ПРОМО АВТОРА
Иван Соболев
 Иван Соболев

хотите заявить о себе?

АВТОРЫ ПРИГЛАШАЮТ

Киселев_ А_А_ - приглашает вас на свою авторскую страницу Киселев_ А_А_: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Игорь Осень - приглашает вас на свою авторскую страницу Игорь Осень: «Здоровья! Счастья! Удачи! 8)»
Олесь Григ - приглашает вас на свою авторскую страницу Олесь Григ: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
kapral55 - приглашает вас на свою авторскую страницу kapral55: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
стрекалов александр сергеевич - приглашает вас на свою авторскую страницу стрекалов александр сергеевич: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»

МЕЦЕНАТЫ САЙТА

Анна Шмалинская - меценат Анна Шмалинская: «Я жертвую 100!»
станислав далецкий - меценат станислав далецкий: «Я жертвую 30!»
Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 50!»
Амастори - меценат Амастори: «Я жертвую 120!»
Вова Рельефный - меценат Вова Рельефный: «Я жертвую 50!»



ПОПУЛЯРНАЯ ПРОЗА
за 2019 год

Автор иконка Юлия Шулепова-Кава...
Стоит почитать Лошадь по имени Наташка

Автор иконка станислав далецкий
Стоит почитать Возвращение из Петербурга в Москву

Автор иконка Юлия Шулепова-Кава...
Стоит почитать Берта

Автор иконка Андрей Штин
Стоит почитать Во имя жизни

Автор иконка Владимир Котиков
Стоит почитать Марсианский дворник

ПОПУЛЯРНЫЕ СТИХИ
за 2019 год

Автор иконка Сергей Елецкий
Стоит почитать ЧИТАЯ Б.ПАСТЕРНАКА "ЗИМНЯЯ НОЧЬ"

Автор иконка Виктор Любецкий
Стоит почитать Я старею. С памятью всё хуже...

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Блюдо с фруктовыми дольками

Автор иконка Виктор Любецкий
Стоит почитать Только верю — найдём выход из темноты...

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Было скучно, но в конце недели...

БЛОГ РЕДАКТОРА

ПоследнееПечать книги в типографии
ПоследнееСвинья прощай!
ПоследнееОшибки в защите комментирования
ПоследнееНовые жанры в прозе и еще поиск
ПоследнееСтихи к 8 марта для женщин - Поздравляем с праздником!
ПоследнееУхудшаем функционал сайта
ПоследнееРазвитие сайта в новом году

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К ПРОЗЕ

Владимир СтрельниковВладимир Стрельников: "Спасибо. Про пейзажи-то и клише понятно, над этим уже работаю. А вот "..." к рецензии на Проклятье фаворитки

Анатолий ДолженковАнатолий Долженков: "Я живу в таком месте, где нет ни короновируса, ни карантина. Пока. Так..." к произведению О братьях наших меньших

Лариса ЛуканеваЛариса Луканева: ""Вспомнил слова..." Хорошая у Вас память, Данила! У меня не такая...." к рецензии на Мысли и домыслы... (460)

Данила ДёминДанила Дёмин: "Настолько тяжело переживаете карантин? Нет другого объяснения выбранно..." к произведению О братьях наших меньших

Данила ДёминДанила Дёмин: "Начинающий мастер, поработайте пожалуйста над плавностью композиции, а..." к произведению Проклятье фаворитки

Данила ДёминДанила Дёмин: "Дааа... Связать рассказы в один единый роман - идея отличная. Не пробо..." к произведению "Мейд ин Поланд."

Еще комментарии...

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К СТИХАМ

Анна ШмалинскаяАнна Шмалинская: "Спасибо большое! Успехов Вам!" к рецензии на Укроюсь снегом с головой

Сергей ЧешевСергей Чешев: "Искренне и трогательно..." к стихотворению Укроюсь снегом с головой

Наталья Вицкова-СкржендзевскаяНаталья Вицкова-Скржендзевская: "Сейчас мир болен и чтобы победить болезнь надо объ..." к стихотворению Этот мир

MalyutkaMalyutka: "Слишком много чести посвящать Поклонской стихи, да..." к стихотворению Поклонская самоизолировалась с котом

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Хорошая философия и веские образы. Человек не може..." к стихотворению Светлый след

Анна ШмалинскаяАнна Шмалинская: "И Вам большое спасибо!" к рецензии на Чёрной осенью

Еще комментарии...

СЛУЧАЙНЫЙ ТРУД

Я у мамы спрошу...
просмотры213       лайки0
автор Олег Букач

Полезные ссылки

Что такое проза в интернете?

"Прошли те времена, когда бумажная книга была единственным вариантом для распространения своего творчества. Теперь любой автор, который хочет явить миру свою прозу может разместить её в интернете. Найти читателей и стать известным сегодня просто, как никогда. Для этого нужно лишь зарегистрироваться на любом из более менее известных литературных сайтов и выложить свой труд на суд людям. Миллионы потенциальных читателей не идут ни в какое сравнение с тиражами современных книг (2-5 тысяч экземпляров)".

Мы в соцсетях



Группа РУИЗДАТа вконтакте Группа РУИЗДАТа в Одноклассниках Группа РУИЗДАТа в твиттере Группа РУИЗДАТа в фейсбуке Ютуб канал Руиздата

Современная литература

"Автор хочет разместить свои стихи или прозу в интернете и получить читателей. Читатель хочет читать бесплатно и без регистрации книги современных авторов. Литературный сайт руиздат.ру предоставляет им эту возможность. Кроме этого, наш сайт позволяет читателям после регистрации: использовать закладки, книжную полку, следить за новостями избранных авторов и более комфортно писать комментарии".




Дворянский сын


станислав далецкий станислав далецкий Жанр прозы:

Жанр прозы Историческая проза
1504 просмотров
0 рекомендуют
13 лайки
Возможно, вам будет удобней читать это произведение в виде для чтения. Нажмите сюда.
Жизнь дворянского мальчика из глухой деревни в конце девятнадцатого века от семи лет и до окончания курсов на звание учителя земской школы

а.

Уездный инспектор училищ по-фамильно вызывал выпускников и вручал каждому свидетельство об окончании учебного заведения. Это свидетельство было на гербовой бумаге и скреплено красной сургучной печатью, под которой на бечевке висела карточка с фотографией выпускника, чтобы кто другой не мог воспользоваться этой бумагой.

 Потом все разошлись до вечера, когда в городской управе состоялся бал в честь выпускников. Уездный начальник поздравил всех с окончанием учебы, пожелал успехов и начались танцы. Иван пригласил Машу,  и они станцевали два танца под неодобрительные взгляды отца Маши, который пришел на бал и неотлучно наблюдал за дочерью, не давая им уединиться, ни в управе, ни в сквере около управы.

Маша сказала: что через день отец увозит ее в Москву к своему брату договариваться о дальнейшей учёбе дочери в Москве  и им больше не увидеться. Ивана заметно огорчило это известие, и он уговорил Машу завтра в полдень встретиться тайно на берегу реки, но не наверху, а под обрывом  у самой реки, где были заросли ольхи, и можно было спрятаться под деревьями.

 Чтобы не злить отца понапрасну, Маша пошла к подругам, а Иван к своим однокашникам и остаток вечера они провели раздельно, изредка встречаясь взглядами во время танцев.

На следующий день Иван ждал Машу в условном месте. Девушка пришла, запыхавшись, сказав, что отпросилась у отца навестить подружку перед отъездом. Иван попробовал обнять Машу, но та отстранилась, сказав, что между ними уже все решено, они будут переписываться и пусть время проверит их чувства, а сейчас разжигать страсти ни к чему.

 Иван оставил Маше адрес отца и попросил написать ему осенью, когда будет известно, где Иван будет учиться дальше. Потом она будет писать по этому адресу и, получив ее письмо, Иван сможет ответить и завязать переписку. Маша недовольно надула губы: - Как все это сложно ты придумал.

– Жизнь начала только налаживаться, потому и сложно, - ответил Иван с обидой. – Захочешь помнить меня и вести переписку – найдешь и адрес мой и меня самого. Кроме того, будущим летом я хочу навестить здесь свою тётю Марию по её просьбе, и хорошо было бы, чтобы нам здесь снова встретиться – сказал Иван, сжимая девичьи руки в своих ладонях. От этих пожатий Маша вдруг вспыхнула лицом, прижалась к Ивану всем телом, и страстно поцеловав его в губы долгим поцелуем, высвободилась из объятий юноши и, повернувшись, торопливо пошла прочь. Поднявшись на обрыв, она обернулась, помахала ему рукой и скрылась из вида, и, как оказалось, навсегда из его жизни.

Погрустневший юноша вернулся домой, где тётя Мария устроила праздничный обед в честь окончания училища и скорого отъезда   Ивана к отцу.

Было решено, что через два дня Иван уедет, чтобы не терять время даром, поскольку не знал, где и как он будет учиться дальше  и, следовательно, похлопотать о своей судьбе.

На следующий день он пошел к дому Маши, чтобы попрощаться перед отъездом, но мать девушки сказала, что Маша с отцом рано утром уже уехали на станцию, откуда поездом уедут на Москву. Ни с чем Иван вернулся домой и начал собирать вещи к отъезду. Вещей оказалось, довольно много: одежда летняя и зимняя, обувь и увесистые стопки книг, которые Ивану покупала тётка и которые он непременно, хотел увезти с собой.

- Оставь часть книг, что не нужны для учебы, - посоветовала Мария, - будущим летом заедешь навестить тётку и возьмешь остатки книг – коль надумаешь.

Пришлось так и сделать, книг уполовинилось, багаж полегчал и с ним вполне можно было ехать, на перекладных, до отцовской усадьбы: Петр Фролович решил, что сын самостоятельно доберется домой, о чем заранее известил тётку Марию, письмом.

В канун отъезда за вечерним чаем, тётка Мария довела последние наставления племяннику и вдруг расплакалась, по-старушечьи молча, только слезы катились по открытой щеке из левого глаза, а какая сырость развелась под платком, скрывающим  родимое пятно, можно было только догадываться.

 Иван по-мужски прижал тётку Марию к себе и она, успокоившись, потихоньку всхлипывая, пожалилась: «Ты не знаешь Ваня, как тяжело жить одинокому человеку, особенно с уродством, как у меня или инвалиду. Я, почитай, полжизни прожила в одиночку, пока ты здесь не объявился. За эти годы я привыкла к тебе, будто к родному сыночку, которого бог так мне и не дал.

Теперь вот снова буду свой век коротать в одиночку. Даже, словом перекинуться не с кем. Хотя и ты был не слишком разговорчив с тёткой, но живая душа рядом чувствуется и без слов. Придется, наверное, взять жиличку, какую к себе – можно вдову, какую с ребенком малым, но это потом будет, когда совсем одичаю или занемогу сильно. Лавку тоже без присмотра на чужих людей не оставишь - в миг растащат всё. Есть у меня небольшие накопления, да лавку продам, когда ослабею – проживу как-нибудь.  Ты, Ванюша пиши мне весточки о своей жизни,  а я буду иногда посылать тебе денежку в помощь. Ты молод и красив, но женщины любят развлечения больше чем красоту и молодость, а развлечения требуют денег. Отец – то твой не шибко раскошелится, да и много - ли от пенсии можно выделить сыну?

Выговорившись, тетка сняла с головы платок, который совсем промок от ее слез, и родимое пятно предстало перед Иваном во всей своей неприглядности. Фиолетовая щека надулась и отвисла, а из кожи покрытой редкими бородавками с торчащими  из них волосами, сочилась местами сукровица, однако за годы жизни здесь, Иван привык к виду тётки и не гнушался ее недостатка.

- Тётя Маша, ты бы показалась доктору: что-то мне не нравится твое родимое пятно - оно как бы потолстело и набухло.

- Мне самой, Ванечка, это пятно с детства не нравится,  а с возрастом и вовсе стало безобразным, - ответила тётя на заботу племянника. Ходила я к доктору  - отцу твоей подружки Маши,  так доктор сказал, чтобы я реже мочила пятно водой, не парилась в бане и вместо умывания обтирала лицо одеколоном. И еще он сказал, что мне надо показываться доктору каждый год, чтобы пятно не превратилось в лихоманку: нельзя его трогать и чесать.

 Но зачем мне, одинокой уродине  долгая жизнь, - снова заплакала Мария, - проживу, сколько бог даст, да и на тот свет без сожаления уйду. Может, там, за все мои лишения в этой жизни, мне будет даровано благословение – хотя я и не шибко верующая и даже обозлена на Господа за свои недостатки.

 Но ты, Ванюша, не слушай старую тётку, а учись дальше, подыщи себе женушку ладную, заведи детишек и будь счастлив в семье. Я же буду коротать свой век в одиночестве и вспоминать, как мы жили с тобой без ссор и обид, как ты из мальчика вырос в юношу на целую голову выше тётки, закончил училище и теперь ищешь свою дорогу в жизни. Дай я тебя поцелую в щеку – сказала тётка Мария, вытерла слезы и аккуратно поцеловала Ивана в щеку, повернувшись к нему здоровой половиной лица.

- А что? Не будь этого пятна на лице, тётка была бы красивой женщиной: аккуратные черты лица, большие карие глаза, иссиня черные волосы – многие мужчины пожелали бы  взять её в жены, но Бог решил по-другому и бедная тётя Мария мучается уродством всю свою одинокую жизнь, – подумал Иван, обнимая тётку Марию.

Вечерние посиделки тётки с племянником закончились,  и Иван пошел спать перед дальней дорогой, а тётка Мария еще долго, как неприкаянная, ходила по дому с лампой в руках, присматриваясь, не забыл–ли племенник что-нибудь из своих вещей в дорогу.

Утром, тётка разбудила Ивана пораньше, накормила завтраком, дала в дальнюю дорогу корзину с припасами, чтобы было чем перекусить, и тут же подъехал извозчик. Тётка Мария заранее договорилась со знакомым извозчиком, чтобы тот отвез племянника к отцу, щедро оплатив дорогу, и мужик этот в установленный день подъехал рано поутру за Иваном, надеясь за день обернуться назад.

Мария перекрестила Ивана, извозчик погрузил вещи в коляску и юноша покатил к отцу и дальше в свою новую жизнь, оставив у ворот сгорбившуюся тётку Марию, у которой он прожил долгих шесть лет,  пролетевших незаметно, как один день.

 Он, по молодости лет, не знал ещё, что с возрастом ход времени ускоряется и ускоряется, превращается в бег, так что дни пролетают, мимо, как деревеньки за окном поезда, месяца пробегают  и лишь годы проходят: сначала степенно, потом все быстрее и быстрее. К старости, как говорил отец, годы бегут трусцой, как  лошадь, на которой он уезжает отсюда, чтобы вернуться, может быть, сюда, но уже не жильцом, а лишь гостем званым  - тётка Мария напомнила ему обещание следующим летом обязательно заехать к ней.  Иван и сам хотел навестить через год не столько тётку Марию, сколько девушку Машу, надеясь, договорится с ней о встрече здесь по переписке.

Когда, тётя Мария, машущая ему вслед, скрылась за поворотом, Иван немного взгрустнул, сожалея за тётку, но юности грустить долго не положено  и он с надеждой вглядывался в дорогу, которая с каждым шагом лошади приближала его к отцовскому дому, где ему предстояло определиться с планами на дальнейшую жизнь.

 Ему было шестнадцать с половиной лет, вся жизнь впереди  и кроме забот о будущем, по-соседству с отцом живет хорошая девушка Даша.

 - Интересно, какая она стала за прошедший год, - думал Иван покачиваясь в коляске, которая иногда встряхивалась на рытвинах или обнажившихся корнях сосен, что обступили с обеих сторон проселочную дорогу по которой извозчик решился ехать: путь по большаку был на двадцать верст длиннее, а весенняя погода позволяла и по проселку доехать быстро не увязая в грязи, время которой еще не наступило.

Часам к шести пополудни,  коляска остановилась у ворот отцовского дома и, как всегда, на стук колес и ржание лошади, отец с Фросей вышли из ворот встретить юношу.

                                              

                                              XII.

За год отсутствия, ничего в жизненном укладе на усадьбе не изменилось. Отец, внешне, каким был - таким остался. Фрося, будучи младше отца на тридцать лет, находилась лишь на самом пороге женского увядания, и потому сохраняла спокойный нрав: до истеричности сорокалетнего возраста, когда характеры у женщин заметно меняются, ей было еще далеко.

Сразу по приезду, в два дня, Иван обошел все село, навестил сестру, посмотрел на ее подросших детей, зашел на погост, уже без отца и положил букетик полевых цветов на заросшую высокой травой могилу матери и на этом его дела в селе детства закончились.

 Возвращаясь из села в усадьбу, он столкнулся с отцом Даши, который в прошлом году грозился спалить усадьбу, если Иван испортит его  дочь. Ничего такого, тогда не случилось и сейчас сосед вполне приветливо, поздоровался с Иваном и тут же поделился новостями:

- Дочку–то мою, Дашу, прошлой осенью я выдал замуж в ближайшую деревеньку, где у меня свояк живет. Благодарствую, что вы, Иван Петрович, не испортили девку, а то пришлось бы мыкаться с ней до скончания века. Девки – товар скоропортящийся: в двадцать лет уже перестарком считаются, ну а если порченная, то и вовсе замуж не выдать. Вот я и не стал медлить с Дашкой. Муж ей степенный попался, хозяйство у его отца крепкое, и сам трудяга и без злобы – бить жену не будет и сейчас не обижает.

 Дашка, конечно, поплакала поначалу, говорила, что руки на себя наложит, а не пойдет за старого: но какой же он старый, если на десять годков всего –то и старше Дашки? Но теперь успокоилась  и к осени должна разродиться. Помнится, что перед венчанием сказала мне, что лучше бы с Иваном, то - есть с вами, барин, согрешила, а потом уехала в город к тётке, чем жить с этим мужем.

  Но сгоряча чего не скажешь? Я ведь тоже грозился Петру Фроловичу спалить вашу усадьбу, если Дашка с Ванькой спутается, но слава Богу, все обошлось: и вы честно поступили с моей дочерью и мне в каторжники за поджог идти не пришлось. Такие вот, дела, - закончил мужик разговор о своей дочери и, покачав головой, словно хотел еще что–то добавить, молча пошел к своему дому, что находился в сотне саженей от усадьбы Петра Фроловича.

Известие, о замужестве, девушки, с которой он сдружился прошлым летом, не сильно огорчило Ивана, но вызвало сочувствие к Даше: замуж ее выдали насильно  и как живется ей с постылым мужем он не представлял, но образ лохматого и бородатого мужика, который мнет и тискает стройное тело Даши, виданное Иваном в полной наготе, был ему неприятен.

Оказалось, что отец - Петр Фролович, этой весною время зря не терял и через волостного старосту и своего товарища по службе, списался с городским училищем в городе Орше, - что в семидесяти верстах от села, и договорился о дальнейшей учёбе Ивана.  Это училище имело при себе четырехлетние курсы подготовки учителей для  классов земских и церковно – приходских школ:  именно то, что и нужно было Ивану. Теперь, со свидетельством на руках об окончании полного курса земского училища, Иван, без испытаний, может продолжить учебу на учительских курсах при городском училище.

У Ивана были мечты окончить гимназию в Могилеве за два года  и после поступить на учебу в университет Московский, но такое обучение требовало денег, которых у отца не было и пришлось согласиться на отцовское предложение.

- Закончишь курсы, поработаешь учителем пару лет, если жив буду и братья твои помогут, поступишь в университет или,  как мне сказали, в Вильненский учительский институт – тоже высшее образование заслужишь с правом учительства в гимназиях и городских училищах, - подсказал отец. Но том и порешили,  и Иван остался, на лето у отца набираться сил перед новой учёбой.

Два месяца Иван провел у отца в полном безделии. Друзей – приятелей  на селе у него не было, девушек по соседству тоже не оказалось, да и кто из мужиков на селе разрешит своей подросшей дочери встречаться с заезжим молодцом, который приехал и уехал, а слава дурная за девушкой на селе останется: иди потом, доказывай, что дочка ходила с этим городским барчуком собирать ромашки на лугу  и больше между ними ничего не было.

В погожие дни Иван ходил на реку, сидел на берегу с удочкой  и посматривал с обрыва, как ребятишки купались голышом и гоняли по заводи голых девочек, ничуть не стесняясь, своей наготы. Им было по семь – десять лет не больше,  стеснительность приходит позже  - к двенадцати годам, а в тринадцать лет девочкам и вовсе запрещается, сельским обычаем, находиться наедине со сверстниками: так начинает соблюдаться девичье целомудрие.

Иван с завистью смотрел на купающуюся мелкоту: когда – то и он с друзьями вот так же беззаботно плескался в этих заводях.  С той поры минуло десяток лет, он уже взрослый,  почти, а все его друзья давно занимаются  тяжелым крестьянским трудом, помогая в семье обеспечить пропитание  себе, старикам и детям, пока сами не обзаведутся семьями.

 Прошло десять лет, но ничего на селе не изменилось в жизни: на реке плещется детвора не старше десяти годков, а все остальные дети трудятся вместе с взрослыми в полях и огородах, на заготовке леса и дров, на сенокосе и в прочих местах, где требуются крестьянские руки.

В ненастные дни Иван валялся на диване в гостиной с книжкой в руках, перечитывая вновь и вновь всю отцовскую библиотеку и свои книги, что привез от тетки Марии. Незаметно, под шум дождя, он засыпал, роняя книгу на пол, и часто ему снились сны, как он встречался с крестьянкой Дашей в прошлом году, или же ему являлась во сне подруга прошлой зимы  - Маша, но обе они со смехом уворачивались и исчезали в сонной пелене, когда Иван пытался обнять какую – либо из них. Он просыпался вспоминал сон, потом вспоминал по очереди обеих девушек, каждая из которых могла бы стать его суженной, если бы он был старше возрастом и жил самостоятельной жизнью.

В августе месяце, отец отдал Ивану рекомендательное письмо к своему сотоварищу по армейской службе с просьбой помочь, при необходимости, своему сыну Ивану для устройства на курсы учителей.

- Я с тобой, Ваня, нынче не поеду – учись сам устраивать свою жизнь, тебе уже шестнадцать годков,  я в твоем возрасте юнкером был  и мой отец, Фрол Фаддеевич,  ничуть мне не помогал, - сказал Петр Фролович в назидание сыну. - На почтовых перекладных, ты в два дня доберешься до места, остановишься поначалу в пристанционном гостевом доме, сходишь в училище насчет устройства, а затем переберешься в пансион при училище  или к моему приятелю на время.

 На этом отцовское напутствие закончилось и сосед, как обычно, отвез Ивана в уезд, оттуда юноша с попутным извозчиком добрался до Орши, переночевал в  привокзальных номерах  и утром явился к смотрителю училища справиться о зачислении на курсы учителей. Смотритель был на месте и разобрал бумаги Ивана: об окончании училища, метрику о рождении, дворянскую грамоту и письмо отца о согласии на обучение сына на учительских курсах, поскольку Иван, будучи несовершеннолетним, еще не мог самостоятельно принимать такие решения.

Все бумаги оказались в полном порядке, смотритель показался Ивану добродушным  и доброжелательным человеком, и юношу без всяких проволочек зачислили в училище и дали направление в пансион, который, как раз накануне и открылся, ожидая учеников: занятия начинались через полторы недели. Участие сослуживца отца не потребовалось, Иван разыскал пансион, определился с местом в комнате на двоих, и через час уже вселился на новое место жительства, принеся свои два чемодана из номеров.

За обучение Ивану платить было не нужно, как дворянину, пансион обошелся в два рубля за месяц, а столоваться комендант пансиона посоветовал поискать в близлежащих домах, где даются домашние обеды за умеренную плату.

И действительно, совсем рядом с пансионом хозяйка давала обеды учащимся за гривенник в день: сюда входили завтрак, обед и ужин – весьма скромные по блюдам, но достаточно сытные для юношеского возраста учащихся городского училища.

Так за один день, Иван устроил свою дальнейшую жизнь наперед на четыре года обучения.

Дни, оставшиеся до занятий, Иван провел для ознакомления с городом. Орша оказалась уездным городом с населением примерно вдвое больше чем Чауссы, где Иван учился и жил шесть лет у тётки Марии. Как и в Чауссах, половину населения здесь составляли иудеи, которые занимались торговлей, держали мастерские портняжные и сапожные, давали деньги в рост и бог весть что – то ещё.

 Лавки, магазины и кабаки почти все были под властью этих инородцев. Отсюда, с самой черты оседлости, иудеи совершали наезды вглубь России с товарами, продавали их и возвращались поскорее обратно, ибо проживать там, в России, не имели права еще со времен императора Николая Первого. Его правнук Николай Второй дал многие послабления еврейскому племени, но запрет на поселение даже в Смоленской губернии еще действовал, хотя и не такой строгий: всегда можно было откупиться у городового начальника или принять православие и поселиться где угодно уже на законных основаниях.

Остальная часть населения Орша жила кто–чем: многие работали на железной дороге и днепровской пристани, кто - то обслуживал оружейные склады и местный гарнизон. Мужики работали на кожевенных заводах, маслобойках, но большинство кустарничало на дому кузнечным, столярным, сапожным, швейным, гончарным и прочими делами, продавая свою продукцию  перекупщикам  и тем перебивались, как говорится, с хлеба на квас. Женщины домохозяйничали и занимались огородами. 

Народ жил здесь в бедности, как и по всем окрестным волостям и уездам. Земли тощие, урожаи малые, торговля, поэтому, велась захудалая, дома и избы были крыты в основном щепой, которая посерела от непогод, и город казался серым и угрюмым.

Жителей на улице почти не было видно, даже дети игрались во дворах, редко выбегая на улицу, но под вечер субботнего дня многие жители выходили на улицу, рассаживались на лавочки возле своих домов и тихо обсуждали свои дела, изредка и громко обращаясь к соседям, если шел спор или была важная новость.

Лишь на железной дороге кипела работа день и ночь: приходили и отправлялись поезда:  пассажирские и грузовые составы по нескольким направлениям – это был крупный железнодорожный узел, что связывал запад России по всем сторонам света  и с двумя столицами: Москвой и Петербургом.

Иван поднялся на колокольню собора Воскресения Христова и осмотрел весь город  с высоты. Совсем рядом протекал Днепр, изгибаясь излучиной,  на которой вдали появлялись баржи и лодки: они спускались к пристани или шли дальше по течению на юг к степям, откуда рекою доставлялась пшеница, которой всегда не хватало в здешних местах для выпечки хорошего хлеба.

В городе было несколько церквей православных и католических, синагога, приходские училища мужское и женское, еврейские школы, больница, библиотека, и книжные магазины, куда Иван не преминул  заглянуть и покопаться в книгах по истории, среди которых нашел занятную книжицу по истории Виленского края, которую тут же и купил.

Занятия в училище начались, в условленный день и оказалось, что Ивану крупно полезло: на учительские курсы набирались ученики через год, а то и через два- если были желающие учиться  и платить за обучение. Два прошлых года таких не набиралось и лишь в этот год набралось двенадцать юношей, желающих выучиться на учителя начальных школ. Уроки вели учителя городского училища, каждый по своему предмету, и двое учителей закончили Виленский учительский институт, куда намеревался поступить когда-нибудь и Иван.

Ученики были в основном возраста Ивана, но четверо значительно старше: лет на 5-6, которые надумали подучиться основательно, хотя можно было им приехать с домашней подготовкой, выдержать испытания на звание учителя и сразу начать работать.

 Ивану и остальным юношам этого нельзя было сделать  по малолетнему возрасту, который не позволял им работать самостоятельным учителем до исполнения совершеннолетия или в год исполнения этого совершеннолетия, как намеревался поступить Иван.

Учеба на учительных курсах мало чем отличалась от обучения Ивана в училище перед выпуском: дисциплины те же самые, поскольку им будущим учителям предстояло учить детей в школах этим же предметам, основными из которых являлись письмо, чтение, арифметика, история и география. Если учитель начальных училищ намеревался учительствовать в гимназиях или женских прогимназиях, он должен был пройти дополнительные испытания  и получить аттестат учителя начальных классов в гимназии: получалось, что учительское образование Ивана на курсах было не совсем полноценным, потому и требовалась дальнейшая учеба в институте.

Но это дело будущего, а пока Иван входил в установленный ритм жизни самостоятельного юноши, живущего в пансионе при училище,  и во всем прочем должен был заботиться о себе сам, как и прочие обитатели пансиона.

 Надо сказать, что в этом пансионе были и десятилетние мальчики, что приехали обучаться в городском училище из дальних  и ближних сел и проживали в пансионе на полном обеспечении, которое оплачивали их родители. Из юношей возраста Ивана в пансионе проживали лишь четверо: остальные студенты, как их называли в училище, предпочли снять комнаты в городе, как правило, на двоих и с домашним питанием у хозяев, что выходило лишь на рубль дороже, чем Ивану пансион и домашние обеды.

Иван решил пока не менять пансион на жильё, в городе: знакомых у него в этом городе еще не было, и денег, чтобы искать развлечения, тоже лишних не водилось. Отец, как и обещал, высылал ему почтой шесть рублей ежемесячно, да тетка Мария не забывала племянника и от случая к случаю присылала то пять, то десять рублей. Жить на эти деньги в чужом городе было можно, но скромно  и любая непредвиденная трата была сродни дырке в кармане: деньги девались неизвестно куда.

Проучившись три месяца, Иван приловчился жить по средствам и с учебой вполне справлялся, так, что оставалось свободное время, которое он заполнил посещением библиотеки в городе, где было достаточно книг, чтобы юноша увлекался чтением, к которому всегда имел склонность.

Иван сдружился сразу со своим соседом Адамом Шанявским, который был православным поляком, родители его с давних времен проживали в Могилевской губернии, обрусели, будучи православными в третьем поколении и потому считали себя русскими, как и сам Адам Шанявский. Видимо, достаток родителей Адама, как и отца Ивана, не позволял давать  лучшее образование, чем учительские курсы, но Адам не унывал и подобно Ивану строил планы на дальнейшее обучение, возможно в Краковском университете.

- Поработаю учителем, получу рекомендации, уеду в Польшу, буду учиться в университете и снова стану поляком, - мечтал Адам, когда вместе с Иваном возвращался вечером с домашнего ужина в пансион. Нраву Адам был веселого, но весьма вспыльчив  и обидчив – как ребенок, поэтому Иван, уловив эти черты характера своего соседа, никогда не заводил с ним споры и никогда не подшучивал, ибо доказать что – либо в споре, Адаму было невозможно, а любую шутку он воспринимал, как насмешку над собой и вспыхивал гневом.

Во всем остальном Адам был хорошим и честным соседом по жилью и вскоре превратился в верного товарища, всегда готового составить компанию для развлечений, которых кроме посещения библиотеки пока не находилось.

Оба юноши больше всего страдали от отсутствия общения с девушками: возраст требовал разговоров и прикосновений к девушке, но отсутствие знакомых  и уклад жизни уездного города не позволяли завести полезные для юноши знакомства с девушками своего возраста.

Горячий Адам, скопив немного денег, на Николу зимнего сходил к гулящей девке снять юношеское томление и, вернувшись в пансион, долго плевался и ругал провинцию, что даже падшие девицы здесь потасканы, неопрятны и не могут удовлетворить толком клиента, который пришел получить немного продажной любви за деньги. Иван, как мог, успокоил шляхтича, рассказав, как ему повезло однажды с гулящей девкой, которая оказалась свеженькой и обучила его обращению с женщиной, а когда он навестил ее через полгода, тоже испытал отвращение и с тех пор по гулящим девкам не ходит.

- Лучше, Адам, книги читать про любовь духовную, чем заниматься плотским грехом с падшей женщиной, - посмеивался Иван над неудачным посещением Адамом публичной девки.

- Тебе  легко говорить и терпеть мужское желание, потому, что ты спокоен и холоден как лед, а я горяч, как огонь, хочу женщину и не могу удержаться долго – мы, поляки известные ловеласы  по женской части, – возражал Адам.

 – Тогда пойди, справься у хозяйки заведения, когда поступят свежие девки и я, пожалуй, составлю тебе компанию, - посоветовал Иван, усмехаясь в усики, которые уже пробивались над верхней губой шелковистой порослью.

- Нет, никогда, не пойду больше к этой жидовке – хозяйке заведения.  Обманула она меня, сказала, что девка бойкая, ласковая и молодая, деньги взяла вперед, и в полумраке я сначала не разобрался, а когда прижал девку на кровати понял, что ей лет тридцать и дряблая, вся колышется, словно студень.

 Скажи Иван, почему хозяйка заведения жидовка, а девки все русские, хотя и не заведение это вовсе, а так, три девки под прикрытием хозяйки дома? – спросил Адам, немного успокоившись от своей неудачи.

– Откуда мне знать? – удивился Иван, - я околоточный надзиратель, что ли, чтобы следить за гулящими девками? Наверное, есть здесь заведения  и с еврейками для евреев. Они живут здесь закрытой для нас  жизнью, и что творится у них там, в еврейских кварталах нам неведомо.

На этом разговор юношей о гулящих девках закончился, но нечаянных знакомств  с девицами порядочными им так и не удалось завести.

Иван сказал, как – то Адаму, что учась у своей тётки, дружил с ученицей из прогимназии и там устраивались танцевальные вечера  и балы по большим праздникам, где и можно было познакомиться с приглянувшейся девушкой из выпускного класса, поскольку ученицы остальных классов еще не вошли в возраст.

Адам не преминул сказать директору училища, что хорошо бы устроить совместные вечера выпускников училища и выпускниц прогимназии и будущие учителя тоже могли бы принимать в них участие. Это хорошая практика для освоения манер поведения в обществе, а будущие учителя могли бы иногда проводить уроки с младшими классами не только в училище, но  и в прогимназии.

Идея директору понравилась и, сговорившись с уездным смотрителем училищ, на Рождество был намечен совместный бал. Ивану принять участие в нем не удалось, поскольку он обещался на Рождество погостить у отца и заодно взять кое – какие свои вещи, что не удалось увезти сразу. Наступили холода, а теплое пальто на заячьем меху, что пошила ему тетка Мария, осталось у отца.

Возвратившись с рождественских каникул, Иван выслушал гордый рассказ Адама о Рождественском балу, что прошел в  прогимназии  и что он, Адам, познакомился там с гимназисткой.

– У нее есть подружки, можно тебя познакомить с ними – глядишь кто – то придется по нраву и будем вместе проводить вечера.

- Ну да, под присмотром их родителей, - усмехнулся Иван, вспомнив свои встречи с гимназисткой Машей, которая так и не написала ему и даже не справилась письмом к отцу об адресе Ивана: видимо Москва отвлекла Машу  и помогла забыть о девичьей любви к разноглазому юноше неизвестного сословия – так Иван про себя называл свое положение в обществе.

Формально Иван был дворянином, как и его отец  и многочисленное поколение предков. Но он был дворянином без поместий, капиталов или доходной должности в государственном управлении и соответствовал по положению в обществе крестьянину – середняку, таких дворян в обществе называли лапотными дворянами, а такого сословия в России не существовало.

 Вот и выходило, что Иван был неизвестного сословия: любой зажиточный крестьянин или мещанин с деньгами, например, лавочник, был на статус выше лапотного дворянина. Не зря же писатель Достоевский в своем романе «Идиот» вывел такого персонажа, как князь Мышкин, который действительно происхождением был из аристократов прошлого времени, а по положению в обществе писарем, в какой – то конторе.

 Иван не хотел быть таким князем – писарем и именно поэтому так  стремился получить образование, чтобы через знания выбиться в люди и не зависеть материально ни от кого, добывая собственным трудом средства для достойной жизни себе и своей семье, - которая, несомненно, у него будет в недалеком будущем. А пока это будущее не наступило, необходимо было учиться  и учиться, выбросив поиски знакомств с девушками из головы, поскольку жениться он не мог ни по возрасту, ни по достатку, а соблазнить девушку ради своей похоти он не мог  и не желал из-за дворянской чести в его понимании.

Потому, Иван не присоединился к Адаму в его времяпрепровождении с девушками из прогимназии, а взялся давать платные уроки сыновьям мещан, чтобы подтянуть их к выпускным испытаниям в училище – заодно это была и практика в его будущем учительстве.

На заработанные деньги Иван надеялся как-нибудь летом съездить в Москву, отыскать там Машу, чтобы она ознакомила его с городом, где он надеялся когда-нибудь проживать и работать.

Закончив первый год обучения, Иван при первой возможности поехал к тётке Марии: повидаться с ней и разузнать у родителей Маши ее адрес в Москве.

         Может показаться странным, но Иван скучал в своей одинокой, теперь, жизни по тётке Марии, которая столько лет заботилась о нем. Он жил при ней, не зная заботы ни о крове, ни о хлебе насущном - забот хлопотных и требующих денег, которые давались Ивану отцом, тёткой и собственной работой и  которых всегда не хватало.

Тётка оказалась дома, когда Иван, без предупреждения, открыл калитку, отодвинув засов через щели в заборе, и вошел во двор. Мария выглянула с веранды посмотреть, кто пришел и, увидев Ивана,  тихо охнула и присела без сил на крыльцо.

 За год прошедший с отъезда, Иван на восемнадцатом году жизни стал настоящим мужчиной:  раздался в плечах, на щеках курчавилась шелковистая бородка еще не знавшая ножниц и бритвы, темно-каштановые волосы аккуратно обрамляли его лицо с прямым носом и высоким лбом, из-под которого весело смотрели разноцветные глаза. Иван был рад увидеть тётку  Марию в здравии и его глаза не скрывали радости племянника от встречи. Мария, тут же вскочила, подбежала к Ивану  и прижалась к нему всем своим маленьким и похудевшим тельцем. Голову тетки, как всегда прикрывал платок, оставляя открытым лишь пол-лица, с оживившимся от встречи взглядом карих глаз.

- Что же ты не написал о приезде? - укорила тётка племянника. Я бы нажарила и напарила  разных кушаний ради такой встречи, а сейчас мне и покормить тебя нечем. Живу одна, и есть мне совсем не хочется. Помнится при тебе, и я кушала за компанию, а в одиночку и ложка в рот не лезет,  - видишь, как исхудала? А мне лишь немного за сорок лет. И седая стала я в одиночестве всего за год, - сказала Мария, отвернув платок  и показывая Ивану прядь седых волос, которые еще прошлым летом были у нее иссиня – черного цвета.

 – Да, жить одной  не в радость, - подумал Иван.- Я хоть с товарищем, проживаю, а тётка совсем одна осталась.

- Почему жиличку в дом не возьмешь, как обещалась? - напомнил Иван.

- Не хочу, чтобы  люди в моем доме проживали и стесняли меня, видимо совсем я одичала в одиночестве – людей бояться стала, ворота на ночь на запор закрываю, и дверь на засов изнутри запираю, чего раньше никогда не бывало. Городок у нас тихий, сам знаешь, лихоимства нет. Бывает, что муж жену побьет  или дом сгорит по недосмотру за детьми, а чтобы грабежа или смертоубийства мы тут не знавали, - пояснила тётка.

- Располагайся, как прежде, твоя комната свободная стоит, а я схожу  в лавку и возьму припасов для стола: радость-то какая – племянник приехал в гости, - добавила Мария и заспешила в свою лавку.

Иван собирался провести у тётки дня два-три  и потом ехать к отцу уже на все лето. Он переоделся с дороги, разобрал вещи, умылся из рукомойника на кухне и успел закончить эти дела, как возвратилась тетка Мария с двумя корзинами, в которых были разнообразные продукты из ее лавки: все, что нужно, чтобы встретить гостя.

Они вместе попили чая со свежим хлебом, ветчиной, сыром и копченой севрюгой на которые налегал Иван,  но и тётка покушала с аппетитом, глядя, как племянник наворачивает кусок за куском.

После чаепития, тетка принялась хлопотать у печи, которую растопила, чтобы сготовить чего-нибудь к обеду, а Иван решил прогуляться по знакомым местам, которые покинул год назад, намереваясь навестить  родителей Маши и справиться у них насчет адреса в Москве, чтобы написать Маше письмо. За год одинокой учебы в чужом городе, его чувства к девушке стали казаться ему значительными и важными для дальнейшей жизни.

Он вышел на улицу и ноги непроизвольно понести его в сторону, где прежде жила Маша и где они часто проводили время вместе за разговорами и чтением книг. Иван подошел почти к самому дому, как калитка отворилась из нее вышла  Маша в сопровождении какого-то мужчины и они направились в его сторону, причем Маша взяла мужчину под руку, чего никогда не делала с Иваном при посторонних. Они о чем-то оживленно разговаривали, пока не поравнялись с Иваном и тут Маша, подняв глаза и увидев его, вдруг смутилась, но быстро опомнившись, весело вскрикнула:

- Здравствуй, Ваня, я и не знала, что ты здесь, а то обязательно бы зашла вместе с Филиппом.

- Филипп, - обратилась девушка к своему спутнику, - это мальчик Ваня, о котором я тебе говорила. Мы дружили здесь, пока не закончили учебу и не разъехались в разные края.

- Ваня, познакомься – это Филипп, мой жених, он заканчивает, университет в Москве и будет там работать. Я тоже буду с осени учиться в университете, осенью мы поженимся, и будем жить пока у родителей Филиппа, - закончила девушка, представляя Ивану своего спутника.

Иван машинально протянул руку для знакомства, совершенно огорошенный известием о предстоящем замужестве Маши,  о которой минутами раньше думал как о возможной своей невесте.

Спутник Маши, худосочный мужчина лет двадцати пяти на два вершка ниже «мальчика», каковым представила девушка Ивана, тоже протянул руку, поправив очки на переносице. Высокий лоб с заметными залысинами и очки говорили о том, что Филипп много времени проводит за чтением  и в недалеком будущем окончательно облысеет, оставаясь таким же тщедушным интеллигентом.

- Что такого нашла Маша в этом сморчке? - думал Иван, пожимая растерянно руку Филиппу.- Чем он улестил девушку, что она так быстро собралась за него замуж? Наверное, тем, что заканчивает университет и уже становится самостоятельным, а мне учиться еще три года.

Все трое стояли молча, не зная о чем завести разговор. Неловкое молчание прервала, Маша, спросив Ивана, чем он занимается. Услышав ответ, что Иван учится на курсах учителей младших классов для земских школ и городских училищ, Маша победно сверкнула глазами и прижалась к своему Филиппу: учительские курсы Ивана не выдерживали конкуренции с университетским образованием Филиппа, хотя  неказистый вид ее жениха не выдерживал сравнения с высоким статным и привлекательным Иваном - каким он стал за прошедший год.

- Эх, если бы внешность Ивана соединить с образованием Филиппа - получился бы идеальный жених, - подумала девушка.  - Но не ждать же целых три года, пока Ваня закончит  учительские курсы, чтобы потом уехать с ним в глухое село  и прожить там всю жизнь. С Филиппом  я буду жить в Москве, тоже закончу университет  и мы будем светской интеллигентной парой, живущей обеспеченной и культурной жизнью. Потому я  и не писала Ивану  и даже не пыталась узнать его адрес, чтобы он своим взглядом разноцветных глаз не утянул меня за собой в бедную и грубую жизнь сельского учителя.

- Желаю тебе Ваня успехов в учебе. Мы завтра уезжаем с Филиппом в Москву, а сейчас торопимся в лавку к еврею – ювелиру, купить обручальные кольца – здесь они гораздо дешевле, чем в Москве. Прощай Ваня, может быть, и встретимся когда-нибудь в этом городке, - сказала Маша и потянула жениха за собой, оставив Ивана на месте.

Юноша смотрел вслед уходящей паре, удивляясь, как столичная жизнь изменила Машу: увлекающаяся и непосредственная девушка превратилась в спокойную и расчетливую даму, разменявшую  свою любовь к нему, в чем сама призналась когда-то, на блеск и лоск столичной жизни. Пожертвовав ради этого  своим телом и отдав себя этому хилому очкарику, но с университетским образованием.

Гулять по городку Ивану расхотелось, и он не спеша прошел к реке Басе, сел на берегу, где год назад под ольхой страстно целовался с Машей и смотрел на струи воды, которые медленно уносились вдаль. Невидимое время, также как и вода, унесло годы его жизни в этом городке, унесло любовь  Маши к нему и он остался один на пустом берегу жизни. Вглядываясь в даль, как в будущее,  в надежде увидеть там, за поворотом реки и времени, свою взрослую будущую жизнь, он не видел ничего: будущая его жизнь скрывалась  в пелене времени, как речка Бася скрывалась за поворотом в сизой мгле – видимо неподалеку что-то горело и дымок стелющийся по земле скрывал очертания дальнего леса сразу за излучиной реки.

Погостив у тётки три дня, Иван собрался в дорогу и, несмотря на уговоры тётки Марии погостить еще, уехал к отцу проводить свое очередное лето.

 

                                               XIII.

На третьем году обучения Ивана на учителя  в стране начались повсеместные волнения крестьян и рабочих, требующих перемен в своей невыносимо тяжелой жизни.

 Толчком к этому явились неудачи в русско-японской войне, которая началась в феврале 1904 года с разгрома русской эскадры кораблей под Цусимой и дальше сопровождалась поражениями царских войск на суше и в Порт Артуре. В сёла возвращались инвалиды, получившие увечья на войне, которые были озлоблены и вносили смуту в крестьянскую среду. Рабочие, вынужденные работать по 14 часов в день по законам военного времени, требовали сокращения рабочего дня и повышения зарплаты, чтобы сводить концы с концами в своей беспросветной жизни. Общее недовольство усиливалось неурожаем в разных концах страны, где люди влачили полуголодное существование. Крестьяне переселялись в города, где их никто не ждал,  и не было работы для всех. В своем развитии, Россия отставала от европейских стран в объёмах промышленного производства на душу населения и уровне жизни населения,  и это отставание  увеличивалось с каждым годом.

 Несмотря на высокие темпы роста промышленности, армии не хватало оружия и боеприпасов для войны, крестьянам не было возможности приобрести технику для возделывания полей, рабочие, словно рабы, не разгибаясь сутками, трудились на фабриках и заводах.  Но заработка не всегда хватало даже на хлеб, семьи, а семьи эти ютились по нескольку в комнатах подвалов, не видя белого света.

 Однако верхушка общества, примерно 3%, жили припеваючи за счет обездоленных  и не желали никаких перемен, а любые попытки черни, как назывались низшие классы российского общества, изменить свое положение жестоко пресекались, полицией, войсками и казаками, составлявшими опору царскому режиму. Россией единолично и самодержавно правил царь Николай Второй.

Царь Николай Второй (Романов) стяжал себе власть и должность царя – самодержца всей Российской империи, не имея для того ни личных качеств, ни заслуг перед народом, а лишь опираясь на бумажное наследственное право, как старший сын своего отца  - царя Александра Третьего.

 Стяжательство, – как форма активного присвоения власти, имущества и социальных отношений в человеческом сообществе, проявилось одновременно с осознание человеком  своей индивидуальности и отделением личности от стаи – племени. В обезьяньей или волчьей стае, каждая особь является частью стаи,  и вся стая сплачивается вокруг вожака, от силы и умения которого зависит выживание всей стаи. Поэтому вожак и становится вожаком своим превосходством над остальными членами стаи в силе, разуме и опытности. Вожак, утративший эти качества, по возрасту или увечью, естественным образом заменяется другим членом стаи, подтвердившим свои качества нового вожака  в личной схватке с одряхлевшим лидером стаи или в случае его гибели. Такая организация стаи обеспечивает выживание  и более слабых членов стаи, самок и их потомства.

Но человек стал царем природы не потому, что был физически сильнее львов, волков и прочих животных, а потому что был разумнее их всех вместе взятых, что позволяло человеку, опираясь на силу разума, выжить в самых неблагоприятных условиях, но не в одиночку, а в стае–племени, которое начали именовать человеческим обществом.

Известно, что человеческое общество изначально существовало собирательством пропитания, потом охотой и затем перешло к созиданию средств существования путем скотоводства домашних животных и земледелия. А при созидании уже проявлялись индивидуальные качества человека: лучше потрудился – значит лучше  и обеспечил себя и свою семью, которая образовалась  между мужчиной и женщиной с началом созидательного труда.

 Этот труд создавал не только средства пропитания, но и имущество, необходимое для проживания и это  имущество человеку хотелось бы передать  своему потомству, зная твердо, что это именно твое потомство. Женщина, рожая ребенка, всегда знает, что это именно ее ребенок, но мужчине, чтобы передать имущество, нужно быть твердо уверенным, что ребенок, рожденный его  женщиной, является именно его ребенком, а не от другого мужчины, воспользовавшимся его отсутствием, пока он пас стадо или возделывал землю, и осеменившим его женщину. Так образовалась семья в современном понимании, когда мужчина стяжал себе и только себе женщину для производства потомства. Энгельс и Маркс, основоположники научного коммунизма  так и писали: «Первое разделение труда было между мужчиной и женщиной для производства детей».

С появлением семьи как «ячейки общества»  и наследования семейного имущества  и положения в обществе произошло разделение человеческого общества на классы, сословия и прочие категории относительно власти и собственности, внося изначальную несправедливость в человеческие отношения.

«Брак обуславливается классовым положением сторон и, поэтому всегда бывает браком по расчету. Этот брак по расчету в обоих случаях довольно часто обращается в самую грубую проституцию – иногда обеих сторон, а гораздо чаще жены, которая отличается от обычной куртизанки только тем, что отдает свое тело не так, как наемная работница свой труд, оплачиваемый поштучно, а раз  и навсегда продаёт его в рабство». Как говорил Фурье: «Как в грамматике два отрицания составляют утверждение, так  и в брачной морали две проституции составляют одну добродетель».

В такой проституции династических браков  и рождались будущие «помазанники божие», получавшие в наследство целую страну, которой распоряжались по своему хотению и желанию «своей левой ноги», не имея зачастую для этого необходимых качеств.

 Почему-то певец, занявший положение в театре благодаря своему голосу, не передает свое положение отпрыску, не имеющему ни голоса, ни слуха, а цесаревич получает от отца-царя целую страну не имея  для того никаких данных, кроме факта рождения в царской семье первым ребенком.

Каждый человек рождается одинаково голым ребенком в крови и слизи, но с разными способностями, здоровьем и внешностью и это естественно. Неестественно то, что в зависимости от семьи, где родился ребенок, зависят его возможности реализовать полностью свои природные способности. Если ребенок родился в семье, стяжавшей власть или имущество за счет общества, то этот ребенок, будучи полным ничтожеством, может в будущем получить  от семьи положение в человеческом обществе, которое совершенно не соответствует его человеческим качествам.

Именно так положение главы государства получил Николай Второй по факту рождения  в царской семье, являя собой человечка мелкого ума, достойного роли приказчика в торговой лавке, но никак не главы Российской империи, в которой он, ничтожный человек, сыграл плохо, роль последнего царя рода Романовых.

 Впрочем, цари  династии Романовых не отличались ни широтой ума, ни высокой моралью, ни заботой о государстве, полученном в управление путем обманов и стяжательства, да и Романовыми они стали при захвате царского престола, будучи до того боярами Захарьиными.

Бояре Захарьины служили Московским князьям наряду с другими боярскими родами и не мысля о царском троне, но в смутное время польских нашествий служили и полякам и их противникам благо, что Захарьин род был многочислен. Особой ушлостью отличался Федор Никитович Захарьин, ставший митрополитом Филаретом, до  того приживший с монахиней сына Михаила. Этот Филарет служил полякам захватившим Кремль, а после их изгнания из Кремля ополчением князя Пожарского и старосты Минина, примкнул к победителям.

Князь Пожарский вскоре отбыл из Москвы  с войском отбиваться от татар, а Филарет, подкупив казаков-ополченцев, предложил в цари своего шестнадцатилетнего сына Михаила, что и было сделано на соборе. Тогда же, с подачи Филарета, Захарьины переименовались  в Романовых, чтобы подчеркнуть свою, якобы, связь с Византийскими правителями: василевсами- императорами и отделиться от других боярских родов, всяких Кошкиных-Юрьевых.

 Обычно, царская династия основывается яркой личностью, вождем нации, а затем, по праву наследования, во главе оказываются случайные люди не всегда пригодные к руководству и постепенно страна приходит в упадок – так учит история.

 Но династия Романовых  и началась с мелкого царька Михаила   и закончилась никчемным Николаем Вторым, а между ними за триста лет на российском престоле побывало еще двенадцать царей  и цариц один краше другого: садисты, убийцы, развратники и мелкого ума людишки, неспособные подняться над своим окружением, наметить путь развития страны и твердой рукой направить страну в нужном направлении.

И всё, чего Россия потом сумела добиться, было сделано народом русским не благодаря, а вопреки царям Захарьиным – Романовым,  воистину, как говорит народная пословица: « От плохого семени, не жди хорошего племени».

Но начиная с царя Петра Первого и этого плохого семени от рода Романовых почти не осталось: немецкой кровью, через династические браки с немецкими второразрядными герцогинями-графинями, кровь Романовых, так разбавилась, что  и следа русского не разглядеть.

Этот царь Петр Первый стоит особняком в династии Романовых: кровавый упырь, пьяница и развратник он настолько отличался обликом и повадками от  своих родителей и русского человека вообще, что во времена его правления в народе ходила молва, что царя этого подменили немцы еще в колыбели, потому и был он ликом черен, жесток без меры и охочь до людской крови. Своими своими пьяными прожектами царь Петр Первый подломил хребет русскому народу, истребив своими затеями четверть населения страны, опустошив земли и разорив деревни.

 Он сгубил сестру свою Софью и сына Алексея, извел малахольного брата, возведенного на трон вместе с Петром. Но последующие за ним цари – его немецкие отпрыски, создали Петру Первому славу царя – реформатора, который якобы развернул Россию к Европе и создал цивилизованное государство взамен патриархальной и отсталой Руси. Это миф, конечно: разоритель представлен реформатором, палач малограмотный – просветителем, но миф этот жив и поныне и всячески поддерживается и в России и в Европе – значит это кому-то надо.

За Петром Первым потянулась вереница царей и цариц: убийц, развратников и психически неадекватных помазанников божьих, а страна Россия тем времен шла своим собственным путем,  вопреки, зачастую, воле своих ненавистных правителей, потому что история творится народом. Но записи об истории делаются людьми, и из этих записей следует, что были правители, при них происходили те или иные события, а о народе обычно нет никаких упоминаний.

Следует добавить, что историю России писали, в основном, иностранцы – немцы и именно поэтому роль отдельных правителей России немецкого происхождения в писаной истории преувеличивается. Например, немке Екатерине Второй, у которой всегда чесалось женское место, приписывается роль важной правительницы, хотя она своими прихотями разорила страну, закрепила позорное крепостничество крестьян  и посадила на шею народа множество иностранцев-проходимцев, в основном немецкого рода.

Итак, царь Николай Второй, стал царем и самодержцем России двадцати шести лет от роду  по смерти своего отца – Александра Третьего,   который не вел войн, не производил реформ – придерживаясь принципа невмешательства. За это  народ прозвал его Миротворцем – возможно, он был самым безвредным для России царем из династии Захарьиных: он и правил страной, как мужик – хитрован, не погоняя лошадь, но и не давая ей остановиться, только вместо лошади была целая страна.

Не прошло и месяца после смерти отца  и вступления на престол, как Николай Второй женился на немецкой принцессе Виктории Алисе Елене Луизе Беатрис Гессен – Дармштадской, принявшей православие ради престола и получившей имя Александра Федоровна. Николай женился, презрев православные обычаи и приличия, не выждав установленных сроков после смерти отца. Видимо немецкая кровь Николая Второго тянулась к немецкой  крови его принцессы и в итоге получилась вполне бюргерская немецкая семья, никак не тянущая на роль царской семьи в России.   

В мае 1896 года, в дни торжеств по случаю коронации Николая Второго, на Ходынском поле в Москве случилась массовая давка: толпа, собравшаяся в ожидании раздачи подарков, надавила на шатры, где эти подарки находились, получилась давка, в которой погибло около 2000 человек.

 Николай Второй не выразил соболезнований и не отменил своего распорядка дня, записав в свой дневник: «До сих пор все шло, слава Богу, как по маслу, а сегодня случился великий грех. Толпа, ночевавшая на Ходынском поле в ожиданий начала раздачи обеда и кружки ( памятная кружка с вензелями императора, - С.Д.), наперла на постройки и тут произошла страшная давка, причем ужасно прибавить, потоптано около 1300 человек!! Я об этом узнал в 10.30 час перед докладом Ванковского;  отвратительное впечатление  осталось от этого известия. В 12.30 час завтракали и затем Алекс, и я отправились на Ходынку на присутствовании, при этом печальном «народном празднике». Собственно там ничего не было; смотрели из павильона  на громадную толпу, окружавшую эстраду, на которой музыка все время играла гимн «Славься». Переехали к Петровскому, где у ворот приняли нескольких депутаций и затем вошли во двор. Здесь был накрыт обед под четырьмя палатками для всех волостных старшин. Пришлось сказать им речь, а потом собравшимся предводителям дворян. Обойдя столы, уехали в Кремль, Обедали у мамы в 8 час. Поехали на бал к Монтебело ( французский посол.- С.Д.). Было очень красиво устроено, но жара стояла невыносимая. После ужина уехали в 2 час.»

Погибло 2000 человек, а царь Николай Второй, как ни в чем не бывало, ездит по Москве, обедает, говорит речи, а вечером присутствует на балу у французского посла и в два часа ночи уезжает.

Коронационные торжества обошлись казне в 100 млн. рублей  - в три раза больше затраченного в том же году на народное просвещение.

То обстоятельств, что более полумиллиона  людей ночевали на Ходынском поле, чтобы утром получить бесплатный обед и фарфоровую кружку, говорит об уровне жизни простого народа в той «благословенной», как сейчас представляют негодяи, «царской России».

После Ходынки и закрепилось в народе за Николаем Вторым прозвище «Кровавый».

Аналогичный случай произошел 9 января 1905 года, когда рабочие Петербурга, под водительством попа Гапона, решили идти к Зимнему дворцу, чтобы вручить царю Николаю Второму петицию со своими требованиями по облегчению участи фабрично – заводских рабочих.

 Николай Второй уехал из столицы в Царское село, распорядившись принять меры по пресечению шествия рабочих к Зимнему дворцу.

В петиции, которая должна была быть вручена царю, перечислялись требования: 8-ми часового рабочего дня, свободы совести и религии, народное образование, амнистия политзаключенных, свобода печати и прочие требования, с обращением к царю: «Вот государь, наши главные нужды, с которыми мы пришли к тебе. Повели и поклянись исполнить их и ты сделаешь Россию и счастливой и славной, а имя твое запечатается в сердцах наших и наших потомков на вечные времена. А не повелишь, не отзовешься на нашу мольбу – мы умрем здесь, на этой площади, перед  твоим дворцом. Нам некуда больше идти  и незачем. У нас только два пути: или к свободе и счастью, или в могилу. Пусть наша жизнь будет жертвой для исстрадавшейся России. Нам не жаль этой жертву. Мы охотно приносим её».

Поп Гапон обратился с письмом к Николаю Второму, что рабочие решили 9 января прийти к Зимнему дворцу и если царь не покажется народу, то прольется кровь, а если царь выйдет к народу с «мужественным сердцем», то царю гарантируется безопасность «ценой своей собственной жизни».

Но царь трусливо уехал из Петербурга. В столицу были стянуты войска: около 30 тысяч и когда шествия рабочих с иконами, крестами и портретами царя пошли с разных сторон к Зимнему дворцу их всюду встретили выстрелами и рубили шашками. Было убито и ранено несколько сот человек.

Тем же вечером сообщили о событиях в Петербурге Николаю Второму. Император был огорчен  и записал в дневнике: «Тяжелый день! В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных местах города, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело!» Так Николай Второй заботился и переживал за своих подданных и их благополучие.

Убиты сотни людей, подданных царя, а он лишь сожалеет «как больно и тяжело», не отказываясь от заведенного распорядка дня.

В том же году Россия позорно проиграла войну Японии, показав всему миру убогость и ничтожество царской власти Николая Второго, что в последующем вдохновило Германию на объявление войны России в 1914 году в надежде тоже одержать победу и эта надежда почти сбылась.

В дальнейшем, царские каратели, по приказу Николая Второго, или с его согласия, стреляли и вешали простолюдинов, лишь только они пытались обрести какие-нибудь права на лучшую жизнь и равноправие с привилегированными классами и зажиточными сословиями.

Спокойный и даже кроткий Николай Второй имел, видимо, патологическую страсть к убийствам, что часто свойственно тихим натурам. Проживая в основном в Царскосельском дворце, Николай Второй почти ежедневно выходил с ружьем прогуляться по парку, беспощадно стреляя ворон, собак и кошек: число убитых им животных и птиц исчислялось тысячами, что невозможно объяснить охотничьей страстью, а лишь наклонностью к убийствам.

Собак и кошек царская челядь собирала по всей округе, завозила из Петербурга и подбрасывала в дворцовый парк, чтобы царь, гуляя, постреливал этих животных, если они попадались ему на глаза. Остается неясным, как приманивали ворон: это очень хитрая и осторожная птица  и единожды попав под выстрел в стае, ворона будет облетать стороной опасное место. По-видимому царские егеря как-то ухитрялись приманивать  и ворон, которых Николай Второй подстрелил за годы своего правления несколько тысяч, о чем сохранились записи в дворцовых книгах и у егерей.

Поэтому и людей в годы его правления стреляли и вешали тоже тысячами, но в кругу семьи он был кроток и сентиментален, как и большинство немцев. Так маньяки-убийцы беспощадны к своим жертвам, а среди родных числятся тихими и серенькими людишками, которые, как говорится, и мухи не обидят. 

В 1904 году началась русско-японская война, которую Великая Россия позорно проиграла под предводительством мелкого живодера, каковым являлся Николай Кровавый.  Короля делает свита и известно, что мелкого ума людишки у власти окружают себя еще более мелкими личностями, потому что не терпят рядом умных и грамотных людей, способных на решительные поступки.

 Николай окружил себя сонмом серых крыс, в основном родственников, которые вместе с царем и умудрились довести страну до полного поражения от японцев, несмотря на личную храбрость и умелые действия отдельных военно-начальников  среднего и низшего звена.

Дурная голова ногам покоя не дает – говорит русская пословица, и Российский царский двор во главе с царём – вырожденцем, немецких кровей, полностью подтвердил народную  мудрость своими бездарными действиями на войне и в государстве Российском.

Восточная мудрость гласит, что «стадо баранов во главе со львом – это стая львов, а стая львов во главе с бараном – это стадо баранов». Так случилось, что на рубеже веков, в эпоху перемен, во главе России оказался баран – Николай Второй по народному прозвищу «Кровавый» и, по этой поговорке, трудолюбивый, умный и храбрый, по существу, народ России, должен был превратиться в стадо баранов, но люди не захотели и не смогли стать послушным стадом, идущим на бойню.

С ничтожным и сентиментальным царём–садистом во главе России, находящегося под каблуком жены-немки, Иван встретил первую русскую революцию 1905 года.

 

                                             XIV

Вернувшись с каникул от отца, где на селе слышался тихий ропот крестьян на голодную жизнь  и этот ропот не могли заглушить даже проповеди попа, с января призывавшего прихожан к смирению и покорной царской власти, ибо сказано: «всякая власть от бога», Иван начал интересоваться политикой, чего ранее за ним не наблюдалось.

Толчком послужили поджоги нескольких помещичьих усадеб вокруг села и даже отец, Петр Фролович, всерьез опасался, как бы сельчане не пустили ему «красного петуха», хотя он не был помещиком: дворянские земли продал еще его дед, но старики на селе помнили те времена, когда были крепостными у помещиков Домовых.

Чтобы разобраться в хитросплетениях политики, Иван однажды пошел вместе с Адамом Шанявским в политический кружок социалистов – революционеров: эсеров, как они называли сами себя.

Кружок этот собирался на дому у бывшего учителя. Вел кружок сын этого учителя  - Борис, которого исключили из университета за политическую деятельность  и он по своей воле решил заняться  просветительством среди жителей уездного городка. 

Слушателей в кружке оказалось восемь человек: четверо – такие же студенты, как и Иван с Адамом, а еще двое - рабочие с железной дороги. Борис дал каждому почитать программу партии эсеров, напечатанную в газете «Революционная Россия», что сразу же прибавило уважения Ивана к этой партии. Коль есть своя газета – значит это серьезная организация. Потом Борис стал рассказывать о задачах партии эсеров и текущем моменте в стране. Коротко, программа партии и ее задачи сводились к следующему.

Целью партии эсеров являлся переход России к социализму некапиталистическим путем.

 Марксисты социал-демократы, во главе с Плехановым, полагали переход России к социализму революционным путем: через буржуазную революцию, которая свергнет царизм, а затем через социалистическую революцию, которая свергнет капиталистов и помещиков  и власть будет в руках рабочего класса, который и будет правящим классом, осуществляя диктатуру пролетариата.

 Эсеры считали, что социализм в России можно построить через социализацию крестьянства и лишь, потом перенести социализм в город для городских тружеников.

Частная собственность на землю отменялась, а вся земля превращалась в общенародное достояние, и передавалась в заведование местных и центральных органов самоуправления, начиная от сельских общин, волостей, уездов и кончая губернскими и центральными органами власти, избранными на демократической основе.  Пользование землей должно быть уравнительно – трудовым, то есть каждому выделялась потребительская норма земли на основе приложения собственного труда: единолично или в товариществе. Если где-то был недостаток земли, а где-то излишек, то крестьяне за счет государства переселялись туда, где были излишки земли.

В городах промышленные предприятия передавались в управление профсоюзов, которые организовывали производство и распределение доходов  пропорционально вложенному труду каждого работника предприятия. Таким образом, страна переходила к демократическому социализму  и управлялась через организованных представительств производителей ( профсоюзы), крестьян (общины) и потребителей (кооперативы).

Переход власти от царя к народной республике должен был осуществится демократическим путем через всеобщие выборы, при этом эсеры считали, что принудить царя к отставке можно через индивидуальный террор, то есть убийство наиболее оголтелых сторонников царской власти  и самого царя, - если он не отречётся.

Программа эсеров и их цель были понятны Ивану  и он, посетив несколько раз кружок, стал считать себя эсером, однако агитацией и пропагандой  эсеровских идей заниматься не стал, опасаясь быть изгнанным из училища, где ему оставалось учиться полтора года.

В январе 1905 года случился расстрел рабочих в Петербурге, когда мирное шествие людей с иконами было расстреляно солдатами и порублено казаками шашками. Причем стреляли и рубили людей, иконы и хоругви  по приказу Николая Второго – помазанника божьего.

Газеты, которые приходили в уезд с опозданием в два-три дня, рассказывали о волнениях и восстаниях по всей стране: то тут, то там, но все это происходило стихийно и царские сатрапы едва успев подавить волнения  и разогнав толпы людей  в одном месте, направлялись в другие места, где прорывалось очередное волнение рабочих или восстание крестьян. Особенной жестокостью отличался Саратовский губернатор Столыпин, который первым вызвал войска на подавление крестьян  и приказал стрелять по безоружным людям, требующим справедливого раздела помещичьей земли для прокормления своих семей.

Убитые исчислялись по всей стране сотнями, но накал страстей не стихал. В уезде сожгли несколько помещичьих усадьб  и домов еврейских землевладельцев.

Иван решил не принимать участия в этих волнениях, которые  произошли и в Орше, и, закончив курс, уехал на лето к отцу – ему оставался лишь год учебы, чтобы начать самостоятельную учительскую жизнь. Он не желал быть исключенным из училища за участие в беспорядках с «волчьим билетом» в руках – так называлась справка, выданная властями о запрете учительствовать, занимать казенные должности или работать по найму на крупных предприятиях участникам волнений, неблагонадежным или отбывшим сроки заключений в тюрьме по политическим мотивам. Даже уголовники имели больше прав, чем политические активисты, желающие перемен  в стране.

Отец, как всегда, встретил сына радушно, а еще радостнее встретила Ивана домохозяйка Фрося, которая и относилась к сыну Петра Фроловича, как  родному, и всячески потакала ему и ублажала за летние каникулы вкусными блюдами, которых Иван был лишен на учебе.

Усадьба отца находилась на околице села, и сюда не доносились слухи и волнения, охватившие самых бедных и захудалых крестьян, жаждущих передела земель общины и помещичьей земли в пользу бедных. Слухи о том, что где-то крестьяне добились справедливости по земельному устройству, разносились по всей округе  и еще сильнее возбуждали бедняков.

Внезапно сгорели два помещичьих дома недалеко от села, ближние помещики покинули свои усадьбы  и уехали в города, чтобы избежать поджогов  и даже Петр Фролович при малейшем шорохе возле дома, вставал  и обходил с фонарем вокруг дома, всматриваясь, не затаился ли где поджигатель. Хотя Петр Фролович и был в хороших отношениях с сельчанами, но мало ли какой недруг кинет факел в его дом ночью и сухое дерево вспыхнет спичкой и сгорит в один миг - дай бог успеть выскочить самим из горящего дома.

Иван на себе почувствовал возбуждение сельчан, когда два раза прошелся по селу: один раз на погост к матери поправить могилку, а  другой раз, навещая сестру  с детьми. Сельчане, встречавшиеся на пути, были хмуры и не здоровались, чего прежде никогда не бывало.

На речке тоже случился казус: Иван как всегда искупался в заводи, и стоял на берегу, обсыхая на солнце, когда мимо прошла группа крестьян, направляясь с покоса в село.

Чуткое ухо Ивана услышало, как один из крестьян зло сказал: - Людям жрать нечего, урожая нонче не будет, а этот барчук на солнышке греется, будто кот – бездельник. На что другой ответил: - Ничего, недолго барам осталось греться на со... Читать следующую страницу »

Страница: 1 2 3 4 5 6


6 марта 2019

13 лайки
0 рекомендуют

Понравилось произведение? Расскажи друзьям!

Последние отзывы и рецензии на
«Дворянский сын»

Нет отзывов и рецензий
Хотите стать первым?


Просмотр всех рецензий и отзывов (0) | Добавить свою рецензию

Добавить закладку | Просмотр закладок | Добавить на полку

Вернуться назад








© 2014-2019 Сайт, где можно почитать прозу 18+
Правила пользования сайтом :: Договор с сайтом
Рейтинг@Mail.ru Частный вебмастерЧастный вебмастер