ПРОМО АВТОРА
kapral55
 kapral55

хотите заявить о себе?

АВТОРЫ ПРИГЛАШАЮТ

Евгений Ефрешин - приглашает вас на свою авторскую страницу Евгений Ефрешин: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Серго - приглашает вас на свою авторскую страницу Серго: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Ялинка  - приглашает вас на свою авторскую страницу Ялинка : «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Борис Лебедев - приглашает вас на свою авторскую страницу Борис Лебедев: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
kapral55 - приглашает вас на свою авторскую страницу kapral55: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»

МЕЦЕНАТЫ САЙТА

Ялинка  - меценат Ялинка : «Я жертвую 10!»
Ялинка  - меценат Ялинка : «Я жертвую 10!»
Ялинка  - меценат Ялинка : «Я жертвую 10!»
kapral55 - меценат kapral55: «Я жертвую 10!»
kapral55 - меценат kapral55: «Я жертвую 10!»



ПОПУЛЯРНАЯ ПРОЗА
за 2019 год

Автор иконка станислав далецкий
Стоит почитать Битва при Молодях

Автор иконка Сергей Вольновит
Стоит почитать КОМАНДИРОВКА

Автор иконка Редактор
Стоит почитать Ухудшаем функционал сайта

Автор иконка Юлия Шулепова-Кава...
Стоит почитать Соната Бетховена

Автор иконка Эльдар Шарбатов
Стоит почитать Юродивый

ПОПУЛЯРНЫЕ СТИХИ
за 2019 год

Автор иконка Владимир Котиков
Стоит почитать Ода-хвалилка своему кумиру

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Куда влечешь, тупая муза?

Автор иконка Арсенина Наталья
Стоит почитать Памяти Юлии Началовой

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Не разверзлись

Автор иконка Ося Флай
Стоит почитать Я благодарна

БЛОГ РЕДАКТОРА

ПоследнееПомочь сайту
ПоследнееПроблемы с сайтом?
ПоследнееОбращение президента 2 апреля 2020
ПоследнееПечать книги в типографии
ПоследнееСвинья прощай!
ПоследнееОшибки в защите комментирования
ПоследнееНовые жанры в прозе и еще поиск

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К ПРОЗЕ

Василий ШеинВасилий Шеин: "Конкурсы. Плюс, думаю это важно и интересно - дать возможность публико..." к произведению Новые жанры в прозе и еще поиск

Константин БунцевКонстантин Бунцев: "Ещё я бы добавил 18+. Это важно, если мы хотим иметь морально здоровых..." к произведению Новые жанры в прозе и еще поиск

Emptiness: "Видимо Олег всё же купил клавиатуру, чтобы дописать своё детище и явит..." к произведению Планета Пяти Периметров

СлаваСлава: "Благодарю за отзыв!" к рецензии на Ночные тревоги жаркого лета

Storyteller VladЪStoryteller VladЪ: "Вместо аннотации: Книга включает в себя три части плюс эпилог. I Часть..." к произведению Интервью

Евгений ЕфрешинЕвгений Ефрешин: "Я, к сожалению, тоже совсем не богат, свожу концы с концами на пенсии...." к рецензии на Помочь сайту

Еще комментарии...

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К СТИХАМ

СлаваСлава: "Наши мечты...Они всегда помогают нам двигаться впе..." к стихотворению Ад

СлаваСлава: "Всегда будет много вопросов, на которые вряд ли кт..." к стихотворению Злодей или герой?

СлаваСлава: "Браво!" к стихотворению Сон

СлаваСлава: "Это было красивое признание. Жаль, что он не понял..." к стихотворению Признание

СлаваСлава: "Этот порыв стал Вашим вдохновением! Отлично по..." к стихотворению Ложь

СлаваСлава: "Грустно и красиво... Хорошо получилось!" к стихотворению Прости и обещай

Еще комментарии...

Полезные ссылки

Что такое проза в интернете?

"Прошли те времена, когда бумажная книга была единственным вариантом для распространения своего творчества. Теперь любой автор, который хочет явить миру свою прозу может разместить её в интернете. Найти читателей и стать известным сегодня просто, как никогда. Для этого нужно лишь зарегистрироваться на любом из более менее известных литературных сайтов и выложить свой труд на суд людям. Миллионы потенциальных читателей не идут ни в какое сравнение с тиражами современных книг (2-5 тысяч экземпляров)".

Мы в соцсетях



Группа РУИЗДАТа вконтакте Группа РУИЗДАТа в Одноклассниках Группа РУИЗДАТа в твиттере Группа РУИЗДАТа в фейсбуке Ютуб канал Руиздата

Современная литература

"Автор хочет разместить свои стихи или прозу в интернете и получить читателей. Читатель хочет читать бесплатно и без регистрации книги современных авторов. Литературный сайт руиздат.ру предоставляет им эту возможность. Кроме этого, наш сайт позволяет читателям после регистрации: использовать закладки, книжную полку, следить за новостями избранных авторов и более комфортно писать комментарии".




ДОБРОВОЛЕЦ


станислав далецкий станислав далецкий Жанр прозы:

Жанр прозы Военная проза
3446 просмотров
0 рекомендуют
56 лайки
Возможно, вам будет удобней читать это произведение в виде для чтения. Нажмите сюда.
Повесть о русском сельском учителе пошедшем добровольцем на фронт в Первую Мировую войну

писатель Чехов, так он в повозке полгода добирался до Сахалина острова. Сейчас половину Сахалина отдали японцам за проигранную войну. Тогда ещё не было сплошной железки до Дальнего Востока, может потому войну и профукали япошкам, но думается мне, что генералы царские и при железной дороге умудрились бы уступить японцам.

Нынешние-то генералы не лучше тех будут, потому и война на месте стоит. Наш полк два года уже на одном месте в Белоруссии фронт держит: мы наступать не можем, но и немцев держим и не поддаёмся врагу. Если бы войну с японцами в 1905 году выиграли, глядишь, и немец бы на нас не попёр, побоялся бы.

Хотя, с другой стороны, кайзер немецкий, Вильгельм, приходится двоюродным братом нашему царю Николаю  Второму, а царская жёнушка и вовсе немецкая принцесса – могли бы по-родственному договориться между собой и не втравливать людей в смертоубийство, но гонор оказался сильнее родственных отношений, вот и воюем больше двух лет, и миллионы людей уже погибли с обеих сторон, а война ни с места, - закончил Иван Петрович своё длинное пояснение словам солдата, что сидел рядом.

- Вижу, не жалуете вы нашего царя-батюшку, коль такие речи про него ведёте. Не дай Бог, кто донесёт – могут наказать за крамолу.

- Дальше фронта не пошлют, - отмахнулся Иван Петрович, - и потом, я не погаными словами поношу царя, а высказываю мнение о ненужности этой войны русскому народу – да и немцы, по слухам, тоже не хотят уже воевать – не то, что в прошлом году.

День клонился к вечеру, заметно похолодало, за полуоткрытой дверью мелькал всё тот же лес в болотах, и солдаты растопили буржуйку, чтобы спать в тепле, поскольку снаружи вагона замелькали пушистые хлопья снега.

К исходу седьмого дня пути эшелон пересёк реку Иртыш и втянулся на подъездные пути Омской товарной станции. Иван Петрович простился с попутчиками и пошёл к коменданту вокзала справиться о своём дальнейшем действии.

Комендант, просмотрев предписание, указал, что училище прапорщиков находится в версте от вокзала на берегу Иртыша, если двигаться по центральной городской улице.

Не мешкая, Иван Петрович направился к училищу и через полчаса предъявлял свои документы дежурному офицеру, поскольку канцелярия уже закрылась. Офицер направил солдата в казарму на ночлег, наказав завтра прийти в канцелярию и оформиться по всем правилам.

Иван Петрович пошёл в казарму, расположился на свободной койке, что ему указал дневальный, разделся, лег и сразу уснул: в дороге он спал плохо под стук колёс, и потому чувствовал себя усталым и разбитым.

Утром, вскочив с кровати по сигналу «подъём», Иван Петрович обнаружил, что ночью выпал снег, который укрыл белым покрывалом всё вокруг, - хотя вчера ещё солнце светило по-летнему, было тепло и ничто не предвещало приближения зимы: к таким, сибирским, изменениям погоды ему предстояло привыкать и в дальнейшем.

Позавтракав вместе с другими курсантами, Иван Петрович пошел в канцелярию оформляться о своем прибытии в школу прапорщиков.

Начальник канцелярии, посмотрев документы, передал их работнице канцелярии: девушке лет двадцати по имени Анна.

Девушка, приняв документы, взглянула в разноцветные глаза нового курсанта, смутилась, покраснела и, опустив глаза, начала подшивать бумаги в папку, на которой каллиграфическим почерком с наклоном влево вывела: «младший унтер-офицер Домов Иван Петрович».

Потом Анна подняла глаза и, вновь вспыхнув румянцем, тихо произнесла: - Приказ о вашем зачислении будет завтра, а сегодня пройдите к начальнику строевой части, который определит вас в учебную роту, в которой будете учиться и даже можете быть свободны, на занятия с завтрашнего дня. Вот ваше направление к начстрою, - закончила девушка и подала листок бумаги, снова покраснев в смущении, прикоснувшись тонкими пальчиками к ладони Ивана Петровича.

Взяв бумагу, Иван Петрович пошел разыскивать начстроя, а девушка в замешательстве смотрела ему вслед, то бледнея лицом, то заливаясь краской. На выходе из канцелярии Иван Петрович резко обернулся и перехватил пристальный взгляд Анны, отчего она отвернулась и склонилась над бумагами.

- Какая непосредственная девушка, - подумал он, выходя из канцелярии. – Не красавица, но привлекательной наружности с открытым взглядом и девичьей застенчивостью, и главное, что у неё почерк, как у меня, с наклоном букв влево. Надо будет обязательно познакомиться с ней при первой возможности, хотя вряд ли она захочет иметь знакомство с простым солдатом: вон сколько здесь, в училище, офицеров, есть и молодые, а со мной в солдатской форме и пройтись такой девушке по городу будет стыдно - она, видимо, из приличной семьи.

С другой стороны, из документов моих она знает, что я не лапотный солдат, а после курсов и вовсе офицером буду. Надо постараться окончить эти курсы: надоело жить среди солдат малограмотных и нюхать в казарме чужие портянки. Война чёрт знает сколько ещё будет длиться, а я уже два года не держал женщину в своих объятиях: в бордель сам не хочу идти, а с солдатом приличные женщины стесняются гулять, да и времени и денег у солдата нет, чтобы развлечь девушку.

Размышляя о превратностях солдатской службы, Иван Петрович разыскал начстроя – пожилого майора интендантской службы, который определил вновь прибывшего во второй взвод второй учебной роты, занятия в которой начались три дня назад.

- Что же вы задержались с прибытием, - укорил майор Ивана Петровича, обращаясь к нему на «вы», как с будущим офицером. Начинаете обучение с нарушения дисциплины – непорядок, батенька, хотя вы и Георгиевский кавалер.

- Нет моей вины, Ваше благородие - эшелон задержался, а ехать пассажирским поездом нижним чинам не положено.

- Располагайтесь в казарме в своём взводе и командир взвода, поручик Бельский, введёт вас в курс занятий, - закончил майор свои наставления.

Поручик Бельский, оказавшийся в казарме, принял доклад Ивана Петровича о зачислении во вверенный поручику взвод и предложил унтер- офицеру коротко рассказать послужной список. Услышав, что Иван Петрович потомственный дворянин с высшим образованием, он искренне удивился его солдатской службе:

- Я тоже дворянин, окончил Кадетский корпус и направлен сюда преподавать уставы, хотя и просился на фронт. В армии офицеров не хватает, сюда, в училище, принимают всяких мещан и студентов недоучившихся, а вы, дворянин, служили солдатом, когда дворянство исконно означает воинскую службу офицером, даже если нет специальной подготовки. Может проступок за вами какой-то числится, за который вы наказаны солдатской службой? Сознавайтесь, иначе я из личного дела всё узнаю, когда оно придёт почтой в училище.

- Добровольно я пошёл воевать, думал, что недолго война будет длиться, а ей конца и края не видать, потому и согласился вернуться в офицерство, согласно дворянскому сословию, - нехотя признался Иван Петрович в своём ошибочном решении уйти в солдаты от бывшей любимой, но ставшей ненавистной женщины.

Поручик принял объяснение, но предупредил:

- Основное требование в училище – это дисциплина. Научитесь дисциплине, сможете тогда и солдат приучать к порядку. Субординацию соблюдайте неукоснительно, и до производства в офицеры извольте обращаться с командирами по ранжиру.

На этом командирские наказы закончились, и Иван Петрович утром следующего дня приступил к занятиям. Он уже обучался месяц в школе прапорщиков в Пскове, из которой был отчислен за недостаточную строевую подготовку, поэтому здесь, в Омске, начал старательно маршировать на плацу со своим взводом, чтобы не повторилась псковская история.

 Кроме строевой подготовки на классных занятиях изучались уставы и тактика, а также практические занятия по оружейной подготовке с изучением всех видов стрелкового оружия, применявшегося в пехотных частях, и был курс артиллерийской подготовки.

Генштаб полагал, что такой подготовки достаточно, и прапорщики с ускоренных курсов далее в чинах повышаться не будут без дополнительного обучения.

 

                                                     Просто любовь

 

Снег, который выпал с приездом Ивана Петровича, так и не растаял, наступили холода, и курсанты старательно маршировали на плацу, держа строй и отрабатывая повороты.

Дни были заняты полностью, и Ивану Петровичу никак не удавалось навестить приглянувшуюся ему девушку Анну из канцелярии: днём отлучиться невозможно – даже на приём пищи курсанты ходили строем, словно новобранцы, а вечером, когда было свободное время, канцелярия закрывалась.

В бессмысленной муштре и зубрёжке уставов прошло два месяца, и отношение к курсантам резко изменилось: до выпуска в офицеры оставалось менее половины срока, и преподаватели дали послабление распорядку - после обеда выделился час свободного времени, а по воскресеньям выдавалась увольнительная в город с полудня и до 18 часов, когда было уже совсем темно на городских улицах.

Иван Петрович немедленно воспользовался свободным часом после обеда и в первый же день зашёл в канцелярию.

Увидев вошедшего унтера с разноцветными глазами, Анна, как и в прошлый раз, вспыхнула лицом и, отведя взгляд, начала перебирать бумажки на своём столе.

Иван Петрович справился у нее пришло ли его личное дело военной почтой, поскольку без него производство в офицеры могло быть отложено.

Анна тотчас нашла его папку, что надписала в тот первый раз и, не раскрывая, сообщила, что личное дело пришло и с документами всё в порядке, можно проверить.

Иван Петрович взял папку, как бы случайно прикоснувшись рукою к руке девушки, и почувствовал словно искра обожгла его руку от этого прикосновения, а Анна, зардевшись, смело взглянула ему в глаза, выдав своё неравнодушие к этому солдату.

Иван Петрович, мужчина за тридцать лет, тоже покраснел и неуверенно предложил:

- Давайте, Аня, сходим в воскресенье в синематограф, я возьму увольнительную, если вас не смутит прогулка с простым солдатом.

- Вы не простой солдат, и я с радостью пройдусь с вами, не стесняясь пересудов, - мгновенно ответила девушка, снова выдав себя, что знакомилась с личным делом Ивана Петровича.

Иван Петрович города не знал и потому уговорился о встрече за воротами училища ровно в полдень воскресного дня.

Через два дня в условленное время он вышел из проходной училища и увидел Анну, одетую в цигейковую шубку, пуховый платок, валенки и переминавшуюся с ноги на ногу: мороз стоял под тридцать градусов, и даже в валенках девушка замерзла, ожидая назначенной встречи.

Иван Петрович в солдатской шинели и сапогах мгновенно продрог и, зябко поеживаясь, быстро приблизился к ожидавшей его девушке. Она смело взяла его под руку и не терпящим возражения тоном сказала:

- Вам, Ваня, холодно будет в солдатской шинельке бродить по городу: ещё обморозитесь, не дай Бог, и я буду виновата. Давайте пойдём ко мне: я здесь неподалёку снимаю комнату, там, в тепле, попьём чаю и поговорим – мне не терпится услышать ваши рассказы о войне.

 Анна вела себя так, будто они давно знакомы и друзья, несмотря на разницу в возрасте: на вид ей было не более двадцати лет.

Иван Петрович немедленно подчинился, они направились по заснеженной улочке вдоль деревянных домов и домишек, которыми был застроен весь город Омск, стоило лишь отойти от центральной улицы, тянувшейся вдоль реки Иртыш на несколько вёрст.

 Солдат спрятал обнажённые руки в карманы шинели, Анна обвила его руку через локоть, и сунула свою озябшую руку в меховую муфточку, которая служила барышне вместо рукавичек по нынешней моде: война-войной, но женские причуды в одежде никто не отменял даже здесь, в холодной Сибири.

Солнце ярко светило на безоблачном небе, снега искрились на солнце, ослепляя взгляд и вызывая жгучие слезы, которые мгновенно замерзали на студеном воздухе. Такой мороз Иван Петрович испытывал впервые в жизни и был рад, что Анна повела его в тёплый дом, иначе на улице он бы не смог долго бродить с девушкой.

 Пройдя сотню шагов молча, Анна взглянула искоса на Ивана и вдруг вскрикнула: - Ваня, у вас ухо левое побелело от мороза – немедленно надо растереть его снегом, иначе будет потом болеть долго, и, схватив горсть снега, принялась энергично растирать одно ухо, потом другое, которое тоже побелело на морозе и, закончив с ушами, натянула Ивану солдатскую шапку на уши, которые покраснели, словно маки, и горели огнём от растирания.

Девушка потянула его за собой, и через минуту они оказались около небольшого домика, почти скрытого за высоким забором.

- Вот мы и пришли в мой дворец, - весело сказала Анна, открывая калитку и затягивая Ивана во двор. – У меня здесь комната с отдельным входом со двора, сейчас увидишь, - пояснила девушка, незаметно перейдя на «ты» в разговоре с солдатом, которого и видела-то в третий раз.

Через сени они прошли в жилище Анны, которое оказалось комнатой с кроватью, шкафом и кухонным уголком с неизменным самоваром на столе, труба от которого сквозь стену выходила наружу.

- Разогрейтесь, Ваня, у печки, потом разденетесь и будем пить чай, - сказала Анна, подведя Ивана к выступающей задней стенке печи, оказавшейся тёплой.

- В комнате своей печи нет, и я обогреваюсь от хозяев, которые отделили эту комнату, забили дверь досками и теперь сдают её в наём.

- Как же вы готовите себе пищу, - удивился Иван, прижимаясь всем телом к тёплой печной стенке и чувствуя, как живительная теплота разливается по всему телу, отогревая застуженные мысли и чувства.

- У меня есть керосинка, на которой я иногда что-то готовлю, но редко: готовить я не люблю, кушаю немного, и поэтому частенько обхожусь чаем с разными вкусностями, - пояснила Анна, снимая шубку, валенки и, одев войлочные чуни, направляясь к самовару с намерением разжечь его и угостить Ивана чаем.

- Комната почти такая, как была у моей Надежды, которая тоже сразу привела меня к себе и немедленно отдалась, поскольку была приучена к мужской ласке, - неприятно поразился Иван Петрович, - неужели и Анна вожделеет плотских удовольствий и потому привела меня к себе?

С подтаявших сапог Ивана на пол натекла лужа и он, сняв шинель, нерешительно остановился, не зная, как поступить дальше: надо бы снять сапоги, но там портянки, а босиком ходить по дому и холодно, и неприлично.

- Как мне быть с сапогами? – спросил Иван, - я солдат - портяночник, а босиком неприлично.

- Снимай, снимай, босиком ходить не придётся: я связала носки и подарю их тебе, чтобы ноги не мёрзли на наших морозах – в носках будете ходить по дому.

- Анна ведёт себя как опытная женщина, желающая мужской ласки, вот и носки у неё оказались, видно не раз уже приглашала курсантов сюда для плотских утех, - тоскливо подумал Иван Петрович, потому что Анна ему сразу понравилась и снова столкнуться с обманом чувств он не желал, даже испытывая мужское вожделение, которое оставалось без удовлетворения уже два года войны.

Он разулся, надел носки, подумав, что кто-то другой их надевал прежде, и присел у стола, хмуро наблюдая, как Анна старательно разжигает самовар. Самовар разгорелся, Анна, довольная собою, села рядом на табурет и только сейчас заметила угрюмость своего гостя.

- Что случилось, Ваня? – участливо спросила Анна, - может, уши обмороженные болят? Так это быстро пройдёт, потому что я их вовремя оттёрла.

- Неловко мне, что вы, Анна, сразу пригласили меня к себе, не зная, что я за человек, называете меня Ваней, дали мне чужие носки, которые для таких гостей, как я, и предназначены, и, вероятно, ожидаете от меня поцелуев и мужской ласки? – неприязненно ответил Иван на вопрос девушки.

Анна вспыхнула, смутилась, но открыто взглянула ему в лицо и, запинаясь, объяснилась Ивану:

- Вы мне приглянулись сразу, как только вошли в канцелярию: я почувствовала неизъяснимое тепло и спокойствие, исходившие от вас, чего со мною никогда не бывало прежде. Потом, прочитав ваше направление, где указано было, что вы учитель, дворянин и храбрый воин, имеющий награды, я поняла, что хочу быть с вами всегда, быть вашей женой и иметь от вас детей. Поэтому я и называю вас Ваней, обращаюсь на «ты» как с близким человеком и связала эти носки, надеясь, что заведу вас к себе и объяснюсь сама, пока курсы не закончились, и вы не отправились снова воевать.

 У меня здесь до вас никто из мужчин сюда не заходил, я ни с кем не встречалась, хотя и были от курсантов и офицеров приглашения встретиться, но я не чувствовала своего притяжения к этим мужчинам, а к вам почувствовала сразу.

Анна подошла к солдату и, наклонившись, неумело поцеловала его в губы. На этом решительность и смелость покинули девушку, и она едва не упала без чувств, если бы Иван, вскочив, не подхватил её под руки и не прижал благодарно к себе, чувствуя, как теплота девичьего тела перетекает в него, наполняя блаженным покоем.

Аня пришла в себя, чуть отстранилась от него, взглянула Ивану прямо в глаза и, увидев в них что-то ожидаемое, доверчиво прижалась головой к его груди.

Самовар заклокотал и Анна, опомнившись, отделилась от Ивана и, опустив стыдливо глаза, пошла хлопотать у стола, собирая угощение гостю.

 Взяв с холодного подоконника кульки и свертки, она порезала ветчину, сало, сыр, нарезала все это и разложила на блюдо. Потом достала из свертка жареную курицу, вынула из березового туеска буханку белого хлеба, положила на стол и пригласила Ивана к столу, всё ещё не поднимая глаз и ожидая, что ответит солдат на её объяснение чувств.

Иван окончательно понял, что девушка сделала свой выбор и теперь напряженно ждет ответного признания, не помышляя об отказе.

Иван решительно тряхнул головой, подошёл к девушке, обнял её за плечи и шутливо сказал:

- Я хотел сегодня прогуляться с девушкой Аней  и посмотреть синематограф, а оказался в гостях у своей невесты Анны. Рассказывай, невеста, о себе, пока солдат, как в сказках, будет насыщаться с дальней дороги. Ты, Аня, знаешь обо мне из личного дела, а я о тебе ничего не знаю, кроме того, что ты оказалась моей невестой и будущей женою по собственной воле и непринуждённо.

Анна тотчас повеселела, окинула благодарным взглядом Ивана и начала рассказ о себе, не забывая потчевать солдата своими припасами, что купила накануне специально для этой встречи.

Она оказалась уроженкой этой местности и жила неподалёку в 150 верстах отсюда в городе Токинске. Окончила там церковно-приходскую школу, потом женскую прогимназию в городе Таре, потом училась в учительской семинарии в Ялуторовске и после её окончания  уже полгода работает в канцелярии училища прапорщиков, куда её пристроил присяжный поверенный её отца.

Отец – Антон Казимирович, поляк, был сослан сюда за революционную деятельность в юности, но здесь остепенился, занялся делом и торговлей, и сейчас вполне благополучный купец. Мать – Евдокия Платоновна, из крестьян. Анна – единственная дочь у своих родителей,  которые уже в возрасте, но бодры и здоровы. Сама Анна с мужчинами не дружила, ничьей невестой не была, является православной, но не очень верующей, и, как осмелилась признаться Ивану в своих чувствах, сама не знает.

- Понимаешь, Ваня, почувствовала к тебе какое-то притяжение, и мне будто кто-то подсказал свыше: - Это твой суженый, смотри, не упусти его, иначе не будет тебе счастья женского и семейного. Потому и решилась сразу привести тебя сюда, полагаясь на твою порядочность и заметив, что ты тоже испытываешь хорошие чувства ко мне.

- Говорят, что глаза – это зеркало души человеческой, а я, Ваня, как только взглянула в твои разноцветные глаза: голубой и зелёный так и обомлела, и захотела быть с тобой вместе всю оставшуюся жизнь.

- Неужели так бы и пошла за простым солдатом, - недоверчиво спросил Иван, наливая очередную чашку душистого чая и балуясь конфеткой.

- Наверное, не пошла бы, - простодушно ответила девушка. Считаю, что мужчина должен быть грамотнее женщины – иначе лада в семье не будет. И если бы ты был без образования, я бы подавила в себе чувство притяжения к тебе. Но у нас ловко получилось – ты учитель, и я учительница, но попроще, и у нас будет не только жизнь общая, но и дело общее. Я себя с тобою ощущаю рядом легко и просто, словно знаю тебя много лет, - призналась Анна, взяв Ивана за руку.

Иван почувствовал, как невидимые нити прикосновения связывают их воедино, и ему с Аней тоже легко и спокойно, и любое его движение и мысль тотчас угадываются Анной и находят отклик в её душе.

На просьбу девушки он коротко рассказал о своей жизни: как учился, работал и воевал, убрав из рассказа отношения с женщинами. Аня внимательно слушала Ивана, изредка сочувственно кивая головой и ахая, когда солдат рассказывал об атаках немцев на фронте, и как он убил несколько из них, заслужив свои георгиевские кресты за храбрость.

- Что-то я ничего не услышала о женщинах в твоей жизни: не верится, чтобы их не было вовсе в твои тридцать лет, - спросила Аня с девичьей непосредственностью, прижавшись головой к плечу Ивана и вовсе не подозревая о том, какие мысли и желания возникают у мужчины при таких прикосновениях.

Иван слегка отстранился от девушки, ощутив прилив мужского желания, и, стараясь говорить равнодушно, ответил:

- Были случайные встречи и короткие отношения с женщинами, которые не оставили следа в моей душе, потому и не заслуживают воспоминаний. У мужчины чувство взаимности с женщиной появляется очень редко, даже если и есть близкие отношения.

Такого притяжения, как к тебе, у меня ещё не было ни к какой женщине, не было и душевного спокойствия, как с тобой сейчас, хотя мы и знакомы лишь несколько часов, потому и не помню я ничего о других женщинах и не упоминал о них в своём рассказе об изломах жизни своей до наших сегодняшних посиделок за самоваром. Я однолюб по натуре и надеюсь, что наконец-то встретил ту единственную девушку, которая станет мне единственной женой в жизни.

Однако,  уже темнеет, и мне пора в училище, чтобы не опоздать из увольнения и не нарушить дисциплину, к которой здесь весьма строго относятся. Меня уже отчисляли в Пскове из училища прапорщиков, но теперь мне такого допустить нельзя – иначе ты не пойдёшь замуж за простого солдата, не так ли? – спросил Иван девушку.

Анна обиженно отстранилась от Ивана:

- Я говорила об образовании и душевном развитии, а не о чинах и званиях, и готова пойти замуж, даже если ты останешься  солдатом. Но мне легче будет получить согласие родителей, если мой суженый будет офицером, - пояснила она, подавая Ивану шинель, пока он возился с сапогами, пытаясь втолкнуть в них ноги в носках и портянках, что ему удалось не сразу.

Аня тоже оделась и, несмотря на возражения Ивана, вызвалась проводить его до ворот училища.

На улице их встретила морозная тёмная ночь. Мириады звезд мерцали на ясном угольно-чёрном небе, привлекая взор таинственными просторами.

В углу небосклона поднималась жёлтая луна, чуть покрасневшая от сильного мороза. Природа застыла в ледяном безмолвии, где не было ни ветерка, ни малейшего движения. Даже собаки спрятались в свои будки, не брехали привычно из подворотни на солдата и девушку, спешивших по тропинке, поскрипывая снегом.

 Тёплое человеческое дыхание на жгучем морозе мгновенно превращалось в снежную пыль и, подойдя к проходной училища, Иван и Анна покрылись снежной изморозью на воротниках, бровях и ресницах. Анна неумело поцеловала Ивана в заиндевевшие усы и, подтолкнув его к проходной, вприпрыжку, словно девочка, побежала домой, переполненная чувствами сбывшегося желания от встречи любимого человека, ответившего ей взаимностью.

Через день Иван забежал в канцелярию, чтобы сообщить Анне о предстоящем в училище праздничном вечере по случаю 48-го дня тезоименитства императора Николая II, на котором разрешено быть и курсантам училища, могущих пригласить своих знакомых, девиц, невест или жён.

Анна была в курсе этих событий и охотно согласилась быть с Иваном вместе на этом празднике, спросив шутливо, как он представит её перед другими курсантами и офицерами.

- Представлю невестой, ты же согласна быть моей женой, не так ли? – сделал он девушке предложение, которое Анна тут же приняла, поцеловав Ивана в щёку на глазах изумлённых канцелярских девушек, многие  из которых точно также обрели в училище своих суженых, воевавших теперь на германском фронте вдали от этого сибирского города. Но Анна не думала так далеко вперёд, и потому была счастлива и беззаботна.

Праздник тезоименитства царя-императора прошёл весело и непринуждённо. До фронта курсантам было далеко и нескоро, лишений и нехватки продуктов здесь, в Сибири, не ощущалось. Играл духовой оркестр местного гарнизона, пары легко кружились в вихре вальса, Иван показал Анне своё танцевальное умение, казалось забытое, и девушка ещё более укрепилась в своём выборе единственного мужчины, который представил её сослуживцам как невесту, получив одобрение товарищей.

В следующий выходной день Иван, выхлопотав увольнительную для встречи с невестой, заспешил к знакомому дому, условившись с Аней, что зайдёт к ней, они попьют чаю и потом решат, если не будет морозно, пройтись в синематограф. Деньги у Ивана были даже на посещение ресторана, но он не хотел смущать девушку своим солдатским присутствием среди богатеньких торгашей и офицеров.

Войдя в дом, Иван застал Анну в хлопотах по розжигу самовара, который всегда давался ей с трудом. Раздевшись и обув войлочные чуни, что заботливо припасла ему невеста, он помог Ане разжечь самовар и, освободившись от дел, обнял девушку, прижал к себе всем телом и впервые поцеловал её в губы чувственным мужским поцелуем, чувствуя, как волна желания заполняет его целиком, заставляя страстно прижимать Анну к себе всё сильнее и сильнее.

Анна, почувствовав его желание, осторожно высвободилась из мужских объятий и, прижавшись головой к его груди, тихо сказала:

- Я уступлю тебе, если будешь настаивать, но хотела бы, чтобы у нас всё случилось по русскому обычаю: сначала венчание в церкви, потом свадьба и лишь затем супружеская постель. Ты мой мужчина и как скажешь, так я и поступлю.

Иван отстранился от девушки, выпил холодной воды из графина на столе и, подойдя снова к Анне, осторожно поцеловал её коротким поцелуем в губы, не давая своей страсти разгореться вновь.

- Конечно, дорогая, я поступлю по твоему желанию, извини меня за этот страстный порыв. Я уже написал отцу, что намерен жениться  и жду теперь ответа.

Анна повеселела от этих слов и доверчиво объяснилась:

- Я тоже хочу быть твоей, хотя и не знаю, что это такое, быть мужней женой. Твоя вспышка страсти не испугала меня, но обрадовала: значит, ты хочешь быть со мной не только умом, но и сердцем. Потерпи, Ванечка,   до нашей свадьбы – обещаю не разочаровать тебя. Я тоже написала родителям о своем скором замужестве, но ответа ещё нет.

Мне думается, что когда окончатся курсы, и тебя произведут в офицеры, ты возьмёшь отпуск по случаю женитьбы, мы поедем к моим родителям, там обвенчаемся, проведем отпуск и потом вернемся сюда: я провожу своего мужа и буду ждать верной женою. Ты согласен с таким планом?

Иван был согласен, они попили чаю, и Анна стала показывать свой фотоальбом, объясняя, кто и когда запечатлен на снимках. Иван, обнимая девушку и чувствуя её податливость, гасил свою мужскую страсть, отстраняясь от упругого девичьего тела и вновь прижимаясь к Анне, изображая, что он замерзает без её объятий, чему девушка охотно повиновалась.

В таких встречах проходили недели, прошли Рождество, Новый год и Крещение, и наступил день окончания училища.

Чего-то нового, что солдат не знал на фронте, Иван Петрович в училище не узнал за месяцы обучения, но научился выдержке и ответственности при обращении с нижними чинами, чего не имел прежде, будучи сам солдатом.

Выпуск офицеров после курсов состоялся в городском офицерском собрании, где на торжественном построении всем курсантам вручили офицерские погоны и зачитали приказ по округу о присвоении офицерских званий. Вечером там же был дан бал в честь новоиспечённых офицеров.

На построении и балу Иван Петрович был вместе с Анной, которая радостно прижималась к своему жениху, с гордостью поглядывая на окружающих женщин, не имеющих рядом такого красавца-мужчину. Действительно, в хорошо пригнанном офицерском мундире, пошитом за неделю до выпуска, с офицерской саблей и Георгиевским крестом на груди Иван Петрович выглядел благородно, ничем не напоминая простого солдата в мешковатом солдатском обмундировании.

Анна в длинном платье коричневого бархата и кружевной блузке с аккуратно зачёсанными волосами, собранными в тугой узел на затылке, выглядела юной гимназисткой и весело кружилась в танце с женихом, ловя завистливые взгляды женщин, одиноко стоявших вдоль стен бального зала: их мужья и поклонники были на фронте и навещали подруг лишь в краткосрочные дни офицерского отпуска. Такая же участь ждала и Анну, но это было далеко впереди, а уже скоро ей предстояла свадьба и таинственное супружество, думая о котором, она заливалась пунцовым румянцем.

На следующий день после выпуска из училища, Иван Петрович получил в канцелярии предписание отбыть в Иркутск в штаб округа для прохождения дальнейшей службы и отпускное свидетельство, дающее ему двухнедельный отпуск, не считая дороги, по случаю вступления в брак.

В офицерскую книжку новоиспеченного прапорщика внесли запись: «Был в походах и делах против Германии с 1 августа 1914 года по 26 июля 1916 года» и сделаны отметки о награждении солдатскими Георгиевскими крестами.

Получив подъёмные и офицерское жалование за месяц вперёд,  с документами на руках, он направился в дом к Анне, чтобы переночевать там, и завтра отправиться в дорогу к родителям невесты для бракосочетания с их дочерью.

Перед уходом, он наказал Анне прихорошиться, чтобы зайти в фотографию и сделать их первый общий снимок перед свадьбой. Анна поняла это по-своему, и после ухода Ивана накрутила горячими щипчиками, которые подогрела в топке самовара, кудрявые локоны, что видела на женщинах в модных журналах.

Иван, увидев невесту в таком обличье, возмутился донельзя:

- Что ты, Аня, развела кудри, словно кокотка! У тебя естественная привлекательность лица, к которому хорошо гармонируют прямые волосы, а ты в этих кудряшках выглядишь лет на десять старше и будто распутная девка. Немедленно приведи себя в порядок, иначе никаких фотографий делать не будем и вечером не пойдем в театр, куда я взял уже билеты.

- Прости меня, Ваня, глупую, - безропотно подчинилась Анна указанию мужа, - хотела тебе понравится и выглядеть дамой светской, как Наташа Ростова на балу из книги Льва Толстого «Война и мир», - оправдывалась Анна, старательно выпрямляя свои волосы теми же щипчиками, что и накручивала кудри.

- Та Наташа, вскоре после бала предалась разврату с князем Куракиным, потом числилась невестой Болконского и лишь много лет спустя стала женою Пьеру Безухову, - надеюсь, ты не желаешь повторить её судьбу из-за своих кудряшек? - насмешливо упрекнул Иван свою невесту. – Через три дня ты станешь моей женой и, надеюсь, тебе будет не по пути с книжной героиней Льва Толстого.

Анна благополучно избавилась от локонов, привычно зачесала волосы в узел, и они пошли в фотографию, что была на центральной улице, неподалёку от училища.

День февральский выдался тихим и солнечным. Лёгкий морозец лишь румянил щёки, не обжигая лицо стужей. Редкие прохожие приветливо посматривали на бравого офицера с миловидной девушкой, которая держала его под руку, показывая всем своим видом, что имеет на это полное право.

Фотограф сделал пару снимков на громоздком деревянном аппарате, сказав, что фото будут готовы через несколько дней, ибо у него кончились реактивы для фотографий.

- Ничего, на обратном пути заберем фото, - беззаботно сказала Анна, - я к тому времени уже буду женой, а не невестой, - добавила Аня лукаво, посмотрев на Ивана и слегка покраснев в смущении, представив себя в объятиях мужа.

После фотографа они зашли в ресторан, хорошо и вкусно пообедали, официант был вежлив и предупредителен и Иван, расплатившись по счету, заметил Анне:

- Представь себе, что мы зашли бы сюда в мою бытность солдатом: был бы этот служка также вежлив с нами, будь я в солдатской форме? Конечно, нет. Поэтому я и не показывался с тобой на людях, потому что стеснялся своего вида среди этой публики. В окопах, среди солдат, мне нечего было стесняться, а здесь я чувствовал бы себя чужим и неуместным.

После ресторана они зашли в синематограф и посмотрели в живых картинках короткий водевиль, как муж уходит из дома, жена приводит любовника, муж возвращается, любовник прячется в шкафу, муж его находит, бьёт, тот убегает, а у мужа вырастают рога, как у оленя. Водевиль был пошловат, но живые картинки на белой простыне показались забавными и, развеселившись, они пошли дальше, направляясь к театру, хотя до спектакля оставался добрый час времени.

Здание театра поразило их внутренней роскошью и помпезностью. Они побродили в фойе, зашли в буфет, где Иван угостил Анну шампанским, и театр начал наполняться посетителями: женщины были в мехах и вечерних платьях, а мужчины в костюмах или офицерской форме.

- Представь, Анечка, был бы я сейчас в солдатской форме – наверняка любой из офицеров указал бы, что мне здесь не место, и отправил бы в часть, - заметил Иван своей невесте, которая с радостным волнением ожидала начала спектакля, с удовольствием замечая взгляды женщин на своего спутника, и мужские взоры на себя: она знала, что не красавица, но её миловидность и свежесть лица привлекали мужчин не меньше, чем яркая, но холодная красота городских кокеток, наполняющих постепенно фойе.

Они прошли в зал: места были удобны и в центре, Аня непринужденно села, ухватила Ивана под руку и с интересом разглядывала убранство зала и бархатный занавес, скрывающий сцену.

Иногда она взглядывала на Ивана, и он ответно смотрел на девушку, должную скоро стать его женой. Взгляд Ани всегда был ласково-заботливым, как смотрит мать на любимого ребенка: так его мать, Пелагея, смотрела на Ваню в далекие годы его детства.

В этот вечер в театре давали оперу Глинки «За царя» в исполнении приезжей труппы. Иван оперу не любил, а эту, как сейчас припомнил, слушал в Петербурге с Надеждой. От этого воспоминания у него заныли зубы, как от холодной воды, но, взглянув на радостную Анну, боль воспоминаний прошла, и далее он спокойно слушал музыку и пение артистов, держа тёплую руку Ани в своей ладони.

В антракте снова прогулялись по фойе, и Иван, заметив интерес Ани к обстановке, спросил:

- Неужели, Аня, ты здесь не была за время работы в училище?

- Впервые в жизни я в театре, - с милой непосредственностью ответила девушка, - там, где я училась, театров нет, а здесь мне не с кем было пойти: подругами обзавестись не успела, сослуживицы по училищу все замужние – за офицерами, которые на фронте, поэтому считают неприличным развлекаться, когда мужья на войне.

Я ещё на учёбе пристрастилась к чтению книг, и здесь тоже читаю книги из библиотеки училища и городской библиотеки. Вообще-то я домоседка, и мне хорошо дома  с книгой, а вот сегодня хорошо с тобой здесь, в театре.

После спектакля они прошлись до жилища Анны, попили чаю и, как само собой разумеющееся, Иван остался ночевать у своей невесты, поскольку завтра с утра им ехать вместе на собственную свадьбу.

Анна застелила кровать, нашла второе одеяло для Ивана, погасила лампу и тихонько юркнула на кровать к стенке, ожидая, что Иван присоединиться к ней.

Иван тоже разделся до офицерского белья и лёг рядом с девушкой, слыша её прерывистое от волнения, дыхание. После целого дня развлечений и совместных прогулок стоило ему протянуть руку, и девушка немедленно отдалась бы ему в благодарность за доставленное удовольствие.

Но Иван, верный дворянскому слову, не стал пользоваться случаем, а по-отцовски поцеловал Аню в щёку и, сжав её руку в своей руке, сразу притворился спящим после бурного дня. Анна, глубоко вздохнув, прикорнула доверчиво к его плечу и вскоре уснула настоящим сном.

Утром, проснувшись, когда за окном было ещё темно, Иван обнаружил, что девушка во сне перебралась к нему под одеяло и теперь спала детским сном, прижавшись плотно к нему всем телом и закинув сверху ногу.

Он шевельнулся, пытаясь освободиться, Анна мгновенно проснулась и быстро отодвинулась от своего жениха, обнаружив себя в неловком положении.

- Доброе утро, дорогая, - приветствовал Иван девушку. Пора завтракать и в дорогу к твоим родителям, чтобы не опоздать на нашу свадьбу.

- Не беспокойся, без нас не начнут, - успокоила его Анна.

- Просто я тороплюсь оформить наше супружество, чтобы больше не сдерживать своих чувств, когда ты лежишь рядом, - пошутил Иван, вскакивая с постели на холодный пол и быстро одеваясь: хозяева за стенкой еще не проснулись, печь не топилась, и за ночь в доме стало заметно холодней.

Иван зажёг лампу и принялся разжигать самовар, пока Анна тихонько выскользнула с постели и, накинув халат, принялась приводить себя в порядок перед длинной дорогой к родному дому.

Согревшись чаем и перекусив остатками Аниных припасов, они собрали вещи, оделись и, выйдя из дома, направились к извозу, где их должен был поджидать кучер, согласившийся доставить молодых в городок Токинск за двадцать целковых серебром, что вдвое превышало обычную плату в это время года. Но так решил Иван, и Анна ему не перечила, учась покоряться мужскому рассудку.

Извозчик был уже на месте, и минуты спустя вороной конь быстрым шагом тянул сани-розвальни, на которых лежали Иван да Анна, укрывшись конской попоной от степного ветерка, налетевшего ночью с юга из казахских степей.

 

                                                  На свадьбу

 

К вечеру следующего дня санная повозка въехала в городок, где жили родители Анны, ожидая приезда дочери с неведомым им женихом, чтобы обвенчаться в приходской церкви.

Городок этот весьма напомнил Ивану городок Чаусы, где он проучился шесть лет у тетки Марии: только дома здесь были пониже и поменьше, ибо топить долгой зимой большой дом в сибирские холода не всем было по карману.

Дом будущего тестя стоял на невысоком берегу речушки, протекающей через весь город и делившей его на две неравные части. Сейчас река была подо льдом и снегом и поверх неё тянулась накатанная санями дорога, ибо лучшей зимней дороги в ближние сёла, чем по реке, не водилось.

Кучер подогнал сани к указанному Анной дому, Иван расплатился, взял свой вещмешок с подарками тестю и тёще и сменой белья для себя, подхватил Анну за руку, и они вошли во двор, где их ожидали на пороге сеней будущие тесть и тёща Ивана Петровича.

Тесть - Антон Казимирович, оказался крепким стариком лет шестидесяти с окладистой бородой, а тёща – Евдокия Платоновна, была строгой на вид женщиной лет пятидесяти с внешностью крестьянки, каковой и была по происхождению.

Иван Петрович вежливо поздоровался с будущими родственниками, когда Анна представила его своим родителям: - Это мой жених, Иван Петрович, прапорщик и дворянин, с которым я буду венчаться завтра в нашей церкви, - торжествующе объявила она отцу и матери.

- Что ж, выйти замуж не напасть – как бы потом не пропасть, - остудил отец восторги дочери, присматриваясь к будущему зятю. Смотрины жениха, видимо, прошли успешно, и все вместе пошли в дом, попав с мороза в печное тепло.

Дом этот оказался почти копией отцовского дома Ивана: тесть, выходец из Польши, построил свой дом в Сибири таким же как и в своих местах, потому он и выделялся среди окружающих домишек своими размерами и устройством двора.

Прибывших усадили за стол, напоили горячим чаем, и Антон Казимирович принялся улаживать свадебные дела:

- Завтра, Аннушка, венчаться не получится, поскольку надо всё подготовить к свадьбе, жарить-парить и собирать на стол: что же я, купец, свою единственную дочь выдам замуж без свадебного стола, как простой крестьянин?

Да и свадебное платье тебе, Аннушка, ещё не готово: Евдокия Платоновна, получив известие о твоём суженом, сама сшила свадебное платье, но надо его примерить и подогнать. В общем, послезавтра будет в самый раз для свадьбы – и день воскресный, и поста церковного ещё не будет.

На том и порешили, отправив молодых отдыхать с дороги по разным комнатам, ибо венцы брачные ещё не возложены были на их головы.

Как говорил Иоанн Златоуст, «венцы возлагаются на главах брачующихся в значение победы, для того, чтобы показать, что они, непобедимые страстью до брака, таковыми приступают и к брачному ложу, то есть в состоянии победителей похоти плотской. А если, кто будет уловлен сладострастием, отдал себя блудницам, то для чего ему, побеждённому, иметь и венец на главе своей?»

«Те же, кто не сумел сохранить до брака целомудрия, должны чувствовать себя недостойными венцов, и в этом глубоком сознании собственного не достоинства пусть примут они твёрдое намерение изгладить свои прежние грехопадения покаянием и богоугодными делами».

Иван и Анна победили свою плотскую страсть до брака и потому спокойно уснули в разных комнатах, оставив плотские желания до брачного ложа после свадьбы.

Утром следующего дня Иван Петрович, проснувшись, вышел в кухню и обнаружил, что свадебные приготовления развернулись во всём доме. Будущая тёща пригласила себе в помощь сестёр, что жили неподалёку, печь была растоплена, и тёща с одной сестрой, Аксиньей, занималась приготовлением блюд к свадьбе, а две другие её сестры, получив наказы, ушли в свой дом, чтобы готовить там.

Анна уже давно встала, примерила свадебное платье, которое оказалось ей впору, и теперь ожидала пробуждения Ивана, чтобы позавтракать вместе и уйти из дома, не мешая кухарничать матери с сёстрами.

Наскоро перекусив, они пошли прогуляться по городку, чтобы Иван ознакомился с местом жительства своей невесты.

Уездный городок и в самом деле оказался схожим с Чауссами, где Иван прожил долгие шесть лет у тётки Марии: те же деревянные дома и лишь несколько кирпичных зданий в центре города – школа, несколько магазинов, управа, казначейство, почта, да тюрьма пересыльная на окраине – вот и все достопримечательности городка Токинска.

 Деревянные домишки были в основном берёзовые, а сосновые дома имели лишь зажиточные горожане, к которым, несомненно, относился и его будущий тесть Антон Казимирович.

К городку примыкало озеро, из которого вытекала речка, делившая городок на две части.

Прогулявшись по центру города, молодые решили осмотреть город с высоты, попросив у звонаря церкви Святого Георгия разрешения взобраться на колокольню, что звонарь разрешил, получив за согласие полтинник серебром.

С колокольни весь городок был как на ладони: домишки, запорошенные снегом, сгрудились вокруг нескольких кирпичных строений в центре, причём лишь одно здание было двухэтажным. На краю городка краснела кирпичом тюрьма. Городок окружали берёзовые рощи, по местному – колки, белеющие берестой в лучах низкого полуденного солнца, под лучами которого блестели снега и виднелись укатанные санями дороги, разбегающиеся в разные стороны от городка к ближним деревенькам и сёлам, виднеющимся вдали у самого горизонта.

- Наверное, здесь хорошо летом: берёзы, речка и озеро – хорошее место для отдыха? – спросил Иван, придерживая рукой Анну, прижавшуюся к нему сбоку, укрываясь от холодного ветерка с севера.

- Отдыхать здесь летом некогда: все занимаются работами на огородах и подготовкой к зиме, как поётся в частушке: девять месяцев зима – остальное лето, - рассмеялась Анна.

- Летом здесь зной, пыль и много комаров, как писал Антон Чехов: «О лето, как бы я любил тебя, когда бы  не зной, да пыль, да комары, да мухи», - это Чехов, возможно, писал о моём городке, через который он проезжал, когда путешествовал на Сахалин. Сибирь есть Сибирь – климат здесь суровый, что зимой, что летом, но мы привыкли и чувствуем себя здесь хорошо в любое время года, - закончила Анна и попросилась вниз, опасаясь простудиться на ветру и испортить собственную свадьбу.

Они возвратились домой и провели остаток дня в комнате Ани, рассматривая альбом с фотографиями, которых оказалось на удивление много: Анна, видимо, любила фотографироваться, а отец потакал ей.

Зимний вечер наступил быстро и, поужинав в углу кухни, молодые разошлись по комнатам на ночлег, чтобы поскорее попасть в завтрашний день своей свадьбы.

 

                                                      Свадьба

 

Утром начались свадебные хлопоты. Анна нарядилась в свадебное платье, Иван Петрович надел парадный офицерский мундир с Георгиевским крестом, и выглядели молодые прекрасно.

Родители Анны тоже принарядились, и вскоре раздался звон бубенцов,  к дому подкатили три тройки лошадей, запряженных в сани-розвальни со спинкой, покрытые коврами. Молодые, накинув тулупы, уселись в первые сани, за ними родители невесты, и следом шаферы от жениха и невесты – свидетели венчания.

Тройки, позвякивая бубенцами, промчались кругом по городку, чтобы больше людей увидели молодых, и остановились около храма Святого Георгия, стоявшего на берегу речки, а на другом берегу – саженей в пятидесяти от церкви был дом тестя, из которого молодые отъехали.

Иван Петрович встал с саней, подал руку Анне, которая скинула тулуп и, несмотря на легкий морозец, румянивший ей щёки, осталась в одном подвенечном платье и, гордо опершись на руку жениха, прошла в церковь, где батюшка и несколько прихожан ожидали прибытия молодых для начала церемонии венчания.

Хор из трёх девушек запел положенные по ритуалу песнопения, но Иван Петрович не слышал слов, всматриваясь в Анну, которая через минуты обряда будет называться его женой.

- Наконец-то я причалил к семейному берегу, после всех испытаний, после Надежды, которая могла бы стать моей женой, но оскорбила мои чувства своим блудом до меня. И вот Бог послал мне Анну в жёны, как искупление мне за все страдания. Надеюсь, что она будет мне не только женой, но и другом, и матерью моим детям.

Обряд продолжался, священник бормотал молитвы, хоры пели, присутствующие потели в жарко натопленной церкви и, наконец, священник надел на головы молодожёнов венцы и повёл их вокруг аналоя под песнопения хора: «Святые мученики, славно подвизавшиеся и увенчавшиеся, молитесь ко Господу о помиловании душ наших».

Затем молодожёны обменялись кольцами, трижды расцеловались и под песнопение хора вышли из храма. Антон Казимирович раздал нищим монеты, бросил пригоршню медяков на утоптанный снег у входа в храм, молодые уселись в сани и укатили домой, где их и гостей ждало свадебное застолье.

Многолюдную свадьбу с посторонними гостями Антон Казимирович устраивать не стал: в гостиной комнате накрыли три стола, за которыми разместились городской голова, урядник и двое купцов-приятелей Антона Казимировича – все с жёнами, священник с дьяком, сёстры Евдокии Платоновны и ещё несколько человек – всего числом около двадцати.

Для посторонних, в честь свадьбы дочери, Антон Казимирович уплатил трактирщику, чтобы тот наливал каждому посетителю пару чарок хлебного вина, объясняя, что это за молодых.

Тёща Евдокия Платоновна расстаралась, и свадебные столы ломились от закусок и блюд: здесь были и студни, и заливная рыба; жареные гуси; утки и поросёнок; жареные караси и рыбный пирог; пироги, курники и расстегаи; плюшки и печенье, соленья различных овощей; солёные грузди, мочёная брусника и клюква, мёд и сладости и ещё какие-то блюда, запахи которых доносились из кухни.

Гости, проголодавшиеся за время ожидания молодых из церкви, немедленно приступили к трапезе, не забывая кричать «горько», чтобы поднять чарку за счастье молодожёнов.

Иван Петрович, соскучившись по хорошей пище на солдатских харчах в училище, вместе с другими гостями с аппетитом пробовал различные блюда, уговаривая и Анну откушать вкусненького, но молодая жена от свадебной церемонии совсем лишилась аппетита и лишь попивала морс, краснея, при каждом поцелуе на людях под крики «горько», и бледнея лицом от мысли, что скоро её ждёт супружеская постель.

Время подходило к одиннадцати ночи, когда молодые попрощались с оставшимися гостями и ушли в свою спальню, напутствуемые пожеланиями спокойной ночи.

Спальня освещалась бледным светом ночной луны, повисшей за окном в темноте звёздного неба: тесть в сутолоке свадебного дня не закрыл, как всегда, ставни окон.

Анна тихонько разделась в темном углу, скользнула под одеяло в одной рубашке и затихла в ожидании неизвестного.

Иван торопливо разделся и лёг рядом с женою, чувствуя, как её бьёт мелкая дрожь. Он осторожно начал ласкать и целовать жену в щёки, грудь и другие заповедные места. Прикосновения мужа успокоили девушку, дрожь прошла, а ласки мужской ладони были приятны и нежны.

Почувствовав успокоение Ани, он осторожно коснулся её бедра, втиснулся сверху и резким толчком вошёл в туго раздавшуюся глубину девичьего лона.

Аня, впервые ощутив в себе мужчину, слабо вскрикнула от резкой боли, пронзившей её насквозь, но не отстранилась от мужа, а по-женски прижалась к нему, закусив губы и тихо застонав в объятиях мужа.

Иван, поняв, что девушка, впервые почувствовав мужчину, испытывает боль, бережно владел ею, благодарно осыпая лицо и шею горячими поцелуями, пока страсть не захлестнула его полностью, и он, содрогнувшись, излил мужское желание в самую глубь девичьего лона и замер в неподвижности на притихшей девушке, увидев, как слезинка, светящаяся в блеклом свете луны, скатилась из уголка глаза жены и растеклась по  её щеке.

Освободив Аню от своей тяжести, Иван поцеловал притихшую жену в припухшие губы и, обняв её, тихо сказал: -Теперь ты стала моей женой не только духовно, но и телесно, хотя и пришлось для этого причинить тебе неизбежную боль. Но дальше такой боли не будет, и я надеюсь доставить тебе настоящее удовольствие от нашей близости.

Анна покорно прижалась к мужу и ответила: -Ты сделал то, что должен, и что хотел, и сделал меня женщиной бережно и ласково, не обидев мои чувства к тебе.

Было странно и немного больно почувствовать тебя в себе, но я знаю, что это скоро пройдёт, и я тоже смогу получать удовольствие от нашей близости, такое же, что получил ты, овладев мною. Главное, что ты теперь мой муж, и мне от случившегося нисколько не стыдно, чего я опасалась больше всего. Спи спокойно, мой любимый муж и мой мужчина.

Аня поцеловала Ивана в губы, прижалась к нему всем телом, и вскоре они забылись глубоким сном.

Утром, проснувшись раньше жены, Иван ласково погладил любимую женщину по щеке и поцеловал нежно в губы, отчего Аня проснулась тоже и, вспомнив события прошедшей ночи, сама ответно поцеловала Ивана в губы, ощущая, как его усики приятно щекочут  в носик.

От женской ласки Иван ощутил вновь вожделение близости, но решил отложить дело до следующей ночи, чтобы дать Анне время забыть неприятности от первой близости с мужчиной.

Анна смело взглянула мужу в глаза и, не стесняясь своей наготы, встала, скинула ночную рубашку и, переодевшись в халат, стала тормошить мужа вставать, чтобы привести постель в порядок после вчерашнего исполнения своего супружеского долга. На белой простыне алели несколько капелек крови, свидетельствующих о потере невинности, и Анна поторопилась заменить простыню, чтобы не вызвать шуток от матери.

Иван, заметив её старания, шутливо сказал: - У нас в селе отец девушки, вышедшей замуж, на следующий день вывешивал простынь молодожёнов на воротах, чтобы все видели невинность его дочери до брака. Правда, бывали случаи, когда девушка до брака гуляла со своим женихом, тогда обрубали голову курице, окропляли кровью простынь и вывешивали её тоже на воротах, чтобы избежать пересудов. Деревенские сплетни зачастую более жестоки, чем факт потери девичьей чести до брака.

У нас с тобой всё случилось, как ты и хотела. Поэтому нам не надо рубить голову курице, но и простыню развешивать на воротах мы не будем.

На кухне уже хлопотала тёща, которая напекла стопку блинов к завтраку. Завидев молодожёнов, она внимательно взглянула на дочь и, увидев улыбку на её лице, успокоилась и продолжила кухарничать, ловко выпекая один блин за другим.

Исполнив утренние процедуры чистоты, молодые принялись за завтрак, к которому присоединился и тесть, вышедший из своей спальни, который, хитро улыбнувшись, налил себе стопку водки и молвил:

- Поздравляю тебя, Аннушка, и тебя, дорогой зятёк, с началом семейной жизни, в которой будут мир и согласие. Ты, Аннушка, слушайся мужа, никогда не перечь ему и уважай – больше от женщины и не требуется. Ты, Иван Петрович, заботься о своей жене, никогда не обижай её ни словом бранным, ни делом нехорошим, и тогда Ваш семейный очаг всегда будет гореть ярко и спокойно, освещая и согревая вашу жизнь, но не обжигая и не затухая, как у нас с Евдокией Платоновной.

- Пью за Ваше счастье и согласие, молодые, и вижу, что начало своей семейной жизни вы положили доброе: вон Аннушка вся светится, да и Иван Петрович не выглядит обиженным.

От отцовских слов Анна покраснела в смущении, но Евдокия Платоновна тут же осадила мужа:  - Хватит, старый охальник, смущать молодых после брачной ночи. Завтракай и отправляйся на завод, где не был уже три дня. Смотри, чтобы твои работники, числом три, не растащили твоё предприятие и не пустили нас по миру.

- А что, зятёк, пойдём вместе на моё предприятие – здесь недалеко, через речку, посмотришь, как твой тесть зарабатывает капиталы.

Иван Петрович взглянул на жену и, получив её молчаливое согласие, поддержал тестя: - Пожалуй, мы с Анечкой тоже пройдёмся – не сидеть же сиднем в доме после свадьбы, а к обеду снова гости, наверное, соберутся, чтобы по русскому обычаю пропустить чарку - две за начало нашей семейной жизни.

Быстро собравшись, молодожёны с тестем вышли на улицу и направились к маслозаводу тестя, что располагался на другом берегу реки в приземистом домишке.

Заводик этот лишь для гордости назывался заводом. Здесь работали трое рабочих, которые принимали мороженое молоко от крестьян из ближних деревенек, и свежее молоко от соседей, державших коров, потом это молоко размораживалось, смешивалось и пропускалось через ручной сепаратор, отделяя сливки от обрата. Затем сливки взбивались тоже вручную в большом чане, пока не образовывались кусочки масла. Эта смесь процеживалась сквозь сито, отделяя масло от пахты, кусочки масла промывались холодной водой, заворачивались в чистую холстину, чтобы отжать воду, и затем готовое масло уминалось в маленькие деревянные бочонки, которые плотно забивались крышками, и сибирское сливочное масло было готово к отправке хоть в столицы, хоть в Европу – всем, кто способен закупить этот продукт.

- Каждый бочонок вмещает двадцать фунтов масла, для приготовления которого необходимо двести литров молока. Масло я сдаю оптовику в Омске, обрат и пахту, что остаются, я продаю тем же крестьянам для откорма свиней и выпаивания телят, да и сами крестьяне с удовольствием потребляют эти отходы маслодельного производства, - пояснял Антон Казимирович, показывая свой заводик. – Бочонки делает бондарь здесь же в городке. С каждого бочонка пять фунтов масла – это мой прибыток, а все остальное уходит на оплату расходов и рабочих. Такое вот у меня производство, - закончил тесть.

- Есть ещё и паровая мельница, но далеко отсюда и сегодня туда не пойдём, - успокоил тесть дочь и зятя, не пожелавших такой длительной прогулки.

Из тёмного домика завода они вышли на улицу. Февральское солнце приподнялось над горизонтом, и снег с подветренной стороны крыши подтаивал и каплями стекал наземь, мгновенно замерзая, поскольку морозец был не менее десяти градусов. Той же тропинкой все трое вернулись домой, где Евдокия Платоновна уже накрыла стол для послесвадебного обеда.

- У нас, бывало, что целую неделю празднуют свадьбу на селе – если хозяин справный и год был удачным, - заметил Иван Петрович,  - а как у вас здесь, в Сибири? Неужели неделю нам придётся сидеть с Аней за общим столом, слушая надоевшие уже поздравления? – спросил он у тестя, но ответила ему тёща:

- Не беспокойтесь, Иван Петрович, сегодня посидим дотемна и шабаш. Вам скоро уезжать на службу и надо отдохнуть, да и мне у печи мельтешить надоело.

Скоро подошли гости из вчерашних: сестры Евдокии Платоновны, дьяк из церкви, ближние соседи и двое купцов – приятели Антона Казимировича по торговым делам, которых не было вчера на венчании.

Гости пили-ели и вели разговоры, а молодые, устав от поздравлений, уходили на минуту в свою комнату, где Иван нежно обнимал и целовал свою жену, которая отвечала бесстрастной взаимностью, испытывая, однако, приятность от мужских ласк.

Стемнело, гости разошлись, и, несмотря на ранний час, Иван Петрович, сказавшись усталым, ушёл в спальню и увёл за собой жену.

- Что, Анечка, продолжим наше супружество или воздержимся от сеансов любви, - спросил Иван у жены и осёкся, вспомнив, что сеансами любви называла плотские утехи его невенчанная жена Надя.

Анна, расценив замешательство мужа как просьбу, покорно ответила:

- Как скажешь, дорогой! Ты мой муж, и, как сказал отец, я должна покоряться твоим желаниям, - сказав это, она разделась и юркнула под одеяло, ожидая неприятного повторения вчерашних событий на этой кровати.

Иван, раздевшись, присоединился к жене и, уняв ласками женскую дрожь, овладел ею повторно. В этот раз Анна не почувствовала боли, ощущения от мужчины были странны и отчасти приятны, а его действия непонятны и даже забавны.

- Мы словно собачки, что сегодня занимались таким же делом возле нашего дома, - подумала девушка, приспосабливаясь к новым для неё чувствам и словно растворяясь во владевшем ею муже.

Страсть Ивана возрастала и девушка, ощутив его напряжение, почувствовала, как мужчина излился в неё семенем и затих в удовлетворении.

- Мужа я удовлетворила, и это главное призвание женщины в браке, - заключила Анна, прижимаясь к Ивану, который благодарно обнял жену, прижав её голову к своей груди.

Прошло несколько дней. Погода стояла солнечная и морозная, что бывает в этих местах накануне февральских бурь, после которых наступит мартовская оттепель. Молодые гуляли днём по городу, сходили с Антоном Казимировичем на его паровую мельницу, где паровая машина крутила жернова и трясла сита, отделяя муку от отрубей.

Рабочие, припорошённые мукой, таскали мешки с зерном, ссыпали их в верхний бункер и затем в пустые мешки насыпали муку свежего помола, оставляя пятую часть зерна за помол. Это было дороговато для крестьян, и многие из них мололи зерно дома  на ручных жерновах, долгими часами вращая круг деревянного жернова с железными пластинами. Мука получалась с отрубями и грубого помола, но вполне годилась для домашнего хлебопечения.

Вечером молодые собирались за самоваром, пили чай, вели разговоры, к которым иногда присоединялись сёстры Евдокии Платоновны, жившие неподалёку и уже овдовевшие за два года войны.

Закончив разговоры, молодые удалялись на покой, плотно закрывая за собою дверь в спальню, чтобы заняться супружескими отношениями, к которым Анна постепенно привыкла и даже ощутила некоторый интерес. К концу недели она вдруг почувствовала, что с нетерпением ждёт прихода ночи, чтобы побыть с мужем в его объятиях.

 Прикосновения Ивана пробудили в ней чувственность, и словно обжигали тело, а когда муж овладел ею, Анна почувствовала неизъяснимое удовлетворение, которое начало усиливаться до невыносимой сладости, возникшей внизу живота и постепенно захватившей всё женское тело. Страсть, нарастая с каждым движением мужа, вдруг взорвалась полным блаженством, ударившим в голову и рассыпавшимся вспышками чувственного удовлетворения, отчего женщина, содрогнулась, застонала и судорожно сжала мужа в своих объятиях, выплеснув своё женское желание навстречу мужскому.

 Ошеломлённая случившимся, она замерла в неподвижности, и спустя минуты освободилась от мужа, прижалась к нему сбоку и хрипловатым от испытанной страсти голосом тихо сказала: - Так вот оно какое женское сладострастие, о котором много говорили мои замужние подруги из семинарии, но я до этой поры не верила им, пока сама не испытала сейчас это чувство впервые. Я так благодарна тебе, Ваня, за доставленное удовольствие – это благодаря тебе и нашей любви нам хорошо вместе. 

Иван, очень довольный собой, засмеялся в ответ:  - Нет, Анечка, это благодаря тебе и тому, что ты выбрала меня в свои суженные, наша страсть разгоралась словно пожар в лесу, и ты не знаешь, насколько приятно мне твоё признание моих заслуг в пробуждении женской страсти и её полном удовлетворении сегодня впервые.

 Спасибо, Анечка, за всё, и теперь я уверен, что мы сделали правильный выбор, заключив брак. Я ощущаю тебя своей половиной, и когда мы в объятиях, я не могу определить, где кончаюсь я, и где начинаешься ты. Это и есть семейное счастье и гармония чувств.

Следующие дни краткого офицерского отпуска Ивана Петровича промелькнули один за другим, словно птицы на горизонте, в бурных ночных ласках и извержениях чувств, которые усиливались с каждым разом, заставляя Анну сладострастно стонать в объятиях мужа и притворно кусать его в плечо в моменты наивысшего наслаждения плоти, а Иван, в свою очередь, ощущая пробуждение страсти Анны, испытывал сладко- болезненное чувство гордости за то, что девушка в его объятиях стала женщиной и признала его единственным и неповторимым мужчиной, к которому прилепилась всей душой и всем телом.

Днями молодожёны гуляли по городку, где Анна родилась и провела детские годы. Вспомнив детство, Аня нашла в сарае свои санки, и они с Иваном по очереди катались на санках с крутого склона берега реки, всякий раз сваливаясь в снег. Домашние заботы ещё не одолевали их, поскольку всем заправляла Евдокия Платоновна, справедливо полагая, что дочь ещё успеет заняться женскими обязанностями по дому, когда придёт её время.

 

                                                   Помощник коменданта

 

Свадебный отпуск кончился неожиданно быстро и, попрощавшись с родителями, Анна с мужем уехали в Омск, где жена хотела продолжить свою работу в канцелярии военного училища, а муж отбывал к новому месту службы в Иркутск, куда его определили после производства в офицеры заботами Анны, не желавшей  отправки мужа на фронт.

 Начальник канцелярии внял просьбе своей сотрудницы и вписал Ивана Петровича на вакансию подальше от фронта в глубине Сибири. Как и повсюду в Николаевской России всем заправляли чиновники  канцелярий, которые готовили государственные бумаги к подписи, а высшие предводители лишь утверждали эти бумаги к исполнению. Лишь в вопросе отдаления Григория Распутина от престола Николай Второй не внял своим советникам, а пошёл наперекор здравому смыслу и на поводу у своей жены-немки.

Распутина, этого шарлатана с диким взглядом, развратника и малограмотного мужика, проживавшего до сближения с царской семьёй неподалёку от родного городка  Анны, в четырёхстах вёрстах, что совсем рядом по сибирским меркам, убили в декабре заговорщики – князь Юсупов и депутат Пуришкевич и утопили в проруби за то, что он, пользуясь пристрастием царицы, вмешивался в государственные дела и поговаривали всякие мерзости о его связи плотской с этой бывшей немецкой принцессой. Царь не осмелился наказать их, показав свою слабость и никчёмность в управлении страной и поддержании законности, подвигнув этой нерешительностью других, уже революционеров, на восстание по смене власти. 

Прибыв в Омск, Иван Петрович провёл страстную ночь с женою в её квартире, а утром отбыл на вокзал, наказав Анне не провожать его.

- Осмотрюсь на новом месте службы и, если позволят обстоятельства, вызову тебя к себе, а провожать меня ни к чему – лишние расстройства тебе, Анечка, сейчас могут повредить, - сказал он, прощаясь с женою на пороге её комнаты, где они провели бурную ночь.

Анна смущённо призналась ему, что дни женского недомогания, должные наступить ещё неделю назад, так и не наступили, значит, их любовные занятия привели к зачатию. Иван Петрович, услышав такое признание, расцеловал жену, которая предупредила, что пока это лишь предположения и догадки, но предчувствие подсказывает ей, что Иван, уезжает, оставляя в ней зарождающуюся жизнь их ребёнка. Поэтому Иван и не разрешил жене проводы до вокзала.

Через четыре дня Иван Петрович прибыл в штаб Иркутского округа, где получил назначение в город Ачинск помощником коменданта по мобилизации, и немедленно отбыл к месту назначения, торопясь устроится на новом месте и тотчас сообщить свой адрес Анне, ожидая от неё радостного известия о будущем ребёнке.

Ачинск оказался захолустным уездным городком, несколько больше Токинска, но тоже сплошь деревянным с кирпичными казёнными домами в центре, да несколькими церквями.

Комендант города, приняв нового помощника, дал ему два дня на обустройство и поторопил приступить к обязанностям:

- Понимаешь, голубчик, - говорил пожилой полковник, комендант города, - сюда свозят всех рекрутов с южных уездов Минусинского края, и отсюда этих солдат эшелоном отправляют ближе к фронту, где обучат немного – и в окопы. Сейчас смута нарастает в России, добралась она и до Сибири, крестьяне прячут сыновей по заимкам от наших мобилизационных команд – попробуй их отыскать в тайге, а фронт требует пополнения. Совсем недавно, прямо отсюда из казармы, что у вокзала, несколько рекрутов убежали.

- Наведите, голубчик, порядок здесь,  вы боевой офицер и сможете убедить рекрутов, что война скоро закончится, стоит лишь поднажать немного на немца, а без пополнения этого сделать не удастся. Выдаю  вам взвод для охраны казармы с рекрутами, которых около сотни скопилось. Через неделю воинским эшелоном от Иркутска отправим их на фронт, и далее займёмся новой мобилизацией. Потрудитесь, голубчик, во славу царю и Отечеству, и с меня эту заботу снимете, - закончил полковник и отпустил Ивана Петровича устраивать бытовые дела.

Комнату для жилья он подыскал сразу же, отойдя несколько шагов от комендатуры. В городе уже прошло несколько мобилизаций, мужиков забрали на фронт, где их следы затерялись, а жёны, особенно бездетные, охотно сдавали опустевшие комнаты ссыльным поселенцам и прочим желающим, которых достаточно скопилось в этом городе при узловой станции Сибирской железной дороги.

Разместившись, Иван Петрович прошёл на почту и отправил письмо Анне с указанием своего адреса, затем прошёл в казармы, принял командование комендантским взводом от унтер-офицера, выполнявшего эти обязанности. Потом прошёл на вокзал, проверил патрули, что охраняли станцию от лихих людей и дезертиров, осмотрел кладовые помещения при вокзале, где хранилось солдатское обмундирование для новобранцев перед их отправкой на запад к фронту и, убедившись, что служба налажена, ушёл на свою квартиру обживаться в своём новом офицерском качестве на новом месте жительства.

Не успел Иван Петрович освоить службу на новом месте, как в стране начались большие перемены, о которых ещё неделю назад никто и помыслить не смел.

Из газет, которые пр... Читать следующую страницу »

Страница: 1 2 3 4 5 6 7


21 июня 2018

56 лайки
0 рекомендуют

Понравилось произведение? Расскажи друзьям!

Последние отзывы и рецензии на
«ДОБРОВОЛЕЦ»

Нет отзывов и рецензий
Хотите стать первым?


Просмотр всех рецензий и отзывов (0) | Добавить свою рецензию

Добавить закладку | Просмотр закладок | Добавить на полку

Вернуться назад








© 2014-2019 Сайт, где можно почитать прозу 18+
Правила пользования сайтом :: Договор с сайтом
Рейтинг@Mail.ru Частный вебмастерЧастный вебмастер