ПРОМО АВТОРА
Игорь Осень
 Игорь Осень

хотите заявить о себе?

АВТОРЫ ПРИГЛАШАЮТ

Киселев_ А_А_ - приглашает вас на свою авторскую страницу Киселев_ А_А_: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Игорь Осень - приглашает вас на свою авторскую страницу Игорь Осень: «Здоровья! Счастья! Удачи! 8)»
Олесь Григ - приглашает вас на свою авторскую страницу Олесь Григ: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
kapral55 - приглашает вас на свою авторскую страницу kapral55: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
стрекалов александр сергеевич - приглашает вас на свою авторскую страницу стрекалов александр сергеевич: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»

МЕЦЕНАТЫ САЙТА

станислав далецкий - меценат станислав далецкий: «Я жертвую 30!»
Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 50!»
Амастори - меценат Амастори: «Я жертвую 120!»
Вова Рельефный - меценат Вова Рельефный: «Я жертвую 50!»
Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 20!»



ПОПУЛЯРНАЯ ПРОЗА
за 2019 год

Автор иконка Юлия Шулепова-Кава...
Стоит почитать Когда весной поет свирель

Автор иконка Юлия Шулепова-Кава...
Стоит почитать Боль (Из книги "В памяти народной")

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать День накануне развода

Автор иконка Андрей Штин
Стоит почитать Во имя жизни

Автор иконка Анастасия Денисова
Стоит почитать "ДЛЯ МЕЧТЫ НЕТ ГРАНИЦ..."

ПОПУЛЯРНЫЕ СТИХИ
за 2019 год

Автор иконка Виктор Любецкий
Стоит почитать Юность давно пролетела...

Автор иконка Виктор Любецкий
Стоит почитать Мысли приходят внезапно и разные...

Автор иконка Анастасия Денисова
Стоит почитать Отдавайте любовь 

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Коплю на старость рухлядь слов

Автор иконка Виктор Любецкий
Стоит почитать Я читаю — Дмитрия Шаронова...

БЛОГ РЕДАКТОРА

ПоследнееНовые жанры в прозе и еще поиск
ПоследнееСтихи к 8 марта для женщин - Поздравляем с праздником!
ПоследнееУхудшаем функционал сайта
ПоследнееРазвитие сайта в новом году
ПоследнееКручу верчу, обмануть хочу
ПоследнееСтихи про трагедию в Кемерово
ПоследнееСоскучились? :)

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К ПРОЗЕ

Андрей ШтинАндрей Штин: "Спасибо, Иван, за отзыв. Рад, что Вам понравилось. Этим я и иногда и з..." к рецензии на История о непослушных выдрятах

Иван ЖердевИван Жердев: "Спасибо, Андрей. Очень хорошо, а главное очень по доброму, чего так не..." к произведению История о непослушных выдрятах

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Полезные знания. Подобные происшествия случаются часто: стекло коварно..." к произведению Ой, больно же!

Вова РельефныйВова Рельефный: "Как же можно было самой не разглядеть, что там в пятке стекло?" к произведению Ой, больно же!

НаталиНатали: "Спасибо!" к рецензии на Фанатизм. Научная интерпретация

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Думаю, в такой ситуации главное действовать быстро и неустанно: бежать..." к рецензии на Фанатизм. Научная интерпретация

Еще комментарии...

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К СТИХАМ

НаталиНатали: "Эльдар , спасибо за внимание, я всегда рада тебе." к рецензии на Ты в памяти моей

Иван ЖердевИван Жердев: "А ведь молодец, девка. Так держать." к рецензии на В стихах отдаюсь я стриптизу

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Хорошая метафора: сначала атмосфера нагнетает прот..." к стихотворению Ты в памяти моей

НаталиНатали: "Понравились стихи о любви, любовь всегда прекрасна..." к стихотворению Две части души

Вова РельефныйВова Рельефный: "Я единственная поэтесса, Воспевающая фалос мужа..." к стихотворению В стихах отдаюсь я стриптизу

Вова РельефныйВова Рельефный: "Стих очень душевный, но над рифмой стоит поработат..." к стихотворению Еще жива любовь

Еще комментарии...

Полезные ссылки

Что такое проза в интернете?

"Прошли те времена, когда бумажная книга была единственным вариантом для распространения своего творчества. Теперь любой автор, который хочет явить миру свою прозу может разместить её в интернете. Найти читателей и стать известным сегодня просто, как никогда. Для этого нужно лишь зарегистрироваться на любом из более менее известных литературных сайтов и выложить свой труд на суд людям. Миллионы потенциальных читателей не идут ни в какое сравнение с тиражами современных книг (2-5 тысяч экземпляров)".

Мы в соцсетях



Группа РУИЗДАТа вконтакте Группа РУИЗДАТа в Одноклассниках Группа РУИЗДАТа в твиттере Группа РУИЗДАТа в фейсбуке Ютуб канал Руиздата

Современная литература

"Автор хочет разместить свои стихи или прозу в интернете и получить читателей. Читатель хочет читать бесплатно и без регистрации книги современных авторов. Литературный сайт руиздат.ру предоставляет им эту возможность. Кроме этого, наш сайт позволяет читателям после регистрации: использовать закладки, книжную полку, следить за новостями избранных авторов и более комфортно писать комментарии".




Сын Сталина


Михаил Кедровский Михаил Кедровский Жанр прозы:

Жанр прозы Историческая проза
135 просмотров
0 рекомендуют
0 лайки
Возможно, вам будет удобней читать это произведение в виде для чтения. Нажмите сюда.
Внебрачный сын Сталина долгие годы работал в Гостелерадио СССР. Его происхождение в годы Советской власти держалось в секрете.

       Случился очередной утренний скандал в нашем дружном семействе. Сначала Виктор Ильич Яроцкий ударил металлической линейкой Юрия Ивановича Можаева по толстым рукам, которые тот по неосторожности положил на обширный стол главного редактора. Юрий Иванович по основной профессии был «искусствоведом в штатском» (в свое время присматривал за Ростроповичем и Вишневской), затем пять лет играл в пинг-понг в советском посольстве в Вене с Сергеем Георгиевичем Лапиным. Лапин, будучи председателем Гостелерадио СССР, пристроил своего спарринг-партнера к нам.

 

       Повод был пустячный. Можаев передал Яроцкому подборку новостей, подготовленных дежурным выпускающим, и присел на стул рядом с креслом начальника, чтобы выслушать его замечания. Главный редактор принялся читать, неодобрительно фыркая и работая нещадно карандашом над текстом, а потом неожиданно спросил:

 

       – Как перевести с немецкого «каценеленбоген»?

 

       Такова была фамилия одного известного западного политолога.

 

       – Кошкин, – глуповато заулыбался Юрий Иванович и получил по рукам той самой линейкой, но перенес удар стоически, не поморщившись.

 

       – Кошачьи локотки. Вы и язык за десять лет не удосужились в Вене выучить?

 

       Можаев счел правильным промолчать, чтобы не отведать еще раз металлической линейки. Яроцкий кончал когда-то немецкую школу при Коминтерне. Его отец был переводчиком с русского на английский, поскольку при товарище Сталине подобные переводы не доверяли иностранцам.

 

       Покончив с новостями, Виктор Ильич уткнул свой утиный нос в основной текст информационного бюллетеня, и Юрий Иванович перестал для него существовать, чем и воспользовался, тихо покинув зловещее пространство.

 

       Бюллетень обычно подвергался основательной переделке, порой только для того, чтобы показать, кто тут кого важнее. Но сегодня происходило нечто другое. Грозный начальник стал принюхиваться, я ничего такого не чувствовал. Если дежурным выпускающим была бы дочка непростого генерала Татьяна, то пахло бы валерьянкой, но сегодня дежурил человек-гора по имени Алексей. Он от напряжения сильно потел и заранее устраивал тщательное омовение в прекрасном туалете на четвертом этаже, даже если не было горячей воды. И делал это как раз перед приходом Яроцкого к пяти утра.

 

       Я сидел напротив за журнальным столиком. К тому времени Виктор Ильич почти не мог без меня обходиться. Во-первых, ему нужен был зритель, чтобы иметь вдохновение в своих бесконечных проделках; во-вторых, я научился находить подобие примирения в ситуациях, казалось бы, безнадежных. Точнее, я верил, что нахожу его. На деле выносить такого рода скандалы за пределы редакции было смерти подобно для самого же руководителя, и он с трудом, но удерживал себя от полного бешенства.

 

       – Что-то не так? –  поинтересовался я, глядя на его сверхчувствительный нос.

 

       – Мерзость какая-то, не могу читать, – буркнул он.

 

       Тут в дверном проеме имел неосторожность появиться вспотевший Алексей с какими-то новыми бумагами.

 

       – Где вы были? – возвысил голос Яроцкий.

 

       – Мне трудно сказать.

 

       – Что за тайна?

 

       – Виктор Ильич, я забежал в уборную.

 

       – Меня это не интересует. Куда вы смотрели?

 

       – Куда? – испугался атлет и две большие капли пота упали с его лба.

 

       – Какой идиот написал? Глядите! Сюда! Сюда! Сюда! Дж. Хау! Какой Дж. Хау? Он же барон. Сэр Джеффри! Сэр Джеффри Хау! Вбейте себе это в свою пустую башку!

 

       Яроцкий задохнулся от негодования.

 

       – Машинистка опечаталась, – попытался оправдаться Алексей.

 

       – А вы здесь за болвана в польском преферансе?!

 

       Главный редактор с чувством омерзения смахнул всю ночную работу на пол; листочки разлетались, а дежурный выпускающий их аккуратно стал собирать. Потом с неуместным почтением водрузил стопку на прежнее место. Начальник продолжил чтение как ни в чем не бывало. Но минут через десять опять задергал носом от нестерпимой мысленной вони и самым провокационным образом вновь смахнул стопку на ковер.

 

       И тут неожиданно для себя я закусил удила и повысил голос до фальцета:

 

       – Алексей, не смейте больше поднимать и вообще покиньте помещение.

 

       Человек-гора был несказанно рад этому, поскольку истязания временно прекращались. Он поспешил отправиться в курилку до новых указаний.

 

       Я также покинул кабинет и успел дойти до конца коридора, когда услышал за спиной жалобный, но не потерявший достоинства голос Виктора Ильича:

 

       – А кто сборник понесет в типографию?

 

       – Секретарша, – ответил я непреклонно.

 

       Действительно, возможно, впервые в истории Главной редакции мониторинга Гостелерадио СССР сборник информационных материалов под грифом «секретно» вышел в виде неправленого черновика с «Дж. Хау» вместо «сэра Джеффри Хау», но никто из высших чиновников-получателей ничего не заметил, да и, естественно, не мог заметить, поскольку каждый из нас (из тех, кто еще оставался в этом сумасшедшем доме) работал на совесть.

 

       Я зашел в нашу комнату. Можаев смотрел на меня с нескрываемым любопытством. Он жевал свои всегдашние сухарики. На его «израненных руках» было еще трое таких же, как и он, толстых людей – жена, взрослые сын и дочка. При немалой зарплате денег не хватало, и он отказался от нашей роскошной столовой, где самый приличный обед, какой подадут не во всяком ресторане, обходился в пределах одного рубля двадцати копеек. Я собрал кое-какие вещички.

 

       – Ты куда? – спросил он.

 

       – Прогуляться. Юрий Иванович, спрячьтесь куда-нибудь.

 

       – Зачем?

 

       – Некому нести оригинал в типографию.

 

       – Так я отнесу.

 

       – Ну, как хотите...

 

       Я почувствовал вдруг совершенно осязаемо ласковые объятия свободы. «На волю, на волю!» – бормотал я про себя, спускаясь вниз по широкой лестнице. Такой легкости и теплоты в душе я больше никогда не ощущал.

 

       Мне удалось спуститься только до второго этажа. И тут чья-то рука легла мне на плечо и заставила вздрогнуть.

 

       – У тебя переутомление. Ну, чего ты раскричался? – пожурил меня Виктор Ильич…

 

       Текучка кадров в нашей Главной редакции в 1983 году усилилась. Наступил конец и моему смирению, убеждал я себя. Надо было уходить. Но куда?

 

       Я позвонил Лилии Александровне Хаткевич в Дирекцию информации. Я у нее года три назад просил рекомендацию в партию. И это не было карьеризмом. В идеологических организациях, к каковым мы относились, беспартийных не брали даже в старшие редакторы – первая скромная ступень хоть какого-то роста. Эта приятная женщина лет сорока пяти проявляла ко мне некоторую симпатию. Когда я пришел за характеристикой в год Московской Олимпиады, она произнесла загадочную фразу: «Миша, мне нетрудно написать эту бумажку, но хорошенько подумайте о неприятностях, которые у вас могут возникнуть в будущем из-за моей фамилии». На еврейку она не была похожа, а другие «фамильные проблемы» мне тогда были неведомы. Теперь могу предположить, что речь шла о перманентном «польском вопросе». Однако он набрал откровенную силу после упразднения КПСС ...

 

       Когда я только появился в этом «орущем ужасе», Лиля Александровна была замом Яроцкого. И, подменяя его, приходила на работу не к пяти утра, а к восьми, и ничего не правила. Ознакомившись с материалами, она просто ставила визу. Все это происходило при абсолютной тишине. Потом она уехала с мужем в Грецию, где он, будучи на дипломатической работе, неожиданно скончался. Вернувшись, Хаткевич пошла в заместители к демократичному Александру Сергеевичу Плевако.

 

       При разговоре Лиля Александровна сразу же спросила:

 

       – Яроцкий достал?

 

       Отпираться было бесполезно и неразумно. Она являлась известным его недоброжелателем. Подсознательный расчет действовал во мне, видимо, в автоматическом режиме.

 

       – У Плевако сейчас мест нет.

 

       Александр Сергеевич, который стал впоследствии, на старости лет, Верещагиным (по фамилии деда-художника), а затем Плевако-Верещагиным или наоборот, возглавлял тогда огромную информационную службу Иновещания, куда уже перекочевали некоторые мои сослуживцы из нашей редакции.

 

       – У Плевако мест нет, – размышляла вслух Хаткевич, – но есть Каплан.

 

       – Какой Каплан?

 

       – Борис...

 

       Я вошел в огромный кабинет главного редактора литературно-драматического вещания Центрального телевидения. В «Останкино» помещения были много просторнее, чем у нас, на Пятницкой. Но они казались какими-то нежилыми, недостроенными. В этом была доля правды, поскольку новый телевизионно-радийный комплекс, который начали возводить в начале 60-х годов, едва-едва успели привести в некоторый порядок только к Олимпиаде. Дорогой персидский ковер прикрывал голый бетонный пол, но кое-где этот предательский серый бетон из-под него выглядывал.

 

       Из-за стола, казавшегося прибежищем цивилизации в этом пиратском гроте, вышел Константин Степанович Кузаков, седой моложавый старик, напоминавший графа Монте-Кристо из-за чудовищной тайны, которую он нес на своих плечах. Я помню, что именно так подумал тогда. Почему – и сам бы себе не мог ответить. Он пожал мне руку со словами:

 

       – За вас просил Каплан, а он – опасный человек.

 

       Я растерялся, подумав, что опять попал куда-то не туда. Я относился к испуганному поколению. Яроцкий меня пугал Сибирью, где места хватит всем. Я читал запрещенные книги Солженицына, Зиновьева и Амальрика, лишь за хранение которых полагалось до пяти лет общего режима. Я задался фантастическим вопросом, не является ли Каплан родственником той Каплан, которая стреляла в Ленина. Но тотчас отверг подобную чушь и промолчал. Пояснение последовало самое неожиданное:

 

       – Он любит женщин...

 

       Много позже я выпивал с Лазуткиным (зампредом Гостелерадио и первым начальником небезызвестного Доренко). Валентину Валентиновичу по долгу службы полагалось знать многие внутренние тайны. И он фразу Кузакова объяснил просто:

 

       – Тогда КПК (Комитет партийного контроля) был завален различными неприглядными историями, в которых аморалка (любовная связь на стороне) шла на первом месте, обгоняя коррупцию. Лапина и других теленачальников нередко вызывали в КПК на ковер по такого рода разбирательствам и отчитывали как школьников ...

 

       После паузы разговор продолжился в спокойных будничных тонах:

 

       – Но без Бориса Соломоновича я как без рук. Присаживайтесь.

 

       Я уселся в предложенное кресло, находившееся метрах в десяти от «постамента», как я мысленно обозначил стол, за которым сидел Кузаков, и все прочее, окружавшее его, – стеллажи с какими-то экзотическими предметами, несколько телевизоров, книжный шкаф и этажерки. Создавалось впечатление, что он водрузил себя на какой-то невидимый пьедестал.

 

       Константин Степанович вновь заговорил, речь его была гладкой и абсолютно ясной, хотя я самого важного, видимо, не понимал из-за охватившего меня волнения.

 

       – Совершенно не зная вас, скажу, что пока вижу один несомненный плюс в вашей кандидатуре: вы знакомы практически со всем руководством Гостелерадио. Минус состоит в том, что Каплан планирует вас на должность ответственного секретаря, которая вам может показаться заманчивой. Но в условиях нашей главной редакции она имеет весьма специфическое значение, при сохранении, так сказать, материальной составляющей. У нас ответственный секретарь не занимается организационными вопросами. Или, точнее сказать, в них вкладывается иной смысл.

 

       Я с некоторым недоумением посмотрел на Кузакова.

 

       – У нас ответственный секретарь не пишет проектов деловых бумаг, не составляет графики дежурств или графики отпусков, не оформляет ведомостей, не выписывает гонораров; достать необходимое оборудование и оргтехнику – так же не входит в его задачи, как и общение с отделом кадров; он не руководит редакцией, когда в командировке или отпусках находятся главный редактор и его заместители. У нас этим занимаются другие люди.

 

       – Что же он делает?

 

       Возникла новая пауза, и он посмотрел на меня темными инфернальными глазами так, что мне стало не по себе.

 

       – Он радостно встречает гостей, а гости у нас все именитые, капризные, хуже любого начальства. Они подъезжают на машинах к парадному подъезду, а ответственный секретарь поджидает, помогает поднести вещи, развлекает разговорами, пьет с ними кофе и иные напитки в ожидании, когда их сможет принять Каплан. Поздравляет их с днем рождения, рассылая ежегодно тысячи открыток и телеграмм. Болтает с ними по телефону, согласно разработанному Капланом графику.

 

       – Кто же эти гости? – глуповато спросил я.

 

       – Великие литераторы, музыканты, художники, режиссеры, артисты – все, кого сочтет таковыми Каплан.

 

       – А вы, а Лапин, а Мамедов? – все более изумлялся я решающей ролью Каплана.

 

       – Мы Борису доверяем, – уклончиво ответил он, но довольно хмуро.

 

       Я вновь, грешным делом, вспомнил про Ленина и женщину, которая в него стреляла…

 

       Борис Соломонович сидел в комнатушке, похожей на диспетчерскую. Выделялся он большими ушами и нагловатой, но добродушной улыбкой. Звонили сразу пять или шесть телефонов. Каплан бодро и весело отвечал не менее, чем по двум, одновременно курил, пил чай и ел пирожные, которые равномерно подносила к его рту секретарша, чередуя их с бумагами на подпись. Он кивком предложил мне сеть и иногда успевал бросать реплики в мою сторону:

 

       – Ну, как старик?.. Орел... Не гневался?.. Возьмет, возьмет, никуда не денется... Нагнетал величие?

 

       – Чуть-чуть, – торопливо вставил я.

 

       – Им положено...

 

       Я вышел в темноватое заснеженное пространство у пруда. Справа от меня в небеса уносилась знаменитая башня. Я брел, не ведомо куда, уносимый еще дальше сладкими мечтаниями. Потом оказался в пивнушке, воспетой в «Альтисте Данилове». В фантазиях я общался с Любимовым, Трифоновым и иными властителями тогдашних дум. Конечно, легче было ублажать себя пустыми грезами, нежели добиваться чего-то реального. Но почему нужно добиваться, а не просто честно работать?..

 

       Я позвонил через две недели, как и велел Каплан. Была весна, мое назначение отложили на лето. Летом мы снова встречались с Кузаковым. Был мертвый сезон. Он из начальства, казалось, один находился в редакционном здании. Даже Каплан куда-то исчез. Мы бродили с Константином Степановичем по пустым длинным коридорам, у него был пеший моцион, и он проверял километраж по шагомеру, который был вмонтирован в наручные часы. 

 

       – Осенью обязательно встретимся, – обещал он на прощание…

 

       В сентябре, как он и обещал, мы встретились. В кабинете Виктора Ильича Яроцкого. Кузаков встал и пожал мне руку. Мой шеф-крикун благодушно молчал.

 

      – Мы решили сделать вас заведующим отделом, – сказал Константин Степанович.

 

      – Где? – глуповато поинтересовался я, опешив.

 

      – Здесь. Я хотел вас взять к себе под давлением Каплана, но Витя говорит, что пожалуется в партком за беспринципное переманивание кадров...

 

      Вскоре Яроцкий написал соответствующую бумагу на имя Сергея Георгиевича Лапина. Меня утверждали на коллегии в конференц-зале на третьем этаже, Виктор Ильич докладывал о моем доблестном трудовом пути. Лапин вспомнил, что и Константин Степанович Кузаков меня рекомендовал. «Ну, тогда нет проблем», – раздалось несколько голосов членов коллегии. В общем удавка на моей личной жизни продолжала затягиваться.

 

      Через несколько месяцев утром во время очередного разбора полетов, Виктор Ильич, сам пожелав разрядить обстановку, сказал, когда мы остались одни:

 

      – А ты знаешь, кто такой Кузаков?

 

      – Понятия не имею.

 

      – Сын Сталина.

 

14.09.2014 – 26.02.2019


26 февраля 2019

0 лайки
0 рекомендуют

Понравилось произведение? Расскажи друзьям!

Последние отзывы и рецензии на
«Сын Сталина»

Нет отзывов и рецензий
Хотите стать первым?


Просмотр всех рецензий и отзывов (0) | Добавить свою рецензию

Добавить закладку | Просмотр закладок | Добавить на полку

Вернуться назад






© 2014-2019 Сайт, где можно почитать прозу 18+
Правила пользования сайтом :: Договор с сайтом
Рейтинг@Mail.ru Частный вебмастерЧастный вебмастер