ПРОМО АВТОРА
Иван Соболев
 Иван Соболев

хотите заявить о себе?

АВТОРЫ ПРИГЛАШАЮТ

Киселев_ А_А_ - приглашает вас на свою авторскую страницу Киселев_ А_А_: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Игорь Осень - приглашает вас на свою авторскую страницу Игорь Осень: «Здоровья! Счастья! Удачи! 8)»
Олесь Григ - приглашает вас на свою авторскую страницу Олесь Григ: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
kapral55 - приглашает вас на свою авторскую страницу kapral55: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
стрекалов александр сергеевич - приглашает вас на свою авторскую страницу стрекалов александр сергеевич: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»

МЕЦЕНАТЫ САЙТА

Анна Шмалинская - меценат Анна Шмалинская: «Я жертвую 100!»
станислав далецкий - меценат станислав далецкий: «Я жертвую 30!»
Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 50!»
Амастори - меценат Амастори: «Я жертвую 120!»
Вова Рельефный - меценат Вова Рельефный: «Я жертвую 50!»



ПОПУЛЯРНАЯ ПРОЗА
за 2019 год

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать День накануне развода

Автор иконка Андрей Штин
Стоит почитать Реформа чистоты

Автор иконка Сандра Сонер
Стоит почитать Никто не узнает

Автор иконка Юлия Шулепова-Кава...
Стоит почитать Солёный

Автор иконка Анастасия Денисова
Стоит почитать "ДЛЯ МЕЧТЫ НЕТ ГРАНИЦ..."

ПОПУЛЯРНЫЕ СТИХИ
за 2019 год

Автор иконка Любовь Скворцова
Стоит почитать Пляжные мечты

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Из окна моего

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Здравствуй, милая-родная

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Жутковато Игорево слово

Автор иконка Юлия Шулепова-Кава...
Стоит почитать И один в поле воин

БЛОГ РЕДАКТОРА

ПоследнееОбращение президента 2 апреля 2020
ПоследнееПечать книги в типографии
ПоследнееСвинья прощай!
ПоследнееОшибки в защите комментирования
ПоследнееНовые жанры в прозе и еще поиск
ПоследнееСтихи к 8 марта для женщин - Поздравляем с праздником!
ПоследнееУхудшаем функционал сайта

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К ПРОЗЕ

Наталья МуратоваНаталья Муратова: "Скорее всего это был кто-то с маленькой буквы, раз голоса раздаются в ..." к произведению Божья помощь в условиях самоизоляции

sergejsergej: "Муки творчества героя понятны и приняты. Но я пишу только грифелем." к произведению Авторучка

Владимир СтрельниковВладимир Стрельников: "Спасибо. Про пейзажи-то и клише понятно, над этим уже работаю. А вот "..." к рецензии на Проклятье фаворитки

Анатолий ДолженковАнатолий Долженков: "Я живу в таком месте, где нет ни короновируса, ни карантина. Пока. Так..." к произведению О братьях наших меньших

Лариса ЛуканеваЛариса Луканева: ""Вспомнил слова..." Хорошая у Вас память, Данила! У меня не такая...." к рецензии на Мысли и домыслы... (460)

Данила ДёминДанила Дёмин: "Настолько тяжело переживаете карантин? Нет другого объяснения выбранно..." к произведению О братьях наших меньших

Еще комментарии...

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К СТИХАМ

Николай ЧапуринНиколай Чапурин: "Приятно, когда читая стихотворение, не нужно напря..." к стихотворению Весна... Апрель

Анна ШмалинскаяАнна Шмалинская: "Спасибо большое! Успехов Вам!" к рецензии на Укроюсь снегом с головой

Сергей ЧешевСергей Чешев: "Искренне и трогательно..." к стихотворению Укроюсь снегом с головой

Наталья Вицкова-СкржендзевскаяНаталья Вицкова-Скржендзевская: "Сейчас мир болен и чтобы победить болезнь надо объ..." к стихотворению Этот мир

MalyutkaMalyutka: "Слишком много чести посвящать Поклонской стихи, да..." к стихотворению Поклонская самоизолировалась с котом

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Хорошая философия и веские образы. Человек не може..." к стихотворению Светлый след

Еще комментарии...

Полезные ссылки

Что такое проза в интернете?

"Прошли те времена, когда бумажная книга была единственным вариантом для распространения своего творчества. Теперь любой автор, который хочет явить миру свою прозу может разместить её в интернете. Найти читателей и стать известным сегодня просто, как никогда. Для этого нужно лишь зарегистрироваться на любом из более менее известных литературных сайтов и выложить свой труд на суд людям. Миллионы потенциальных читателей не идут ни в какое сравнение с тиражами современных книг (2-5 тысяч экземпляров)".

Мы в соцсетях



Группа РУИЗДАТа вконтакте Группа РУИЗДАТа в Одноклассниках Группа РУИЗДАТа в твиттере Группа РУИЗДАТа в фейсбуке Ютуб канал Руиздата

Современная литература

"Автор хочет разместить свои стихи или прозу в интернете и получить читателей. Читатель хочет читать бесплатно и без регистрации книги современных авторов. Литературный сайт руиздат.ру предоставляет им эту возможность. Кроме этого, наш сайт позволяет читателям после регистрации: использовать закладки, книжную полку, следить за новостями избранных авторов и более комфортно писать комментарии".




Болотов и Богородицк (2 редакция)


стрекалов александр сергеевич стрекалов александр сергеевич Жанр прозы:

Жанр прозы Публицистика
665 просмотров
0 рекомендуют
2 лайки
Возможно, вам будет удобней читать это произведение в виде для чтения. Нажмите сюда.
Болотов и Богородицк (2 редакция)Жизнь и судьба великого русского учёного-естествоиспытателя и летописца.

А.С.Стрекалов

 

 

 

 

 

 

 

 

Б о л о т о в

 

И

 

БОГОРОДИЦК

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

МОСКВА  2016

 

 

 

 

 

 

Велико есть дело смертными и преходящими трудами дать бессмертие множеству народа, соблюсти похвальных дел должную славу и, пренося минувшие деяния в потомство и в глубокую вечность, соединить тех, которых натура долготою времени разделила”.

                                                              М.В.Ломоносов

 

1

 

Сохранилась легенда, что когда-то давным-давно, в 60-х годах XVIII столетия, Екатерина II, только-только получившая тогда Престол Государства Российского из рук гвардейцев-заговорщиков и решившая проехаться - в порядке ознакомления! - по свалившейся на неё Империи в сопровождении любезного её пылкому сердцу Гришеньки Орлова, одного из главных участников заговора по свержению Императора Петра III, - Екатерина посетила в ту первую поездку по стране и мою родину, располагавшуюся на южной окраине тогдашней Московской губернии, по соседству с Куликовым полем. Проезжая по нашим местам, она, по преданию, остановилась передохнуть на левом крутом берегу небольшой речушки со странным и смешным названием Уперта, на развалинах древней сторожевой крепости Богородицк, что с середины ХVI столетия надёжно оберегала Москву от набегов крымских и ногайских татар, а потом постепенно выродилась и пришла в негодность.

Старожилы утверждали, с жаром пересказывая друг дружке и собиравшейся вокруг них детворе доставшееся в наследство предание, что, выйдя тогда из кареты, Екатерина будто бы была прямо-таки очарована красотой, что царственным её очам открылась, поражена и покорена ею, до дрожи внутренней доведена, до оторопи. Противоположный пологий берег, куда упал её зоркий и расчётливый взгляд и где задержался надолго, был сплошь неказистой, но необычайно густой и живучей травкой богородкой покрыт словно дорогим паласом и медленно поднимался вверх на многие сотни метров, образуя этакий расплющенный холм с идеально-ровной поверхностью, или книгу огромную, на природной подставке лежавшую, ежели на метафоры переходить, видимую с высокого берега совершенно отчётливо, до мелочей - до кустиков, рытвин и бугорков и всех её насельников-обитателей. Там беспорядочно были раскиданы ветхие избы крестьян, почерневшей соломою крытые, меж которыми вольно разгуливали с гордо поднятыми головами сытые куры и гуси, а поблизости мирно паслись коровы, овцы и лошади возле воды, дремали под прибрежными кустиками животами вверх одинокие бородатые пастухи, жители деревушки. Всё было мило, компактно, уютно; всё лежало перед тобой как на волшебном блюдечке. До всего, при желании, можно было бы докричаться, грозно помахать рукой.

А какая была широтища вокруг! воздух целебный и терпкий! какое раздолье душе! Как кружилась и звенела, наверное, у молоденькой Катеньки её прелестная белокурая головка, обдуваемая со всех сторон ядрёным российским ветром, как стучало и больно билось о грудь растревоженное любовью и нахлынувшим счастьем сердце.

«Надо же, какие у вас в России чудные бывают места! - дивилась притомившаяся в дороге императрица, изумлённо оглядываясь вокруг прищуренными маленькими глазками. - Какие Мать-Природа выкидывает иногда диковинные коленца!… У нас в Германии таких или похожих мест и в помине нет: там у нас душно и тесно…»

Но не одной лишь окрестной красотой древней русской земли польстилась тогда Екатерина, не одним только воздухом и водой одурманилась-опьянилась. Сметливая немка, по-видимому, быстро и по достоинству оценила необычайную выгодность тех Богом обласканных мест, сообразив, что ежели тут вот, к примеру, где она со свитою остановилась, построить усадьбу, а на противоположном пологом берегу расселить крепостных крестьян, - то тогда дом каждого барского холопа будет виден как на ладони. Выходи на балкон раз от разу и за всеми приглядывай, не зевай. Ни старост не нужно будет, ни управляющих с бургомистрами, ни других каких дармоедов-надсмотрщиков, жуликов и прохиндеев по преимуществу, за которыми самими нужен глаз да глаз, которые тебя в два счёта обведут-объегорят, по миру пустят с сумой, да ещё и посмеются вдогонку... А тут они и даром не нужны, лишними будут: тут она и сама управится со своим хозяйством. Сиди себе только – и смотри с балкона или в окно, не ленись, примечай заинтересованным взглядом все недостатки и упущения. Никто и ничто не скроется от тебя: всё будет соблюдено и учтено в лучшем виде.

«…А что, Гришенька, - покусывая розовые губки в задумчивости, мечтательно обратилась она (по легенде) к сопровождавшему её красавцу и великану Орлову, второму своему советчику-фавориту, которых потом было у неё без счёта, - а ни построить ли нам здесь небольшой домик в два или три этажа - для забав-пикников, для охоты?… Вот уж где был бы нам с тобою простор, майн герц, где нагулялись бы вволю…»

Стоявший рядом Орлов, вероятно, замер от неожиданности, соображая в уме, какие выгоды для себя можно было бы выжать из этой высочайшей затеи. За строительством новой усадьбы для императрицы сразу же увиделись ему огромные, не ограниченные никем и ничем кредиты и соответствующие масштабу стройки барыши, до которых Григорий Григорьевич, как известно, был большой охотник.

«…Воля ваша, матушка, - пожав плечами, тихо сказал тогда он, хитро улыбнувшись чему-то. - Приказывайте - построим».

А сам про себя подумал, наверное: «Нам, гвардейцам, ведь всё равно: что ломать, что строить - лишь бы к рукам прилипало…»

Сказано - сделано. Тут же на привале, будто бы, был подписан Высочайший указ о закладке нового екатерининского дворца с прилегающей к нему деревней, который сопроводился очередным лихим кутежом с поцелуями, песнями, плясками под гитару. После чего подгулявшую Катеньку стали всем миром запихивать в карету. Легенда гласит, что, залезая, она об подножку споткнулась неловко и обронила при этом свой царственный веер, который, на землю упав, так интересно раскрылся, что лучи его перьевые дружно разбежались в сторону предполагаемого на том берегу поселения, будто бы улицы собой обозначив, что в будущем будут в нём. 

«Посмотрите! посмотрите! - закричала хмельная императрица, обожравшаяся питательной русской снедью, медовухою дармовой, душистыми блинами с икрою, - посмотрите на мой веер все! О, майн гот! это судьба! Вот вам и план, господа, будущей застройки… Слышишь, Гриша?! слышишь?! - стала щепать она за ляжки и за бока усевшегося рядом с ней фаворита, на валявшийся веер показывая, который не успели поднять. - Вот так и построишь наше с тобою гнёздышко, именно так! Это непременное моё условия…»

 

Так и построили новую усадьбу для Екатерины: на крутом отвесном берегу дотоле мало кому известной в России речки Уперты, на месте развалившейся Богородицкой крепости со временем возвели величественный двухэтажный дворец на высоком цокольном этаже, украшенный лёгким бельведером и смотровой площадкой на крыше. Западный фасад дворца в центре был отмечен полукруглым выступом, определившим овальные залы здания. Восточный же тыльный и плоский фасад с массивной входной дверью украшал портик из четырёх тосканских колонн, поддерживавших балкон второго этажа, для отдыха предназначенный, для чаепития. В усадебный комплекс входили также возвышавшаяся позади здания и кирпичной дворцовой ограды башня-колокольня с шикарными въездными воротами и Казанская церковь, расположенная неподалёку и выполненная, как и сам дворец, в стиле раннего классицизма. Всё это проектировалось и сооружалось начинающим столичным архитектором Иваном Егоровичем Старовым, летом 1773 года заложившим первый камень в основание Богородицкой усадьбы. Речку перед дворцом, по его же плану, решено было перегородить плотиною, предварительно расширив русло в заранее определённом месте. В результате чего образовался приличных размеров пруд под окнами возводимого екатерининского особняка, в котором белокаменный красавец-дворец отсвечивался как в зеркале по утрам и вечерам, при восходе и закате солнечном, как бы удваиваясь, увеличиваясь в размерах в эти чарующие моменты и являя с противоположного пологого берега картину прямо-таки чудесную, сказочную.

Но построить дворец было лишь половиной дела. Для хорошей усадьбы и дорогая оправа требовалась - сиречь величественный и благоухающий парк, который, с одной стороны, не уступал бы лучшим паркам Европы, Москвы и Петербурга - это было обязательное условие - и, одновременно, подчёркивал и удесятерял красоту самого дворца, придавал ей особенный колорит и ни с чем не сравнимую прелесть… Но для этого, опять-таки, надёжный, грамотный и искусный человек требовался - с задатками большого художника, дизайнера и агронома, - талант и творческий потенциал которого были б сравнимы с талантом самого зодчего Старова, архитектора хотя и молодого, но раннего, с большими задатками и амбициями, молодым задором: а другому б и не доверили никогда возводить покои для самой императрицы… И таким человеком стал в итоге выдающийся русский учёный и агроном и, одновременно, великий гражданин и патриот своей Родины,  Андрей Тимофеевич Болотов, который в то время, когда строительство дворца было в полном разгаре, исполнял обязанности управляющего Богородицкой волостью…

 

 

 

2

 

Андрей Тимофеевич! Уникальнейшая личность в истории! Умница! Светлая голова! Талантище каких поискать! Самородок во всех своих начинаниях и ипостасях, непревзойдённый новатор и генератор идей! Великий подвижник и труженик! Сверкающий бриллиант в короне Российской науки и просвещения, наконец! Фигура для России воистину знаковая и незаменимая, которая хотя и не видна теперь обывателю из-под толстого слоя исторической пыли и шелухи, но которая до сих пор Дело своё хорошо знает и делает, поверьте!

При желании здесь и ещё можно было бы с десяток подобных определений привести - и все они были бы точны и правильны, все к месту. Хотя бы потому уже, что был Андрей Тимофеевич из той редкой и малочисленной, к сожалению, породы людей, с рождения Богом отмеченных, трудами которых матушка-Русь из века в век держится и живёт, духом которых крепится и пребывает. Хотя порою и не догадывается об этом, принимает посмертные дары светочей-богоносцев российских как должное.

Это всё не пустые слова, не досужая выдумка автора, стремящегося-де искусственно героизировать и обожествить, высоко приподнять над землёй своего кумира и земляка, и самому потом в лучах его славы погреться. Болотова не надо ни приукрашивать, ни лицемерно “раскручивать” и возвеличивать посредством всемогущей рекламы, дешёвыми и пошлыми комплементами награждать, приписывать ему чужое или несуществующее, - он в этом нисколечко не нуждается. Это участь других - бессовестных, жуликоватых, пустых, бездарных и бесталанных… Ему же, первооткрывателю и первопроходцу,  “пахарю”-труженику с молодых лет, гению и провидцу не нужны “одежды” с чужого плеча, когда его собственный “гардероб” трещал и трещит до сих пор от “добра” нажитого.

Посудите сами, читатель, почувствуйте и по достоинству оцените упорство и работоспособность, природную волю и труд, глубинную веру и оптимизм, и дар бесценный, великий этого удивительного человека, родившегося 7 октября 1738 года в небогатой дворянской провинциальной семье в селе Дворяниново (в то время Московская губерния, ныне Тульская область), в 14 лет оставшегося без родителей, сиротой по сути. Казалось бы, всё - конец: на жизни собственной и карьере ему, беспризорному малолетке, провинциалу без связей, чумазому деревенщине надо было бы ставить после этого крест. Ведь участь сирот во все времена печальна и беспросветна - это общеизвестно. Лишившись живительной семейной поддержки и опеки, они в основном очень быстро опускаются на социальное дно, спиваются там и гибнут, не оставив ни памяти по себе, ни семьи, ни тем более дел добрых, богоугодных, с которыми и жить не совестно, и умирать не страшно.

С Болотовым же ничего подобного не произошло - даже и близко. Вот что удивительно-то и что более всего в его биографии поражает. Наоборот - раннее сиротство его будто недюжинной силою наградило, что перешла к нему от рано усопших родителей и сделала Андрея Тимофеевича богатырём - духа и веры в первую очередь, потенциала творческого, невиданного. Человеком, внёсшим неоценимый вклад в развитие отечественного естествознания и культуры, ставшим основоположником всей русской сельскохозяйственной науки по сути, которая агрономией зовётся. Это главное, что его всегда отличало и что про него непременно надо помнить и знать - про его дух могучий и несгибаемый, а также бурлившее через край неиссякаемое новаторство и подвижничество.

Ни одного дня с тех пор он не просидел просто так - без чтения и науки, без напряжённой интеллектуальной работы, которой он посвятил в итоге всю свою долгую 95-летнюю жизнь, которая его самого и Россию прославила. Книги он читал страстно, запоем с раннего возраста, скупал их в огромных количествах повсюду, не расставался с книгами никогда, до последних дней своих, собрал огромную личную библиотеку в несколько тысяч томов по разным тематикам. Они были для него всегда источником мудрости и вдохновения, и помогли ему стать одним из образованнейших людей своего времени, подлинным энциклопедистом по сути, французским и немецким не чета. Это ему-то - фактическому самоучке. К концу жизни Андрей Тимофеевич сумел накопить такие богатейшие и ценнейшие знания, которые разве что М.В.Ломоносову были доступны, первому русскому академику, с которым его теперь всё чаще и по праву сравнивают.

Диапазон его творческих интересов был необычайно широк - от агрономии и медицины, сугубо естественных дисциплин, до философии и истории, литературы и искусства - дисциплин сугубо гуманитарных. Он был не только замечательным исследователем в различных областях естествознания и сельского хозяйства, но и выдающимся литератором, критиком, переводчиком, художником, архитектором и топографом, первым русским физиотерапевтом и гомеопатом наконец. А историкам - настоящим, глубоким, историкам-патриотам в первую очередь, а не либералам и пустозвонам - он известен также как автор удивительных по колоритности языка и богатой насыщенности фактическим материалом автобиографических записок.

А ещё Андрей Тимофеевич сумел создать своё собственное видение и понимание мира, свою жизненную философию так сказать, основанную на принципе согласия с самим собой и окружающей действительностью. И вся его долгая и чрезвычайно богатая и насыщенная в творческом плане жизнь явилась олицетворением этого наиважнейшего принципа…

 

Ну а теперь если непосредственно к содеянному им перейти - то прямо-таки дух захватывает, когда пытаешься даже бегло, не вдаваясь в подробности и детали, объять и объяснить всё то, что было создано, разработано и написано им, оставлено нам в наследство; за что каждый грамотный русский человек, элементарного научно-образовательного чутья не утративший, духовного зрения и здоровья, должен бы быть обязан и благодарен Андрею Тимофеевичу до скончания дней своих, по гроб жизни что называется. Химия и физика, биология и медицина, агрономия и агротехника России обильно попользовались за его счёт, продвинулись и ушли вперёд многочисленными трудами его, многолетними  мучительными раздумьями и наблюдениями.

Живя после отставки в деревне почти безвыездно - сначала в родовом Дворяниново (1762-1774), потом в Богородице (1776-1796), потом опять в Дворяниново (1796-1833), - будучи сельским жителем по натуре и великим учёным-естествоиспытателем по духу, он ежедневно до глубокой старости ставил там опыты:

- по изучению улучшенных приёмов обработки почвы;

- уходу за сельскохозяйственными культурами;

- применению удобрений, внедрению новых культур и разведению плодовых деревьев;

- активно разрабатывал приёмы мелиорации и агротехники в зависимости от зональных почвенно-климатических условий,

- о чём сразу же и сообщал в “Трудах Вольного Экономического общества”. Чтобы находки его агрономические делались достоянием всех.

Своей кристаллизацией и систематизацией агрономия русская обязана именно ему, именно он впервые разработал проблему замены зернового трёхполья выгодной системой земледелия с введением травосеяния. А капитальный труд его “О разделении полей” (1771) стал первым в России руководством по введению севооборотов и организации сельскохозяйственных территорий.

При описании приёмов ухода за лугами и способов их коренного улучшения Андрей Тимофеевич первым указал на взаимодействие почв и растительности, обусловливающее изменение травостоя лугов и их хозяйственной ценности, первым обратил внимание россиян на абсурдность распространённого в народе мнения, что на наших чернозёмах удобрение является излишним… Как агроном и ботаник, Андрей Тимофеевич дал первую классификацию сорных растений по биологическим признакам и разработал эффективные методы борьбы с овсюгом и другими сорными травами.

Теперь трудно найти раздел сельскохозяйственной науки, который не основывался бы на исследованиях и наработках Болотова, если вообще возможно. Что убедительно доказывают современные его биографы. Его перу принадлежит первое на русском языке печатное руководство по морфологии и линнеевской систематике растений (напомним, что до этого все немногочисленные научные труды в после-петровской период русской истории были либо на французском, либо на немецком языках, то есть не доступны широкому кругу читателей). Он же впервые в мире исследовал, обосновал и оформил основные принципы научной гомологии.

Одним из первых, опять-таки, Андрей Тимофеевич выступил с критикой “водной” теории питания растений. Ему же принадлежит разработка для Центрально-Нечернозёмной зоны России основных научных приёмов удобрения полей, а также ряда других крайне важных элементов агротехники. То есть первая научная идея преображения почв Нечерноземья принадлежит ему.

Слова “впервые” и “первый” без конца пестрят в его жизнеописаниях, буквально не сходят с их страниц, превращаются порой, как и травы, в сорные. Как садовод, он первым среди русских и мировых учёных разработал основные принципы научной помологии и описал множество (более шестисот) сортов яблонь и груш. Он также активно проводил работы по различным видам плодоводства: технике прививок, размножению яблонь отрезками корней, выведению новых сортов и размножению их, рациональному размещению плодовых деревьев, уходу за ними и садом в целом. В работах Болотова можно также с интересом и пользой прочесть о возделывании и переработке картофеля - второго русского хлеба, существовавшего в его времена в основном на барских клумбах, - о введении культуры трав, корнеплодов, овощных растений, осеверении южных плодовых деревьев и многое-многое другое, о чём и не догадываются современные специалисты-аграрии. Он колдовал вокруг злаков, первый внедрил в центральной части России южные помидоры, распространял полезнейшую для простого народа северную смородину. Всё практическое садоводство базируется по сути на открытых Андреем Тимофеевичем закономерностях биологии роста и развития плодовых и ягодных растений. А в лесоводстве широко используются до сих пор разработанные им методики лесоразведения и лесопользования.

Как учёному-ботанику, повторим, Андрею Тимофеевичу принадлежат ценнейшие описания сорных, лекарственных и культурных растений. Он изучил и описал различные формы цветков, приспособления растений к опылению, роль насекомых в опылении, факторы, благоприятствующие или мешающие опылению; описал многие плоды, семена, приспособления семян к распространению. В статье “О семенах” он высказал правильные мысли о значении количества пыльцы для оплодотворения и о причинах стерильности растений.

Был Андрей Тимофеевич и великим селекционером, на сто лет опередившим Мичурина. В работе “Опыт над яблочными семенами” он говорил о распространённости естественной гибридизации и рекомендовал использовать формы, возникающие путём свободных межсортовых переопылений, как исходный материал для создания отбором и воспитанием новых сортов плодовых, то есть впервые в общей форме высказал идею гибридизационно-селекционного метода, научно разработанного и обоснованного впоследствии мичуринской школой биологов. Здесь стоит отметить ещё, что Андрей Тимофеевич и сам создал целый ряд новых сортов овощных и плодовых культур, которые подробно описал и зарисовал в собственных сельскохозяйственных журналах и книгах.

Как учёный-селекционер и великий биолог одновременно, Андрей Тимофеевич обнаружил у яблони явление дихогамии - разновременного созревания тычинок и пестиков обоеполых цветков - и первым в научном мире (задолго до Шпренгеля) правильно оценил это явление как важнейшую предпосылку для перекрёстного опыления. Он первым заметил также преимущества перекрёстного опыления, предвосхитив по сути то важнейшее обобщение в биологии, что позже получило название “закона Найта-Дарвина”.

Вёл Андрей Тимофеевич и постоянные метеорологические наблюдения - вот уж воистину всеохватным и вездесущим был этот удивительный человек. Так, его «Книжка метеорологических замечаний» содержит ежедневные наблюдения за погодой на протяжении 52 лет. Представляете терпение его и сроки! Сын Болотова Павел передал их в Академию наук, где они были впоследствии напечатаны как ценнейший источник и где хранятся теперь в Библиотеке АН в Петербурге. Подобных наблюдений и за столь продолжительный период времени в России до него не делал никто: Гидрометцентр с огромным штатом сотрудников мог бы ему позавидовать.

А.Т.Болотов много занимался и вопросами техники, был великим инженером-механиком и инженером-гидравликом, предложив народу русскому различные конструкции новаторских сельскохозяйственных орудий, гидротехнических устройств, установку для выработки крахмала.

Его можно назвать и первым русским врачом-физиотерапевтом, потому что именно он начал первым лечить при помощи электричества некоторые заболевания человека, для чего собственноручно сконструировал и построил специальную электрическую машину…

 

В особом ряду деяний Болотова стоит его научно-просветительская деятельность. В течение долгой и прекрасной в творческом плане жизни непрерывно занимаясь самообразованием в области философии, истории и естествознания, Андрей Тимофеевич изо всех сил пытался образовать при этом и свою страну, причём самые широкие слои её населения. Так, на протяжении десяти лет (1778-1789) послепетровская крепостная Россия получала в готовом виде начатки знаний и элементарные понятия о достижениях русской и мировой науки из многочисленных печатных трудов Болотова, его увлекательных рассказов и бесед, живым доходчивым языком написанных, которые он без устали выплёскивал на страницы популярных тогда журналов «Сельский житель» и «Экономический магазин», единственным автором и анонимным составителем которых фактически был он сам… Туда же он помещал частенько (помимо “Трудов Вольного Экономического общества” - издания элитарного и малодоступного) и собственные естественнонаучные открытия, великодушно желая сделать их достоянием всей страны, всего русского, обученного грамоте люда.

И если журнал «Сельский житель», выходивший еженедельно, просуществовал всего год (1778-79) и потом был закрыт по решению издателя, которого интересовала только большая прибыль. То в 1779 году, познакомившись и подружившись с Николаем Ивановичем Новиковым, ведущим книгоиздателем того времени, Болотов начинает публиковать свой новый журнал - «Экономический магазин» (1780-1789), который, в виде приложения к «Московским новостям», выходил вплоть до ареста Новикова и позволил Андрею Тимофеевичу уже по-настоящему раскрыться как незаурядному писателю-публицисту. За это время им было подготовлено и издано 40 полноценных томов этого журнала по 400 страниц каждый (а вместе с «Сельским жителем» 42 тома), и каждый том содержал богатейший материал по научно-практическим основам сельского хозяйства. Даже и современных учёных поражает порой необычайная глубина и правильность позиций, которые занимал тогда Болотов по многим вопросам. Что уж говорить про его современников, для которых его журнальная публицистика была воистину бесценной.

Современники, надо сказать, свиньями неблагодарными не были и по достоинству оценили Болотова-учёного: с 1766 г. он - член Вольного Экономического Общества, которое наградило его поочерёдно золотой и серебряной медалями; с 1793 г. - член королевского саксонского Лейпцигского экономического общества; а с 1821 г. - почётный член Московского сельскохозяйственного общества. Его высоко ценили президент Российской Академии наук того времени Андрей Андреевич Нартов и замечательный наш издатель, критик и писатель Николай Иванович Новиков. А это всё были люди передовые, грамотные во многих вопросах, которых, как стреляных воробьёв, на мякине было не провести и не купить на подделку дешёвую, второсортную.

И ещё обязательно надо упомянуть в связи с этим, коль уж была затронута эта тема, что журналы, выпускаемые Болотовым, содержали большое количество рисунков и акварелей, единственным автором которых был он сам. Вообще же, рисование занимало огромное место в его жизни - он был добротным художником помимо всего прочего, таланту и мастерству которого позавидовали бы многие сегодняшние раскрученные кумиры-холстомараки. Так, отправляя в «Труды Вольного Экономического общества» свои статьи, Андрей Тимофеевич неизменно сопровождал их собственными иллюстрациями. Когда же после смерти Екатерины он вернулся на постоянное жительство в родное Дворяниново, оставив службу и должность управляющего Богородицким уездом, то там, на родине, он закончил работу над капитальным трудом - «Яблочных книгах», - состоявшим из 8 увесистых томов. И к этим рукописным томах прилагались ещё и - внимание! - 3 тома акварельных рисунков, будущим российским учёным-ботаникам и селекционерам в дар и посильную помощь. Берите, мол, люди добрые, пользуйтесь на здоровье! Не жалко!… Всё это о том говорит, что работу уже достаточно престарелый учёный проделал тогда титаническую, описав и зарисовав в итоге 661 сорт яблок и груш. И ещё прибавьте сюда, что созданию книги предшествовало огромное количество опытов…

 

В плане гуманитарном, к которому мы теперь переходим, Андрей Тимофеевич одарил Россию и россиян своими изумительными по простоте, глубине мысли и красоте слога автобиографическими записками Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков в 29 частях - без сомнения лучшей русской прозой того стародавнего времени, что охватывает исторический период с 1738-го по 1795-й год включительно и содержит ценнейший фактический материал для характеристики быта, нравов и качества русской общественной жизни той далёкой и уже почти забытой эпохи. «Записки» как уникальный исторический и литературный памятник имеют исключительное значение при изучении русской истории и, пожалуй, являются единственным источником мемуарного характера, столь полно и широко освещающим различные аспекты исторического и культурного развития России во второй половине XVIII века. В этом отношении их вполне можно со «Словом о полку Игореве» сравнить: значение обоих памятников для русских и зарубежных историков и культурологов одинаковое.

К написанию своих удивительных мемуаров, наивных порой, но всегда искренних и правдивых, Болотов приступил в 1789 году. Пережитое - а видел он очень и очень многое - стало основой его длительной и многотрудной литературной работы. Сам автор из природной скромности полагал, что историю своей жизни он пишет не потому, что в ней были какие-то необычайные и неординарные события. Он только лишь хотел зафиксировать для потомков те происшествия, которые показались ему интересными и значительными. «Не тщеславие и не иные какие намерения побудили меня написать сию историю, - признавался он в предисловии, - мне во всю жизнь досадно было, что предки мои не оставили после себя ни малейших письменных свидетельств… Писал не в том намерении, чтоб издать в свет, а единственно для удовольствования любопытства моих детей и тех моих будущих потомков, которые похотят обо мне иметь сведения…»

Таков был главный, стержневой лейтмотив, писательский пафос, если хотите, всего огромного по объёму произведения: не славы и денег ради, а исключительно для пользы дела, для удовлетворения законного любопытства детей и внуков к деяниям своих отцов. И только: ничего личного, как говорится, и ничего корыстного… Завершённые в 1816 году, мемуары в максимально-полном своём варианте (на который впоследствии опирались и ориентировались все последующие редакции) увидели свет лишь в 1870-1873 годах, то есть через 40 лет после смерти автора (хотя отдельными частями «Записки» начали издаваться с 1839 года). Вышли они 4-томником в Приложением к журналу «Русская старина»; к печати были подготовлены М.И.Семевским, который предварил текст «Записок» вступительной статьёй…  Второе сокращённое издание в 3-х томах в России вышло уже в 1931 году. И всё. Более главная книга Болотова в царское и советское время не переиздавалась.

А жаль. Ведь автор всю душу в неё вложил, все накопленные знания, опыт. И ни разу не погрешил против истины - ни разу!!! Великое достижение писательское - отсутствие лукавства и позы, чему у него многим нынешним графоманом и рифмоплётам неплохо было бы и поучиться!

При жизни рукопись самолично была им аккуратно переплетена в отдельные тома и по обыкновению снабжена рисунками. Умер Андрей Тимофеевич спустя 17 лет после завершения своих «Записок». РРрРаботу над мемуарами отца продолжил уже сын его, Павел Андреевич, а потом и внук, Михаил Павлович, добавившие к отцовским и дедовским черновикам свои собственные впечатления и наблюдения…

Итак, из болотовских «Записок» историки и литераторы многих поколений россиян благодарно и с большою пользой для себя черпали бесценные сведения:

- о жизни и быте дворян и их помещичьем хозяйстве, а также о нравах и воспитании дворянской молодёжи второй половины XVIII века;

- о подвигах русской армии в бессмысленной и ненужной нам Семилетней войне (напомним, что молодой Болотов был участником, пусть и пассивным, первого похода против Пруссии в 1757 году);

- о кровавом дворцовом перевороте 1762 года, свергшем с Престола и лишившем жизни Императора Петра III;

- о чумном бунте и широкомасштабной крестьянской войне 1773-1775 годов - реакции народной на переворот, - и нешуточной панике дворян во время той войны, зверски расправившихся потом - за панику и утробный страх! - с лихим предводителем, Пугачёвым Емельяном Ивановичем, выдававшим себя за убиенного Императора и оттого получившим в народе такую поддержку (Андрею Тимофеевичу даже довелось увидеть казнь Пугачёва на Болотной площади);

- о настроении русской вельможной знати в годы Французской революции конца XVIII века и ещё о многом-многом другом,

- черпали и не переставали удивляться глубиной болотовского духовного зрения, его подкупающей житейской мудростью, опытом, психологической примечательной цепкостью, что особенно ценно и важно в любом сочинении и во все времена. Ничто не укрылось, казалось, от всевидящего ока мемуариста, ничто не прошло стороной мимо резвого его пера, не кануло бесследно в Лету.

           А если прибавить к этому, что Болотов, как писатель, отличался ещё и завидным для рассказчика качеством - обладал богатым образным мышлением и мог ярко и динамично представить событие и потом в точности переложить его на бумагу, - то можно легко понять, какой популярностью пользовались его «Записки» в России среди самых широких слоёв населения после выхода в свет в начале 1870-х годов. Даже в романах и повестях того времени редко можно было найти столь захватывающие описания и сюжеты.

Да что говорить про “мелкотравчатых” и посредственных историков-летописцев и сочинителей, или простых обывателей бесталанных, когда даже и сам граф Л.Н.Толстой - уж на что был умелец и чародей, непревзойдённый кудесник слова, мало кого признававший за ровню себе, - и тот прочитал и высоко оценил их. Это Толстой-то!!! с его гордынею непомерной и дьявольским самолюбием!!! Однако ж вот не поленился и познакомился, потратил время и силы, назвав «Записки» «хорошими картинами прошлого века»...

 

Отечественная война 1812 года также нашла своё отражение в исторических записках Болотова («Магазин достопамятных и любопытных бумаг», «Отечественник…»). В них, помимо выписок из официальных документов и собственных его рассуждений о тех или иных событиях того героического периода русской истории, Андрей Тимофеевич собрал и поэтические произведения, созданные не только титулованными, но и молодыми никому не известными авторами, посвящённые эпизодам войны и воспевающие мужество и героизм простых русских солдат и мудрость их командиров. Кто любит и ценит поэзию - может их почитать и почерпнуть для себя много изящного и полезного.

Что удивительно, не обошёл Андрей Тимофеевич вниманием и самых маленьких жителей страны, создав в Богородицке первый в России детский театр, просуществовавший 2 года (1779-1781) и имевший в репертуаре около 20 пьес, самим же им и написанных.

В Богородицке же, про который рассказ впереди, усилиями Болотова были открыты пансион для благородных детей и волостное училище.

Екатерининская эпоха, в которой он прожил ровно половину творческой жизни, была у нас в России периодом повального увлечения философией. И Болотов не отстаёт от веяний времени, пишет свою знаменитую «Детскую философию, или нравоучительные разговоры между одной госпожой и её детьми» - добротно и умно составленный новый русский учебник для детей - учебник универсальный! - по которому не одно поколение мальчиков и девочек нашей страны овладевало впоследствии азами современных научных познаний, вплотную подступало к ним. Эта книга явилась первой в России антологией рассказов, предназначенных для чтения вслух и обсуждения, каковыми были в советское время знаменитые хрестоматии, если кто ещё помнит их, кто по ним учился. Как всегда, Болотов и здесь остаётся практиком и даёт необходимые пояснения молодым матерям в их многотрудном деле обучения и воспитания подрастающего поколения. Его «Детская философия» - это откровение не только для людей его века, но и для нашего. Она абсолютно точно соответствовала названию - потому что учила детишек и родителей мудрости, охватывала в самых общих чертах основные мировоззренческие проблемы и содержала фактические научные знания! Скажите: много ли существует учебников в наше время, которые могут похвастаться этим - учить правильно мыслить, работать и жить?...

 

Великими были Дары, ниспосланные Господом этому добродушному и великодушному, и на удивление скромному человеку. Велика была и отдача - знак глубочайшей почтительной благодарности за Божий всепобеждающий и всеисцеляющий Дар, дающий разум человеку, волю и жажду жизни. По масштабу содеянного и понятого, запалу творческому, плодовитости Андрей Тимофеевич разве что своему старшему современнику уступал, Ломоносову Михайле Васильевичу. Ну так с тем в России и по сию пору рядом даже и близко поставить некого, да и за её пределами - тоже.

Болотов был пожиже. И поскромней - это правда. Но всё равно это был учёный и человек если и не ломоносовского покроя, то ломоносовского понимания задач отечественной науки и просвещения - уж это-то абсолютно точно, и никакому сомнению не подлежит. Поэтому его, не боясь ошибиться, можно смело поставить с М.В.Ломоносовым в один ряд - и назвать их обоих «воплощённым образом России XVIII века»...

3

 

Можно представить, как удивится внимательный и дотошный читатель, услыхав такое, ухмыльнётся вдогонку и скажет мысленно, а может даже и вслух, дочитав до конца рассказ про жизнь и творчество первого русского агронома, учёного-естествоиспытателя и просветителя-энциклопедиста: «Что-то уж больно много тут всего наговорено, неправдоподобно много! Загнул, наверное, автор по природной фантазии своей, перелил через край, сравнив никому не известного отшельника тульского с самим Ломоносовым! Да ежели он, этот Болотов, и вправду такой талантливый и плодовитый был, как тут про него написано, - чего же тогда про него в России никто и ничего не знает-то?... Да нет же, конечно, чушь это всё! бред и выдумки авторские! - добавит потом с лёгкой грустью. - Просто, умеют и любят эти писаки чахоточные своих земляков до небес поднимать, из мухи слона делать».

Упрёк или вопрос такой со стороны недоверчивого читателя отчасти справедливым будет - это понятно. И надо на него отвечать. Иначе всё сказанное выше и вправду многим покажется вздором, бурной фантазией авторской или же историческим анекдотом, байкою псевдонаучной, которую не поймут и не примут всерьёз солидные мудрые люди, которую быстро забудут…

Так вот, ответ автора будет следующий. Литература по Болотову и вправду крайне бедна: это есть твёрдо-установленный факт, который не обойдёшь и от которого никуда не денешься. На сегодняшний день имеется всего-то с пяток серьёзных научно-исследовательских работ, посвящённых Болотову как личности и как писателю и учёному.

До Октября Семнадцатого, если говорить строго и при этом большими весами литературу и историю мерить, были лишь две такие работы, заслуживающие пристального внимания своей объективностью и глубиной, и научной добросовестностью, главное:

- монография Е.Н.Щепкиной «Старинные помещики на службе и дома. Из семейной хроники 1738-1762». (Спб, 1898 г.), где автором, помимо прочего, достаточно подробно рассматривается ранний период жизни А.Т.Болотова - до 1762 года включительно;

- великий Александр Блок, будучи ещё студентом, написал реферат «Болотов и Новиков» (1904 г.), где им скрупулёзно и тонко были рассмотрены мировосприятие и литературная деятельность Андрея Тимофеевича с учётом его нравственной позиции и умственного развития.

Пожалуй, и всё. Иных глубоких исследований в досоветский предреволюционный период по сути и не было-то, если не считать за таковые:

- краткую биографию Болотова в «Земледельческом журнале» в 1838 году (автор - С.А.Маслов);

- краткие биографические сведения о Болотове (авторы - Н.А.Полевой и А.В.Дружинин), написанные в качестве предисловия к первым публикациям мемуаров Андрея Тимофеевича (1839 и 1858 гг.);

- вступительную статью М.И.Семевского, предварявшую текст «Записок» (1870 г.);

- крохотную заметку о Болотове в «Энциклопедическом словаре» Ф.А.Брокгауза и И.А.Эфрона (Спб., 1890 г.);

- две небольшие автобиографические статьи о Болотове в вышедшем в 1897 году «Критико-биографическом словаре русских писателей и учёных» (авторы Е.Н.Щепкина и С.Н.Венгеров), -

заметок, дающих некоторые поверхностные представление о жизни и деятельности тульского гения-самородка, но не более того. Душу они не цепляют, не воспламеняют разум.

Почему такое происходило - понятно. Россия начиная с середины XIX века, со времени смерти Императора Николая I - точнее, была беременна Революцией. Поэтому прославлялись и тиражировались, поднимались на щит люди, звавшие народ к бунту, к разрушению национальных и государственных устоев, к топору. Декабристы, Желябов, Софья Перовская, Нечаев со своим «Катехизисом революционера» (главным девизом которого, главным лозунгом были известные всем слова: «нравственно всё, что служит делу революции»), боевики-петрашевцы, готовившиеся убить Царя, террористы «Земли и воли» и «Народной воли», с азартом и лёгкостью отправлявшие на тот свет при помощи револьверов и бомб всех неугодных чиновников-патриотов, - всё это были «святые», занесённые в синодик русской Революции и потом канонизированные историками. «Святые» и «мученики» с пистолетами и динамитом в руках. «Святые» от ненависти! Убийцы-«мученики»! Безжалостные маньяки и упыри, одержимые разрушительным бесом, блистательно описанные Достоевским сначала, а потом и идеологами-черносотенцами, предрекавшими, что революционеры погубят Россию, или же подведут к опасной черте, за которой - пропасть! Они-то, «бесы», и были тогда властителями и героями дум, кумирами всех модных российских писателей, издателей и молодёжи. Им посвящались многочисленные газетные и журнальные статьи; про их жизнь и дела сочинялись восторженные биографии, на которых потом воспитывались целые поколения россиян, готовых последовать их примеру, пойти им вослед очертя голову. И началось такое всеобщее безумие и помешательство с декабристов. Именно они, стоявшие первыми в этом «героическом» революционном ряду, внесли в российскую политическую жизнь страшный вирус - «психоз крови»

 

А.Т.Болотов был уже тем ненавистен Интернационалу и революционным бесам, что психозом этим никогда не страдал. Наоборот, был убеждённым консерватором-антиреволюционером по духу, считавшим, что самые правильные и самые надёжные изменения суть те, которые происходят в сердцах и душах человеческих. Изменись в первую очередь сам, - с рождения верил Болотов, - стань лучше, умнее, добрее, великодушнее и терпимее к окружающим. И этим ты изменишь мир - в лучшую сторону разумеется… Точно так же, к слову, и Пушкин потом считал, и Лермонтов, и Гоголь со славянофилами и Достоевским, и все державники-патриоты русские, которых черносотенцами прозвали и демонизировали через литературу и СМИ за одно лишь то, что они громогласно предупреждали Россию и россиян о страшных последствиях и неисчислимых бедах, которыми обернётся для них надвигающаяся Революция.

Революционеры же считали и считают иначе: что окружающий дольний мир, изначально порочный и греховный по какой-то странной причине, несправедливый, неправильный и несовершенный, можно поменять только лишь одним, крайним и радикальным, способом - взорвать, уничтожить его, залить кровью неугодных и непослушных, устроенных не так как они, мудрые, правильные и всезнающие. И тем спланированным социальным взрывом расчистить место для нового, лучшего мира, куда более гуманного и справедливого на их «просвещённый» взгляд, более демократичного и прогрессивного. Революционеров, если совсем коротко, можно с врачами-хирургами в этом плане сравнить, которые не умеют и не любят долго и нудно лечить, которые могут только безжалостно рвать на куски и по живому резать.

Болотов же был «терапевтом» (по медицинской классификации если определять). Взрывать, убивать и резать не было его стезёй и его призванием. Категорически!

Поэтому-то он на дух не переносил, например, ядовитого пересмешника и богохульника Вольтера и вольтерьянство в целом, считая их самыми опасными на земле, самыми для человечества вредными, задолго до В.Гюго поняв ту простую и достаточно очевидную в общем-то истину, что «пока будут Вольтеры – будут и Мараты», сиречь кровожадные разрушители-упыри, революционеры сугубые, яростные, ниспровергатели всех возможных основ и устоев, порядков и государств, люди, живущие за чужой счёт, питающиеся чужим горем, страданием, кровью. Вольтеры готовят почву Маратам, умело забираются в души людям, головы ловко дурят, набивают разрушительной дрянью мозги. Они идеологи и вдохновители всех социальных потрясений и смут, прошлых, настоящих  будущих, они - главные бесы-ниспровергатели, закопёрщики и творцы, они - истоки. Мараты же - лишь исполнители, тупая грубая рабочая сила в умелых и ловких руках «прорабов» всех революций и «перестроек».

А.Т.Болотов, повторимся, был ярый их антипод - был творцом-созидателем по натуре, великим строителем-тружеником и миротворцем; а значит убеждённым противником любых революционных пожаров, государственных переворотов и катастроф, любых захребетников-паразитов, откуда Вольеры и им подобные деятели и черпают без устали революционные кадры. Поэтому не только с жаром проповедовал основы христианской морали в своих многочисленных произведениях - главной и единственной, на его взгляд, надёжной защитницы от Революции, - но и жил и дышал по заветам Христа, твёрдо верил, что благополучие всякого человека зависит исключительно от его «добрых или худых дел», которые к каждому так или иначе возвращаются в течение жизни.

Вообще же, если мировоззрения его вкратце коснуться, миропонимания, то можно с уверенностью сказать, что был он человеком глубоко религиозным, глубоко верующим с рождения, твёрдым сторонником и поборником известного нравственного закона - «Не убий!» - единственно стоящего и надёжного из всех, и безусловно Божественного происхождения, неукоснительно следуя которому, можно относительно мирно жить и сосуществовать на земле, чего-то путного и полезного добиваться. То есть религия, вера и нравственность, по его убеждению, находятся в тесной взаимосвязи и взаимозависимости, образуют Божественную симфонию, имя которой - Жизнь… Поэтому-то любые сомнения, считал он, пусть даже самые искренние и благожелательные, в истинности христианского вероучения подтачивают основы нравственности, что с неизбежностью ведёт сначала к моральному упадку современное общество, а потом и к Революции, что сродни катастрофе, к итоговой Смерти.

Именно и только лишь по этой причине он к вольтерьянству и вольтерьянцам резко отрицательно всегда относился, богохульникам и христопродавцам упёртым, считая, что они все лукавцы и клоуны, одной достаточно пошлой идейки рабы. И под видом поиска «правды» сознательно подтачивали и ниспровергали нравственные основы общества, вносили в души простых трудяг-обывателей смуту, мерзость и грязь! А это было недопустимо: для сторонника твёрдого порядка и дисциплины Болотова это был самый страшный грех, хуже и гаже которого и быть ничего не может…

 

Далее обратим внимание вот ещё на какой крайне важный момент в биографии Андрея Тимофеевича, что повлиял самым существенным образом на его посмертную бесславную судьбу, тотальную засекреченность и безвестность. В «Записках» он настойчиво подчёркивал не один раз свою непричастность к масонству и негативное отношение к его учению, что было истинной правдой с его стороны, абсолютной и чистосердечной, а не желанием выгородиться и оправдаться перед правительством, начавшим гонения на вольных каменщиков после Французской революции 1789 года, то есть как раз в период работы над мемуарами. Чистосердечность Болотова в этом вопросе не подлежит сомнению и подтверждается таким общеизвестным фактом из его биографии, как то, например, что многие годы Андрей Тимофеевич дружил и сотрудничал с Н.И.Новиковым, главой российских масонов в екатерининскую эпоху, долго и тесно общался с ним, - но масоном так и не стал в итоге. Хотя эти люди, масоны, достаточно активно вербуют повсюду своих сторонников из народа: это общеизвестно. Вероятно, Николай Иванович, досконально изучив его, даже и не делал попыток приобщить к тайному братству своего талантливого редактора, понимая, что бессмысленно и бесполезно это, что не станет Андрей Тимофеевич ничьим рабом, не пожелает поступиться свободой.

И с Г.Г.Орловым похожая наблюдалась картина, фаворитом Екатерининским и главным участником заговора 1762 года. Григорий Орлов ведь тоже ярым масоном слыл, что было делом естественным и понятным для историков-конспирологов, ибо все заговорщики - масоны по определению, а все масоны - потенциальные заговорщики; масоны и заговор против национально-ориентированных властей - это слова синонимы. И главари декабристов (пытавшиеся заменить Монархию Республикой) являлись масонами: Пестель, Рылеев, Трубецкой, Муравьёв, - и лидеры Февраля Семнадцатого, идейные их последователи, во главе с адвокатом Соколовым, автором Приказа№1, которому, Соколову, беспрекословно подчинялись все - и Львов, и Милюков, и Гучков с Керенским, - тоже, заметим себе, масоны. Вольными каменщиками самых высоких степеней были и господа либералы из окружения Горбачёва и Ельцина, что остервенело рушили Советский Союз под самыми благородными лозунгами, а потом порабощали и грабили “освободившуюся” Россию, делали её аграрным и сырьевым придатком Запада, каковым она и остаётся до сих пор. Это всё факты общеизвестные, и автор Америки здесь не откроет. Упаси Бог!

Так вот, Григорий Орлов, познакомившись с Болотовым ещё в Кёнигсберге (апрель 1758 - март 1762 гг.), за 4 года крепко подружившись с ним, на вечеринках частенько называя его при всех даже и своим братом, в итоге в заговор против Императора Петра III Болотова так и не втянул и масоном не сделал. Хотя в период подготовки к свержению Государя (март-июль 1762 года) его, Орлова, закадычный дружок Андрей служил уже в Петербурге в должности флигель-адъютанта барона Н.А.Корфа, назначенного генерал-полицмейстером северной столицы, и мог бы, при такой-то должности, много пользы заговорщикам принести.

Но Григорий Григорьевич за помощью к Болотову не обратился и в планы заговора не посвятил, почувствовав видимо гнилым и продажным нутром (как и Н.И.Новиков после), что Андрей Тимофеевич - человек абсолютно не их круга и убеждений, не революционер, не любитель заговоров и насильственной смерти. И от предложения всенепременно откажется, не захочет кровью руки марать, - что было истинной правдой…

Он ведь и Пушкин, если прямую аналогию провести, таким же пацифистом и миротворцем был, приверженцем самодержавного строя, монархии и порядка. И любые выступления против государства и власти воспринимались им крайне негативно, если не сказать в штыки. Поэт, и это общеизвестно, был также лично близко знаком со многими декабристами и даже масоном числился в молодые годы: мода тогда такая была! Но, тем не менее, заговорщиком так и не стал в итоге в декабре 1825 года. И не потому, дескать, что его не было в Петербурге - ерунда это всё, отговорки масонские, хитромудрые! - а исключительно и только лишь по одной простой причине: что имел с декабристами что называется разные «группы крови», жил с ними в разных мирах. Хотя и посвятил им по горячим следам восторженное стихотворение, не разобравшись в сути... А когда разобрался, когда с Николаем I встретился и поговорил, - он уже другое про декабристов писал, резко отрицательное и негативное. И это тоже общеизвестно, тоже опубликовано, хотя и не широко. Но про пушкинскую критику и неприязнь декабрьского вооружённого восстания, как и нравов тогдашнего петербургского великосветского общества в целом либералы наши лукавые даже и не упоминают - это для них табу. Правда в либерально-масонских кругах не в почёте…

 

Болотов с Пушкиным - и это главное, что роднит обоих, - были людьми глубоко-верующими, богобоязненными и высоконравственными. Убить человека, сознательно лишить его жизни, дарованной каждому смертному Господом Богом, да ещё и находясь при этом в твёрдой памяти и рассудке, - нет, это было для них ни при каком условии не приемлемо: замахнуться на Замысел и Волю Творца!!! Для них-то - Божьих посланников!!!

И убеждёнными масонами оба не могли стать (Пушкин лишь поигрался в масонство по-молодости и неискушённости, но быстро одумался и отошёл). Потому что при всех очевидных преимуществах этой бесовской и хорошо законспирированной организации: уверенность в завтрашнем дне, немалые деньги и слава, над миром власть, - ты гарантированно теряешь свободу, становишься пешкой в чужой игре, безмозглым и бессловесным винтиком огромной и абсолютно бездушной карательно-разрушительной машины. А если совсем откровенно - становишься мирового еврейства рабом, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Потому что масонство с первого дня плотно поддерживается и контролируется Сионом, задача у которого во все времена одна, простая и понятная, достаточно ярко выраженная: создавать идеологические химеры из века в век с целью сокрушения всех крепких национальных структур ради торжества одной, наднациональной - Единого Мирового Правительства…{1}

Становиться же рабами евреев для патриотов и гениев русских было бы смерти подобно. Духовное рабство и подчинение - не для них. Они все как один лишь Господу Богу хотели служить. И служили!!! И совесть им ни за что не позволила бы Божью службу и веру на золото поменять, на Мамону и мировое господство. Ибо совесть собственную - неумолчный Глас Божий в душе - все они пуще евреев с первого дня боялись. Эту последнюю ценность, с рождения чувствовали они, не следует предавать и продавать ни в коем разе и ни под каким видом. Ибо это значило бы приносить Господа Бога нашего в жертву земному могуществу и интересам…

Вот это-то и были те два великих смертных греха перед Интернационалом и Революцией: отвержение пересмешника и мирового пакостника Вольтера, гуру нашей либеральной интеллигенции, и непринятие масонства ни под каким видом, - за которые людей сразу же заносят в чёрные списки и держат там до скончания веков. За это уже многие достойные граждане поплатились. И ещё поплатятся не раз… Поплатился и Болотов, разумеется, - своим тотальным замалчиванием и непризнанием главным образом. И долго, как представляется, будет нести этот свой тяжкий посмертный крест…

 

Были у Андрея Тимофеевича и другие грехи - помельче, которые тоже славы в либерально-революционных кругах ему не прибавили.

Так, например, он крайне отрицательно воспринял Французскую Революцию в 1789 году, автоматически занеся себя в стан консерваторов-реакционеров, душителей “братства”, “равенства” и “свободы”. По его глубокому убеждению, Революция эта и последовавшие за ней «критические времена» для Франции и Европы - результат отпадения «черни» от веры, приведший к массовому психозу сначала, а потом и безумию. Что, в свою очередь, пробудило самые низменные человеческие инстинкты со всеми вытекающими отсюда последствиями.

И пламенным патриотом России, Родины своей милой, Болотов всегда был, да ещё и с ярко выраженным русским национальным началом. И не скрывал этого, не желал скрывать, что без конца и без устали проявлялось в его творческой деятельности учёного, писателя, литературного критика и драматурга. Андрей Тимофеевич в обширных трудах призывал соотечественников, опираясь на западные культурные достижения, всё ж таки не идти бесконечно и тупо по чьим-то просвещённым следам, а создавать свою собственную русскую национальную культуру, глубоко веря в то, что Россия обладает для этого достаточным творческим потенциалом, доказанным и проверенным временем! То есть думал и писал то же самое по сути, к чему чуть раньше него призывал и Ломоносов в своих исторических изысканиях, которыми Михайло Васильевич мечтал приучить русских людей не только гордиться своей историей, но и советоваться с ней, извлекать из неё поучительные уроки”. А уроки прошлого, на его взгляд, были и славные и героические.

И знаменитый Ломоносовский «Гимн русскому гению» о том же, который теперь золотыми буквами высечен на белом мраморе у дубовых входных дверей в вестибюле Главного здания Московского Университета на Воробьёвых горах и который вся образованная Россия обязана назубок знать, хоть ночью кого разбуди:

 «О вы, которых ожидает

Отечество от недр своих,

И видеть таковых желает, каких зовёт от стран чужих,

О, ваши дни благословенны!

Дерзайте ныне ободрены

Раченьем вашим показать,

Что может собственных Платонов

И быстрых разумом Невтонов

Российская земля рождать».

Этот бессмертный набатный призыв Ломоносова к соотечественникам, исполненный глубокой веры в них и саму Россию, через А.Т.Болотова потом подхватил Г.Р.Державин («Французить нам кончать пора! На Русь пора!») и Н.М.Карамзин: «Хорошо и должно учиться. Но горе человеку и народу, который будет всегдашним учеником. Мы никогда не будем умны чужим умом и славны чужой славою». От Державина и Карамзина этот священный огонь подхватили Пушкин и Лермонтов, Гоголь и Тютчев, славянофилы, Данилевский с Леонтьевым и многие-многие другие славные сыны-патриоты нашей страны, ответственные за чистоту и свет народной души, крепость народного Духа!...

4

 

Итак, до Революции 1917-го года А.Т.Болотову, ввиду указанных выше причин, были посвящены всего-то две небольшие, но достаточно качественные работы (всё остальное - контуры биографии, творчества, или вообще штрихи, ничего не дующие ни уму, ни сердцу). Существенно, что одна из них, как уже отмечалось выше, была написана Александром Блоком, который, будучи сам поэтом и мыслителем первой величины, деятелем пушкинско-лермонтовского ряда, безусловно не стал бы тратить время и силы на мелкоту: он, как известно, выдёргивал из небытия на свет Божий фигуры даровитейшие и знаковые.

И в этой связи уместно будет Пушкина ещё раз вспомнить, намеревавшегося в своё время биографию Ломоносова написать - не по заказу, а по зову сердца, - и через неё прославить великого сына России, которым поэт был очарован и покорён как незаурядной личностью и разносторонним учёным, несгибаемым мужественным человеком плюс ко всему, пламенным патриотом своей страны, бившимся за неё насмерть. Он долго и упорно работал над жизнеописанием Михайлы Васильевича, собирал по архивам материалы, удивительно ярких и мудрых рукописных набросков после себя целый ворох оставил про жизнь и судьбу светлого русского гения, которые теперь историки и критики наши наперегонки выдёргивают из пушкинских черновиков и наперебой цитируют. Жаль, что не написал, остановился на половине пути, поняв вероятно, что не родился он, увы, ни историком, ни биографом, что не под силу ему эта достаточно долгая и кропотливая работа…

 

Но, однако же, к Болотову вернёмся и скажем, что в советское время, время победы и торжества Революции, большевикам-победителям, казалось бы, и вовсе не должно было быть никакого дела до первого русского учёного-агронома и летописца. Ведь все они были сугубыми интернационалистами-космополитами, вершителями и пропагандистами мировой революции, её неистовыми апологетами и апостолами, этакими российскими «Маратами и Робеспьерами на троне», до ужаса свирепыми и беспощадными. И патриоты-черносотенцы всех мастей и оттенков (каковым Андрей Тимофеевич и являлся) были для них априори кровными врагами, представителями иного, враждебного лагеря, которых они ненавидели лютой ненавистью, не задумываясь уничтожали по законам революционного времени, ставили к стенке, живых, а мёртвых вычёркивали из памяти, из истории. Патриотизм в первые 20 лет советской власти вниманием и почётом не пользовался, наоборот - выжигался в нашей стране калёным железом.

Для Болотова же - вот уж диво так диво! - было сделано редкое исключение большевиками, которое тяжело объяснить с точки зрения логики и здравого смысла. В 1931 году в Москве и Ленинграде печатается и выходит в свет Второе сокращённое издание «Записок» в 3-х томах уменьшенного формата. Да ещё и в престижнейшем издательстве «Academia» (под обшей редакцией А.В.Луначарского и с вступительной статьёй С.М.Ронского). Зачем? для чего? - непонятно.

Может, в разгар Коллективизации (Революции на селе, сопровождавшейся беспросветным ужасом для жителей русской деревни, повальным грабежом и голодом, и обильными потоками крови) захотели руководители-большевики показать всей крестьянской России, в каких невыносимых условиях она жила при Царях и при единоличном хозяйствовании? Что только-де сплошная коллективизация способна была выправить катастрофически-нищенское положения труженика села, да и страны в целом? И для этой-то цели и понадобились как раз «Записки» Болотова - чтобы с их авторитетной помощью подтвердить и доказать народу всю правоту слов и дел лидеров партии и государства при осуществлении ими своих широкомасштабных реформ, вздыбивших в очередной раз Державу?

Может и так. Как знать. Косвенным подтверждением данного авторского предположения, во всяком случае, могут служить выдержки из предисловия Ронского «Болотов и его время», сопроводившего Второе издание мемуаров, в котором редактор запечатлел следующие любопытные историко-литературные пассажи:

«Крепостная Россия XVIII века вызвала яркую характеристику иностранца Жана Бенуа Шерера, который в своей книге о русской торговле (1788 г.) пишет следующие строки:

“Там нет ни буржуазии, ни купечества в собственном смысле этого слова, исключая духовенство и военное сословие, - всюду мужик, в сущности говоря, раб”.

Записки Андрея Тимофеевича Болотова, в настоящее время переиздаваемые, дают исключительно яркие картины, рисующие поместное хозяйство и быт эпохи!»

Или такие ещё:

«Несмотря на свою редкую по сравнению со средой культурностью, Болотов тем не менее представляет собой законченный тип жестокого помещика-крепостника.

В «Записках» повсюду разбросаны эпизоды его расправы с крепостными, расправы, плохо прикрываемые либеральными сожалениями и душеспасительными богобоязненными вздохами.

Гуманный на словах, Андрей Тимофеевич то и дело приказывает пускать в ход розги, усердно полосует батогами спины строптивых или же чем-либо не угодивших «подлых» людей, прибегает даже к чисто средневековым изощрённым пыткам… В свете этих жесточайших расправ плотно надетая на Болотова маска поверхностного либерализма сползает, и пред нами появляется зоологическая рожа дикого зверя, дающая яркое представление о невыносимом режиме эпохи, цепко державшем в своих лапах даже такого передового человека, как Болотов».

С «зоологической рожей дикого зверя» и «невыносимым режимом эпохи» Ронский явно переборщил, многократно перегнул палку, пытаясь подобным оголтелым и наглым враньём, граничившим с поношением, как бы убить двух зайцев сразу: и концы в воду спрятать, и перед Судом Истории обелиться. Уж более дикой и свирепой рожи, в какой предстали его соплеменники-большевики, и более гнусного и кровавого режима, что они в России устроили в первые 20 лет пребывания у власти было и придумать трудно: ужасы европейского Средневековья и Инквизиции - детские шалости в сравнение с большевистским Красным террором, аналогов которому в мировой истории нет и, вероятно, не будет.

Но, как бы то ни было, а вступительная статья Ронского именно к высказанной автором версии исподволь читателей и подводит: нарисовать при помощи болотовских «Записок» апокалипсическую картину прошлого - не много, не мало. То есть использовать забытые мемуары в сугубо пропагандистских корыстных целях - в качестве ширмы для собственных кровавых дел. Иного объяснения, во всяком случае, автору на ум не приходит…

Существует и другое косвенное доказательство того, что большевистские вожди и партийные идеологи не были в восторге от Болотова как человека, как сугубого черносотенца-почвенника - тем более, хотя и вынуждены были переиздать его главный литературно-исторический труд в собственных интересах. Переиздать-то переиздали - отлично! Пятёрку им за поведение! Но перед тем, как «Записки» выпустить в свет массовым тиражом, они всё же решили подстраховаться, и автора-патриота, чьей помощью они намеревались воспользоваться, решили в идеологическом дерьме густо вымазать и во вранье. «На всякий пожарный» - как говорится, чтобы «каждый сверчок знал свой шесток».

Для этого в 1928 году, за три года до планируемого выпуска болотовского трёхтомника, в Москве вышла книга В.П.Шкловского «Краткая и достоверная повесть о дворянине Болотове» (М., 1928), написанная в духе и традициях того переломного во всех смыслах времени: всё старое чохом обгадить и очернить, всё новое, интернациональное и революционное, чохом же возвеличить. И всё это ловко так потом обозвать пресловутым классовым подходом и классовой ненавистью. Просто и удобно - не правда ли? Вся прошлая история Царской России вообще, и XVIII век в частности, по мысли Шкловского и его идейного последователя и собрата по крови и по перу Ронского, - это наиотвратительнейшее дерьмо. И люди, что проживали и творили тогда, и Болотов в их числе, самые что ни на есть мерзопакостные и дерьмовые.

Здесь хочется обратить особое внимание читателей на ключевое слово в названии книги - «достоверная», - что было сущей наглостью и цинизмом с авторской стороны, ибо ничего достоверного и правдивого в сей пошлой книжке невозможно было и днём с огнём отыскать - при всём, так сказать, желании. Одна сплошная ненависть к Болотову и чернуха, и карикатурный образ учёного, не имеющий ничего общего с реальным персонажем русской истории кроме фамилии. Сей литературный пасквиль, строго говоря, и книгою-то назвать нельзя: просто набрал В.П.Шкловский, еврей по национальности, собственной харкотины в рот и сплюнул её на бумагу. И потом крючковатыми пальцами туда-сюда растёр, да ещё и грязно выругался вдогонку: вот, мол, тебе, получай подарочек, сука! знай наших!... Вот и вся «краткая и достоверная повесть» по сути, которую ввиду этого и в руки-то противно брать, которая замарает руки…

И в этой связи ещё и вот какую край... Читать следующую страницу »

Страница: 1 2


28 августа 2017

2 лайки
0 рекомендуют

Понравилось произведение? Расскажи друзьям!

Последние отзывы и рецензии на
«Болотов и Богородицк (2 редакция)»

Иконка автора ЧитательЧитатель пишет рецензию 28 августа 17:41
Достойный труд!
Перейти к рецензии (0)Написать свой отзыв к рецензии

Просмотр всех рецензий и отзывов (1) | Добавить свою рецензию

Добавить закладку | Просмотр закладок | Добавить на полку

Вернуться назад








© 2014-2019 Сайт, где можно почитать прозу 18+
Правила пользования сайтом :: Договор с сайтом
Рейтинг@Mail.ru Частный вебмастерЧастный вебмастер