ПРОМО АВТОРА
Иван Соболев
 Иван Соболев

хотите заявить о себе?

АВТОРЫ ПРИГЛАШАЮТ

Нина - приглашает вас на свою авторскую страницу Нина: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Киселев_ А_А_ - приглашает вас на свою авторскую страницу Киселев_ А_А_: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Игорь Осень - приглашает вас на свою авторскую страницу Игорь Осень: «Здоровья! Счастья! Удачи! 8)»
Олесь Григ - приглашает вас на свою авторскую страницу Олесь Григ: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
kapral55 - приглашает вас на свою авторскую страницу kapral55: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»

МЕЦЕНАТЫ САЙТА

стрекалов александр сергеевич - меценат стрекалов александ...: «Я жертвую 50!»
Анна Шмалинская - меценат Анна Шмалинская: «Я жертвую 100!»
станислав далецкий - меценат станислав далецкий: «Я жертвую 30!»
Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 50!»
Амастори - меценат Амастори: «Я жертвую 120!»



ПОПУЛЯРНАЯ ПРОЗА
за 2019 год

Автор иконка Сандра Сонер
Стоит почитать Никто не узнает

Автор иконка Сергей Вольновит
Стоит почитать КОМАНДИРОВКА

Автор иконка Андрей Штин
Стоит почитать Во имя жизни

Автор иконка Андрей Штин
Стоит почитать История о непослушных выдрятах

Автор иконка Юлия Шулепова-Кава...
Стоит почитать Когда весной поет свирель

ПОПУЛЯРНЫЕ СТИХИ
за 2019 год

Автор иконка Виктор Любецкий
Стоит почитать Мысли приходят внезапно и разные...

Автор иконка Виктор Любецкий
Стоит почитать Когда иду по городу родному... сонет

Автор иконка Виктор Любецкий
Стоит почитать НАШ ДВОР

Автор иконка Анастасия Денисова
Стоит почитать Пальма 

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Как с утра тяжелый снег похоронил

БЛОГ РЕДАКТОРА

ПоследнееОбращение президента 2 апреля 2020
ПоследнееПечать книги в типографии
ПоследнееСвинья прощай!
ПоследнееОшибки в защите комментирования
ПоследнееНовые жанры в прозе и еще поиск
ПоследнееСтихи к 8 марта для женщин - Поздравляем с праздником!
ПоследнееУхудшаем функционал сайта

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К ПРОЗЕ

Богаразов: "Книга - набор популистких дешёвых истин. А алгоритмы в книге - кусок о..." к произведению

Валерий РябыхВалерий Рябых: "Это уже третья переработанная мною глава после "I" и "V". У Александр..." к произведению Случай на станции Кречетовка. Глава II

sergejsergej: "Знакомая тема!.. У меня была общая тетрадь с фольклором. Я служил ..." к произведению Лавандовый напиток из военторга

Андрей ШтинАндрей Штин: "Хороший рассказ, коллега, единственное, не совсем понятно время и мест..." к произведению Катя

sergejsergej: "Михаил, тема интересная! Особо на фоне эпидемии... Можно сказать о..." к произведению В преддверии конца света

sergejsergej: "Лариса, большинство мыслей в точку! Успехов!" к произведению Мысли и домыслы... (474)

Еще комментарии...

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К СТИХАМ

sergejsergej: "Эльдар, спасибо за отзыв! Пытаюсь своё написат..." к рецензии на Лесть

sergejsergej: "Эльдар, спасибо за отзыв! Пытаюсь своё написат..." к рецензии на Лесть

sergejsergej: "Хорошо, но наркомания вред! Успехов автору." к стихотворению Рок-опера жалкой души

Сергей Елецкий: "А ты пиши,пиши,пиши!!! Этим мозоли не ..." к стихотворению "НЕ ПИШЕТСЯ"

ДМИТРИЙ ДУШКИНДМИТРИЙ ДУШКИН: "Вообще стихотворение написано не столько о времени..." к рецензии на ОСЕНЬ ЖИЗНИ

ДМИТРИЙ ДУШКИНДМИТРИЙ ДУШКИН: "Замечательное стихотворение по всем канонам поэзии..." к стихотворению ОСЕНЬ ЖИЗНИ

Еще комментарии...

СЛУЧАЙНЫЙ ТРУД

LV project 55 Intro
Просмотры:  148       Лайки:  0
Автор ШЫЛИН

Полезные ссылки

Что такое проза в интернете?

"Прошли те времена, когда бумажная книга была единственным вариантом для распространения своего творчества. Теперь любой автор, который хочет явить миру свою прозу может разместить её в интернете. Найти читателей и стать известным сегодня просто, как никогда. Для этого нужно лишь зарегистрироваться на любом из более менее известных литературных сайтов и выложить свой труд на суд людям. Миллионы потенциальных читателей не идут ни в какое сравнение с тиражами современных книг (2-5 тысяч экземпляров)".

Мы в соцсетях



Группа РУИЗДАТа вконтакте Группа РУИЗДАТа в Одноклассниках Группа РУИЗДАТа в твиттере Группа РУИЗДАТа в фейсбуке Ютуб канал Руиздата

Современная литература

"Автор хочет разместить свои стихи или прозу в интернете и получить читателей. Читатель хочет читать бесплатно и без регистрации книги современных авторов. Литературный сайт руиздат.ру предоставляет им эту возможность. Кроме этого, наш сайт позволяет читателям после регистрации: использовать закладки, книжную полку, следить за новостями избранных авторов и более комфортно писать комментарии".




Кирие Элейсон. Книга 3. Выживая-выживай!


Владимир Стрельцов Владимир Стрельцов Жанр прозы:

Жанр прозы Историческая проза
398 просмотров
0 рекомендуют
0 лайки
Возможно, вам будет удобней читать это произведение в виде для чтения. Нажмите сюда.
Кирие Элейсон. Книга 3. Выживая-выживай!Властительница Рима. Герцогиня Сполетская, маркиза Тосканская, супруга итальянского короля. Убийца пап Иоанна X и Стефана VII. Любовница пап Сергия III, Анастасия III, Льва VI. Мать принцепса Альбериха, диктатора Рима. Мать и – о, ужас! – любовница папы Иоанна XI, бабка и – ……! – любовница папы Иоанна XII. Основательница рода графов Тускуланских и рода Колонна, давшего миру с десяток римских пап. Это все о ней. О прекрасной и порочной, преступной и обольстительной Мароции Теофилакт, которую еще при жизни будут сравнивать с вавилонской блудницей...

вернулись на бок лицом друг к другу. Иоанн провел рукой по струящимся волосам Теодоры.

- Ты действительно готова на все ради меня?

- Моей любви чужды и смешны какие-либо препятствия.

- И часто твоя любовь бывала способна на такие подвиги?

Теодора улыбнулась.

- Ты знаешь, меня иногда даже обижает тот факт, что ты совсем не ревнуешь меня. Ты так уверен в себе?

- Я уверен в тебе.

- Насмотря на нашу натуру?

- Мне нравится твоя натура.

- Что ты знаешь про мою прошлую жизнь?

- Только то, что она в прошлом. Я же уверен в тебе настоящей.

- Почему?

- Потому что люблю тебя и доверяюсь во всем безоглядно. Жизнь становится намного легче и светлее, когда в этой жизни есть такой человек.

Прошло еще несколько минут, прежде чем любовники вернулись к деловому разговору.

- Если Анастасий проявит себя глупцом, а на это у него есть большие шансы, нам придется смириться с тем, что новым папой опять станет посторонний. Это может быть человек почтенный, флегматичный, но, главное, из нашего круга. Ты же своим поведением пугаешь это хорошо прикормленное, овечье, но, увы, пока чужое стадо. Новый папа выполнит вторую часть нашего плана и очистит Синод от ярых сергианцев.

- Помимо Синода есть еще тосканцы и сам Рим, – сказал Иоанн.

- Здесь главное Рим. Теофилакт, как это уже выяснилось, не будет со мной открыто конфликтовать, но и помогать нам тоже не будет. Я думаю воздействовать на него через нашего сына Теофило.

- А как у вас отношения с сыном?

- Чудесные, ведь первый сын всегда мамин сын, а первая дочка – папина дочка.

- Тогда это хорошая мысль Теодора.

- Ну а что касается тосканцев, то не может же все быть безоблачно, даже на небе Италии. Очень хорошо, что с годами авторитет Адальберта только падает, а, почистив Синод, у него и вовсе не останется в Риме поддержки. Бедная Берта, – Теодора издевательски вздохнула, – мне так жалко ее!

И она впервые за вечер непринужденно рассмеялась. Иоанн обнял ее за плечи и потянул к себе. В этот момент факелы, освещавшие покои любовников, решили, что с них на сегодня хватит и, синхронно зашипев и заплевавшись, погрузили все вокруг в непроницаемую темень.

 

Эпизод 13. 1666-й год с даты основания Рима, 1-й год правления базилевса Александра

 (сентябрь  912 года от Рождества Христова)

Всеми правдами и неправдами, где последних было неизмеримо больше, но хитрой и изворотливой Мароции удалось задержаться в Риме на целых полтора года. Обосновавшись за крепкими стенами круглой башни Адриана, она чувствовала здесь себя в полной безопасности и мало-помалу приобретала вкус к управлению чужими судьбами и стяжательству, двумя важнейшими атрибутами власти. Всякий раз у нее портилось настроение, когда у ворот башни появлялся гонец с красными сполетскими крестами на своих доспехах и конской попоне. Она знала наверняка, что это очередная весточка от ее мужа, чьи просьбы вернуться в Сполето носили все более требовательный и категоричный характер. Гонец очень скоро возвращался обратно, неся Альбериху ответ от его дражайшей супруги, в котором та ссылалась то на свое плохое здоровье, то на болезни ребенка, то на козни своих бессмертных оппонентов. Несколько раз Альберих наведывался в Рим, и лекари, предусмотрительно подкупленные Мароцией, изящно жонглируя медицинскими терминами малопонятными им самим, легко развеивали все сомнения Альбериха, уверяя того в нежелательности скорого переезда. Альберих недоверчиво морщился, бранился, но всякий раз в итоге проявлял удивительную для своей свирепой натуры заботливость и внимание, меняя гнев на милость ради здоровья  наследника и своей красавицы-жены. К тому же, дополнительными причинами, которыми Мароция объясняла свое отсутствие в Сполето, являлись начатая ей борьба за свое влияние в городе, а также необходимая поддержка молодому римскому папе, которого, в отсутствие герцогини, съели бы с потрохами его ближайшее окружение и итальянские коронованные магнаты. В этом случае обо всех планах, с которыми они вступали в брак, можно было бы забыть окончательно. Альберих на все эти озвученные ему аргументы вновь недовольно кряхтел, но в итоге соглашался и уезжал в свою берлогу. Мароция же, махая платочком ему вслед, облегченно вздыхала и спешила в часовню замка с тем, чтобы вознести благодарность Господу, даровавшему ей очередную временную отсрочку.

С Римом же у Мароции установилась взаимная и крепнущая день ото дня любовь. Она обожала этот старый город, где каждый встречный кланялся ее носилкам, где мужчины  разного происхождения и статуса, завидя ее, завороженно смотрели ей вслед, и Мароция буквально кожей ощущала их вожделение и страстные фантазии. Наиболее смелые и дерзкие кричали ей вслед славословия и получали в ответ благодарную лучистую улыбку, а иногда и россыпь медяков. Любая патрицианская семья почитала за счастье пригласить Мароцию в гости, где сыновья втайне лелеяли мечту о романе с ней, а отцы планировали хитроумные планы с помощью Мароции добиться каких-либо бенефиций от ее сурового отца или от могущественного мужа. Ни одно мероприятие в городе не могло обойтись без присутствия блистательной герцогини Сполетской, где она неизменно становилась центром всеобщего внимания, благодаря своей обворожительной внешности и веселым манерам. Можно сказать, что в то время, когда ее мать и архиепископ Джованни, добиваясь благоволения Рима, разрабатывали планы  скорого штурма города или его активной и недолгой осады, Мароция работала на дальнюю перспективу, ведя планомерный подкоп под самые его главные цитадели, завоевывая без единого выстрела сердца молодой знати и простых горожан.  

Конечно же, такое вторжение не могло происходить без материальной и моральной поддержки Теофилакта, графа Тусколо. Другой важнейшей составляющей успеха Мароции стал папа Анастасий. Осведомители равеннского епископа добросовестно знали свое дело – Мароция действительно не только для душеспасительных бесед наведывалась в папские покои в Леонине. Робкий молодой понтифик во время этих свиданий бледнел, краснел, пугался до икоты, но раз за разом уступал похоти напористой гречанки, ввергая свою и ее души в пучину смертного греха. Как правило, на следующий день папа, во искупление содеянного, начинал доводить себя и всех окружающих изнурительными церковными службами, которые не прекращались даже ночью. В результате в Риме очень скоро возобладало мнение об Анастасии, как о невероятно благочестивом и ревностном защитнике Веры. Это мнение укрепилось, когда Анастасий отменил прежнее благословение, данное его учителем Сергием византийскому императору Льву, и поддержал опального патриарха константинопольского Николая в его запрете на четвертый брак базилевса. Это заметно укоротило и омрачило последние дни Льва Мудрого, который скончался 11 мая 912 года, зато помогло Николаю Мистику восстановиться в сане патриарха, а тону переписки между церквями Востока и Запада смениться на вполне доброжелательный.

Что касается отношений Мароции со своей матерью, то они свелись до минимально возможного, в условиях проживания в одном городе и принадлежности к весьма ограниченной касте людей, управляющей Римом. Теодора не оставляла попыток протоптать свою дорожку к разуму нового папы, а также, посредством сына Теофило, влиять на решения Теофилакта в Сенате. Большого успеха ее предприятия не имели, бесконечные послы с советами и просьбами от епископа Равенны и его клана вежливо принимались папой во внимание, а после встречи с Мароцией, как правило, категорично отвергались. Чуть лучше обстояло дело в Сенате, Теофило удалось добиться от своего отца возвращения в городское управление нескольких лиц, всецело преданных Теодоре. В их числе оказался Кресченций.

Тем временем благополучно миновали рождественские, крещенские, а затем и пасхальные праздники 912 года, которые, согласно традициям, заложенным Сергием, удачно совместили в себе торжественно-религиозные мероприятия и светские  развлечения, включившие в себя, как возвращенные из пыли языческих времен гонки на колесницах, так и рыцарские турниры - диковинную новинку, восхитившую всех во время недолгого пребывания на Апеннинах Людовика Слепого. Мароция присутствовала на всех этих мероприятиях со своим сыном, которому меж тем пошел второй год. Наверное, это было с ее стороны не слишком разумно, на  торжествах было немало народу из Сполето, и кто-то из гостей наверняка мог оповестить герцога Альбериха, что видел его жену  и ребенка здоровыми  и предающимися беззаботному веселью. Так это было или иначе, может что-то еще стало причиной, как то окончательно лопнувшее терпение Альбериха, но в первый день сентября у ворот замка Ангела появился отряд сполетских воинов, сопровождавший гонца с письмом от герцога, в котором тот крайне раздраженным и настоятельным тоном приказывал Мароции прибыть к нему немедля и невзирая ни на что.

Настроение у молоденькой герцогини сразу испортилось. Нет, она никогда не забывала об Альберихе, но, не видя достойного выхода из ситуации, втайне рассчитывала на какие-то перемены в своем положении, которые произошли бы по воле Небес. Но болезни и войны, дорожные грабители и беспощадные сарацины счастливо миновали мимо удачливого сполетского герцога, прошел срок беременности и послеродовых болезней у самой Мароции, и ход событий все-таки выводил их лицом к лицу. Сломав свою гордость и чувство обиды на мать, Мароция поздним вечером заявилась в родительский дом. Оставшись наедине с матерью и нервно ломая костяшки пальцев на руках, она поведала о своих опасениях и попросила совета. Теодора, сухо выслушав ее, заявила, что всеми законами жизни супруге предписано быть подле мужа своего. И точка.  

Следующим утром Мароция отправилась вместе с эскортом герцога в Сполето. Предвидя претензии со стороны Альбериха, она, тем не менее, решила оставить в Риме на попечение своей вечной няньки Ксении маленького Иоанна. Пусть ей в Сполето никто и ничто не будет связывать руки, кроме того, у нее всегда будет повод при малейшей необходимости немедленно вернуться в милый ее сердцу Рим.

Дорога до Сполето заняла почти весь день. Местный народ, уже было разошедшийся кто по своим домам, кто по тавернам, высыпал ей навстречу и радостно приветствовал свою госпожу, выкликая разного качества комплименты ее красоте и молодости. Герцогиня распорядилась одарить горожан порцией меди, после чего комплименты в ее адрес стали громче и цветистее. Наконец, после долгого и крутого подъема ее карета вскарабкалась к грозным стенам замка сеньора. Ворота замка уже были опущены, а внутри двора ее ждала толпа прислуги со своим набором приветствий и славословий.

Герцог не вышел к своей супруге из башни замка, и это Мароция посчитала дурным для себя знаком. Альбериха она встретила в приемной зале, Мароция торжественно опустилась перед ним на одно колено, он подошел и холодно поцеловал ее в лоб, после чего, взяв за руку, поднял с колен и повел ее к трапезному столу, который уже готов был удовлетворить аппетиты проголодавшейся после долгой дороги хозяйки. Супруги уселись друг против друга и, принявшись за ужин, стали молча обмениваться взглядами бывалых разведчиков.

Мароции не требовалось особой наблюдательности, чтобы прийти к выводу, что Альберих, в ее отсутствие, вновь, целиком и полностью, попал под дурманящие чары Бахуса[36]. Лицо его было тяжело и сурово, чему способствовала и многодневная синюшная небритость. Сам герцог с течением времени все более раздавался вширь и обзаводился при этом закономерными попутными пороками и болезнями, речь его уже начинала постоянно прерываться пивной одышкой, а «аромат» перегара теперь, видимо, стал его собственным и обыденным запахом. Пока Мароция носила под сердцем ребенка, герцог на какое-то время привел себя в порядок и буквально порхал над своей женой, стараясь упредить ее желания и угодить буквально во всем. Сейчас же он, нисколько не заботясь о том впечатлении, которое он производит на супругу, мрачно, с громким чавканьем, поедал баранину, разрывая ее волосатыми пальцами с ногтями полными окрестного чернозема. Мароция с испугом и некоторой брезгливостью поглядывала на него.

За время ужина супруги обменялись всего парой фраз. Альберих поинтересовался, почему Мароция не взяла с собой Иоанна, а, получив ответ, кивнул головой, как будто услышал именно то, что ожидал. Но тут, на беду, прибыли друзья Альбериха – неразлучные Кресченций, Марк и Максим, и обстановка за столом резко оживилась. На завтра Альберих со своей компанией запланировали поохотиться в ближайших окрестностях Сполето, после чего им предстояло навестить одного мелкопоместного барона в Терни, который, по навету местного аббата, скрыл от Альбериха часть полагающейся ему, как сеньору, ренты. Друзья с громким хохотом рисовали незадачливому барону весьма мрачные перспективы на ближайшие дни, а заодно, охмелев, начали петь здравицы прекрасной жене Альбериха. Мароция благодарила их растерянной улыбкой, краем глаза подмечая, что Альберих смотрит на нее немигающим и суровым до страха взором.

Один из моментов застольной беседы и вовсе напугал Мароцию. Верзила Марк между делом поинтересовался у герцога причиной визита к нему Петра Ченчи, брата равеннского епископа, который накануне посетил Сполето. Мароция опустила глаза в стол и с большим облегчением услышала ответ Альбериха:

- Этот Петр, брат нашего рыцаря-епископа, сообщил мне о конфликте Беренгария с маркграфом Истрии Альбоином, который угрожает своим вторжением на территории Равенны и Фриуля. Наш кандидат в императоры, в своей жизни проигравший все битвы в каких участвовал пока не встретил бургундского Людовика, просил от Сполето военной помощи.

- Велико ли будет вознаграждение за наше …. простите, сеньор, за участие Сполето?

- Об этом брат Петр говорил весьма расплывчато, очевидно, полагая меня за осла, перед которым они со своим братцем заимели привычку держать какую-то морковку, то в виде каких-либо корон, то в виде каких-либо поместий. Поскольку Петр о вознаграждении говорил что-то абстрактное, помощь Сполето в действиях Равенны покамест будет также абстрактной.

Впервые за этот вечер Мароция непринужденно улыбнулась, слова герцога пришлись ей по сердцу. Но улыбка тотчас слетела у нее с губ, когда герцог повернулся к ней и сухо произнес:

- Душа моя, пройдите в свои покои, сегодня ночью я посещу вас.

Мароция удалилась, слыша за спиной только похабные шутки друзей Альбериха и грубое восхищение их ее лицом и фигурой. Альберих поддержал их шутки, и маленькая герцогиня от обиды закусила губу. Поднявшись в спальню, она, в какой-то мере успокоив свои нервы, начала методично готовиться к приходу своего супруга. На поднос были поставлены два серебряных кубка с вином, проверена и обновлена постель. Тяжело вздохнув, Мароция начала медленно раздеваться, полагая, что Альбериху наверняка захочется остаться с ней на всю ночь. Она не сомневалась, что он уже об этом похвастался своим собутыльникам, а те снабдили его бодрыми и пошлыми напутствиями. Таким образом, каждый теперь был обречен на исполнение своей притворной роли. Без цели, без желаний, повинуясь исключительно сложившимся обстоятельствам. Завтра надо будет хорошо проветрить спальню.

Взгляд Мароции устремился в распахнутое окно. Где-то там, за этим темным лесом и холмами, прятался Рим. Милый и бесконечно родной город, только за его стенами Мароция чувствовала себя в полной безопасности, только в пределах его стен она – дочь формально выборного консула - была настоящей госпожой, которую любили, вожделели и носили на руках его жители.  Здесь же в Сполето, она, имея титул герцогини, ощущала себя обычной наложницей местного герцога, да к тому же ходившей всякий раз по лезвию ножа, имитируя результативность их любовных «свиданий».

Дверь отворилась и в покои тяжелой, косолапой поступью вошел Альберих. Он хмуро взглянул на свою жену, успевшую к тому моменту забраться под шелковую простыню, и начал сбрасывать с себя одежды, распространяя по опочивальне малоприятный коктейль из перегара, своего и конского пота, а также влажных сапог. Мароция потянулась к столику за ароматизирующими маслами, достала их, и, подойдя к герцогу сзади, начала интенсивно втирать эти масла ему в тело, стараясь доставить тому удовольствие, но более всего преследуя, тем самым, цель перебить неприятные запахи. Не дождавшись завершения, Альберих потянулся к столику с кубками. Залпом осушив кубок он протянул второй Мароции. Она тянула вино медленно, исподлобья разглядывая герцога, и что-то в его поведении наблюдательной красотке решительно не нравилось.

- Скучала ли ты по мне, Мароция? – неожиданно спросил Альберих.

- Конечно, мой кир. И я рада...

- Почему тогда ты так долго не приезжала?

Мароция защебетала затверженную ею заранее речь, в которой живописала проблемы, возникшие со здоровьем у нее и маленького Джованни, а также необходимость помочь отцу в Риме и невозможность отказать просьбам папы Анастасия в его переписке с Константинополем и отражении хитроумных атак, чьи истоки, как правило, рождались в недрах равеннской епархии. Не дослушав до конца, Альберих мрачно и назидательно заявил:

- Жене не должно столько времени проводить вдали от своего мужа. Если, конечно, у супругов есть заинтересованность в сохранении отношений. Отныне я запрещаю вам, душа моя, столь длительные отлучки, любой ваш отъезд будет возможен только после моего разрешения.

- Но, мой кир, я старалась для нас обоих…

- Кажется, я достаточно ясно выразился.

- Как скажете, мой кир, – ответила Мароция, но сердце у нее заныло. Она поклонилась герцогу, тот грубовато притиснул ее к себе и впился губами в ее губы.

В своих ласках герцог был резок, энергичен и не лишен склонности к садизму. Однако, это были как раз те немногие черты, которые нравились бесстыдной его супруге. Как знать, не будь Альберих лишен своей мужской силы, быть может, их союз с Мароцией имел бы тогда, на зависть всей Италии, шансы на долгие, страстные и плодовитые отношения. Но проклятье Агельтруды было необоримым, и герцог, отпихнув от себя жену и выругавшись, вновь обратился за вином.

В спальне было слышно только громкое бульканье жидкости, исчезающей в мощной глотке герцога. Когда он закончил пить, супруги встретились взглядами и Мароция внутренне содрогнулась, подметив в мутных глазах Альбериха пропажу последних зарниц разума.

- Ты обманула меня, - наконец изрек шатающийся Альберих.

- Вам не в чем меня упрекнуть, мой кир…

-Ты обманула меня, стерва! – дыхание Альбериха становилось все шумнее, он напоминал в этот момент роющего грунт быка перед растерявшимся матадором, - ты со своей матерью-шлюхой, вы оба обманули меня!

Внизу все это время раздавались песни бравых друзей Альбериха. Но вопль герцога заставил их замолчать и прислушаться. Это прошло мимо внимания как самого Альбериха, что неудивительно, так  и мимо парализованной страхом Мароции.

- В чем мой обман, Альберих?

- В чем обман? – повторил герцог, тупо вращая пьяными глазами и как будто и в самом деле припоминая, - вы обманом проникли в мой дом. Вам нужен был только он, все остальное ложь, ложь и ложь!

- Мы прямо сказали вам все наши желания и планы. Вы согласились на это.

- Согласился? Да, я согласился! Потому что вы ….. ведьмы, вот вы кто!

Мароции нечего было сказать. В такой ситуации оставалось только надеяться на то, что мало что соображающий сейчас человек поскорее лишится последних сил противостоять парам Бахуса. Но Альберих был слишком силен и не сдавался. Громко икнув, он замер с расширившимися глазами и Мароция, догадавшись, что сейчас последует, попыталась подвести его к окну, чтобы это случилось не в спальне. Альберих оттолкнул жену так, что та упала на пол. В следующий момент герцога вырвало на пол.

- Ты хотела выбросить меня в окно, грязная подстилка?- взгляд Альбериха на мгновение прояснился, а затем его глаза вновь наполнились винной мутью.

Мароция задрожала от ужаса. Герцог приближался к ней , его огромные пальцы с хрустом начали сжиматься в кулаки.

- Слуги, люди, сюда! Скорей! Пожар! – истошно завопила несчастная герцогиня, холодея от одного немигающего взгляда Альбериха.

Спустя мгновение, по деревянной лестнице, ведущей к ним, послышался лихорадочный топот нескольких пар ног. Едва в проеме двери появился первый запыхавшийся, Альберих грозно рявкнул:

- Пошли прочь! Здесь все в порядке! Первого, кто сунет свой нос сюда, разрублю пополам!

Лестничный проем вновь огласился топотом ног. Слуги удирали едва ли не с большей скоростью, чем шли сюда. Между тем Мароция спиной уперлась в ледяную каменную стену, и, инстинктивно отшатнувшись от нее, оказалась лицом к лицу с мужем.  

- Милая семейка, благородная семейка. Вы решили одурачить меня и завладеть моим герцогством?! – и он нанес Мароции страшный удар в лицо.

Та отлетела к углу спальни. Альберих подскочил к ней и ударил ее ногой в живот.

- Где ваш ублюдок? Подайте мне его сюда, и я выброшу его при вас в окно! – ревел Альберих. На мгновение вспомнив, что маленький Иоанн на свое счастье остался в Риме, он заорал еще сильнее, – Так вот почему вы его прячете от меня! Мерзкая шлюха и дочь шлюхи! Я уничтожу всех вас!

И он бил и бил свою жену ногами, а та, закрыв руками лицо и свернувшись калачиком, чтобы защитить живот, оглашала стены опочивальни жалобными стонами. Рассчитывать на помощь слуг ей уже не приходилось, слыша яростные вопли своего сюзерена, те предпочли за благо спрятаться как можно дальше от него.

Видя малый результат своих ударов, Альберих взял паузу. Тяжело дыша, он кружил вокруг, лежавшей на холодном и грязном полу, обнаженной Мароции и время от времени сыпал в ее сторону и сторону ее семьи самые изощренные ругательства. Мароция же не переставая выла, не отнимая от лица руки, ее тело сотрясалось от судорог боли и страха.

Наконец, садист сообразил, что ему надо сделать. Он запустил свою руку в пышные черные волосы своей жены  и, намотав их на кулак, резко дернул. Мароция, всхлипнув, начала подниматься к нему. Отпустив ей волосы, он одной рукой оторвал ее руки от лица и завел их над ее головой. Мароция смотрела на него и умоляюще, и зло.

- Не смей! Не смей! – шептали ее разбитые губы,  а ее черные зрачки стали наливаться чернилами лютой ненависти.

- Кто может запретить мне? – прогремел Альберих и занес над женой свой громадный кулак.

Мароция зажмурилась, но удара не последовало. Кто-то двумя руками держал герцога за руку. Альберих в ярости обернулся и увидел Кресченция.

- Ты? Пошел прочь!

- Альберих, что ты делаешь? Она же дочь Теофилакта!

- Плевать! Я уничтожу их всех!

- Где твой разум, Альберих?! Ты погубишь всех нас!

- Это не жена моя, это шлюха, которую старая шлюха, ее мать, подложила мне в постель, чтобы оттяпать мое герцогство!

- Если до Теофилакта дойдет слух, что ты сделал с его дочерью, через седмицу этого герцогства у тебя не будет точно!

- Это мы еще поглядим!

- Против тебя пойдет сам Рим и папа!

- Плевать мне на этого сосунка с крестом!

- Но жителям Сполето и твоим вассалам будет далеко не наплевать, если их постигнет отлучение. Опомнись, что ты делаешь?! Тебе не поможет никто, никакой Беренгарий не вступится за тебя и через седмицу, слышишь, через одну седмицу мы все сложим свои головы.

Альберих отпустил Мароцию и отошел к ложу, где оставалась бутыль с вином. Запрокинув голову, он жадно вливал в себя благодатную жидкость, несущую успокоение его растревоженной душе.

- Знайте, мой друг, все равно об этом все узнают. Я растил ублюдка, Иоанн не мой сын, эта шлюха нагуляла его где-то в Риме.

- Откуда ты знаешь, Альберих?

- Я знал это от них и еще до свадьбы.

- Отчего же ты тогда согласился, безумный?

Альберих дурашливо расхохотался.

- Потому что они мне наобещали райские кущи невиданные, если я только пущу эту тварь к себе, - к Альбериху невероятным образом вернулось сознание. Он уже вовсю корил себя за то, что выболтал тайну рождения первенца Мароции. Хорошо хоть имя настоящего отца не успел произнести.

- Не буду расспрашивать тебя далее, друг мой, но она в любом случае сейчас твоя законная жена.

- Жена? Да, жена, спасибо, что напомнил мне, мой верный друг. С некоторых пор я начал забывать про то, что у меня есть жена. Жена, мой друг Кресченций, обычно заведует твоим домом, сопит у тебя ночами под мышкой и раздвигает свои ноги исключительно перед тобой. Моя жена замечательно владеет всеми талантами с тем только отличием, что она готова их демонстрировать доброй половине Рима, но не передо мной. Папский братец Петр мне тут поведал кое-что о ее римских подвигах, шлюхи в неаполитанском порту, по сравнению с ней, сущие монашки.

Мароция, услышав про Петра, громко охнула и замотала головой, отгоняя от себя страшную мысль о том, что не кто иной, как ее мать, намеренно спровоцировала Альбериха на сегодняшнюю истерику. Неужели это месть за то, что она не позволила стать папой ее любовнику?

- Мессер герцог, возьмите себя в руки, – твердо сказал Кресченций, и Альберих пристыженно замолк, – вы для меня всегда являлись образцом рыцарства и мужественности и я теперь не верю своим глазам!

- Не верь Кресченций, я сам здесь уже ничему не верю!

- Да, ваша жена поступила с вами подло и ее следует наказать. Да, ее сын не будет иметь никаких прав на герцогство и, если надо, я сам буду свидетельствовать против него. Но Господь милостив и еще, быть может, даст вам сына от женщины, которую вы возжелаете.

- Увы, мой дорогой Кресченций, мои грехи настолько тяжелы, что Господь в наказание мое отнял у меня все силы, необходимые для этого.

Большим сюрпризом для Кресченция эта весть не стала. В свое время он удивился куда больше, когда узнал, что Альберих с женой ждут ребенка.

- Так значит эти дурные сплетни о вас, все правда?

- Увы, мой друг, увы, – вздохнул Альберих. В этот момент взгляд его упал на крадущуюся к своей одежде Мароцию и он вновь завопил, указывая на нее, – но сын этой дряни никогда не будет править в Сполето!

- Да, вы можете развестись с женой, – поддакнул Кресченций.

Мароция, вдруг гордо выпрямившись, подошла к мужчинам. Она по-прежнему была совершенно обнаженной, но ничуть не смущалась присутствия постороннего сеньора, а, напротив, с презрительным вызовом бросала на того взгляд.

- Развод семейства герцога Сполетского может произойти только тогда, когда этого захочу я, и только я!

Альберих в ярости кинулся на нее, и Кресченцию вновь пришлось повиснуть у него на руках, иначе бы Мароции пришлось худо. Отбежав в сторону, она принялась быстро одеваться, бросая в стороны мужчин отрывистые фразы, разбивавшиеся на фрагменты презрительным, дрожащим смехом.

- Интересно, и что за обстоятельство озвучит наш доблестный милес Альберих в качестве повода, достойного для развода?

Рычание в ответ.

- Скорее это я имею право подать на развод, ибо супруг мой не в состоянии выполнять свой долг. И тогда, о да, об этом узнают все!

Новая попытка Альбериха прорваться к своей жене закончилась очередной неудачей.

- И развод ваш должен будет одобрить папа. А наш новый папа это никогда не сделает. И знаете, почему? – сказала она, и, не закончив одеваться, вновь бесстрашно подошла к мужу и его товарищу.

- Потому что папа Анастасий главный герой моих римских подвигов, которых тебе не повторить, – произнесла она, глядя в лицо Альбериху и кривя в улыбке свои окровавленные губы.

Кресченций не понял слов Мароции, он только пробормотал:

- Я слышал, Альберих, что Его Святейшество и в самом деле, будучи обязанным Мароции своим выдвижением, ничего и никогда не сделает ни против нее, ни против ее отца.

Альберих же был просто сражен новым поворотом дела.

- У меня есть один вопрос к моей жене. Кресченций, оставь нас!

- Не уходите, мессер Кресченций! Я не забуду вашей милости! – от напускного бесстрашия Мароции вновь не осталось и следа.

- Мой друг, – обратился Кресченций к Альбериху, - я уйду, если ты мне пообещаешь, что не тронешь ее и пальцем. Постарайся сдержать себя иль отыщи для нее наказание, не связанное с избиением и уж тем более со смертью. Иначе ты погубишь себя и нас.

- Не беспокойся, Кресченций, я не трону ее. Я вижу, она пришлась тебе по сердцу. Эта шлюха действительно само очарование. Очарование и разврат. Я с удовольствием услышал бы, как хрустят позвонки ее прекрасной шеи, увидел бы, как умоляюще смотрят ее глаза в свой последний миг, но …. Иди, и за нее не беспокойся.

Кресченций действительно, на протяжении всей этой сцены, время от времени исподтишка бросал на супругу своего друга оценивающие взгляды, и оценка эта была, признаться, чрезвычайно высокой.

- Я буду рядом. Держите же себя в руках, – сказал Кресченций и оставил супругов наедине.

Альберих подошел к Мароции. Та нашла в себе смелость ответить на его пронизывающий взгляд глазами полными решимости и отчаянной отваги. Альберих в итоге не выдержал и отвернулся.

- Благодари Бога и Кресченция, змея, что я не содрал с тебя твою мерзкую кожу.

- Благодарю Бога и Кресченция, – спокойным голосом постаралась ответить Мароция. У нее это не очень хорошо получилось.

- Я правильно понял, что папа Анастасий делит с тобой свое ложе?

- Правильно.

- И не только он?

- Только тот, кого я возжелаю, - сдерзила Мароция, почувствовав, что герцог теряет инициативу.

Альберих отвернулся от нее. Он присел на кровать и обхватил голову руками пытаясь сосредоточиться. По всему выходило, что Мароция все это время продолжала действовать согласно их планами, то есть в интересах Сполетского дома. Пути осуществления этих планов она, конечно, выбрала своеобразные, что и говорить, но с другой-то стороны разве был вариант подобраться к Святому престолу по-другому? А он, глупец, поддался на козни братьев Тоссиньяно и испортил все. Или еще не испортил ? А надо ли пытаться их восстановить, ведь его голову отныне украшают такие рога, что не в каждую дверь войдешь?

- В свою очередь я могу задать вам вопрос, мессер герцог?

Альберих махнул на нее рукой.

- Чего просил у вас Петр Ченчи?

- Он говорил о необходимости держать вас вне Рима, ибо там вы начали вести распутную жизнь, отдавая свое тело не только патрициям города, но и путаясь с простолюдинами.

- Он упоминал о моей матери?

- Именно от нее и исходила эта просьба.

- А не думаете ли вы, кир, что это желание убрать меня из Рима как-то связано с тем, что я и мой отец не дали Тоссиньяно победить на прошлых папских выборах?

- Как знать, как знать.

- А знаете ли вы, что в день нашей свадьбы Петр Ченчи, в присутствии своего благочестивого братца и по его указке, совершил насилие надо мной, вашей супругой?

Брови Альбериха взмыли вверх.

- Чтооооооооо? – реакция герцога оказалась на удивление скоротечной, – а впрочем, меня уже ничто не удивляет. Я женат на потаскухе, которой пользуется всякий, кто пройдет мимо, и только я один не могу не владеть ею, ни, как теперь оказывается, даже забить ее до полусмерти.

- Вас устраивает то, что это происходило в вашем замке?

- Я запомнил ваши слова, Мароция, и при удобном случае расправлюсь с этим Петром, уж не волнуйтесь. Вот только мстить буду не за вас и не за вашу честь, которой у вас отродясь не было, а за поругание, нанесенное этим стенам.

- И давно вы так трепетно относитесь к этим стенам, чья настоящая хозяйка и лишила вас прелестей Эроса?

Лицо Альбериха исказилось от злобы, и он ответил Мароции только ругательствами.

- Я пошлю за вашим сыном, Мароция и тогда поглядим, как смело вы будете продолжать петь!

- Напрасные старания, супруг мой. Моим слугам в Замке Ангела отдан приказ не отдавать Иоанна ни в чьи руки, кроме моих и моего отца. Даже мать моя не поможет вам, а уж если вы расправитесь с братом ее любовника, то и подавно. Она, как видите, ради этого епископа, пожертвовала собственной дочерью.

- Правда, правда, она само воплощение мерзости и коварства!

- Она идет к своей цели и никакие препятствия не остановят ее. Полезное качество для тех, кто вместе с ней, и ужас для тех, кто оказывается у нее на пути. Сейчас на ее пути я.

- Вы пытаетесь разжалобить меня?

- Ничуть, мессер супруг. Но у меня есть своя цель и в какой-то момент мне показалось, что мы можем идти к ней вместе.

- И какая это цель? Лишать девственности всякого, кто по неосторожности займет трон Апостола Петра? Здесь я вам не помощник, а поэтому требую от вас только одного – развода и лишения вашего сына прав на сполетское герцогство.

- Этого не будет, – твердо сказала Мароция. Лицо Альбериха проявило явные признаки новой волны ярости, захлестнувшей его, но он сдержался.

- Я не держусь за брак с вами, но, что скрывать, своему сыну я намерена оставить герцогство. Не для того я сейчас отведала крепость ваших рук, не для того я два года назад пошла за вами под венец, чтобы вот так просто отойти от вас в сторону. И не вращайте так глазами, вам меня не запугать. Не в ваших интересах доводить до чужих ушей ваши семейные проблемы. Вы станете посмешищем в их глазах, а герцогский трон станет после вашей смерти вожделенным объектом охоты ваших соседей. Впрочем, может быть, это случится гораздо раньше, когда вы потеряете поддержку Рима и Беренгария, а годы начнут брать свое.

- И что, под этим предлогом вы предлагаете простить вас? Может осыпать, вас, милейшая дрянь, еще подарками и поцелуями? Мне надлежит теперь опасаться вас - зная таланты вашей семьи, я даже удивлен, что вы мне до сих пор не подсыпали мышьяк. Да я скорее соглашусь разделить герцогство со своими друзьями и потомством их, чем позволю править вашему бастарду, и Небеса, уверен, меня в этом только поддержат!

Альберих запнулся, осененный мыслью, затем он хищно взглянул на съежившуюся под этим взглядом Мароцию и глаза его победоносно сверкнули.

- Я знаю, как наказать тебя, грязная потаскуха! За весь твой обман, за весь твой смех, которым ты наверняка давилась, одурачивая меня! Кресченций!

В дверях показалась круглая голова Кресченция.

- Зови Марка и Максима! Немедленно!

Через несколько минут вся троица неразлучных друзей герцога с шумом ввалилась в спальню. Марк и Максим на ходу при этом надевали на себя свои железные шлемы и опоясывались мечами, очевидно, готовясь к новым приключениям, задуманным своим неугомонным сеньором.

- Ну, это лишнее, Марк. Сегодня не будет крови, разве может быть совсем чуть-чуть, если вы проявите чрезмерное усердие. Сегодняшняя ночь свежа и более прочего располагает к любви.

Марк и Максим дружным «ого!»» поддержали  настрой герцога. Все же Марк заметил:

- И где нас ожидают приключения?

- А прямо здесь, Марк. Не сходя с этого места.

- Как здесь? Это же покои вашей жены, синьор.

- Жены? - переспросил Альберих, – жены? Ааа, вы верно имеете в виду это существо, которое у меня поселилось здесь не так давно? Да, кстати, вот она! – откидывая занавески балдахина, продолжал он, демонстрируя всем сидящую на кровати Мароцию, которая начала догадываться о затее своего мужа.

- Мои друзья, мои верные друзья, – продолжал Альберих, – я провел с вами бок о бок столько битв, вы позволяли мне уничтожать врага, не опасаясь быть пораженным в спину, ибо я всегда знал, что кто-нибудь из вас в этот момент верно и надежно прикрывает ее. Мы с вами спали под одной простыней, ели из одного очага и, как собаки, зализывали друг другу раны. Я люблю вас, мои друзья, вы единственное, что есть у меня, единственные, кто предан мне, так неужели есть чего-то такое, что я бы не подарил вам? Сегодня я подарю вам ее!

Он подошел к оглушенной его словами Мароции и с треском разорвал на ней тунику.

- Хороша, правда, Марк? Хороша, правда Кресченций? Видели ли вы, ценители шлюх от Неаполя до Ивреи, когда-нибудь и где-нибудь столь совершенное тело? Возьмите его, не бойтесь, оно жаждет мужской любви и ласки, но ваш господин не может в этом помочь ей, ей до сего дня помогали кто угодно, но не я, а я хочу, что, если бы кто возжелал далее владеть ею, то это были бы только вы, мои верные, замечательные соратники!

Туповатые и нещепетильные Марк и Максим, кривя на своих лицах, по которым пару раз успел погулять чей-то меч, страшные улыбки, начали медленно приближаться к Мароции. Кресченций же шагнул к Альбериху.

- Быть может это плохая затея, мессер, – сказал он.

- Тебе и это не по сердцу, Кресченций? За стенами Сполето мне нечего бояться, а в Рим меня теперь, увы, и так позовут не скоро, но я не буду чрезмерно злить этих чванливых свиней, их распутная доченька останется жива и продолжит есть мой хлеб с моего позволения и делить ложе с тем, с кем я ей укажу. Вы только не бейте ее сильно, олухи, и не рвите ей рот, в остальном дочь Теофилакта с благодарностью воспримет ваши ухаживания и, главное, не расскажет об этом никому. Иди же, Кресченций, я знаю, она понравилась тебе, уверен, она также оценит твою силу.

Трое мужчин уже жадно тянули к Мароции свои руки, когда та резко вскочила. Глаза ее излучали дикий темный огонь.

- Обещаю каждому, кто коснется меня этой ночью, что не пройдет и двух лет, как Сатана заберет ваши души из этого мира! А мои потомки будут мстить за меня всему вашему роду до его полного пресечения!

Суеверный ужас заставил мужчин остановиться и начать покрывать себя крестными знамениями. Ничего более не боялись в тот век, как проклятия жертвы. Однако громовой голос Альбериха вернул насильникам смелость.

- Чего вы окаменели, глупцы? Перед вами, в конце концов, не ее мать, чье чародейство многим известно и кого действительно можно было опасаться! А что до ее пустопорожних слов, так неужели вы рассчитываете на лучшую участь, неужели вы всерьез думаете, что вас, по завершении ваших дней, будет ждать святой Петр с ключами и пением осанн? Ну же, Марк, не робей, в свое время я не позволил тебе насладиться Агельтрудой, но, согласись, я сегодня возвращаю долг с процентами! Вперед же, друзья мои, и покажите проголодавшейся гетере свою удаль!

Мароция вскинула на него настолько страшный взгляд, что даже железный Альберих на мгновение смутился.

- А с тобой я расправлюсь собственноручно! – только и успела крикнуть она, прежде чем была погребена под мощными волосатыми спинами сполетских баронов.

Альберих, храбрясь, хмыкнул, и, не отрывая взгляда от разворачивающейся перед его глазами сцены, налил себе вина. Он чувствовал себя вполне отмщенным. Завтра он пораскинет мозгами о том, что ему надлежит делать по отношению к родне Мароции, к папе Анастасию, ко всем остальным высокопоставленным сеньорам, окружавшим его владения. Отдельный счет теперь предстоит выставить братьям Тоссиньяно, которые в благодарность за его гостеприимство осквернили его замок. Но это завтра. А сейчас змея, обманом проникшая в его дом и завладевшая его саном, получала заслуженное наказание. Все трое его друзей отлично знали толк в этом, и сейчас он только лишний раз убеждался.

Прошло более часа, прежде чем благородные сеньоры во главе со своим сюзереном, хохоча и обмениваясь гнусными впечатлениями, покинули спальню Мароции. Она еще долго лежала без движения, взгляд ее был устремлен в окно, единственным ее желанием было сейчас выпорхнуть из этого проклятого замка и птицей полететь туда, за темный горизонт, где раскинулся на семи холмах ее любимый Рим, где сейчас спят и видят сны ее друзья и поклонники, когда-то горячо клявшиеся носить ее на руках и обещавшие кинуть к ее ногам все дары этого мира за один целомудренный поцелуй, за одно ласковое слово. «Рим! Как скоро я увижу тебя вновь? Буду ли я по-прежнему счастлива в твоих стенах? Каковой я теперь предстану пред тобой? Примешь ли ты меня?»

Она очнулась после своего долгого полузабытья. Скорее вниз, скорее к купелям, немедленно избавить свое тело от присутствия принесенной грязи! Но, чтобы спуститься вниз, надлежало пройти через гостиную залу, а судя по глухому рокоту, поднимавшемуся оттуда, хозяин с гостями и не думали ложиться спать. Но оставаться здесь, и каждой клеткой кожи продолжать ощущать свое унижение, было просто невыносимо. Обернув себя простыней и захватив чистую одежду, Мароция начала спускаться вниз. С ее появлением игра мужчин в кости, равно как и их беседа, прервалась. Все четверо молча смотрели, как их недавняя жертва скользила вдоль стены, не спуская с благородных мессеров своих черных адовых глаз и бормоча под нос проклятия. Ни слова не было произнесено ими, пока Мароция не выскользнула во двор. Там оскорбленная герцогиня отыскала мирно дремавшую в компании с поваром свою постельничую и приказала ей приготовить купель. Служанка сильно удивилась ночным странностям своей молодой госпожи, но перечить, естественно, не стала. Пока купель готовилась, то есть наполнялась водой и грелась над спешно разведенным костром, Мароция прошла в маленький домик, предназначенный для переодевания.

Бытовые хлопоты отвлекли ее душу, но сейчас она вновь осталась наедине с собой и воспоминания о предательстве и оскорблении начали немилосердно травить ее. Взгляд Мароции упал на большое оловянное зеркало, висевшее возле двери. До рождения стеклянных зеркал оставалось еще три столетия, да и среди своих современных собратьев это зеркало явно не могло претендовать на лавры лучшего. Если к этому присовокупить еще тусклое мерцание нескольких свечей, плававших в масле возле него, то не будет странным, что данное творение миланских кузнецов отображало окружающий мир по-своему, не считаясь ни с чьим авторитетом. Увиденное поразило и разозлило Мароцию – с шершавой оловянной поверхности на нее смотрела ее мать.

Сколько раз в детстве Мароция, разглядывая себя в зеркале, радовалась и гордилась своим сходством с матерью. С рождения она старалась во всем походить на нее, копируя ее манеры, походку, словесные обороты, учась смеяться так, как она, сердиться так, как она, приказывать своему двору совершенно в точности, как делала ее мать. Но сейчас, увидев ее черты, Мароция почувствовала в своей изорванной в клочья душе прилив самой жесточайшей и черной ненависти. В сознании метеором пролетели обрывки ее унижения на свадьбе и сегодняшнее надругательство. Все, все это, так или иначе, произошло по инициативе ее матери, она знала, не могла не знать, что уготовили для ее дочери ее любовник со своим братом, не могла не понимать, на что обрекает свою дочь, отправляя ту в Сполето. Накануне приезда Мароции здесь был Петр Ченчи и кто, как не он, должным образом довел до кипения ее вспыльчивого и неразборчивого мужа? Кто, как не Иоанн, рассказал своему брату, как именно надо расправиться со стоявшей у них на пути соперницей? Кто, как не мать, должна была защитить ее и не позволить никому из всех этих высокопоставленных прелатов и рыцарей осквернить ее тело? 

Мароция вышла из домика-флигеля и подошла к расположенной неподалеку овчарне. Очень скоро она нашла то, что искала. Вернувшись во флигель, она встала перед зеркалом и решительным жестом щелкнула принесенными овечьими ножницами. Черная теплая пелена упала к ее ногам. Никогда, никогда она больше не будет похожа на свою мать!

Зло усмехнувшись, она собрала в копну свои опавшие волосы, вышла из банного домика и передала их оторопевшей постельничей:

- Лиутберга, передай это моему господину! – сказала она, заранее представляя, какой ужас при виде такого подарка обуяет сеньоров, славных детей своего темного века.

 

Эпизод 14. 1666-й год с даты основания Рима, 1-й год правления базилевса Александра

 (сентябрь  912 года от Рождества Христова)

                                     

Следующим днем Мароция была предоставлена самой себе. Альберих со своими приятелями шумно укатил на охоту, с которой вернулся затемно. Весь день Мароция провела в тяжелых раздумьях, пытаясь найти возможность выбраться из Сполето. Очень быстро она поняла, что находится в положении мало чем отличающимся от заключения, герцог отдал своим людям приказ ни под каким видом не выпускать свою жену за пределы замка. Верных людей вокруг нее практически не было, в лучшем случае молчаливо сочувствующие служанки, от которых было мало толку. Можно было, конечно, рассчитывать, что, рано или поздно, о ее судьбе осведомится сам Теофилакт, но Мароция догадывалась, что на сей счет ее мать уже позаботилась и не исключено, что отца еще долго будут потчевать мнимыми вестями от дочери, пребывающей в счастливом замужестве за общим другом их семьи. Перебрав все варианты, Мароция постепенно пришла к неутешительному выводу, что бежать отсюда можно лишь только путем подкупа или обольщения кого-то из слуг Альбериха и она, не откладывая дело в долгий ящик, начала внимательно изучать каждого холопа, снующего по двору, пытаясь составить его психологический портрет и оценить готовность к авантюрам. Всю вторую половину дня она провела в дворовых хлопотах, пытаясь разговорить каждого из своих слуг, собирая по каждому из них максимум возможной информации, а заодно деловито и так, чтобы слышали все, намечая самой себе задачи по приведению принадлежащего ей замка в божеский вид.

На следующий день Альберих с друзьями остались в замке, и Мароции пришлось просидеть весь день в своей спальне, холодея всякий раз, когда звук скрипучих сапог сеньоров приближался к винтовой лестнице, ведущей к ней. Ей казалось невероятным повторение недавнего кошмара, ставшего, по ее мнению, результатом пьяной истерики, случившейся с герцогом. Разумеется, она не надеялась на прощение со стороны Альбериха, но и характер наказаний для нее, как она считала, должен был уже быть другим. Возможно, так бы и случилось, найди Мароция в себе силы спуститься к герцогу, покаяться на коленях перед ним и дать клятву не нести в себе ничего против своего господина. Однако, этого не произошло и ближе к вечеру вся честная компания Альбериха, изрядно нагрузившись вином,  шумно ввалилась к ней в спальню.

Несколько секунд собутыльники мутными недоуменными глазами обозревали сжавшуюся фигуру Мароции, замеревшую на кровати. Они впервые видели ее с короткой прической, благодаря которой глаза Мароции приобрели еще большую выразительность, а сама Мароция словно вернулась в девичество.

- Пожалуй, так тебе даже лучше, – сподобился на комплимент Альберих и зычно рыгнул.

Друзья шумно подтвердили свой восторг произошедшими с ней изменениями и окружили ее. Их намерения были предельны понятны. А ситуация для несчастной абсолютно безвыходной. Мароция послушно приняла из рук насильников кубок с вином, легла на свое широкое ложе и закрыла глаза. Ни мольбы, ни слез, ни проклятий от нее благородные сеньоры в этот вечер так и не услышали. 

Следующие два дня Альберих отсутствовал, Мароции никто не досаждал, и она упорно искала возможности побега. Пару раз она рискнула, наконец, обратиться к слугам, чей разбитной вид давал ей определенные надежды на помощь. Однако ее постигло глубокое разочарование. Герцог Альберих был скор на расправу, и никто не отваживался помочь его пленнице, какие бы деньги она не сулила и какие прелести земных наслаждений не обещала. Мало того, желая услужить своему сеньору и рассчитывая на его благодарность, эти слуги не замедлили о попытках их подкупа  поставить в известность мажордома замка, который, в свою очередь, головой бы отвечал перед герцогом, если бы Мароции удалось бежать. Мажордом в ответ на это немедленно собрал весь двор на сход и громогласно, чтобы могла слышать  сама герцогиня, запретил, под страхом порки, слугам-мужчинам разговаривать с Мароцией. Еще одна лазейка захлопнулась.

У герцогини по зрелому размышлению оставалась лишь одна возможность, если и не бежать, то хотя бы довести до сведения Рима свое нынешнее положение. Эта возможность заключалась в посещении замка кем-то из посторонних путников или же вездесущих путешествующих монахов. Но покамест единственными посетителями замка были только несносные приятели Альбериха, которые вернулись со своим сюзереном в Сполето на третий день.

Уже по шуму, раздававшемуся из гостиной залы, по нестройным песням подгулявших гостей, Мароция поняла, что, скорее всего, все они закончат свой день у нее в спальне. И она решила сменить тактику.

Прошло немало времени, и дело было уже недалеко до полуночи, когда пьяная компания, предводительствуемая герцогом, громогласно живописующего пороки своей жены, вновь появилась у Мароции. И снова гости замерли в удивлении на пороге, ибо та ждала их уже абсолютно обнаженная, с кричащим макияжем из арабских красок на лице и на теле, а также вызывающе плотоядной улыбкой.

- Ну, где же вы пропадаете, мессеры, я вас так заждалась?! Мое тело томится и горит в ожидании вашей энергичной ласки и вашей трепетной, мужественной плоти. Идите же ко мне, чтобы вознести Венере наши благодарные жертвы!

Мароция изголодавшейся кошкой извивалась на ложе, лаская себя и сжигая своим взглядом оторопевших самцов.

- Что же вы медлите, благородные рыцари?! Разве не достойно тело мое любви вашей, разве покинула вас ваша сила и мне не ждать сегодня наслаждения, к которому я оказалась, наконец, готова и прелесть которого я оценила? Возьмите же меня вы все и одновременно!

Наконец, на лицах гостей заиграли глуповатые хищные ухмылки. Марк, радостно загоготав, первым кинулся к герцогине, за ним последовали остальные. Только Альберих остался у порога, лицо его постепенно начало заливаться краской ярости.

В считанные минуты супружеское ложе герцогов Сполетских превратилось в великое амурное ристалище. В Мароцию словно вселился бес и она яростно заводила гостей, а те старались ни в чем не уступить ей в разнузданности. Альберих все более мрачнел. Его друзья на какое-то время забыли о его существовании, с воодушевлением и явным удивлением пустившись в неведомые им игрища. Время от времени кто-то из них бросал в воздух яркие по своей сути, но похабные по содержанию похвалы в адрес шальной герцогини, раскрывшей перед ними незаурядные таланты. Мароцию такие комплименты только подзадоривали, она требовала от благородных сеньоров еще сильнее унизить свое тело, ставшее ей вдруг таким отвратительным. Внезапно все пространство спальни покрыл громовой голос Альбериха:

- Вон отсюда! – заорал он своим друзьям, в своих шалостях напрочь забывших о том, с кем они имеют дело. Друзья, кое-как схватив в охапку свое исподнее, кинулись опрометью прочь.

Альберих подошел к своей жене. Та с ненавистью смотрела на него. Герцог с могучим размахом отвесил ей мощную оплеуху и вышел. Мароция приподнялась со своей постели, ощупала вновь разбитую губу, яростно размазала кровь по своему лицу и злобно прошептала:

- Пусть так, спасибо за ласку, дорогой. Но теперь, я думаю, вы ко мне больше не придете.

Приятели Альбериха покинули Сполето этой же ночью, ибо герцог был вне себя. Всю ночь Альберих расхаживал по гостиной, выкрикивая смачные проклятия в адрес всего человечества, и, как верблюд перед долгим переходом, вливая в себя вино, кубок за кубком. Следующий день он провел в страшных и позорных похмельных мучениях, и слугам пришлось даже вызвать лекаря, чтобы тот отворил герцогу его пьяную кровь. На третий день утром в замок прибыл гонец из Равенны. Мароция от досады прикусила губу, увидев его. Любому другому она с готовностью поведала бы о своих мучениях, но только не курьеру Иоанна да Тоссиньяно. Через час после прибытия гонца, в спальню Мароции пришел Альберих. Не глядя на жену, он пробормотал:

- Вести зовут меня на север, король Беренгарий просит моей помощи. После моего прибытия мы обсудим, как нам быть дальше. Более тебя никто не тронет. 

Альберих не врал. Гонец из Равенны на самом деле привез ему письмо от Беренгария. Не слишком успешный в баталиях король вновь просил помочь ему разобраться со вздорным Альбоином, маркграфом Истрии, который, нахраписто и заведомо искушая судьбу, овладел несколькими небольшими замками вокруг Пентаполиса и Равенны. Взамен Беренгарий и епископ Равенны обещали Альбериху весьма щедрое вознаграждение и настоятельно просили поторопиться. Дело в том, что одновременно с этим епископ бомбардировал Рим настойчивыми письмами, в которых он упрекал молодого папу Анастасия, что тот медлит с императорской коронацией Беренгария, вследствие чего, по мнению Иоанна, окрестные вассалы не испытывают к королю никакого почтения. Папа же отвечал им затверженным, еще совместно с Мароцией, текстом, что императором, помимо обладания кровью Каролингов, надлежит быть великому монарху и достойному воину, что Европа и без того уже имеет императором человека, покрывшего себя позором воинских поражений, имея в виду Людовика Слепого, и что кандидатура Беренгария может быть рассмотрена папой не ранее, чем тот наведет порядок в землях папского Пентаполиса.  И, как бы невзначай, в довесок, папа даровал особые привилегии епископам Павии и Верчелли, давно уже фрондирующим с равеннским епископатом. На все на это Иоанну крыть было нечем и посему ему с Беренгарием спешно потребовался отважный и смелый Альберих.

Мароция на долгие дни стала полновластной хозяйкой замка. За стены крепости ее все также вежливо, но твердо не пускали, но в ее пределах она могла себя чувствовать настоящей герцогиней Сполето. Придя к выводу, что расположить к себе сердца дворни она сможет только после долгой и кропотливой обработки, она с видимым воодушевлением принялась за благоустройство своего замка. Дворня герцога, настроившаяся уже было, в отсутствие своего сеньора, на несколько дней безделья, потешно засуетилась, во всех закоулках запущенного замка закипела работа. Пришедший в эти дни с наставлениями и добрым словом отец Константин, пресвитер базилики Сан-Сальваторе, немало изумился увиденному. С его слов, до Мароции так вдохновить сполетскую чернь на трудовые подвиги удавалось только святому Исааку Сирийскому[37], который однажды оставил в саду своего монастыря лопаты, а грабители, той же ночью посетившие с темными целями монастырь, вместо своего первоначального замысла принялись увлеченно возделывать грядки.

Прежде всего, Мароцией был отдан приказ местным кузнецам на время бросить ковать доспехи и мечи сполетским сеньорам, а изготовить длинные железные желоба, через которые Мароция намеревалась направить воды с действующего по сию пору сполетского акведука в замок и, тем самым, вымыть отсюда годами накапливающиеся нечистоты, запах которых буквально валил с ног всякого, рискнувшего напроситься к герцогу в гости. Одновременно с этим, она велела закупить, не считаясь с немалыми расходами, добротные одежды и обувь для своих слуг, но, прежде чем облачить их в обновки, заставила всех без исключения принять баню. Ропот среди слуг был немалый, поскольку многие из них, будучи ревностными христианами, не мылись, подобно Святой Агнессе, со времен своего крещения, ибо грехом считалось смывать со своего тела нанесенную во время крещения святую воду и священный елей. Четыре с лишним века минуло со времен падения Римской империи, где патриции многие судьбоносные решения, касающиеся своей великой родины, принимали не иначе, как в собственных термах. Однако христианство, воцарившееся на развалинах мраморных языческих зданий, провозгласило неоспоримое верховенство души человеческой над телом, благодаря чему уход за последним стал признаваться сначала делом суетным, а потом и глубоко греховным. «Здоровым телесно и в особенности молодым по возрасту следует мыться как можно реже» - авторство этого изречения приписывают не кому-нибудь, а самому Бенедикту Нурсийскому, и разве мог тогда найтись дерзкий, кто осмелился бы перечить святому?  Идеалом для почитаний стали монахи и отшельники, принимавшие так называемую алузию[38] и демонстративно презиравшие свое несчастное тело, открыто пренебрегая всяческим уходом за ним, зато сохраняя в кристальной чистоте свою бессмертную душу. Чем грязнее и отвратительнее выглядел и вел себя какой-нибудь монах, тем больше народу почтительно склонялось перед ним, тем больше ушей ловили и принимали за бесспорную истину каждое слово, вылетавшее из его смрадного гнилого рта, но зато несшего в себе отзвуки и мысли его стерильно чистой души. Лишь с появлением Империи Карла Великого ситуация на западе Европы начала немного меняться, вслед за возрождением культуры, языка, некоторых наук, стали понемногу исправляться и представления о быте и нормах поведения населения. Знать, понятное дело, первой вспомнила о достижениях прежних великих цивилизаций. На смену олимпийским играм и гладиаторским боям уже спешили рыцарские турниры, Овидий и Гомер вышли, пусть и неофициально, из-под церковного запрета и ими вовсю зачитывались новые патриции Италии. Они же, с течением времени, вновь обнаружили приятные моменты в периодическом омовении своих тел, после чего стали требовать соблюдения гигиены от своей челяди. Городские власти во многих местах озаботились восстановлением античных терм и строительством новых, и даже при входе в Город Льва с некоторых пор была устроена громадная купель для приезжих чумазых пилигримов. Западная Европа в течение еще нескольких столетий будет сохранять определенный баланс между содержанием и благоустройством души и тела, прежде чем чумные эпидемии и церковные войны вновь  повергнут ее в бытовой и гигиенический сумрак.

Сполетцы поначалу упрямо цеплялись за традиции раннего христианства, но, к счастью, взгляды Мароции на содержание тела целиком и полностью разделял пресвитер базилики Сан-Сальваторе, имевший большой авторитет среди местной дворни. А посему в течение дня случилось настоящее чудо - слуги Альбериха, еще с утра мало чем отличавшиеся по цвету и запаху своей кожи от местных свиней, к вечеру благоухали в чистых и новых одеждах и, в отсутствие небесного наказания, все смелее и громче славили свою новую госпожу. Мароция, глядя на них с высоты своей башни, лукаво улыбалась своей первой маленькой победе.

Вслед за этим Мароция отдала приказ отремонтировать ясли для животных, заменить сено на сеновалах, где ночевали ее слуги, а кожевникам и мясникам для их зловонного ремесла выделить самый дальний угол замка на северо-восточной его стороне, откуда реже всего дул ветер. Местный капеллан получил задание составить опись имущества двора, а сама Мароция постепенно начала изучать помещения замка, при этом подавляющее большинство их она посещала впервые. Весьма неприятный сюрприз ее поджидал при вскрытии  первого же слепого, без окон, помещения подвального этажа. Дверь в помещение подалась после долгих усилий кузнеца и когда широкое полотно двери с жутким скрипом начало отворяться, всех первооткрывателей накрыла волна страшного смрада, отчего они бросились бежать. Спустя время, двое слуг Мароции, прижав к своим лицам тряпки, пропитанные аммонической солью, отважились все-таки вновь войти в это помещение. Они вернулись через пять минут, попросили пару багров и спустя время на свет божий были извлечены зеленые, изьеденные червями и крысами, трупы людей.  По уверению мажордома, заправлявшего хозяйством уже несколько десятков лет, это были заключенные, в чем-то и когда-то провинившиеся еще при герцогине Агельтруде и о существовании которых все просто-напросто забыли. В этом же помещении были найдены затем еще три мертвеца. Мароция, отметив, что могильный холод в этой темнице не позволил трупам превратиться в мумии, приказала немедленно очистить помещение от всех нечистот, а о будущем назначении страшной, но, возможно, полезной комнаты она решила позаботиться позднее.

Вскоре ее поджидал еще один сюрприз от старой герцогини Агельтруды, на сей раз несравнимо более приятный. Под гостиной залой она обнаружила весьма просторную комнату,  в которой находился большой стол, уставленный всякими склянками, горшками и амфорами. По периметру комнаты, под самым ее потолком тянулись массивные полки с  кучей пергаментных свертков, листами папируса и дощечками кодексов. По всей видимости, это была библиотека и лаборатория Агельтруды, а кроме того имелись все основания полагать, что старая герцогиня, находясь в этой комнате, имела обыкновение подслушивать разговоры в гостиной.

При виде книг у Мароции загорелись глаза. Наконец-то можно будет коротать здесь время с немалой пользой для себя. Вид библиотеки напомнил ей аналогичное помещение в доме своей матери, однако она отдала должное Агельтруде, ее библиотека была неизмеримо содержательнее, чем у Теодоры.  Большинство свитков было написано на латыни и на греческом, и Мароция с удовольствием начала изучать их. Поначалу ей попадались, в основном, хозяйственные записи герцогини, среди прочих был даже собственный труд Агельтруды «Книга об императорской власти в городе Риме»[39]. Далее на глаза Мароции попалась летопись рода Гвидонидов и событий от начала понтификата Льва Четвертого до событий Трупного синода. Наибольшее внимание ее привлекло жизнеописание Иоанны Английской, женщины на папском престоле, чье существование уже в те годы, с подачи Церкви, начало подвергаться сомнению.

- Бесконечная власть порой рушится от мельчайшей слабости. А слабость эта присутствует у женщин всего мира, – вслух прочла она измышления монаха-летописца.

Далее любопытной Мароцией были найдены книги Овидия, Вергилия, Тацита и прочих великих людей Исчезнувшей Империи. Мароция ласково погладила пергамент этих книг. Все, без исключения все, она при случае заберет отсюда с собой, помимо нее эти книги здесь еще не скоро кому-нибудь понадобятся.

 После Вергилия последовали жизнеописания святых и деяния королей и императоров обоих империй. Дальше-больше. К изумлению и великой радости Мароции она вдруг обнаружила свитки, посвященные чародейству и магии. Ее вдруг охватило озарение, что   среди этой груды пергамента, испещренного странными знаками и страшными рисунками, может находиться то самое заклинание, которое так точит ее мужа. И ее поиски увенчались успехом. Прочтя рецепт сварганенного зелья и текст проклятия, погубившего Альбериха, Мароция содрогнулась, уж в слишком близкие отношения с Врагом рода человеческого вступила при этом Агельтруда, слишком высокую цену она за это заплатила. Отбросив этот пергамент, как будто одно прикосновение к нему губит навечно, Мароция стала искать противодействие данному проклятию. Вот он ее шанс вырваться на свободу, за такой документ, если он будет найден, Альберих сам продаст свою душу! Однако, с первой попытки она ничего не нашла и впервые за все время, проведенное в библиотеке, она посчитала весь этот ворох свитков интересным, но бесполезным хламом.

Она нашла в себе силы снова и снова перебрать все эти пергаменты, папирусы, кодексы, на которых, помимо слов на латыни или греческом, неумелой рукой были выведены картинки, кратко описывающие суть документа. Порча, избавление от порчи, проклятия, рецепты ядов…. Мароция вспомнила, что именно Агельтруду многие считали настоящей виновницей преждевременной гибели Арнульфа Каринтийского, которого будто бы разбил паралич от вина, преподнесенного ей Агельтрудой в знак дружеских намерений. Может быть, может быть, ……….заговор на любовь, заговор от морских бурь, заговор от стрелы, заговор от оспы.

Прелюбопытнейший свиток лег ей на колени. Поначалу она не придала ему должного интереса, но сейчас присмотрелась внимательнее. Буквы были ей совершенно незнакомы, но вот рисунок…. На рисунке была изображена юная дева, от которой шли две стрелки, обе с единственно понятной надписью «tempo»[40]. Одна стрелка вела к этой же деве, постаревшей с течением лет. Этот вывод Мароция сделала из того, что художник, если его таковым можно было назвать, постарался сохранить идентичность одеяний обеих женщин, а, чтобы не осталось никаких сомнений, вторую женщину он наградил обвислой грудью и всучил ей в руки палку. А вот вторая стрелка приводила к точно такой же юной деве, она также держала цветок в руке, и у ее ног червем пластался какой-то, видимо, по уши в нее влюбленный, мужчина. От логического хода собственных мыслей и внезапно блеснувшей догадки у Мароции перехватило дыхание – что если в свитке находится рецепт того, о чем мечтали и мечтают женщины во все времена, что если это рецепт сохранения молодости?

Она решила закончить на сегодня изучение дальнейших материалов, таинственный свиток привлек все ее внимание. Забрав этот странный пергамент с собой, она решила в спальне его еще раз хорошенько изучить. Весь вечер она провела над ним. Рисунок явно указывал ей на то, что ее догадка верна, других версий на ум не приходило, однако необходимо было найти способ прочитать текст, для чего перво-наперво надо было определить язык документа. Вглядываясь в буквы, она поначалу приняла их за руны свирепых норманнов, однако затем пришла к выводу, что это не варварские письмена, рисунок был плох для современного восприятия, но слишком хорош для рисунков варвара. Арабская вязь также исключалась из рассмотрения, Мароции доводилось видеть письма сарацин. Она безуспешно вертела пергамент в руках, но, к несчастью, на обороте свитка также не было никаких указаний. Не сдаваясь, Мароция, закрыв глаза, начала ощупывать поверхность свитка и в какой-то момент ее чуткие пальцы уловили, что оборотная сторона местами была как будто чем-то обмазана. Вспомнив уроки своей матери, что многие народы наносили записи невидимыми чернилами из молока или сала животных, она осторожно поднесла пергамент к пламени свечи и попыталась разглядеть возможные изменения. Предположив, что пламя слишком слабое, она рискнула прогреть пергамент посильнее, затронув и соседние области документа вокруг обнаруженного гладкого пятна. И в тот момент, когда она уже было пришла к выводу, что это не более, чем какой-то дефект свитка, что, возможно, это след от когда-то случайно пролитой жидкости, в углу документа внезапно  выступило слабое клеймо.

- Палестина Прима[41], – прошептала она.

Так это, вероятно, язык иудеев! О, теперь она знала, что делать! Если не здесь в Сполето, то в Риме она наверняка отыщет еврея, который прочтет ей, что здесь написано. Мароция чувствовала награжденной Небесами за все свои страдания. Она опустилась на колени и страстно, с дрожью в голосе и слезами на глазах, прошептала благодарение Господу и попросила Его помочь ей разгадать до конца этот документ. В этот момент она не особо задумывалась, что просит Бога о чем-то, явно не стыкующемся с устоями христианской Веры. Но разве не также поступают те, кто в сочельник ставят свечки Христу, после чего начинают читать гороскопы на будущий год и гадают на картах Таро?

На какой-то момент у нее в душе зародились сомнения. Она вдруг вспомнила, что однажды ее муж, после одного из пиршеств, еле ворочая распухшим от красного вина языком, ударился в воспоминания о своих былых подвигах. В числе многих своих славных историй Альберих поведал ей, как, для того, чтобы завладеть сполетским герцогством,  ему пришлось ублажать отвратительное тело старой герцогини. Не может быть, чтобы Агельтруда, эта, по слухам, образованнейшая женщина, не знала секрет этого документа и позволила безжалостному времени взять над собой верх! За разъяснениями Мароция набралась смелости обратиться к мажордому:

- Любезный Донато, в библиотеке прежней хозяйки я обнаружила письма на иудейском языке. Неужели славная и благочестивая герцогиня Агельтруда имела отношения с этими потомками Иуды, отвергшими Сына Человеческого?

Мажордом перекрестился.

- Упокой, Господи, душу моей прежней госпожи, – старый слуга, искренне любивший свою хозяйку, даже всхлипнул при этом, – но вы, моя герцогиня, совершенно правы. Не раз и не два эти низкие люди посещали наш замок, но старая герцогиня, памятуя о своей чести, никогда не пускала их внутрь башни, беседуя с ними во дворе. Агельтруда даже собиралась зачем-то отправить корабль в Палестину, и если бы не гибель обоих ее сыновей, …. – и мажордом, не в силах сдержать слезы, просто махнул рукой.

Итак, этот пергамент, очевидно, был получен герцогиней незадолго до ее пострига, слишком поздно для нее, после чего обстоятельства, вставшие на пути Агельтруды, не позволили той вступиться за свою ускользающую красоту. В течение трех последующих недель Мароция продолжала изучать содержимое библиотеки Агельтруды, пока в замок не вернулся ее муж. Впрочем, ко времени его при... Читать следующую страницу »

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13


21 февраля 2020

0 лайки
0 рекомендуют

Понравилось произведение? Расскажи друзьям!

Последние отзывы и рецензии на
«Кирие Элейсон. Книга 3. Выживая-выживай!»

Нет отзывов и рецензий
Хотите стать первым?


Просмотр всех рецензий и отзывов (0) | Добавить свою рецензию

Добавить закладку | Просмотр закладок | Добавить на полку

Вернуться назад








© 2014-2019 Сайт, где можно почитать прозу 18+
Правила пользования сайтом :: Договор с сайтом
Рейтинг@Mail.ru Частный вебмастерЧастный вебмастер