но живого человека и, неизвестно жив он или ранен, но все-таки Иса это сделал, даже рука не дрогнула, и теперь у него нет другого дела, как продолжать это дело и бить врагов, пришедших с оружием в его родной дом.

- Повезло тебе – успел заметить оказавшийся рядом Макс, посылая очередную пулю в отступающего врага – Я еще ни в одного не попал.

Видя, что враг отступает, пятится, комроты не стал медлить и поднялся на баррикаде:

- Рота, в атаку! – комроты взмахнул пистолетом – За мной! Пройдем первое крещение!

Рота с криками, пристегивая на ходу штыки к винтовкам, вылетела из-за баррикады, сбежала по насыпи и устремилась на хаотично засуетившегося врага. Спотыкаясь и поскальзываясь на камнях, Иса бежал в общей цепи, следя за трассами пулемета, выискивавшего скопления гитлеровцев, туда стреляли на бегу, бойцы. Оттуда летели редкие пули, со свистом пролетавшие между рассеянными в цепи бойцами, какие-то попадали в цель, то справа, то слева от Исы останавливались и падали бойцы, хватаясь за живот или ногу. Похолодело внутри от страха, а вдруг кто-то из друзей, нет, нет, не стоит об этом сейчас думать, надо атаковать, добивать противника, пока он в меньшинстве перед новой ротой красноармейцев. Настигли гитлеровцев у внутренней стены разделявшей цех пополам, те, видя, что терять нечего перешли в активную оборону, схлестнулись с гитлеровцами в рукопашном бою и задавили ротной массой, уничтожив всех отступавших врагов. За стеной шел высокий, широкий служебный коридор, отлично простреливавшийся из нескольких пулеметов МГ, установленных на стене второго Машинного цеха, занятого гитлеровцами, поэтому попытки пройти дальше, комроты посчитал нецелесообразными без поддержки артиллерии. Осмотрели трупы гитлеровцев, забрали часы, награды, собрали оружие, особенно споря из-за клинков и тесаков гитлеровцев, привлекавших своей немецкой красотой, изящностью и нужностью в ближайших боях. Иса вытащил из остывших, закаменевших пальцев убитого офицера «парабеллум», проверил кобуру, где нашел одну полную запасную обойму, после чего покрутил пистолет в руке, любуясь необычностью чужого оружия.

- О, ничего себе, трофей – одобрил появившийся Коля и протянул Исе гитлеровский клинок в ножнах с крестом – На, это тебе, я себе урвал два.

- Наши все живы? – спросил Иса, пряча пистолет и принимая клинок.

- Вроде – ответил Коля, оглядываясь – Вон Шурка, Макс, Тухлого я видел, когда мы убитых обыскивали, он сапоги себе прихватил, а вон Жума, все живы.

- А Раха?

- Его не видел.

Но Раха скоро появился среди бойцов роты, бродящих по небольшим склонам бетонных навалов, и вскоре комроты приказал роте отступать за баррикады, отдохнуть и приготовиться к следующим боям. Ночью покинули рубеж измотанные, обескровленные ополченцы, отправляясь в тыл, полк Акимова вместе с поредевшей дивизией НКВД перенял эстафету по обороне стратегического рубежа Тракторного завода, служившего отличным плацдармом для захвата Мамаева Кургана.

 

Прошло несколько дней боев, ставших в некоторой мере, обычными, обыденными, привычными. Аккурат с утра гитлеровцы при помощи авиации и дальней артиллерии бомбили советские позиции, после чего в бой шла мотопехота, самоходки и передвижные гаубицы, танки в цеховых условиях и высоких навалах разорванного бетона не могли развернуться и ограничивались огневой поддержкой издали от ворот и внешних стен цехов. Иса с товарищами отбивали яростные атаки гитлеровцев, отбрасывали врага назад, переходили в атаку, несли урон врагу и несли урон сами, каждый наступающий вечер проходил в поисках своих друзей, живы ли. Живы, небольшая радость после тяжелого, огненного дня, такая же обычная и обыденная, как и все, то, что окружало Ису в последние дни. Пару раз уже коснулись пули, одна чиркнула по плечу, порвав погон, вторая звякнула по каске, оставив основательную царапину на железе, Иса после часто рассматривал эту царапину от пули, прошедшей совсем близко, был бы в этот момент чуть выше, неизвестно, как сложилось бы. Макса осколком чиркнуло по щеке, возле Жумы взорвалась граната, оглушившая его, он два дня ходил и кричал на всех, что ему ничего не слышно.

Несмотря на постоянные бои и обстрелы машинный цех завода работал за спинами, обороняющих рубеж красноармейцев, ремонтировали танки, орудия, грузовики. Как-то необычно буднично в цех, гремящий не от работы, а от ожесточенного боя, въезжал танк и его мгновенно окружали механики в измазанной робе, временами место ремонта озаряло внутренние, целые своды цеха вспышками работающей сварки. Но даже во время ремонта, танки исполняли служебные обязанности, Иса сам видел, как к танку с пострадавшей ходовой частью, над которой склонились головы механиков, подбежал боец с винтовкой.

- Слышь, браток – громко выкрикнул боец танкисту в черном комбинезоне, помогавшего в ремонте танка.

- Чего? – откликнулся танкист.

- Помоги, браток. Вон видишь, в проеме эмгэшка засела, наш взвод накрыла, головы поднять не дает, пальни разок.

Танкист взглянул в указанном направлении, где засевший в проеме МГ, установленный на мешках с песком, поливал свинцом залегших бойцов наступавшего взвода, кивнул и вскочил, бросившись к люку башни.

- Сделаем браток – ответил танкист, запрыгивая в люк - Кипиани, снаряд.

Башня танка звучно повернулась, дуло чуть приподнялось, и танк содрогнулся от залпа, как и дрогнула земля под ним, снаряд слышно просвистел по цеху, ярким, мощным взрывом, уничтожив пулеметный расчет. Из люка водителя появилось усатое, перепачканное лицо механика.

- Эй, предупреждать надо – недовольно крикнул механик танкисту, высунувшегося из люка, посмотреть на результат выстрела – Я втулку уронил, черт…    

А любимым временем суток, как и в повседневной жизни, так и на войне является наступающий после трудового, напряженного, трудного дня, вечер. На войне он вдвойне приятен, воодушевляет осознание, что жив и здоров после дня, наполненного взрывами, свистом падающих бомб и снарядов, звоном рикошетов пуль в пустотелых бетонных стенах цеха. Приятно еще раз вкусить черного, ржаного хлеба, рисовой каши из жестяной банки и еще раз глотнуть горячего наваристого чая, слушая при этом канонаду близких и дальних взрывов и выстрелов. Приятно поговорить с людьми, с которыми ты говорил вчера, позавчера, все теми же людьми, мужчинами, ставшими за эти дни более суровыми, хмурыми, опытными, но все равно готовых в тихий спокойный вечер поговорить, побалагурить, попыхивая цигарками у небольшого костра, прикрытого для маскировки, погнутым металлическим щитом. Особенно бойцы любили слушать «дядьку», как называли уже прошедших фронт и ранения, бойцов, после госпиталя, направлявшихся в учебные центры для подготовки новых формирований, рядового Сергея Демьяненко. Он воевал под Киевом, был ранен, отправлен в госпиталь, откуда попал в Ташкент, где формировался полк и теперь с ним, дядька возвратился на фронт. Он рассказывал остро, с юмором, при этом стараясь, навести на слушающих больше позитивного и оптимистичного настроя, для этого опуская в памяти негативные моменты из провальной обороны Киева.

- Год назад, фрицы нас прижали под Киевом – тщательно очищая ложкой банку с кашей, рассказал Серый, так он сам просил называть себя. – Оттеснили нашу роту к какому-то полуразрушенному хутору, накрыли артиллерией, рассеяли роту и, вот я с тремя парнями с нашего взвода, патронов нет, одни ножи да пара винтовок со штыками, спрятались на большом, заполненном сеновале. Сидим, слышим, идут, на своем шпрехают. Двое заходят на сеновал, остальные пошли хату да сараи смотреть, автоматы наготове, присматриваются, принюхиваются, мы приготовили штыки к атаке, они зашуршали,  дулом разгребая сено, как вдруг визг, хрюканье, из сена вылетел прятавшийся там, брошенный поросенок. Перепугал фрицев, те с ног повалились, бдительность потеряли, ну мы их тут и приняли. Вооружились, расправились с остальными фрицами, забрали, и их оружие и пошли искать своих, некоторых нашли, потом полтора месяца кружили на линии фронта, нападали на мелкие обозы да небольшие патрули. Вот так, парни, бывает, на войне даже поросенок может стать оружием против врага, что бы, как бы не было, главное, оглуши его, свали с ног и бей на поражение. Любая кочка, любой выступ или торчащий кол может стать оружием против врага, также как оружием против тебя, но это уже зависит от быстроты ума и мышления. Чем быстрее сообразишь, тем живее будешь.

Бойцы сдержанно засмеялись, слушая Серого, по ходу рассказа занимаясь своими делами. Кто-то чистил оружие, кто-то огрызком карандаша писал письмо, Иса трофейным ножом вырезал из куска дерева фигурки людей и животных, как он это делал для Аскара, вырезая сыну целую армию таких подделок. Тухлый по уже сложившейся традиции, быстро проглотив ужин, расстелил шинель и спал, заложив руки под вещмешок, используемый вместо подушки.

- Да, на войне все средства хороши, особенно в наших цеховых условиях – кивнул Рафик Хайруллин, второй старослужащий взвода Афанасьева. – Все, руки, ноги, голова, все используй, но первым нанеси удар, чтобы сбить, напугать противника, а потом уже добить. Я видел это под Брянском, как наши даже зубы использовали, чтобы победить врага. Как фриц тогда визжал, до сих пор забыть не могу.

- А я вот, сколько наблюдаю за рядовым Рахмановым – сказал сержант, покуривая козью ножку. Все повернулись и посмотрели на спину спящего Тухлого – Только бой кончился, сразу лег и уснул, вот спокойствие у человека железное, невероятно, даже перед боем, смотрю, спит, целясь в винтовку, только фрицы появились, глаза открыл и давай палить. Он всегда такой был?

- Всегда – ответил Иса, ковыряя ножом безделушку – Насколько я его знаю, двадцать шесть лет. Постоянно, где-то на границе сна и яви.

- Это его особенность, за которую мы его и любим – сказал Саня – У Тухлого(Толик недовольно засопел)… кхм, Толика в результате этого полусна, выработалось необыкновенное чутье и слух. В школе он спал на уроках, учитель подходит, он мигом под 90 градусов, прилежный, примерный, даже руки сложит, только учитель отходит, дальше спать. Футбол играем, Толик обязательно на ворота встает, бегать не любит, пока атакуем, спит, только атака на наши ворота, Толик мгновенно просыпается и весь в игре. На хлопке, спрячется где-нибудь подальше в поле и спит весь день, зато вечером на сдаче собранного постоянно норма.

- А это он камни в мешок подкладывал – подсказал Коля, вызвав сдержанный смех бойцов – И приемщица хлопка Гульсара-тате это его тетя по матери.

- Ты сам видел, как я камни клал в мешок? – недовольно пробурчал спавший Толик, оставаясь в спящем положении.

- Во, видали. – отметил Саня – Спит, а все слышит и во время первой бомбежки, кто первым услышал падающие бомбы. Толик, с ним во время войны надо дружить, целее будешь.

- Во, во. – промычал во сне Толик, вызвав новую волну смеха.

- Вот и хорошо, что мы с ним дружим – сказал Иса – Ведь именно Тухлый… Толик первым услышал, что где-то в проходах свистит метан. Бригада ничего не слышала, а он слышал, настоял, чтобы все покинули забой, после чего зашли минеры и подорвали опасный участок. Жахнуло сильно, точно, оказалось, скопление метана. Мы потом и думали, а если бы с нами не было Толика. Любая искра и взрыв, в лучшем случае завалило бы породой все проходы, сидели бы и ждали, пока спасатели доберутся.

- Какого, однако, ценного воина получил взвод – с уважением оценил сержант Афанасьев – Неплохо, неплохо. Да и вообще вы ребята удивительные, в школе, на шахте, столько лет вместе, пять одноклассников во взводе, первый раз такое вижу.

- А я не в первый – зевнул Серый – Под Киевом были в роте у нас три одноклассника из Донецка, бравые ребята, сражались отменно, друг друга с полуслова понимали.

- Ну, может, такое единение и поможет нам победить врага – сказал Саня.

- Хотелось бы – улыбнулся Рафик – А вот, ты Санек, немец, каково тебе вообще против, можно сказать, людей одной крови воевать?

- Немцы для меня, это Гейне, Гете, Бах, Эйнштейн, Герц. – ответил Саня – Люди рожденные создавать вечное, красивое, запоминающееся, их произведения знают и чтут веками, их будут знать и уважать в будущем, а те кто сейчас взрывает дома, мосты, чужие жизни, уничтожает людей это не немцы… это тени оторвавшиеся от своих хозяев, ни своего мнения, ни лиц, ни души, никакого самосознания, только одно, хайль Гитлер и вперед. Их не будут помнить долго, как только умрут, исчезнут как тени, которые, как известно, исчезают в полдень.

Бойцы с уважением переглядывались, кое-кто поднялся с лежаков, чтобы посмотреть на Сашу, выдавшего искусный монолог в ответ на непростой вопрос Рафика, сержант задумчиво и довольно улыбнулся, умные, политически ... Читать следующую страницу »

Страница: 1 2 3


Есенкулов Арман Есенкулов Арман

14 октября 2018

2 лайки
0 рекомендуют

Понравилось произведение? Расскажи друзьям!

Последние отзывы и рецензии на
«Грохот в туннеле.»

Иконка автора Есенкулова НазымЕсенкулова Назым пишет рецензию 31 октября 20:26
Спасибо за возможность узнать многое о своих близких и окунуться в те годы. Читала на одном дыхании , плакала и смеялась . Хочу выразить вам свою огромную БЛАГОдарность . С удовольствием почитаю и другие книги тоже . Надеюсь когда нибудь и я напишу хотя бы одну книгу ( это моя мечта еще с детства) Горжусь!
Перейти к рецензии (0)Написать свой отзыв к рецензии

Просмотр всех рецензий и отзывов (1) | Добавить свою рецензию

Добавить закладку | Просмотр закладок | Добавить на полку

Вернуться назад






© 2014-2019 Сайт, где можно почитать прозу 18+
Правила пользования сайтом :: Договор с сайтом
Рейтинг@Mail.ru Частный вебмастерПоддержка сайта цена в месяц Частный вебмастер Владимир