ПРОМО АВТОРА
Иван Соболев
 Иван Соболев

хотите заявить о себе?

АВТОРЫ ПРИГЛАШАЮТ

Киселев_ А_А_ - приглашает вас на свою авторскую страницу Киселев_ А_А_: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Игорь Осень - приглашает вас на свою авторскую страницу Игорь Осень: «Здоровья! Счастья! Удачи! 8)»
Олесь Григ - приглашает вас на свою авторскую страницу Олесь Григ: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
kapral55 - приглашает вас на свою авторскую страницу kapral55: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
стрекалов александр сергеевич - приглашает вас на свою авторскую страницу стрекалов александр сергеевич: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»

МЕЦЕНАТЫ САЙТА

стрекалов александр сергеевич - меценат стрекалов александ...: «Я жертвую 50!»
Анна Шмалинская - меценат Анна Шмалинская: «Я жертвую 100!»
станислав далецкий - меценат станислав далецкий: «Я жертвую 30!»
Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 50!»
Амастори - меценат Амастори: «Я жертвую 120!»



ПОПУЛЯРНАЯ ПРОЗА
за 2019 год

Автор иконка Андрей Штин
Стоит почитать Во имя жизни

Автор иконка Юлия Шулепова-Кава...
Стоит почитать Солёный

Автор иконка Юлия Шулепова-Кава...
Стоит почитать Дебошир

Автор иконка Андрей Штин
Стоит почитать Реформа чистоты

Автор иконка Юлия Шулепова-Кава...
Стоит почитать Лошадь по имени Наташка

ПОПУЛЯРНЫЕ СТИХИ
за 2019 год

Автор иконка Вера Сыродоева
Стоит почитать Поздняя осень

Автор иконка Виктор Любецкий
Стоит почитать НАШ ДВОР

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Попалась в руки мне синица

Автор иконка  Натали
Стоит почитать Смысл жизни

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Города

БЛОГ РЕДАКТОРА

ПоследнееОбращение президента 2 апреля 2020
ПоследнееПечать книги в типографии
ПоследнееСвинья прощай!
ПоследнееОшибки в защите комментирования
ПоследнееНовые жанры в прозе и еще поиск
ПоследнееСтихи к 8 марта для женщин - Поздравляем с праздником!
ПоследнееУхудшаем функционал сайта

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К ПРОЗЕ

Андрей ШтинАндрей Штин: "Хороший рассказ, коллега, единственное, не совсем понятно время и мест..." к произведению Катя

sergejsergej: "Михаил, тема интересная! Особо на фоне эпидемии... Можно сказать о..." к произведению В преддверии конца света

sergejsergej: "Лариса, большинство мыслей в точку! Успехов!" к произведению Мысли и домыслы... (474)

Валерий РябыхВалерий Рябых: "У Александра Солженицына есть знаменитый рассказ «Случай на станции Ко..." к произведению Случай на станции Кречетовка. Глава I.

Михаил КедровскийМихаил Кедровский: "Спасибо за информацию к размышлению. Думаю, что ещё не вся она исчерпа..." к рецензии на Сталинград через 75 лет

Алексей Михайлович Борзенко: "Сталин лично отодвинул НКВД и ВКПб от серьёзного вмешательства в боевы..." к произведению Сталинград через 75 лет

Еще комментарии...

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К СТИХАМ

sergejsergej: "Хорошо, но наркомания вред! Успехов автору." к стихотворению Рок-опера жалкой души

Сергей Елецкий: "А ты пиши,пиши,пиши!!! Этим мозоли не ..." к стихотворению "НЕ ПИШЕТСЯ"

ДМИТРИЙ ДУШКИНДМИТРИЙ ДУШКИН: "Вообще стихотворение написано не столько о времени..." к рецензии на ОСЕНЬ ЖИЗНИ

ДМИТРИЙ ДУШКИНДМИТРИЙ ДУШКИН: "Замечательное стихотворение по всем канонам поэзии..." к стихотворению ОСЕНЬ ЖИЗНИ

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Такие они, творческие процессы личности: несут смы..." к стихотворению Пародия на авторский стих

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Жизненно, со смыслом. Повезло Льву: поймать собуты..." к стихотворению Лесть

Еще комментарии...

Полезные ссылки

Что такое проза в интернете?

"Прошли те времена, когда бумажная книга была единственным вариантом для распространения своего творчества. Теперь любой автор, который хочет явить миру свою прозу может разместить её в интернете. Найти читателей и стать известным сегодня просто, как никогда. Для этого нужно лишь зарегистрироваться на любом из более менее известных литературных сайтов и выложить свой труд на суд людям. Миллионы потенциальных читателей не идут ни в какое сравнение с тиражами современных книг (2-5 тысяч экземпляров)".

Мы в соцсетях



Группа РУИЗДАТа вконтакте Группа РУИЗДАТа в Одноклассниках Группа РУИЗДАТа в твиттере Группа РУИЗДАТа в фейсбуке Ютуб канал Руиздата

Современная литература

"Автор хочет разместить свои стихи или прозу в интернете и получить читателей. Читатель хочет читать бесплатно и без регистрации книги современных авторов. Литературный сайт руиздат.ру предоставляет им эту возможность. Кроме этого, наш сайт позволяет читателям после регистрации: использовать закладки, книжную полку, следить за новостями избранных авторов и более комфортно писать комментарии".




Крестовский треугольник


Серафима Шацкая Серафима Шацкая Жанр прозы:

Жанр прозы Эротическая проза и рассказы
3191 просмотров
0 рекомендуют
3 лайки
Возможно, вам будет удобней читать это произведение в виде для чтения. Нажмите сюда.
Крестовский треугольникНалаженная жизнь Романа Крестовского стала рушиться на глазах, когда к нему переехал его сын-подросток Санька. Друг отца Андрей живет вместе с ними. Саня подозревает, что в этих дружеских отношениях не все так просто. И однажды, вернувшись раньше времени из школы, застает Романа и Андрея за весьма пикантным занятием.

удь кабаке, и ничего в их жизни не изменится. Да и, вообще, разве женитьба Романа может как-то повлиять на их дружбу? Позже, возможно, Крестовский познакомит Дашку с Андрюхой и всё будет замечательно. Но было в его рассуждениях что-то неправильное. Он чувствовал это, понимал, но отказывался принять.

 

  *** 

 

  Свадьбу отгуляли на ура. Всё было как положено. Машина с кольцами на крыше, ЗАГС, родственники, цветы, поздравления, фотосессия с голубями и банкет в ресторане. Родители Дашки погибли в автокатастрофе, поэтому самой близкой для неё была старшая сестра Катя, которая и помогла организовать торжество.

 

  Виктор, Катин муж, показался Роману скользким типом. Было в его внешности и жестах нечто неуловимо отталкивающее, неприятное. Невысокий, коренастый, с грубоватыми чертами лица. Цепкий, колкий, настороженный взгляд серых глаз, бегло разглядывающий гостей, останавливался чуть дольше положенного на красивых девушках. По лицу Виктора сложно было определить, о чём он думает, что чувствует. Голос ровный, спокойный. Русые волосы зачёсаны назад так, что открывают небольшие залысины над висками. Как Роман узнал позже, Виктор работал в милиции.

 

  Сама же Катя, не похожая на свою младшую сестру, обладала выразительной внешностью. Была выше среднего роста. Черты лица крупные, чёткие, правильные. Профиль, словно срисован со скифских ваз — красивый, ровный, с тяжеловатым для женщины подбородком. Голубые пронзительные глаза смотрят по-доброму из-под широких тёмно-русых бровей. Светлое волосы собраны на затылке. Было в её облике какое-то величие, особая стать, выделявшая из толпы прочих. Она Дашке была вместо матери. К ней Ромка сразу проникся симпатией.

 

  Но вот самой Кате новый родственник пришёлся не по душе. Для неё было в Романе нечто настораживающее. Каким-то бабским чутьём она знала, что не будет Дашке счастья рядом с этим человеком. Пыталась даже поговорить с сестрой, понимая, что растить ребёнка без отца тоже несладко. Но об аборте речи быть не могло, Дашка всем сердцем хотела этого малыша.

 

  *** 

 

  После свадьбы жизнь завертелась по-новому. Молодая жена на сносях чувствовала себя всё хуже и требовала к себе всё большего внимания. Ромка закрутился в водовороте последних событий, не находя времени для встреч с Андреем. Но постепенно как-то всё улеглось, и к концу ноября он вспомнил о друге.

 

— Алло! Андрюх, привет! Как жизнь?

 

— Привет! Неплохо. Куда пропал?

 

— Дела были. Может, сходим куда-нибудь? Посидим. Я тебе последние новости расскажу. Ты вечером свободен?

 

— Да. Я с радостью.

 

  Встретиться договорились у Гостинки. Роман пришёл первым. На улице уже стемнело, и фонари ярко освещали площадь. В воздухе, искрясь под желтоватым светом ламп, плыли снежинки. К запаху мороза примешивались ароматы ванили и кофе, доносившиеся из кофейни, расположенной на углу. Снег сыпал сверху, хрустел под ногами, запорашивал чёткие контуры следа, оставляемого ботинками. Пытаясь согреться, Рома решил закурить.

 

— Привет! — широко улыбаясь, Андрей коснулся плеча друга, пытавшегося зажечь сигарету.

 

— О, Андрюха! Привет! — Роман обнял юношу, похлопывая по спине. — Куда пойдём?

 

— Куда скажешь.

 

— Отлично. Предлагаю в «Таверну». Есть повод напиться!

 

  *** 

 

 Андрей смотрел в карие глаза. Его переполняла нежность, которую хотелось дарить только ему, своему Ромке. Как же он соскучился за эти несколько недель! Он ждал его каждый вечер, искал глазами в толпе прохожих возле университета. Сердце всякий раз заходилось сумасшедшим ритмом от телефонного звонка в надежде, что сейчас услышит знакомый хрипловатый голос. Андрей закрывал глаза и пытался вспомнить каждую чёрточку любимого лица, рисовал на бумаге, чертил пальцем на замёрзшем окне первую букву его имени. И когда Роман позвонил, радости не было предела. Андрей перебрал все вещи, думая, что наденет на свидание. Придирчиво разглядывал себя в зеркало, мысленно сетуя на то, что не успел вовремя сделать стрижку. Он торопился, боясь опоздать. Придя на полчаса раньше, бесцельно шатался по торговым бутикам, пытаясь скоротать время. И когда увидел Романа, ещё пять минут наблюдал из-за стеклянной двери торгового центра за тем, как тот смотрит по сторонам в ожидании. 

   

— Ромка! Я скучал, — так захотелось прижаться к сильному плечу, взять его за руку, коснуться губами — тёплого, желанного, родного.

 

— Я тоже, — ухмыльнулся Роман. — Не хочешь спросить, что за повод?

 

— Что за повод? – повторил Андрей слова друга, расплываясь в ответной улыбке.

 

— Поздравь меня! Я женился! Во! — Роман снял перчатку, демонстрируя кольцо розового золота.

 

  У Андрея потемнело в глазах. Земля будто ускользала из-под ног, вынуждая терять равновесие. Тело точно погрузилось в невесомость, словно гравитации больше не было, и вокруг разом образовалась зияющая пустота. Казалось, ещё немного, и он упадёт, провалится в никуда, поглощаемый этим ненасытным вакуумом, где нет ни этой площади, ни неба, ни домов, ни деревьев, ни людей. Мир вокруг потускнел, замер, застыл в жутком холоде, не оставляя надежды. Все его мечты разом потеряли смысл, растворились, превращаясь в жуткую, давящую болью, не позволяющую сделать вдох, остро впивающуюся в сердце. Внутри будто онемело, заставив кровь отхлынуть от лица. Губы побелели, глаза словно подёрнуло коркой льда.

 

— Андрюх, ты чего? — такая резкая перемена не на шутку испугала. Роман с тревогой посмотрел на внезапно побледневшего друга. И вдруг его осенило, какую жестокость он сейчас совершил.

 

— Андрей, я…

 

— Да пошёл ты! Козёл! — Андрей резко развернулся и быстро зашагал прочь.

— Андрей! — донёсся из-за спины голос Романа, но Андрей больше не хотел ни видеть, ни слышать его. 

 

 Зачем Ромка так поступил? Он ведь всё знал. Лучше бы он оскорбил, ударил, избил до полусмерти, чем вот так. К чему было давать надежду? Разве Роман не понимал, что между ними происходит? Это же было так очевидно, так явственно. Чего он добивался? Зачем приходил? Хотел посмеяться? Сделать больнее? Или что? Пожалел? Решил поиграть в благородство, показать, что не такой, как все? Влюбил в себя, а потом безжалостно растоптал возникшее чувство. Дал понять, что Андрею не место в его сердце.

 

 Обида душила, ранила нестерпимой мукой. Андрей только крепче сжимал кулаки, стараясь сдержать внезапно подступившие слезы. А чего он ждал? Что Роман ради него захочет изменить свою жизнь, решит стать таким как он? Жить в вечном страхе, бояться, что кто-то узнает, осудит, унизит? Зачем ему это? Не стоит Андрей таких жертв. От этих мыслей становилось ещё горше.

 

  Но, может, оно и к лучшему, что все так случилось. Ведь Андрей любит Рому и не хочет сломать его судьбу. Пусть Роман будет счастлив, пусть у него будет настоящая семья. Наверное, так правильно. А он, Андрей, пронесёт свою первую любовь через всю жизнь, бережно храня воспоминания о майском ливне и той их осени, одной на двоих, с дождём из жёлтых осыпающихся листьев. И пусть это навсегда останется самым светлым, самым чистым воспоминанием в его сердце. Андрею будет достаточно просто знать, что где-то там живёт Ромка и у того все хорошо, его любят, понимают и ждут.

 

  Но почему так нестерпимо больно?! Ручейки слёз текли по щекам, оставляя на коже холодные следы.

 

  *** 

 

  После того, что произошло, Андрей замкнулся. Ему не хотелось ни с кем разговаривать, ни встречаться. Он с головой ушёл в учёбу. Только рисуя, мог не вспоминать, не думать. Рана была ещё слишком свежей. Веки горели от слёз, которые то и дело наворачивались на глаз. Но он терпел, не позволяя себе разрыдаться у всех на виду. Когда подкатывавший к горлу ком сдавливал так, что невозможно было вдохнуть, Андрей до крови прикусывал губы, стараясь отвлечься от этой недостойной сырости.

 

  Если во время занятий ему ещё как-то удавалось справляться, то оставшись наедине со своими мыслями, жалость к себе побеждала. В такие моменты Андрей подходил к окну в дальнем конце коридора и смотрел на происходящее по ту сторону стекла равнодушным взглядом. Из распахнутых глаз одна за другой катились крупные капли, скользили по лицу, беззвучно падая на подоконник. Он молча стоял и смотрел, боясь пошевелиться, лишь изредка вытирая их запястьем. Не было слышно ни вздохов, ни всхлипываний. Со стороны всё выглядело так, будто парень внимательно следит за тем, что происходит на улице.

 

  Андрей ждал, когда пройдёт время, надеясь, что его боль исчезнет, утихнет, но этого не случилось. Владевшая им целиком, она стала сжиматься в одну точку, концентрируясь где-то в самом отдалённом уголке сердца. Теперь её можно было спрятать, засунуть подальше, чтобы продолжать жить. Но она навсегда осталась с ним. Стоило лишь задеть воспоминанием, как тут же с утроенной силой она впивалась острым шипом в грудь, пронзая насквозь чудовищной мукой.

 

  Андрей избегал всего, что напоминало бы о Романе. Постепенно он приходил в себя, даже стал улыбаться. Делал отчаянные попытки быть более открытым и общительным, и это спасало. Отношение окружающих менялось на глазах. Многие не узнавали Андрея. Из забитого тихони он превратился в весёлого и компанейского парня. Но разве кто-то мог догадаться, что стоит за этой лёгкой весёлостью? В университете и в общаге его стали любить. Приглашали в компании, зная, что с Андреем скучно быть не может. Казалось, жизнь заиграла яркими красками, и в ней нет больше места унынию. Но под конец пятого курса произошло то, что сильно отравило его существование.  

 

  Вручение дипломов было назначено на двадцать пятое июня, а двадцать третьего состоялся выпускной, который проводили в ресторане «Дали». К заказанному меню собственными силами было докуплено несколько ящиков водки и вина. Так что на празднике алкоголь лился рекой. Приглашённые на торжество преподаватели не отставали от своих подопечных, а некоторые даже показали мастер-класс по употреблению горячительных напитков, устроив соревнование, кто больше выпьет зараз. Победителем оказался декан. Солидный профессор, хорошенько взболтав содержимое бутылки вращательными движениями, лихо опрокинул его в себя. Закрученная спиралью жидкость, без лишних бульков, легко полилась в глотку именитого художника. Пол-литра за секунды исчезло в бездонной утробе.

 

— Ой, ё… — всхлипнул пьяный Лёха, одногруппник Андрея, глядя на известного портретиста. — Мало водки взяли!

 

  Организм мастера всё же не справился с героизмом хозяина, и декана вырубило, уронив в тарелку с остывающим стейком. Распихав пьяных, довольных и не совсем вменяемых служителей искусства по такси, и сдав бездыханное тело мэтра на руки жене, шумной студенческой компанией было решено продолжить веселье у Руслана.

 

  Отец Руслана был светилом в области проктологии и посему имел просторную квартиру в центре города, а также загородный дом, куда семья выезжала на лето. Шестикомнатные апартаменты с видом на реку и парк, обставленные дорогой мебелью, пришлись по душе весёлой братии. Захватив из ресторана остатки провизии и алкоголя, студенты продолжили веселье. Но танцы и дополнительные градусы сделали своё дело, и молодёжь вскоре разбрелась по углам, устраиваться на ночлег. Андрей не помнил, как он оказался на диване рядом с Русланом. Сквозь сон парень почувствовал, как его настойчиво ласкают. От выпитого голова кружилась, и он поддался внезапному порыву страсти. В какой-то момент острая резкая боль заставила его прийти в себя. Он чуть не вскрикнул, но быстро вспомнив, где находится, сумел сдержаться. Чувство боли постепенно отступало, сменяясь невнятным удовольствием.

 

— Андрюх, я догадывался, что ты пидор. Но что вот так дашь, не думал! — от этих слов Руслана как подкинуло. — Может, ещё отсосёшь? Говорят, вы это классно делаете.

 

  Пьяное лицо одногруппника расплылось в язвительной ухмылке. Вдруг Андрею стало противно. Он вскочил, судорожно пытаясь застегнуть ремень на джинсах.

 

— Опа! Чё это вы тут? Трахаетесь, что ли? — прохрипел проснувшийся Лёха, едва разлепляя глаза. — То-то, чую, меня покачивает… Ну, и кто кого?

 

— Андрюха очко своё подставил. Я ему спьяну присунул, думал, Ленка!

 

  Лёха вытаращился на Андрея нетрезвыми глазами:

 

— Ты пидр?! Ни хера се!

 

  От стыда Андрею хотелось провалиться сквозь землю. Он выскочил из квартиры как ошпаренный. Раннее утро встретило прохладой, обдав с крыльца запахами дорожной пыли и распустившихся на газоне жёлтых ирисов. Солнце поднималось над городом, отражаясь золотисто-розовыми бликами от окон, скользя светящимися полосами по стенам, забираясь в арки, рисовало яркие следы на асфальте. Тополя шелестели над головой сочной зеленью, окутывая тёплым медово-терпким ароматом. Небесная синь уходила ввысь, пестрея небрежными штрихами перистых облаков.

 

  Клацая механизмом и цепляясь штангами за провода, по пустой дороге медленно проехал троллейбус, и накренившись на правый бок, с шумом распахнул двери. Андрей, добежав до остановки, заскочил на заднюю площадку. Чувство саднящего, распирающего жжения не проходило, вынуждая морщиться. Вспоминая момент своего позора, он все ещё надеялся, что, может, обойдётся, и парни не станут никому рассказывать. Но не обошлось.

 

  Весть о том, что Вересов — гей, разнеслась по университету в мгновение ока, дойдя и до общаги. Альберт и Стас, пользуясь хорошей погодой, старались как можно реже заходить в комнату, брезгливо поглядывая на соседа. Многие сокурсники перестали просто здороваться, не говоря уже о том, чтобы пожать руку. Андрей частенько стал ловить на себе неприязненные взгляды, слышать, как шушукаются за его спиной, пересказывая незамысловатый сюжет. Андрей понимал, что долго не выдержит такого давления. Хорошо, что до вручения диплома оставалось совсем мало времени. На торжественную церемонию он не пошёл. На следующий день, стараясь не сталкиваться ни с кем из знакомых, добрался до кафедры и забрал свою корочку у секретаря. На её вопрос, почему не пришёл на вручение, ответил какой-то невнятной отговоркой.

 

  *** 

 

  Купив на родительские деньги комнату неподалёку от центра, Андрей устроился работать в театр художником по декорациям. Выбрал именно театр, зная, что там отношение  будет не таким, каким могло быть в другом месте. Правда, и в миллионном городе что-то сложно утаить, тем более что богемная среда здесь небольшая, все как на ладони. О том, что он «не такой» скоро узнали и в театре. Андрей замечал, что некоторые из балетных мальчиков с интересом поглядывают на него. Но изучив изнутри всю эту театральную кухню, решил не связываться ни с кем из танцовщиков, зная, что здесь, скорее, можно подцепить какую-нибудь экзотическую заразу, нежели найти хоть сколько-нибудь серьёзные отношения. По мелочам растрачивать себя не хотелось.

 

  Время шло. Интерес к его персоне потихоньку иссяк. Даже стали поговаривать о том, что у Вересова есть любовник из министерства культуры. Такие слухи играли Андрею только на руку. Его стали частенько брать на гастроли. За два года работы в театре Андрей успел объездить половину Европы, побывать в Мексике и даже в Австралии.

 

  Но все эти поездки были такими, что красоты мира он видел лишь из окна автобуса, перевозившего труппу из одного города в другой. Его основной задачей было следить за декорациями, их целостностью. И, в случае непредвиденных обстоятельств, принимать действия по восстановлению утраченного или испорченного при транспортировке реквизита.

 

  По работе большей частью Андрей общался с монтёрами и осветителями. Но в том, что касалось отдыха и проживания, его опекали балетные девочки. В отличие от многих они с каким-то трепетом относились к парню. Когда выдавались свободные дни, то брали его за покупками. А на весёлых вечеринках старались вытащить танцевать. Конечно, он чувствовал себя неловко в окружении этих пластичных граций, идеально владеющих своим телом. Но девчонки не отставали, тащили за собой. Ему казалось, что он нашёл то место, где его принимают таким, какой он есть.

 

  Но чувство одиночества не покидало Андрея. Особенно остро оно ощущалось, когда он возвращался после поездок в свою комнату. Соседкой по квартире была старая одинокая бабка, постоянно грозившая вызвать участкового в случае, если парень надумает устраивать шалман. Но Андрей дома бывал редко, в основном приходил только ночевать. И бабка потихоньку успокоилась, даже, кажется, полюбила его.

 

  *** 

 

  На новогодние каникулы Андрей старался всегда уезжать к родителям, которые жили далеко от города в небольшом посёлке. Но в этот раз обстоятельства сложились так, что на обратном пути с гастролей труппа задержалась во Франкфурте в связи с нелётной погодой. И купленный Андреем заранее билет пропал. Обменять его на другой рейс было невозможно, так как многие стремились на праздники уехать из города.

 

  Новый год он встретил дома один. Под бой курантов выпил шампанское и лёг спать. Потом два дня шатался по расцвеченным праздничными гирляндами улицам, заходил в кафе, наблюдая за тем, как веселятся другие. Среди незнакомых людей Андрей чувствовал себя не так одиноко. Праздничное настроение, повсюду царившее в это время, отзывалось в сердце необъяснимой светлой грустью.

 

  Сверкавшие на фоне тёмных окон разноцветные огоньки, блестящие ёлочные шары, зелёные мохнатые ветки, украшавшие интерьер, и звуки концерта Рахманинова, льющиеся из динамиков кофейни, дарили ощущение зимней сказки. Андрей сидел у самого окна и украдкой поглядывал на шумную компанию молодых людей. Он так увлёкся, разглядывая светящиеся улыбками лица, что не заметил, как в кафе вошёл мужчина. Посетитель приблизился к его столику, обдавая холодом и ароматом мороза.

 

— Привет! — голос заставил вздрогнуть.

 

  Андрей поднял взгляд и увидел перед собой Романа. В груди сладко кольнуло.

 

— Ты позволишь?

 

— Да… — едва прошептали губы. Эта встреча казалась невероятной, настоящим волшебством, чудом, на которое Андрей не надеялся.

 

— Я искал тебя, — присев на стул, Роман не сводил глаз с Андрея.

 

— Искал? Зачем?

 

— Я так рад нашей встрече. А ты? — что-то изменилось, взгляд Романа будто стал теплее.

 

— Я?! Давно не виделись… — Андрей опустил глаза. — Как живёшь?

 

— Хорошо. Знаешь, а у меня сын…

 

— Я рад…   

 

— Я ужасно скучал по тебе, — Роман взял Андрея за руку, накрыв её тёплой ладонью, и придвинулся ближе.

 

— Ты ненормальный? — Андрей резким движением высвободил кисть, озираясь по сторонам. — Не дай бог, увидят!

 

— Ты боишься?

 

— Да! Если бы ты пережил то, что я в своё время, тоже бы боялся.        

 

— Андрюшка, прости! Я был дурак, — Роман виновато опустил голову.

 

— После того, как ты просишь прощения, мне бывает очень хреново. Может, обойдёмся без патетики и тихо разбежимся? — Андрей приподнялся с твёрдым намерением покинуть кафе.

 

— Зачем ты так? — Роман, вцепившись в рукав его свитера, смотрел с мольбой. — Ну давай хотя бы выпьем за встречу. Новый год же.

 

  Андрей в замешательстве сел обратно.

 

— Может, шампанского?

 

— Лучше водки.

 

— Девушка, — обратился Роман к стоявшей неподалёку официантке. – Принесите нам водочки.

 

  Когда она ушла, Роман повернулся к другу.

 

— Ну, рассказывай, как живёшь?

 

— Да чего рассказывать-то? Окончил университет. Работаю.

 

— Хм... где?

 

— В театре, художником по декорациям.

 

— И много платят?

 

— Не особенно, но на жизнь хватает. Зато за границей побывал. А ты?

 

— Ну, я всё там же. Повысили. Теперь руководитель департамента. А давай махнём ко мне? Дашка с сыном уехали к тётке в Вологду. Посмотришь, как я живу.

 

  Предложение Романа смутило. Андрей почувствовал, как по телу разливается горячая волна. Слова друга звучали так заманчиво, что он не мог найти силы, чтобы отказать.

 

— Что, поехали?

 

— А как же заказ?

 

— Да бог с ним. У меня дома бутылка есть. Поехали, — Роман встал и направился к выходу. Андрей последовал за ним.

 

  *** 

 

  Всю дорогу Андрей ловил на себе многозначительные взгляды друга. Глаза Романа, казавшиеся в полумраке машины почти чёрными, блестели, отражая электрический свет фонарей и праздничных гирлянд. Глядя в них, перехватывало дыхание. Рома изменился, возмужал, лицо приобрело более жёсткие черты. Между бровей наметилась складка, брови чуть опустились, придавая ему немного суровый вид. Но это был его Ромка, которого он любит до сих пор, и, кажется, не разлюбит никогда. 

 

  Андрея охватило неприятное тревожное чувство, стоило ему только оказаться в квартире Крестовских. Всё вокруг было наполнено женским присутствием. Пальто, висевшее на вешалке, и бутылочки с духами на полке в ванной, и кухонный фартук с яркими цветами, и розовые тапочки с пушком в прихожей. Это был дом Даши, а Ромка — её муж, о чём напоминало золотое кольцо на его безымянном пальце. Ощущение тревоги мелко и гаденько зашевелилось внутри, оно росло с каждой минутой пребывания здесь. Последней утверждающей каплей в неправильности спонтанного решения стала семейная фотография в рамочке на полке в гостиной. С неё смотрели счастливые лица: Ромка с рыжеволосой приятной женщиной и мальчиком, сильно похожим на мать. Картина семейной идиллии подействовала отрезвляюще.

 

  «Что же я делаю? — вдруг мелькнуло в голове. Андрей почувствовал себя вором, забравшимся в чужой дом. Но от мыслей о пустой тёмной комнате, куда ему предстоит возвратиться, вдруг стало не по себе. — Они даже не узнают. Ничего не узнают. Разве я не могу хоть ненадолго, хоть на несколько часов почувствовать то, в чём они живут каждый день, даже не осознавая своего счастья?»

 

  Ромка подошёл сзади и осторожно обнял за талию.

 

— Не смотри, — он протянул руку и положил фотографию на полку так, чтобы снимка не было видно. И повернув Андрея к себе, поцеловал. Голова закружилась, мысли о собственном поведении и Ромкиной семье отдалились, стали неважными. Он снова чувствовал кожей эти твёрдые тёплые ладони, так нежно и трепетно ласкающие его. Слышал знакомый и такой родной запах, чувствовал, как горячие губы касались тела, отчего волнами расходилось возбуждение, погружая в приятную негу. И больше не существовало ничего, кроме этих ласк, кроме нарастающего с каждой секундой желания, обещающего фантастическое наслаждение. Его мечты сбывались здесь и сейчас.

 

  Прикосновения становились всё более бессовестными, дразнящими, даря безумное удовольствие. Андрей едва сдерживался, слушая страстный Ромкин шёпот:

 

— Хочу увидеть, как ты кончишь.

 

  От этих слов будто накрыло ударной волной. В глазах потемнело, звуки стали отдаляться. Андрей словно проваливался, летел, испытывая состояние свободного падения. Из его груди вырвался хриплый стон.

 

— Я люблю тебя, — выдохнул в губы Ромка, накрывая их своим ртом.

 

  Зачем? Зачем он опять давал ему надежду? Ведь то, что произошло сейчас, вряд ли повторится. Не будет Андрей лезть в их семью, да и не сможет. Как потом жить с чувством, что он стал причиной несчастья других людей?

 

          Часть 8

  Открыв дверь, Роман ступил в сумрак. В квартире было так тихо, что слышался ход настенных часов. Он протянул руку и включил свет. Андрей, щурясь от яркого потока, поднял голову.

 

— Ты где был?

 

  Роман махнул рукой, снимая в прихожей ботинки.

 

— Долго рассказывать. Сел в такси, а он на Коломяжском сломался. Потом три часа до дома добирался. Где Санька?

 

— У себя.

 

— Не поговорил с ним?

 

— Он еле до комнаты добрёл.

 

— Хоть на кровать улёгся?

 

— Не знаю. Заперся. Со мной разговаривать не хочет…

 

— Чёрт знает что происходит! — раздосадованный Ромка прошёл на кухню. — Давай хоть чаю выпьем. А то промёрз до костей.

 

  Наполнив чайник водой, он нажал кнопку.

 

— Похоже, ему опять кто-то что-то сказал. Идиотов, сам знаешь... — Роман достал кружки из навесного шкафа.

 

— Ром, может, он всё-таки видел? — Андрей поднял глаза.

 

— Даже думать об этом не хочу!

 

— Но ведь ты сам слышал, как хлопнула дверь. И потом, рюкзак у порога…

 

— Нет-нет… — Роман замотал головой.

 

— Ты не хочешь видеть очевидного…

 

— Замолчи! — голос Романа стал гневным. — Он мой сын, понимаешь! Сын! И я не хочу, чтобы он… он…

 

— Это всё из-за меня. Все проблемы. Не проходит и дня, чтобы я не пожалел…

 

— Глупый, какой же ты у меня глупый. Ведь я люблю тебя, дурачок… И готов был на всё, лишь бы ты был со мной, — Роман обнял Андрея и, с нежностью поцеловав, уткнулся лбом в висок.

 

— Как думаешь, Ромка, что будет, а? Мне как-то неспокойно.

 

— Всё будет хорошо. А с Саней я завтра поговорю, выясню.

 

— Ты только не дави на него, пожалуйста. Ему и так нелегко приходиться.

 

— Не буду. Обещаю, — потрепав Андрея по голове, Роман улыбнулся.

 

  *** 

 

  Наутро Санька проснулся на полу в собственной комнате. Голова просто раскалывалась, во рту пересохло так, что язык ворочался с трудом. Хотелось пить. Он встал и поплёлся на кухню. Припав к крану, стал с жадностью заглатывать пахнущую тиной воду, постепенно вспоминая все события вчерашнего дня.

 

— Я недоволен твоим поведением. — Роман вышел из спальни и направился к Сане. — Нам надо поговорить.

 

  Санька, оторвавшись от журчащей струи, исподлобья глянул на отца.

 

— О чём мне с тобой разговаривать? Об Андрее твоём?

 

— Не только. Мало того, что ты его вчера оскорбил, ты пришёл домой пьяным. Как это понимать?

 

— Как хочешь понимай! Только не лезь ко мне!

 

— Как ты разговариваешь с отцом? — Роман нахмурился.

 

— Как заслуживаешь, так и разговариваю, понял?

 

— Нет, не понял! Объяснись!

 

— Ничего не буду объяснять! Объяснять нечего… Меня от вас тошнит! — парень метнул на отца взгляд, полный злобы, и кинулся в комнату, громко хлопнув за собой дверью.

 

  Андрей стоял и внимательно наблюдал за происходящим, скрестив на груди руки.

 

  Опустив голову, Роман остался стоять по центру открытого пространства. Он весь сник.

 

— Не понимаю, что с ним происходит?

 

— Неспроста всё, Ром. Тебе надо поговорить с ним. Объяснить всё. Если ты не соберёшься с духом и не расскажешь, потом может быть поздно. Ты потеряешь его. Это надо сделать и как можно раньше пока за тебя не сделали другие, — Андрей подошёл и обнял любимого за плечи.

 

— Не знаю, — Роман замотал головой, — я не знаю, как ему объяснить. Ни тогда не знал, ни сейчас. Возможно ли вообще это объяснить ребёнку? Я не могу. Мне стыдно смотреть Саньке в глаза. Стыдно. Я не думал, что будет так сложно.

 

— Ты же сам говорил, что мы любим друг друга. А в любви нет ничего постыдного. Объясни ему. Он поймёт, он умный взрослый мальчик. Он должен понять.

 

— Всё так, Андрюша, всё правильно. Но ты же знаешь, что говорят про таких, как мы.

 

— Раньше ты не боялся, что скажут люди.

 

— Раньше не касалось моего сына, а теперь касается. И я боюсь того, что ему уже наговорили и могут ещё наговорить.

 

— Так опереди их. Расскажи обо всем, как ты чувствуешь. Лучше тебя никто не знает. Только не лги. Позволь ему спокойно разобраться во всём самому. Поддержи. Направь в нужное русло.

 

— Ты прав, Андрей.

 

  *** 

 

  Однако попытки Романа вызвать Саньку на откровенный разговор закончились ничем. Мальчик не желал ничего слушать.

 

  Просидев до вечера в своей комнате, Сашка обдумывал, как ему теперь жить дальше. Он ненавидел любовника отца. Ему казалось, во всём, что творится с Романом, виноват только Андрей. И если его не будет в их жизни, то, возможно, папка исправится, и они заживут, как все. Слова Валерыча не выходили из головы. Их надо поссорить, да так, чтобы отец выгнал этого урода на улицу раз и навсегда. Пусть катится ко всем чертям! Не нужен он тут. И без него проживут. Санька сам будет готовить и ждать папку с работы. А потом тот, может, найдёт себе женщину и тогда никто не посмеет больше сказать, что он педик. Надо прогнать Андрея. Но как это сделать? Как Гелка? Но он ведь не девчонка, что ему показывать. Или… Или всё-таки как Гелка? Подождать пока папка уйдёт, а потом… И его внезапно осенило. Да! Именно так! Чем больше Санька думал, тем чётче становились очертания плана мести. Надо не спешить и продумать всё досконально. К концу дня план мести был проработан до мелочей. Оставалось только собраться с духом и реализовать задуманное. Но чтобы отвести от себя все подозрения он решил быть пай-мальчиком.

 

  *** 

 

  Санька глубоко вдохнул и вышел из комнаты. Андрей и папка сидели за столом.

 

— Андрей, прости меня, — он наигранно опустил голову, будто раскаиваясь.

 

— Ничего. Я уже всё забыл, — парень улыбнулся краешками губ.

 

— Саня, — по голосу стало ясно, отец был рад таким переменам. — Ужинать будешь?

 

  В животе урчало, Санька не ел со вчерашнего утра, если не считать чипсов, купленных Валерычем к пиву.

 

— Угу, — мальчик покорно кивнул. — Только руки помою.

 

  Когда Санька ушёл в ванную, Андрей повернулся к Роману.

 

— Кажется, он немного остыл. Может, попробуешь сейчас?

 

— Не стоит так спешить. Один день ничего не решит. Давай завтра вечером все втроём сядем и спокойно поговорим, — поведение сына успокаивало. Роман даже малодушно подумал о том, что момент истины можно отодвинуть на более поздний срок.

 

— Тебе решать, — Андрей согласно покачал головой, но какое-то непонятное тревожное чувство не покидало его.

 

  Ужин прошёл в спокойной обстановке. Санька старался вести себя как обычно, даже пытался шутить. Но в его поведении сквозила фальшь, не заметить которой Андрей не мог.

 

  *** 

 

  Утро директора школы-лицея началось со звонка. Никитин взял трубку. Кто бы это мог быть в такую рань, да ещё в понедельник?

 

— Да!

 

— Привет, Сергей Петрович! Узнал?! – низкий мужской голос хрипло засмеялся из динамика.

 

— Лёвка? Лёвка Петров! Здорово!

 

— Точно! Он самый, собственной персоной!

 

— Слушай, говорят, что тебя прочат на место Иванова в администрацию.

 

— Ну, это ещё на воде вилами…

 

— Не скромничай, все уже знают. Дело у меня к тебе.

 

— Выкладывай.

 

— Не по телефону. Давай встретимся, обсудим. Ты как после трудового дня?

 

— Нормально.

 

— Вот и отлично. Значит, договорились. Ну, давай, пока!

 

— Пока!

 

  Лёвка Петров, одноклассник Никитина, был человеком не столько приятным, сколько полезным. Сергей Петрович поддерживал с ним связь на случай непредвиденных обстоятельств. Однако обстоятельств для использования этого знакомства пока не случалось, что не сильно огорчало. А школьный товарищ дружбой с Никитиным пользовался, хотя и нечасто. Звонок Лёвки, скорее всего, был связан с очередной выходкой сына-шалопая, которого, несмотря на папины чины, выгоняли то из одной, то из другой школы. В рядовую СОШ Лёвка отдавать его не хотел, а в лицеи и школы со спецуклоном парня брать не особо стремились. Вот и звонил он своему школьному товарищу с завидной периодичностью. Среди коллег Никитин был человеком уважаемым и знал многих.

 

  Сергей Петрович выглянул в приёмную и обратился к сидящей за компьютером даме.

 

— Люда, будьте добры, чаю мне принесите!

 

— Конечно, Сергей Петрович! Одну минуту! — секретарша встала из-за стола, взяла с тумбочки чайник и хотела уже наполнить его водой из примостившегося возле окна кулера, как дверь распахнулась и в приёмную влетела запыхавшаяся дородная тётка с ярко-красной помадой на губах. Меховая шапка, похожая на стог, лезла длинным ворсом в глаза, отчего она, смешно выпячивая нижнюю губу, дула наверх, пытаясь убрать щекочущие веки кончики.

 

— Директор на месте?!

 

— Да! А что вам нужно? — но посетительница уже не слушала Люду. Она рывком открыла дверь в кабинет.

 

— Здравствуйте! — звонкий голос, отражаясь от полупустых стен, застал Никитина врасплох.

 

— Здравствуйте! Чем обязан?

 

— Я хочу узнать, что у вас тут такое творится?!

 

— Простите, не понял вашего вопроса.

 

— Моего ребёнка избили, а вы делаете вид, что ничего не знаете! Что за школа такая, я не понимаю?!

 

— Так, спокойнее, а вот с этого момента поподробнее.

 

— Мой сын Иван Киселёв пришёл в субботу с разбитым носом. Ребёнку сломали нос! Это же ужас, а не школа! Рассадник малолетних преступников! Нет, вы знаете, я буду писать на вас в прокуратуру!

 

— Подождите, ради бога! Давайте сначала разберёмся. Вы сказали, это было в субботу. Так?

 

— Да! — раздражённо выпалила женщина.

 

— В какое время?

 

— После первого урока.

 

— Хорошо. Кто его ударил, знаете?

 

— Это ненормальный ребёнок! Нормальные дети на такую жестокость неспособны!

 

— Ну, у вас же мальчик, не девочка. Мальчишки иногда дерутся, — дама смерила директора взглядом. Сергей Петрович понял, что увещевать женщину не получится. Прокашлявшись, он спросил: — Он сказал, как зовут того, кто его стукнул?

 

— Какой-то Санька из параллельного класса! Учительница русского и литературы всё видела! Ваня говорил, что она ведёт тот класс, где учится это бандит!

 

— Так, кое-что проясняется, — Никитину не понравилась догадка, к которой он пришёл. Неужто сын Крестовского, с которым он беседовал три недели назад? — Главное, не волнуйтесь. Мы всё выясним. Давайте сделаем так: я разберусь с этим, а потом позвоню вам. Обещаю, виновные будут наказаны.

 

  Дама недоверчиво посмотрела на Никитина. Её явно не устраивало такое решение, но доводов противоречить директору она не нашла.

 

— Ну, хорошо, — фыркнула женщина. — Я надеюсь, что вы действительно с этим разберётесь. Иначе мне придётся…

 

— Я вам обещаю, что мы разберёмся. Как ваше имя-отчество?

 

— Маргарита Витальевна.

 

— Маргарита Витальевна, я вас понимаю! И даю вам слово, что мы всё решим. Прошу, — Сергей подошёл к даме и, помогая ей встать со стула, проводил до двери. — До свиданья! Я вам позвоню, как только все выясню.

 

— До свиданья! — тётка в последний раз глянула на Никитина через плечо и вышла из кабинета.

 

  Такое начало понедельника не обещало ничего хорошего. Все эти шевеления вокруг семьи Крестовских сильно беспокоили. Никитин чувствовал, как водоворот событий быстро раскручивается, перерастая в нечто большее, тянет на дно, и совсем скоро от него потребуются решительные действия, иначе и его засосёт в эту воронку, утопит в грязном потоке скандалов и сплетен.

 

  Он нажал на настольном телефонном аппарате кнопку. После нескольких гудков из динамика послышался женский голос:

 

— Да, Сергей Петрович!

 

— Люда, пригласите Киселёва из восьмого «Б».

 

  Через несколько минут белобрысый мальчишка стоял в дверях директорского кабинета, опустив голову. Разбитый нос опух, расплываясь сиреневато-зелёными потёками по лицу. Чуть ниже переносицы был наложен бежевый пластырь. 

 

— Ну, боец, рассказывай, кто тебе эту красоту навёл?

 

  Парнишка бегло взглянул на директора и нехотя ответил:

 

— Санька.

 

— Это какой Санька? — Никитин сощурился.

 

— Крестовский из восьмого «А».

 

— Так, понятно. Что не поделили?

 

— Ничего, — буркнул парнишка.

 

— То есть он вот так подошёл и на ровном месте тебе заехал кулаком в нос? — Сергей щёлкнул языком. — Не вяжется как-то. Колись, как дело было, а то придётся вас обоих на педсовет вызывать.

 

— Меня-то за что?! — в глазах подростка читалось негодование. — Он мне нос сломал и меня же на педсовет!

 

— А что делать? Должен же я разобраться, что у вас приключилось. Устрою вам очную ставку, как в кино!

 

— Не надо педсовет! Я всё расскажу!

 

— Ну, так я слушаю, — директор сложил руки в замок, опираясь локтями о стол.

 

— Он первый в драку полез. Я ему слово, а он мне кулаком!

 

— И что сказал?

 

— Не помню.

 

— Так… — Никитин глубоко вздохнул. — Значит, всё-таки педсовет. Учти, Киселёв, вы у меня оба претенденты на вылет! Исключим за драку, потом ни в одну приличную школу не возьмут.

 

— За что, Сергей Петрович?!

 

— Так, рассказывай, как дело было, — Никитин пристально смотрел на мальчишку.

 

— Ну, мы с Толстым… Коротковым, сказали, что таким как он не место в нашей школе… — последние слова подросток произнёс едва слышным голосом.

 

— И с чего вы так решили?

 

— Так у него… — мальчик потупил взор, — папашка голубой… А вы разве не знали? Вся школа знает…

 

— Та-а-ак… А дальше?

 

— А дальше он драться полез!

 

— Ладно. Я понял… — на душе было мерзко. — Можешь возвращаться в класс.

 

— А педсовет?! — подросток обиженно смотрел на Сергея Петровича.

 

— До педсовета ещё разобраться кое в чём надо… — задумчиво глядя в окно, произнёс директор. — Всё, иди!

 

  «Что, чёрт возьми, происходит?! — раздражение нарастало. — Месяца не прошло после разговора с Крестовским, а школа уже гудит, как улей. Это всё старая галоша Нина. Бедный пацан, представляю, как ему сейчас хреново!»

 

  Никитин понял, что дальнейшие разборки надо устраивать не с детьми. Поэтому пригласив к себе педагога, решил узнать, как так получилось, что его просьбу не разносить грязные слухи грубо проигнорировали.

 

  *** 

 

Спустя полчаса преподаватель русского языка и литературы уже сидела в кабинете напротив Сергея. 

 

— Уважаемая Нина Ивановна, поведайте мне, откуда каждый ученик нашей школы знает о ваших безосновательных выводах относительно отца Саши Крестовского?

 

— Я ничего об этом не знаю, — раздражённый тон директорского голоса заставил Нину Ивановну заволноваться.

 

— Вот только не лгите! — Сергей Петрович зло хлопнул ладонью по столу. — Я помню, что вы в прошлый раз грозились самостоятельно во всём разобраться! И теперь я хочу знать, что происходит за моей спиной!

 

  Женщина вздрогнула.

 

— Не кричите на меня, Сергей Петрович! Я вам не девочка! Я заслуженный учитель, между прочим!

 

— Не надо передо мной трясти регалиями! Объяснитесь, что вы сделали такого, что о нашем разговоре стало известно всем?!

 

— Ничего я не делала! И никому ничего не говорила!

 

— Нина Ивановна! — голос Никитина набрал такую силу, что стёкла в рамах задрожали.

 

— Да, я и родительский комитет предприняли кое-какие действия, но это вряд ли стало причиной слухов!

 

— Что?! Что вы ещё там предприняли?! — Никитину хотелось задушить её, взять за глотку и сжимать, глядя на то, как она, хрипя, задыхается в его руках. Вместо того, чтобы погасить едва разгорающиеся угли скандала, эта тётка раздула его до небес. 

 

— Было составлено письмо в попечительский совет. Естественно, коллективное, за подписью всех родителей нашего класса.

 

  Сергей закрыл ладонью лицо. Боже, какая фантастическая дура! Потирая рукой висок, он устало спросил:

 

— Зачем?! Дорогая моя, зачем вы это сделали?

 

— В отличие от некоторых, я не могу спокойно смотреть, как погибает ребёнок! Мы хотим помочь мальчику!

 

— А вы не думали, что такими действиями только навредили ему?

 

— Как?! — она вытаращила глаза. — Я вас не понимаю!

 

— Знаете из-за чего в субботу произошла драка?

 

— Откуда вам известно про драку?

 

— Мать Киселёва час назад была у меня. Так вот, этот самый Киселёв с товарищем сказали Сане, что такие, как он, не должны учиться в нашей школе. Вы понимаете? Такие…

 

— Не совсем…

 

— Да, куда уж вам… Письмо где?

 

— Думаю, уже в попечительском совете.

 

  Никитин понял, что то, чего он больше всего боялся, уже произошло.

 

Часть 9

 

  День был относительно спокойным, если не брать во внимание косые взгляды и небольшую стычку с Киселём в столовой. Однако сегодня Саньку мало интересовали его придирки. Он был полностью поглощен мыслями о своей мести. Лишь бы только Андрей пришел раньше папки. Все шесть уроков он провел, как на иголках. И как только прозвенел звонок, оповещавший о конце занятий, Санька помчался домой.

 

  В четырех стенах спокойно не сиделось, он изнывал от нетерпения. К реализации плана было все готово. Санька даже зачем-то помылся и зачесал мокрые волосы набок. Натянул подходящие для дела джинсы и свежую футболку. От волнения подташнивало. Ладони стали противно липкими и потными. Когда в замочной скважине послышались шебуршения, все его тело напряглось в волнительном ожидании. Это был Андрей. Увидев у порога мальчика, тот слегка удивился, но вида не подал.

 

— Привет, Санька!

 

— Привет! — паренек нервно сглотнул.

 

— На-ка вот, отнеси, — с этими словами Андрей протянул пластиковые пакеты с покупками.

 

  Санька, послушно взяв поклажу, направился к холодильнику.

 

— Есть-то будешь, говори? — сняв верхнюю одежду, Андрей прошел на кухню.

 

  Санька кивнул. Все шло даже лучше, чем планировалось. Он скользнул взглядом на настенные часы. Половина восьмого, отец скоро должен приехать.

 

— А-а, можно я тебе помогу ужин приготовить?

 

  Андрей, складывавший в холодильник продукты, повернулся и с удивлением посмотрел на мальчика.

 

— Я буду только рад, — по его лицу скользнула улыбка. — Картошку почистишь?

 

— Ага.

 

  Достав из сетки несколько крупных картофелин, Андрей сложил их в металлическую миску и протянул Саньке. Мальчик взял нож в руки и принялся счищать с клубней кожуру.

 

  Андрей, гремя посудой, достал сковороду. Поставил на плиту и аккуратно выложил на нее порезанные куски мяса. Добавив немного воды, накрыл посудину стеклянной крышкой и взялся за лук. Ловкими движениями порезав полукольцами луковицу, отправил ее к закипающему вареву. По кухне пошел сладковатый пряный аромат.

 

  Санька возился с картошкой, то и дело поглядывая в окно, боясь пропустить машину отца. Когда к воротам подъехал черный «Рендж Ровер», от волнения в горле пересохло. Санька отложил нож в сторону и, обтерев руки о штаны, подошел ближе.

 

  Андрей снял с плиты сковороду и потянулся к навесному шкафу, когда мальчик окликнул его:

 

— Андрей, — от напряжения голос стал хриплым. Сердце колотилось, отдавая пульсацией во все конечности, голова сильно закружилась. Санька тяжело дышал, глядя на светлый стриженый затылок.

 

  Андрей обернулся. От такой близости вдруг стало не по себе.

 

  Услышав, как отец открывает ключом дверь квартиры, Санька положил руку на пояс брюк. Пуговица легко выскочила из петли. Схватив за язычок молнии, судорожно потянул за него. Джинсы, бесшумно соскользнули вниз, собираясь у щиколоток гармошкой. Белья на нем не было.

 

  Андрей замер, в оцепенении уставившись на обнаженные Санькины прелести.

 

— Что?! Что здесь происходит?! — дыхание перехватило — от представшей взору картины Роман готов был задохнуться. Дикое смешение чувств негодования, злости, страха, ревности, отвращения разом овладело им.

 

  Андрей, увидев на пороге квартиры любовника, невольно вздрогнул. В прозрачных зеленых глазах застыл ужас.

 

— Рома! Рома! Ты все не так понял! Это какая-то дурацкая шутка! — Андрей подскочил к ошарашенному другу.

 

  Лицо Романа резко побледнело, осунулось, отчего складки морщин казались более глубокими, губы стали белыми.

 

— Ты-ы-ы… — негодуя, зашипел он. — Ты-ы-ы…

 

— Нет-нет! — Андрей попытался схватить Романа за руку. — Послушай меня…

 

— Не прикасайся ко мне! Мразь! — резко выдернул свою кисть Роман, сверкая гневным взглядом. Его грудь тяжело вздымалась. — Саня!

 

  Роман кинулся к сыну и, присев возле, стал тревожно разглядывать.

 

— Саня! Что он с тобой делал?! Саня! — мальчик посмотрел в карие глаза отца. В них было столько горечи и боли, что ему стало страшно за папку. То ли от сильного эмоционального всплеска, то ли от напряжения последних дней, внезапно брызнули слезы.

 

— Саня, Санечка! Прости меня, прости! — при виде дрожащих в глазах сына каплях, сердце Романа больно сжалось. Он обхватил Саньку за плечи и, прижав к груди, заскулил, словно побитая собака. — Я не прощу ему этого! Слышишь, никогда не прощу! Верь мне, Саня! Я больше никогда… слышишь! Ты только прости меня… прости…

 

— Папка… папа… — зашептал Саня, утыкаясь носом в его сорочку. Не хотелось ничего говорить. Он снова чувствовал его тепло. Это был его папка, такой родной, близкий. Он не позволит больше никому встать между ними.

 

— Рома… я ни в чем не виноват… — едва слышный голос Андрея заставил резко обернуться.

 

— Я посажу тебя! Ты понял, тварь?! Ты поплатишься за то, что сделал с моим сыном!

 

— Нет, Рома, нет! Я ни в чем…

 

— Заткнись и не называй меня так! — слова Романа звучали жестко, холодно, отрывисто. — Ты для меня умер! Тебя больше нет!

 

  На миг Андрею показалось, что все это страшный сон, и он вот-вот проснется — таким нереальным и диким был разворачивающийся сюжет.

 

— Саня! Ну хоть ты скажи, что ничего не было! — Андрей в отчаянии закрыл лицо руками и залился истеричным смехом. — Это какой-то бред! Фарс! Саня… ну скажи хоть что-нибудь!

 

  Санька, подтянув штаны, молча стоял и смотрел. Все получилось! Все, как он и задумывал. Разве же он теперь добровольно откажется от перспектив счастливой жизни, в которой Андрею нет места? Ни за что!

 

— Рома! Рома! — из глаз Андрея заструились слезы. — Почему ты не веришь мне?! Рома, поверь!

 

  Он упал перед Крестовским на колени, хватая за бедра.

 

— Ты мне противен! — процедил сквозь зубы Роман. Брезгливо отталкивая любовника, он достал из кармана куртки телефон и стал набирать номер.

 

— Куда ты звонишь, Рома? – не унимался Андрей, рыдая в голос.

 

— Алло, милиция? Я хочу заявить об изнасиловании…

 

— Рома, ты с ума сошел! Ничего не было! Услышь меня, Рома! Я прошу…

 

— …у меня на квартире моего сына изнасиловал мой… мой… друг… да… хорошо… записывайте адрес…

 

— Рома… — Андрей всхлипывал, сидя на коленях посреди гостиной. — …Саня…

 

  Неожиданно Роман вспомнил разговор с одной из родительниц. Ее слова всплыли в голове зловещим шепотом: «…в последнее время за вашим сыном часто приезжает мужчина… я не хочу строить никаких догадок, но выглядит это все весьма подозрительно…».

 

  От досады Роман замычал. Какой же он был дурак, не видел очевидного! Возможно, Андрей уже давно совращает Саньку. Как же не хотелось верить в происходящее. Ведь он любил этого человека, которого, как оказалось, совсем не знает. Человека, с которым хотел прожить всю свою жизнь, делить радости и горе, вместе воспитывать сына. Сына! При мысли о Саньке в груди больно сдавило. Ведь ему еще нет и четырнадцати. Как же он мог, подонок! Делать это с ребенком... О том, чем Андрей заставлял заниматься Саньку, думать не хотелось. Было страшно и противно одновременно.

 

  Сложившийся втрое на полу, поскуливавший, Андрей вызвал только чувство злого омерзения. Вся любовь, нежность, страсть вмиг исчезли. Их больше не было. Роману не хотелось даже смотреть в сторону бывшего любовника. Но что будет теперь с Санькой? Неужто он тоже будет таким? Но ведь Роман пошел на этот шаг сознательно, в зрелом возрасте. А Санька совсем ребенок, он еще не может разобраться в своих желаниях. Конечно, есть надежда, что все образуется, но этот первый грязный опыт навсегда останется с ним. И, возможно, повлияет на его судьбу. Сможет ли он простить отца за такое, когда подрастет? Ведь если бы не его союз с Андреем… Он виноват, виноват во всем. Виноват в том, что Санька долгое время рос без отца, виноват в том, что сломал жизнь Дашке, виноват в том, что пошел на поводу своих желаний, глупо полагая, что между ним и Андреем какое-то особое неземное чувство. А все оказалось до пошлости банальным. Ничего этого нет. Одна тупая извращенная похоть и грязь!

 

  Роман кое-как удерживался от желания избить Андрея, понимая, что если начнет, то вряд ли сможет остановиться. Внутри все тряслось. Он подошел к сыну и заглянул в лицо. Мальчик уже не плакал. Он молча стоял возле кухонного стола, опустив глаза в пол.

 

— Садись, — отец ласково погладил Саню по спине, на глаза навернулись слезы. — Саня, сейчас приедет следователь. Ты ему расскажи, чем вы с Андреем занимались. Ничего не скрывай и не стесняйся. Хорошо? Если что-то было до сегодняшнего дня, то это тоже надо будет сообщить.

 

— Ты сошел с ума! — захлебываясь слезами, заорал Андрей. — Я люблю тебя… я никогда… никогда… Слышишь! …никогда… Рома…  

 

  *** 

 

  Санька будто остолбенел от происходящего вокруг. Сидящий на полу в отрешенном состоянии Андрей с покрасневшими от слез глазами, расстроенный бледный отец, говоривший со следователем, сотрудники милиции в их квартире. Он будто был участником нелепой криминальной постановки, пугающей своей реалистичностью. Боясь лишний раз пошевелиться, он только кивал в ответ на задаваемые вопросы, не до конца понимая того, о чем его спрашивают.

 

  Что теперь будет? Андрея заберут в тюрьму? Несмотря на свою нелюбовь к парню, Саня не хотел этого. Андрей виноват в его несчастьях, но разве он заслуживает того, чтобы его посадили? Ведь тот с Санькой ничего не делал, даже и не думал, а он наврал, обвинил бог знает в чем. Но как же страшно признаться! А вдруг за клевету Саньку отругают или еще хуже — отправят в колонию для несовершеннолетних преступников? Он не ожидал, что отец сообщит в милицию. Это в его план не входило. И что же теперь делать? Молчать, может, не все так страшно. В милиции поймут, что Андрей ни в чем не виноват и отпустят.

 

— Саня, а расскажи мне, что дядя Андрей с тобой делал? — мужчина в штатском смотрел на мальчика холодными, ничего не выражающими глазами.

 

  Санька вытаращился на следователя, пытаясь выдавить из себя хоть слово, но получалось только нечленораздельное блеяние.

 

— Он напуган. У него шок, — ответил за сына Роман.

 

— Так, папаша. Не отвлекайтесь, пишите все, что можете сказать по поводу этого дела. Что вы видели, как все было. Короче все, что сможете вспомнить.

 

— Мне нужно писать только о сегодняшнем происшествии или еще о том, что было раньше?

 

— Если что-то замечали ранее, пишите, — следователь недовольно вздохнул, окинув взглядом Романа сверху вниз. — Могу курить?

 

— Да-да, пожалуйста, — Рома придвинул к нему пепельницу. Мужчина достал из кармана пиджака пачку и ловким движением выбил из нее сигарету. Взяв из рук Романа зажигалку, в знак благодарности кивнул светлой кучерявой головой и прикурил, слегка щурясь сквозь очки в тонкой золотой оправе.

 

— Мальчику сегодня или в крайнем случае завтра необходимо пройти медицинское освидетельствование. В бюро СМЭ* лучше ехать сегодня же, чтобы зафиксировать не только возможные физические повреждения, но и следы спермы, если они есть. Адреса я вам оставлю. Потом ко мне, но предварительно позвоните. Ваше дело буду вести я. Меня зовут Евгений Петрович Золотарёв, — мужчина, зажав зубами сигарету, достал из коричневой дерматиновой папки визитку и протянул ее Роману.— Адрес указан. При себе иметь документы, удостоверяющие личность.

 

— Уголовное дело возбудят?

 

  Золотарёв откинулся на спинку стула и, положив на нее руку, произнес:

 

— Уже возбуждено. Мне ваше заявление нужно для составления более подробной картины происшествия. Ну что, дописали? Дата, подпись. И еще вопрос — мальчик был в этой одежде, когда вы застали Вересова с ребенком?

 

— Да.

 

— Тогда мне нужна его одежда. Могу попросить мальчика переодеться?

 

— Да-да, конечно. Саня, переоденься и принеси джинсы и футболку, — Роман повернулся к сыну.

 

  Санька вышел из комнаты. Золотарёв перевел взгляд на Андрея и взялся за шариковую ручку.

 

— Вересов, что вы можете сообщить по факту совершенного преступления?

 

— Я ничего плохого не делал…

 

— Понятно. Не хотите работать со следствием,  — Золотарёв удрученно вздохнул и повернулся к милиционеру в форме, стоявшему за спиной. – Коля, отведи подозреваемого в машину.

 

  Когда Санька вернулся в гостиную, Андрея в ней уже не было. Он подошел к столу, за которым сидел следователь и молча протянул мешок с вещами. Получив пакет, Золотарёв поднялся со стула и, сложив в папку бумаги, направился к выходу.

 

— Жду вас завтра. До свидания!

 

 *** 

 

  Помимо Андрея, в полуподвальном «собачнике» находилось еще пятеро. Комната была темной и грязной, в затхлом сыром воздухе пахло табачным дымом и прокисшей мочой. Сокамерники, пристроившись на верхних настилах, разговорились. Через некоторое время один из них, соскочив на пол, застучал в металлическую дверь. Послышались шаги. В отверстии распахнувшейся со скрежетом кормушки появилось мясистое лицо тюремщика:

 

— Чего надо?

 

— Ужин когда?! Жрать охота! — заорал мужик бомжеватого вида.

 

— Ты поори еще тут! Не в санатории! Сегодня не жди. На довольствие вас еще не поставили! — дверца захлопнулась с противным скрипом.

 

— Гнида! — в сердцах выплюнул беззубым ртом арестант и, сморщив в злобной гримасе лицо, полез обратно.

 

  Андрей сидел внизу, вжавшись в стену, до сих пор не веря в то, что произошло. В этот момент он чувствовал лишь глухое беспробудное одиночество. Вся его жизнь разом обрушилась, обвалилась, погребя под собой прошлое, настоящее и будущее. Он вдруг оказался один на один со своим горем. Ему неоткуда было ждать ни помощи, ни сострадания. Родители не знали о его личной жизни. Он всегда старался уберечь их от этой ненужной и такой болезненной правды. Но теперь скрываемая столько лет истина приобретала безобразные уродливые черты. И от этого становилось нестерпимо больно.

 

  Его мама, любимая добрая мама не сможет пережить такого позора. Если она узнает, что сына обвиняют в совращении мальчика, то для нее это станет двойным ударом. От этих мыслей защемило в груди. Рома! Тот, кого он любил больше жизни, предал. Не поверил. Не выслушал. Отправил его за решетку, толком ни в чем не разобравшись, по первому импульсу, шальной мысли, пришедшей в голову. Как он вообще мог подумать, что Андрей способен на такое?! Он верил Роману, считая его надежным другом и опорой, самым близким, самым дорогим, самым родным. И в один миг тот отказался от него, отвернулся. Предал! Ведь Рома знает, что сделают с Андреем в тюрьме. За что?

 

  Было холодно и страшно. Что ждет впереди? Об этом Андрей боялся подумать. Завтрашний день пугал своими мрачными перспективами. Страх пробирался под кожу, будто ледяными костлявыми пальцами погружаясь в теплую, наполненную кровью плоть, сжимал внутренности, втягивая их в один плотный пульсирующий в области солнечного сплетения сгусток.

 

  От тяжелых мыслей отвлек хриплый голос:

 

— Курить охота! Братва, дайте закурить!

 

  На просьбу бомжары кто-то презрительно хмыкнул.

 

— Эй, ты! — Андрей увидел сморщенное лицо, свисавшее сверху. — Курить есть?

 

  Андрей достал из кармана пачку и протянул ее мужику. Тот ловким обезьяньим движением ухватил ценную добычу и, с хрипом расползаясь в уродливой улыбке, скрылся из вида. Лезть в драку и отбирать сигареты Андрей не стал. Тюремные порядки были ему чужды.

 

  ***

 

 Наутро Андрей проснулся от скрежещущих металлических звуков. Дверь в камеру распахнулась.

 

— Вересов, на выход, — в проеме стояла грузная фигура человека в сером камуфляже.

 

 Не до конца отойдя ото сна, Андрей вскочил на ноги и направился к выходу.

 

— Лицом к стене! Руки за спину! — небрежный властный голос эхом отдавался от унылых тюремных стен. Загремели ключи. — Вперед!

 

 Дежурный подтолкнул Андрея в нужном направлении. Они шли по извилистому коридору, залитому болезненно-желтым электрическим светом.

 

 Атмосфера учреждения давила. Вдоль отсыревшей, с ржавыми потеками стены ошметками свисала потрескавшаяся и облупившаяся побелка. Одинаковые металлические двери выкрашены в уродливый серый. Откуда-то из глубины доносились глухие звуки, вибрирующие низкими частотами. Запах сырости, табака и нечистот сливался в едкий смрад, забивался в нос, впитываясь в кожу и волосы.

 

 Каждый раз, остановившись у решетки, конвоир, побрякивая ключами, отпирал и запирал очередную дверь, повторяя грубым тоном две заученных фразы. Андрей потерял счет всем этим решеткам с толстыми прутьями, бесчисленным поворотам и узким лестницам. Наконец, тюремщик остановил его:

 

— Стоять! Лицом к стене!

 

  Конвойный открыл дверь и, пропустив арестанта, встал у выхода.

 

  В небольшой комнате за столом сидел уже знакомый светловолосый мужчина. Увидев на пороге Андрея, вместо приветствия он окатил его пренебрежительным взглядом:

 

— Садитесь, Вересов, — проследив за тем, как Андрей уселся на скамейку у стола, продолжил: — Давайте вернемся к нашему вчерашнему разговору. Что вы можете сообщить следствию о произошедшем?

 

— Ничего. Я не трогал мальчика.

 

— Знакомая песня. А если подумать?

 

— Мне нечего добавить к тому, что я уже сказал.

 

— А ты знаешь, что делают с педофилами в тюрьме? — Золотарёв, сцепив перед собой руки в замок, подался корпусом вперед. — Рассказать?

 

  Андрей нервно сглотнул.

 

— Вересов, я, конечно, не маг и волшебник, но кое-что могу для тебя сделать. Если ты добровольно во всем признаешься, то я похлопочу, чтобы тебя оставили в ИВС*. Иначе я отправлю тебя в СИЗО*, как только у меня на руках будет решение. Я понятно выражаюсь? — его узкие серые глаза колко смотрели сквозь изящные сглаженные прямоугольники линз.

 

— Я не трогал мальчика, — Андрей уперся взглядом в столешницу.

 

  Следователь резко выдохнул и покачал головой, опираясь локтями о стол.

 

— Не завидую я тебе. ИВС — это еще не вся тюрьма. Здесь всем глубоко насрать, за что тебя повязали. В СИЗО другие порядки. Как только в хате узнают твою статью... Читать следующую страницу »

Страница: 1 2 3 4 5 6 7


1 марта 2017

3 лайки
0 рекомендуют

Понравилось произведение? Расскажи друзьям!

Последние отзывы и рецензии на
«Крестовский треугольник»

Нет отзывов и рецензий
Хотите стать первым?


Просмотр всех рецензий и отзывов (0) | Добавить свою рецензию

Добавить закладку | Просмотр закладок | Добавить на полку

Вернуться назад








© 2014-2019 Сайт, где можно почитать прозу 18+
Правила пользования сайтом :: Договор с сайтом
Рейтинг@Mail.ru Частный вебмастерЧастный вебмастер