Дорога в вечность.

   Я больна – более 20 лет я страдаю от странной болезни. Правда, я улыбаюсь и сержусь, смеюсь и плачу, работаю и отдыхаю, получаю помощь и помогаю сама… Я дружу, ссорюсь, люблю, мечтаю… Словом, я живу – и одновременно умираю от болезни, имя которой – НОСТАЛЬГИЯ. Эта болезнь глубоко внутри, она затаилась, она почти не проявляется – и лишь иногда она дает знать о себе – когда я смотрю фотографии и видеоролики, читаю письма друзей или общаюсь с ними по скайпу. Мой диагноз – я бакинка, 20 с лишним лет назад насильно покинувшая Родину… Но именно благодаря этому вынужденному переезду ( как ни странно это звучит) у меня есть настоящие друзья – когда-то они спасли мне жизнь, сегодня мы по-прежнему обсуждаем свои радости, свои проблемы, поддерживаем друг друга… И я льщу себя надеждой, что я для них  – такой же друг, какими они всегда были и есть для меня.        

А мой Баку – моя Родина – он в моем сердце. Короли, президенты, правительства сменяют друг друга, Родина остается с нами всегда…

Я люблю его улицы – вымощены ли они современной плиткой или камнями тысячелетней давности. Я люблю его дома – современные высотки, старинные уютные домики, дома , построенные на стыке 19 – 20 веков, где у входа выложена мозаика с датой постройки… Я люблю его сады и парки, дающие прохладу даже в самую сильную жару… Я помню уютные чайханы, где в самое жаркое время дня сидели старики, попивая чай из фигурных стаканчиков – армуды…

Я люблю и помню старый дом моей подруги – во дворе рос чинар, посаженный еще ее прадедом, - и сколько тайн сохранил этот чинар, скольким шуткам улыбнулся в свою густую листву, сколько сплетен выслушал…. А старый дядя Ибрагим – «Би-би-си» этого двора – мир праху его – мы здоровались с ним первым, еще только подходя к дому…

А эклеры одной из моих тетушек – достаточно было с утра выпить чаю с двумя эклерчиками – и можно было не есть весь день, чтобы не утратить воспоминание об их вкусе и аромате…

А другая тетушка по пятницам пекла торты и пирожные – чтобы в субботу гости смели их буквально за час…

Я помню ласковый плеск волн Каспия, набегающих на теплый песок пляжей Апшерона, вкус рыбы, запеченной прямо в горячем песке… И до сих пор чувствую брызги огромных волн, оседающие на моем лице, пока я стою рядом с капитаном на мостике водолазного катера… В моих ушах – крик чайки, пикирующей за рыбой, – я поворачиваю голову, чтобы увидеть эту птицу, а вижу огромного каспийского тюленя, невозмутимо дрейфующего в двух метрах от меня… И спасатели с пляжей – они дежурили вместе с огромными собаками – водолазами, готовые в любой момент кинуться спасать тонущего беднягу…

А моя школа, построенная на месте храма Александра Невского, взорванного в 1938 году – в годы Отечественной войны в ее здании был госпиталь… Сколько событий, сколько радостей  и горестей связано с этим зданием, в окна которого тихо постукивают ветви деревьев и льется солнечный свет…

И Университет… и группа 013 мех. – мата – мы всегда помогали друг другу…. Нет, мы, конечно, спорили, ссорились, но… в трудное время мы объединялись, помогая любому, оказавшемуся в тяжелой ситуации, а ссоры – ссоры забывались…
На одной из первомайских демонстраций нашего декана спросили, где его студенты. Он ответил, не задумываясь:
 « Вон «плывет» куст сирени – это группа 013, остальные рядом».
Одна из девушек всегда приносила для нас ветки сирени с куста, росшего в ее саду, – мы шли все вместе – а издалека казалось, что это «шагает» куст сирени…
А наш декан – он помнил всех своих студентов в лицо и по именам – и это повергало в шок всех, кто сталкивался с ним впервые…

А наша Торговая улица – наш бакинский «Бродвей», где можно было встретить на прогулке почти всех знакомых за один вечер. Говорят, когда пронесся ( к счастью, ложный) слух о смерти Юлия Гусмана, он просто прогулялся по Торговой – и слух был тут же опровергнут…

А персидская сирень, цветущая на Приморском бульваре, и фаэтоны, на которых можно было прокатиться по городу… Моя соседка в день своей свадьбы ехала в загс на фаэтоне, запряженном белыми лошадьми…

Со старых фотографий нам улыбаются те, кто жил в городе давным - давно:  прадеды – кузнец, нефтяник, врач – офицер русской армии, прабабушки – выпускницы Смольного института, бабушки, хранящие личный автограф Есенина, учившие детей в школе, репрессированные в 30 – ые годы ХХ века деды, все те, кто в Отечественную Войну защищал страну от нацизма, наши отцы, дежурившие на крышах, чтобы сбрасывать зажигательные снаряды, а после Победы строившие красивые здания, разводившие сады, добывавшие нефть…
Странно – собиралась рассказывать о городе, а говорю о людях… Может быть, потому, что люди, жившие когда-то в этом городе, живущие сейчас – это его душа ?! Ведь без души нет города, нет жизни…

Мы можем говорить о своем городе бесконечно – и все равно нам не рассказать о нем всего…

«Ностальгия – это просто болезнь, от которой излечения нет», – написала моя подруга. Что ж, значит, моя болезнь неизлечима…

…Моя память с тобой, Баку. Легкого тебе пути – в Вечность !

 Елена Генриховна Андриасян

x

Иллюстрация к: Дорога в вечность.