ВОЗВРАЩЕНИЕ

            -Держи, - протянул он два тяжеленных пакета, - затрахался тащить…

            -На всю неделю же… Пива взял?

            -Как ты наказывал, по бутылке. Держи сдачу…

            -Оставь на сигареты, - разрешил Виктор, унося продукты на кухню.

            -Ух, ты! – донеслось из комнаты, - Красоту-то навел! Уссаться и не жить…

            Дима разделся и появился на кухне в одних трусах:

            -Я не смущаю вас, сэр, своими трусиками?

            -Хватит прикалываться, охальник, - улыбнулся Виктор, - Раз тебе не интересно, как готовить, пойди и пропылесось все коврики, а потом лазай по инету. Будем считать, ты свой вклад в общее дело внес.

            -Слушаюсь... Где пылесос?

            -В шкафу, в прихожей.

            Виктор начал готовить, а из комнаты донеслось гудение пылесоса…

            К приходу Лёни все было закончено. Белье висело на веревках, квартира убрана, а стол накрыт к обеду. Они сидели на кухне, потягивая из бокалов пиво. Дима, как всегда, при этом курил.

-Нормально так жить, - мечтательно проговорил он, выпустив длинную струю дыма, - Все чисто, красиво, жратвы навалом… Можно, я с вами все время жить буду?

            -Мы же приняли тебя в семью, - пожал плечами Виктор, - Только вноси свою лепту, чтобы так было.

            -Я ж не работаю нигде.

            -Я не про деньги говорю. Делать что-то ты же можешь?

            -Я ж делаю, что ты говоришь…

            В прихожей раздался звонок.

            -Иди, открой, это Лёня, - сказал Виктор.

            -Не говори, что я к тебе приставал, - попросил Дима, выходя из кухни.

            Едва сели обедать, как задребезжал исцарапанный, разбитый и заклеенный скотчем мобильник Димы.

            -Да, - заговорил он, - Во сколько? Ну... Ну, я врубился… Ну, иду… Где?... Я буду, заметано.

            Дима отключил телефон и тоскливо посмотрел на Виктора с Лёней.

            -Это Шума, - сказал он, - На дискотеку зовет…

            -Зовет - иди, какие проблемы? – сказал Виктор.

            -Ну, мы же собирались…

            -Завтра сходим, не переживай, - успокоил Лёня.

            -Правда, мужики, не обидитесь?

            -Иди, - подтвердил Виктор, - Допоздна?

            -Не, вы что? - протянул он, - У Шумы такие родаки, полный финиш. Ну, ты же знаешь, наверное, Лёнь? Они его только до одиннадцати из дома отпускают.

            Лёня понимающе кивнул:

            -Значит, ждем тебя к одиннадцати. Веди себя там прилично.

            -Лёнь, мужики, а можно я в вашем прикиде пойду? - попросил Дима.

            -Чудной ты, мы же тебе его подарили, это твое, – засмеялся Лёня.

            -Тогда, Лёнь, сделай мне, как вчера.

            -Что, как вчера? – не понял Лёня.

            -Ну, прическу, побрызгай на меня…

            Виктор с Лёней невольно рассмеялись.

            -Брызгать я на тебя не буду, не проси, - сквозь смех проговорил Лёня, - А в остальном подготовим.

            Из дома вышли все вместе. Перед уходом Лёня исправил последнюю деталь в облике Димы, подарив ему свои кроссовки, поскольку рваные и растоптанные Димины, смотрелись грязным пятном и портили всю картину.

            -Глянь на нашего Гавроша, - сказал Виктор, - Как меняет одежда.

            -Он сам весь светится, а это меняет еще больше, - заметил Лёня.

            -Как ты меня назвал? – спросил Дима.

            -Гаврош, - ответил Виктор - Ты не знаешь, кто это такой?

            -Вил, откуда ему это знать? – поморщился Лёня, - Будем звать его Гаврошем?

            -Скажите сначала, что это такое? - не унимался тот, - А то, вы назовете… Типа педерастик маленький.

            Виктор с Лёней рассмеялись.

            -Гаврош - герой романа Гюго, это писатель французский, - пояснил Лёня, - Он был парижским беспризорником и помогал коммунарам. Был очень добрым мальчишкой, но в нем много было наносного, чего он набрался на улице. Мы с Вилом видим в тебе то же самое.

            -Зовите, - слегка смущенно отозвался Дима, - А Вил что такое?

            -От Вилсона – желанный сын, - ответил Виктор.

            -Годится, - согласился Дима, - Только Лёню я малышом звать не могу…

            Они опять засмеялись.

            -А как Леонид по-американски? – спросил Дима.

            -Лео, лев, - ответил Лёня.

            -Не то, - потряс головой Дима, - а Алекс?

            -Защитник.

            -Вот. Я буду звать тебя Алекс…

            -Ален лучше, - возразил Виктор, - Только по-моему, это французское?

            -Есть и американское, - сказал Лёня, - Аллен или Аллан – красивый.

            -Принимается, Гаврош? – улыбнулся Виктор, - Ты же не станешь отрицать, что Лёня из нас самый красивый?

            -Заметано, - согласился Дима.

            Они посадили его в автобус и отправились гулять в лес. Вернулись уже затемно и сели ужинать, не дожидаясь возвращения Димы.

            -Мне Егор прислал запись своего нового спектакля, - сказал Лёня, - Он там танцует главную партию. Это интересно, балетмейстер заражен авангардизмом. Не хочешь посмотреть, пока Гавроша нет?

            -Давай, - охотно согласился Виктор.

            Просмотр диска затянулся. Лёня горячо комментировал изыски режиссера, и они забыли о времени.

            -Кстати, сколько сейчас? – спохватился Виктор, когда они вышли на кухню попить чаю.

            -Первый час ночи. Двадцать пять минут, - ответил Лёня, взглянув на свой мобильник.

            -Где же наш Гаврош? – уставился на него Виктор.

            Лёня отвел глаза.

            -Ты знаешь, Вил, - заговорил он, - Я к нему отношусь с симпатией, но не разделяю твоего оптимизма. Поддержать в трудную минуту - принять, накормить, одеть, сам Бог велел, хотя в Америке… Ладно, я сейчас не об этом. Но вот так, сходу называть братом совершенно чуждого нам человека? Прости, ты меня удивил. Я еще вчера хотел тебе об этом сказать. Такими вещами не шутят. Ты поступил очень легкомысленно. И если бы не его письмо, я бы, наверное, подумал, что вас связывает нечто другое. Прости за откровенность.

            -Ты не прав, Малыш, - тихо сказал Виктор после небольшой паузы, - Вернее, ты прав, что не следовало этого делать так поспешно, но  в том, что он нам совершенно чуждый, я не соглашусь. Ты же читал письмо, а я имел возможность послушать его откровения, когда в нем говорило то, что в нем самом, а не привнесено жизнью. Когда он это нес, сам себя не контролируя…

            -Будучи нетрезвым, - вставил Лёня.

            -Да. Будучи нетрезвым, - подтвердил Виктор, - А в такие моменты люди и раскрывают свою суть. Правда в то, что до этого можно будет достучаться, мне и самому верится все меньше и меньше.

            Они помолчали.

            -Не будем делать скоропалительных выводов, - наконец, завершил Лёня, - В конце концов, он уже совершеннолетний и сам отвечает за свои поступки. Пошли спать.

            Они легли, и Виктор уже успел задремать, когда его разбудил звонок в дверь. Он зажег бра над диваном и посмотрел на часы. Было десять минут третьего.

            -Картина Репина Приплыли, - проговорил, тоже просыпаясь, Лёня.

            Виктор надел халат, вышел в коридор и открыл дверь. На пороге, упираясь рукой в косяк и опустив голову, стоял Дима. Было достаточно лишь взглянуть, чтобы безошибочно определить, что он мертвецки пьян. Он с трудом поднял на Виктора мутный взгляд, отпустил руку и буквально повис у него на шее.

            -Прости, бать, - еле выговорил он заплетающимся языком.

            Виктор втащил его в прихожую и закрыл дверь. Дима икнул, отстранил его слабым жестом руки, прошел по стенке в ванную и нагнулся над унитазом. Виктор включил в ванной свет и закрыл дверь, чтобы не видеть ничего дальнейшего, но не слышать он не мог. Услышал и Лёня, поднявшийся с постели вслед за Виктором. Они прошли на кухню и молча сели, глядя каждый перед собой.

            -И что? – спросил Лёня, поднимая на Виктора пристальный взгляд, - Ты готов терпеть такое каждый день в надежде до чего-то там достучаться?

            Виктор молчал.

            -Вил, прекращай эту бодягу, - поморщился Лёня, - Проспится завтра, и пусть катится на все четыре стороны. В конце концов, нас с тобой могут обвинить в чем угодно, а его благодарность налицо.

            -Это живой человек, - проговорил Виктор, не поднимая взгляда.

            -Человек? Пойди, посмотри на этого человека! – воскликнул Лёня, - Мы хотели ему устроить приятный вечер, ломали голову, куда пойти, чтобы ему было интересно, а стоило позвонить такому же подонку, и ему до нас не стало никакого дела. Он побежал к таким же, как сам, и так будет всегда, потому что каждый ищет общества по себе. А мы, если и нужны ему, то только лишь, как дойные коровы. Спустись на землю, Вил.

            Виктор ничего не ответил, и на кухне повисла тишина. До Виктора не сразу дошло, что тишина воцарилась не только на кухне, но и во всей квартире. Он подошел и открыл дверь ванной. На полу, крепко обняв  унитаз руками и согнутыми в коленках ногами, положа голову на сиденье, спал Дима. Унитаз был полон отторжениями его организма. Ими же был испачкан вокруг пол.

            Виктор подошел и стал трясти его за плечи. Дима зашевелился, с трудом оторвал голову от унитаза и открыл глаза. Он посмотрел перед собой, а потом медленно поднял взгляд на Виктора.

            -Бать, ничего, он чистый… - проговорил он и снова уронил голову.

            -Лёня, помоги, - позвал Виктор, приоткрыв дверь.

            Пришел Лёня, они вдвоем подняли его с пола, и раздев догола, положили в ванну. Виктор включил воду и запихнул всю снятую с Димы одежду в стиральную машину. Прежде, чем положить брюки, прощупал карманы, из которых извлек начатую пачку презервативов и сигареты с зажигалкой.

            -Джентльменский набор, - прокомментировал он, кладя это на умывальник.

            -Вил, прости, но я иду спать, - сказал Лёня и вышел.

            Виктор включил машину и повернулся к Диме. Он включил душ, направив на его голову холодную воду. Дима поморщился и слегка застонал. Он поливал его, тер обильно политой шампунем мочалкой, а Дима то приоткрывал, то закрывал ничего не выражающие глаза.

            «Почему, ну почему он такой? – мучительно думал Виктор, - Неужели Лёня прав, и достучаться до чего-то в нем невозможно?»

            Он вспомнил письмо, которое невозможно было читать без слез, вспомнил его глаза, когда он говорил ему: «Не сомневайся во мне»… Он поливал и мыл его, пока не звякнула за спиной стиральная машина.

            Виктор вынул и развесил на просушку вещи, а потом вытащил из ванной их обладателя. Дима уже обрел способность передвигаться и почти самостоятельно дошел до дивана. Виктор уложил его, и прикрыв одеялом, вышел на кухню. По пути он зашел в ванную, смыл унитаз, убрал последствия с пола, тщательно вымыв после этого руки, и вытащил из лежащей на умывальнике пачки сигарету.

            Не зажигая света, Виктор сел у окна и закурил, чего не делал уже, наверное, около десяти лет.

14.

            -Как самочувствие? – спросил Виктор, когда на кухне появился замотанный одеялом вокруг пояса Дима.

            Они с Леней уже закончили завтрак. Встали они молча, лишь пожелав друг другу доброго утра, и сейчас так же молча сидели за столом.

            -Дай попить, - тихо попросил Дима.

            Виктор достал из холодильника бутылку Фанты и поставил перед ним на стол. Дима дрожащими пальцами открыл пробку и припал к горлышку, судорожно глотая холодную газированную воду. Наконец, он отставил бутылку, рыгнул и сел за стол, опустив голову. На кухне воцарилось молчание. Виктор начал мыть посуду, а Леня безучастно смотрел в окно.

            -Мужики, - послышался тихий голос Димы, - простите меня.

            -Мы тебя прощаем, - сказал Виктор, - Но не знаю, как ты простишь себя сам, если в тебе осталось хоть что-то человеческое. Ты помнишь что-нибудь?

            -Чего? – поднял голову Дима.

            -Что было вчера?

            -Ну, помню… Я еле в метро прорвался. Уже закрыто было. Потом от Южной пешком шел…

            -А до этого?

            -Чего – до этого? На дискотеке был…

            -Где и с кем напился, помнишь? С кем трахался, помнишь?

            Чем больше говорил Виктор, тем голос его становился громче и наполнялся гневом.

            -С кем я трахался? – округлил глаза Дима, впервые увидев Виктора таким.

            -Ты еще и врешь?!

            -Почему, вру?

            -Посмотри на свою мотню! – Виктор рванул с него одеяло, - Не трахался?! Может, сейчас скажешь, что и не напивался?! Не блевал?!

            -Да чего ты? – растерянно заморгал Дима, - Чего ты орешь? Ну, так получилось. А чё, мне нельзя? Я чё, не человек, что ли?

            -Боюсь, что у нас с тобой  разные представления об этом понятии, - спокойно заговорил Виктор, твердо отчеканивая каждое слово, - Когда-то в электричке ты мне сказал, что я мудак. Я мудак, потому что потратился на дорогу, на угощение и не воспользовался тобой. Я мудак, потому что посочувствовал тебе и пришел на помощь в трудную минуту. У тебя не мудаки те, кто использует тебя, как кусок мяса, а потом ему нет дела до того, что с тобой. Не мудак тот, кто продаст и предаст тебя ради личной выгоды, у кого много денег, кто ловит кайф от жизни. Тебе насрать на нас, как на твою мать тем, кого ты называешь е..рями, а ей на тебя. И я не собираюсь тебя переубеждать - твоя жизнь и тебе расхлебывать все, что ты в ней наворотишь. Только здесь е..рей нет и не будет! В этом доме понятия и приоритеты другие, и будут другими всегда! И если это тебе не подходит, убирайся к тем, кого ты считаешь правильными и сильными! Выбирай сам, кто для тебя мудак, а кто человек!

            Виктор уже кричал, и глаза его, устремленные на сидящего с опущенной головой Диму, сверкали гневом. Даже Лёня вскинул голову и пристально смотрел на него.

            Когда Виктор замолчал, Дима встал, не поднимая головы, и не подобрав валяющегося на полу одеяла, ушел в комнату. С минуту стояла тишина, а потом до них донеслись рыдания.

            -Сильно ты ему врезал, - нарушил молчание Лёня, - Я тебя никогда раньше таким не видел.

            -Прости, сорвался, - тихо ответил Виктор.

            -Да нет, по сути все правильно. Только бесполезно. Черного кобеля не отмоешь добела. Вот увидишь - поплачет, а потом опять все будет по-прежнему.

            -С такими понятиями, Малыш, я не посоветовал бы тебе работать с детьми, - сказал Виктор, пристально глядя ему в глаза, - хоть ты и хороший преподаватель.

            -Ну вот. И до меня дошло, - вздохнул Лёня.

            -А он, между прочим, порывался найти тех, кто тебя чуть не убил, и рассчитаться за тебя.

            -Ты… Ты ему все рассказал? Зачем?

            -Ты помнишь, когда-то мы с тобой увидели по Интернету взорванный дом, а потом поехали туда? Вспомни свои чувства, когда тебе рассказывали и показывали, и когда ты увидел все своими глазами. Говорить можно много, но пока сам не испытаешь и не переживешь чего-то, это будет пустым сотрясением воздуха.

            Рыдания становились все сильнее. Это была уже истерика. Они переглянулись. Виктор встал, налил в стакан холодной воды и пошел в комнату. Дима лежал на диване, зарывшись головой в подушки. Его плечи конвульсивно вздрагивали.

            -Ну, ну, Димон, перестань...

            Виктор сел на диван, и приподнял Диму. Лицо того было бледным и мокрым от слез.

            -Ну успокойся, я погорячился, - сказал Виктор, прижав к себе его голову и гладя по волосам, - Тихо, тихо…

            Дима постепенно стал затихать, сам крепко обняв его руками.

            -На вот, хлебни, - Виктор поднес к его губам стакан с водой.

            Дима выпил до дна, два раза судорожно вздохнул и задышал ровно.

            -Полежи, приди в себя, а потом будем обедать - сказал Виктор.

            Виктор попытался встать, но Дима продолжал прижимать его к себе.

            -Не уходи, - прошептал он.

            -Да не уйду я никуда. Лёнь, принеси его труселя из ванной, а то он у нас ходит, как Аполлон Бельведерский.

            Лёня, усмехнувшись, выполнил просьбу, и Виктор натянул их на Диму.

            -Все, Гаврош, отдыхай. Придешь в себя, приходи на кухню, - завершил он, вырвавшись, наконец, из Диминых объятий.

            -Едем на ВДНХ? - спросил Виктор Лёню, ставя на плиту обед.

            -Может, вам лучше поехать вдвоем? - отведя глаза, вопросом на вопрос ответил тот.

Виктор внимательно посмотрел на него.

            -Я так и знал...- тихо проговорил он.

            Лёня молчал.

            -Малыш, неужели все, что было и есть между нами, так мало стоит, чтобы ушло только из-за того, что мне еще кто-то стал небезразличен, кроме тебя? Тебе обидно, но прости меня! И его прости. Пусть ты не хочешь или не можешь разделить со мной эти чувства, но понять-то меня ты можешь? Ты же знаешь, что твое место в моем сердце - это только твое и ничье больше. Ты искренний, чуткий, добрый, и не все у тебя в жизни было гладко, но тебе это трудно понять потому, что тебя всегда было кому пожалеть.

            -Наверное, ты прав, - помолчав, сказал Лёня, - Кому пожалеть меня, действительно, было всегда.

            На кухне появился Дима. Он уселся на свое место, и не поднимая взгляда, начал болтать ложкой в тарелке с супом.

            -Белого друга не хочешь проведать? – спросил у него Виктор.

            -Какого белого друга? – не понял тот.

            -С которым ты вчера спал в обнимку. Там, за стеной. Причем так вцепился в него руками и ногами, что мы еле оторвали тебя.

            Дима продолжал недоуменно моргать глазами.

            -Я многое видел, но чтобы унитаз насиловать – это нечто. Ты извращенец, Гаврош.

Дима, до которого, наконец, дошло, о чем говорит Виктор, смущенно фыркнул и отвернулся к стене:

            -Правда, что ль?

            -Не отвертишься, у меня свидетель есть, - подмигнул Виктор, кивая на Лёню.

            Лёня тоже заулыбался, и напряжение спало. Ушла куда-то тревожная ночь и все  связанные с ней неприятности,.

            -Поедем, куда собирались? - спросил Виктор.

            -Поедем, - согласился Лёня, - Хотя Гаврошу, наверное, будет трудновато после вчерашнего...

            -Да чё? Я ничё, я готов, - вскинулся он.

            -Тогда одевайся. Твоя одежда в ванной, - сказал Виктор.

            И вот они опять втроем идут по улице, садятся в автобус, спускаются в метро. На Лёню опять обращают внимание девушки, да и не только на Лёню. Они все трое выделяются из толпы какой-то неуловимой похожестью друг на друга, хоть и непонятно, что их связывает.

            Вот и ВДНХ. Они вошли на территорию и сразу направились в сторону аттракционов. Да и что тут еще теперь делать? Место, где некогда можно было увидеть много интересного и хорошо отдохнуть, превратилось, по сути, в обыкновенный рынок, демонстрирующий единственное достижение народного хозяйства своего времени - покупать и продавать.

            -С чего начнем? - спросил Виктор.

            Дима огляделся по сторонам, и его взгляд сразу замер на огромном колесе обозрения. Часть кабинок была закрытая, а часть представляла собой кресла с площадкой для ног. Виктору не составило труда определить предпочтение Гавроша.

            -Экстремал, - взъерошил он ему волосы, - Идите, я возьму билеты.

            -Какие билеты? Мы же уже заплатили, - вскинул на него вопросительный взгляд Лёня.

            Дима тоже  посмотрел недоуменно. Только не на Виктора, а на Лёню.

            -Аллен, у нас помимо входа, за аттракционы платят отдельно.

            -За каждый аттракцион?!

            -За каждое катание.

            Лёня не может поверить, а потом выражение его лица становится таким, что, кажется, он сейчас скажет: "Пойдемте отсюда". И, наверное, сказал бы, но Виктор спешит обратиться к Диме:

            -Гаврош, в Америке, когда приходишь, например, в Диснейленд, то платишь крутые бабки за вход, а потом катаешься на чем хочешь и сколько хочешь, хоть целый день.

            -Бесплатно? - вытаращил глаза Дима.

            Выражение его лица заставляет их рассмеяться.

            Они садятся в открытые кресла, и колесо поднимает их куда-то под небеса. Диме этого мало - он начинает сползать, насколько позволяет пристегнутый пояс, вытягивать ноги и дрыгать ими в воздухе, громко крича при этом.

            -Уйми сынка-то, - недовольно заметил сидящий к ним спиной парень, катающийся со своей девушкой.

            Парню двадцать с небольшим, но ожесточенности в глазах хватит на три его жизни.

            -Вы же не одни здесь...- язвительно добавила девушка, буравя их неприязненным взглядом.

            Дима резко поворачивается, и выражение лица его становится таким, как будто он готов кинуться в драку.

            -Молчи, они правы. Мы ж не в лесу с тобой, - урезонил его Виктор, и с улыбкой добавил, - Ты б еще про мудаков спел…

            Дима смеется, моментально забыв обо всем, и продолжает дурачиться, только молча.

            "Как быстро он забывает неприятное и умеет прощать, - подумал про себя Виктор, - Сам не знает, дурачок, какой он счастливый..."

            -Как впечатления? - спросил Виктор уже на земле.

            Лёня с улыбкой пожимает плечами, и он понимает его, зато Дима в восторге.

            -Пойдем туда, - зовет он их на американские горки.

            Каждая секция имеет по три места. Дима сразу забирается вперед, пристегивается ремнем и задирает ноги. Контролер делает ему замечание, он убирает их, а потом закидывает снова.

            -Лёнь, сядь вперед, - попросил Виктор.

            -Чего ты? - запротестовал было Дима, но неожиданно согласился, - Давайте, я промеж вами буду...

            Раздался короткий звонок.

            -Понеслась! - громко воскликнул Дима, и огромная «гусеница» тронулась по извивающейся спирали, бешено набирая скорость. Их начало кидать в разные стороны, переворачивать вверх ногами и снова бросать. Все мелькало перед глазами, сливаясь в непрерывную круговерть. Виктор крепко прижимал к себе Диму, заражаясь его мальчишеским восторгом, а в голове  билась одна только мысль:

            "Мой пацан... Мое будущее..."

            Ни одна другая не закралась сейчас в его душу.

            -Еще прокатимся? - попросил Дима, когда они вышли.

            -Давай, - подмигнул Виктор, занимая очередь в кассу.

            И опять они летали по спирали, опять кричали все вместе, утопая в ощущении скорости и головокружения. Потом отправились на автодром, и до сумерек гоняли на электромобилях, с упоением врезаясь друг в друга. Уже в темноте направились к выходу, и приподнятое настроение переполняло всех троих.

            -Могу себе представить, как у вас в Диснейленде, - сказал Виктор, обращаясь к Лёне.

            -Не можешь, - улыбнулся тот, - Там сейчас было бы еще шоу. С пальбой, живым огнем, трюками и фейерверком. Это не расскажешь, видеть надо.

            -Может, когда и увижу, - сказал Виктор.

            -Запросто, - заверил Лёня, - Делай визу на следующий год. Родители пришлют вызов.

            -А что? Это мысль. Ведь следующий отпуск у меня летом.  Обсудим потом конкретно?

            -Ловлю на слове...

            Их догонял прогулочный автопоезд из открытых вагончиков. Не успевший остыть от азарта Дима, не смог проигнорировать такую возможность, и догнав его бегом, прицепился сзади. Они видели, как автопоезд подъехал к выходу, а Дима оказался принятым откуда-то взявшимся бдительным милиционером.

            -Наш Гаврош все-таки допрыгался, - сказал Виктор и припустил бегом.

            Он подбежал в тот момент, когда страж порядка пытался потащить Диму за собой, крепко держа за плечо, а тот упирался.

            -Товарищ... - Виктор задержал взгляд на его погоне, - старший сержант, давайте замнем это недоразумение на месте. Я отец этого оболтуса.

            Он полез в карман, и рука держащего Диму милиционера сразу ослабла.

            -Ну, схулиганил, будем считать, из озорства. Ничего не сломал, не разбил, никого не оскорбил и не ограбил. Обойдемся без протокола? Все между нами...

            Виктор незаметно положил в нагрудный карман сержанта сложенную купюру и получил взамен Димин локоть.

            -Следите за сынком, - с напускной строгостью напутствовал милиционер, удаляясь, - Больно говорит много. Из молодых, да ранний...

            Дима сделал ему вслед всем известный жест.

            -Нет проблем? - улыбнулся, подходя, наблюдавший все это со стороны, Лёня, - В Америке, Вил, ты бы сейчас сел.

            -За что?! - с возмущением воскликнул Дима.

            -За подкуп представителя власти, - пояснил Виктор, опередив Лёню, - Полицейский - это представитель закона, а закон там - святое.

            -А мне бы что было? - поинтересовался Дима.

            -School traffic, - ответил Лёня, - Учили бы тебя там, как себя на улице вести. Или, в лучшем случае, штраф триста пятьдесят долларов.

            -Сколько?! - вытаращил глаза тот.

            -Триста пятьдесят. И курить тебе вот так, на улице, никто бы не позволил.

            -Да, блин, как вообще можно жить в этой Америке?

            Леня с Виктором расхохотались.

            -Устами младенца глаголет истина, - сказал Виктор Лёне, - Понял, почему здесь никогда так не будет?

            Они отправились домой. Возбужденный Дима никак не мог угомониться, и по дороге резвился, подкалывая их шутками, толчками в бок, резво убегая от возмездия.

            -Дитя, - покачал головой Лёня.

            -Гаврош наш, - с лаской в голосе отозвался Виктор, - А не плохо было бы, если бы это был наш законный сын?

            -Такой, как вчера? - напомнил Лёня.

            -Понимаешь, Малыш, когда наш - это наш, какой бы он ни был.

            -Нет, Вил, мне еще далеко до тебя, - улыбнулся Лёня.

            До дома доехали без приключений, хотя Дима не унимался и в метро - пытался заняться гимнастикой на поручнях в вагоне и прокатиться, лежа на перилах эскалатора.

            -В магазин зайдем? - спросил он, когда они вышли из автобуса.

            -Зачем? У нас все есть, - ответил Виктор.

            -А пивка для рывка?

            -Может, сразу водочки для заводочки? Остынь.

            Виктор хотел напомнить про вчерашнее, но сдержался.

            После ужина он поинтересовался у Димы:

            -Нам завтра на работу, а у тебя какие планы?

            -Не знаю...

            -Шуманскому будешь звонить?

            -Да пошел он... Ты правильно говоришь - он меня использует, только когда ему надо.

            -Ну, оставайся дома, играй на компьютере. Книг там много в шкафу…

            В лице Димы что-то неуловимо изменилось:

            -Нет, мужики. Без вас я дома не останусь. А то потом скажете - приводил кого, или пропадет что...

            Виктор с Лёней переглянулись.

            -Разбудите меня тоже, короче, - твердо сказал Дима, поднимаясь,- Поеду во Внуково на самолеты смотреть. Дадите мне денег на дорогу?

            -И на пиво? - поинтересовался Лёня.

            Дима вопросительно посмотрел на Виктора.

            -Чего уставился? Мы все вместе решаем, - улыбнулся Виктор.

            -Он знает, кого больше разжалобить можно, - подмигнул Лёня, и все трое засмеялись.

            К Диме моментально вернулось настроение. Он подошел и схватил их за шеи.

            -Чё за папики такие строгие? 

            Дело закончилось борьбой. Они отнесли смеющегося и брыкающегося Диму в комнату, держа один за руки, а другой за ноги, и уложили на диван.

            -Один ноль в нашу пользу - Виктор положил его на лопатки и завершил, выключая свет, - Спи. И будь всегда таким, как сегодня.

            Виктор с Лёней разделись и тоже легли.

            -А где спокойной ночи? - послышалось с дивана.

            Они засмеялись.

            -Воспитанный стал, - сказал Виктор, - Спокойной ночи, Гаврош.

            -Приятных сновидений, - добавил Лёня.

            -И вам, - отозвался Дима.

            Так прошли две с половиной недели. За это время Дима ни разу не доставил им никаких хлопот. Оставаться дома в их отсутствие он упорно не хотел, и целый день слонялся по улицам. Виктор давал ему немного денег, чтобы он мог перекусить где-нибудь или сходить в кино. Дима неожиданно проявил серьезный интерес к компьютеру, и Леня вечерами допоздна занимался с ним, обучая программированию. Больше всего было непонятно Виктору то, что за все это время ни разу не побеспокоилась его мать.

            -Гаврош, а матери ты позвонил? Она знает, где ты?- на всякий случай спросил он.

            -Больно ей надо, - мрачно отозвался Дима, - Ей теперь без меня лафа...

            -Дай мне свой домашний телефон.

            -Зачем? – Дима вскинул на него взгляд, ставший вдруг таким, как при первом знакомстве.

            -Дай. Надо, - твердо ответил Виктор, - Не бойся, ничего лишнего не скажу.

            Тот неохотно продиктовал.

            Выбрав во время работы момент, когда Наталья ушла в бухгалтерию, а Эдик был в банке - занимать рекламный телефон под личные переговоры они категорически запрещали - Виктор набрал номер. К телефону долго никто не подходил, и он уже собирался положить трубку, когда на другом конце послышался сонный женский голос:

            -Да...

            -Здравствуйте, - деловым тоном заговорил Виктор, - Я могу услышать Дмитрия Евстропова?

            -А его нет, - индифферентно ответила женщина.

            -А когда его можно застать?

            -Не знаю, он давно уже не приходит...

            -Как давно?

            -Недели две, наверное, или больше уж...

            -И вы не знаете, где он?

            -Нет... Я уже тоже беспокоюсь, - утешила женщина.

            -И вы не побеспокоились раньше? - резче, чем следовало, спросил Виктор.

            -А чё вы на меня кричите? - голос том конце моментально перешел в высокую тональность, - Чё я ему, нянька? Я всю дорогу работаю!

            -Но это ваш сын! - Виктор уже не сдерживал себя, - И он две недели не приходит домой и не дает о себе знать...

            -А я всю дорогу работаю на работе! – перекрыл его слова визгливый крик, но вслед за этим, голос снисходительно понизился, - А вы чё? Из военкомата? Так я же за повестку расписалась. Придет - отдам. Я же сказала вашему этому...

            -За какую повестку? - не понял Виктор.

            -А вы чё, сами не знаете, кому повестки шлёте?! Чё у вас за порядки там? А еще военные...

            Дальше он слушать не стал и положил трубку.

            "Бедный Гаврош, - с горечью подумал Виктор, - В чем его после этого можно упрекнуть?"

            В кабинет вошла Наталья.

            -Наташ, подмените меня на пару минут? - обратился к ней Виктор, - Мне очень нужно срочно позвонить.

            -Только на пару, - недовольно согласилась та.

            Виктор вышел на лестницу и нажал вызов на своем мобильном. В трубке возник шум грохота колес идущего поезда

            -Да, - донесся сквозь них голос Димы.

            -Гаврош, это Вил. Ты далеко?

            -В Апрелевке...

            -Что ты там делаешь?

            -Катаюсь... Не хер делать.

            -Опять на электричках виснешь?

            -Все нормально, Вил, не переживай...

            По голосу было можно догадаться, что Дима заулыбался.

            -Короче, кончай страдать фигней, и дуй срочно домой. Я имею в виду, не к нам, а к матери. Тебе повестка пришла из военкомата.

            -Что-что? - голос Димы стал серьезным, - Какая повестка?

            -Я сам не знаю. От твоей матушки ничего не добьешься. Поезжай и разберись. Срочно, понял?

            -Ты звонил ей? - спросил Дима.

            -Звонил. Но она подумала, что я из военкомата. Сказала, что получила для тебя повестку.

            -Вил, я все понял. Спасибо, Вил. Все. До вечера.

            В трубке послышались гудки отбоя, и Виктор вернулся в офис, сделав над собой усилие, чтобы сосредоточиться и опять не перепутать тонер с девелопером.

            А телефоны все звонили и звонили, не иссякала и вереница клиентов за стеклом. Виктор работал на автомате - соответствующий навык у него появился - будучи в мыслях со своим Гаврошем.

            Но вот и конец.

            -Виктор, что у нас там по складу? - как нельзя некстати задала вопрос Наталья,  и рабочий день увеличился еще на добрых полтора часа.

            Когда он, наконец, добрался до дома, уже смеркалось. Виктор поднялся на лифте, и не успел достать ключи, как дверь распахнулась. На пороге стоял, улыбаясь, наголо остриженный парень.

            -Гаврош... - протянул Виктор, с трудом узнавая  в нем Диму.

            -Завтра в восемь ноль ноль, - сообщил тот, - Пишите письма.

            В прихожей уже стоял собранный рюкзак.

            -Проводим? - спросил Лёня.

            -Какие ж это проводы? - растерялся Виктор, - Я думал, в лес пойдем, шашлыки пожарим, я же ему обещал.

            -Вил, уже все на столе, - сказал Лёня, - Гаврош без тебя ни за что не хотел садиться, хотя голодный с самого утра.

            Накрытый стол удивлял обилием деликатесов.

            -Решил его побаловать, - тихонько сказал Леня Виктору, - Я ведь тоже прикипел к нему незаметно...

            Они уселись за стол.

            -Наливай, - сказал Виктор Диме, - Твой день.

            Дима разлил по бокалам вино.

            -Гаврош, - сказал Виктор, вставая с бокалом в руке, - Мы с Лёней хотим проводить тебя в первый самостоятельный в жизни путь и пожелать, чтобы он вывел тебя на правильную дорогу. Чтобы ты выдержал все испытания и остался самим собой. Чтобы ты сохранил свои человеческие качества - доброту, отзывчивость, способность придти на помощь и свой отчаянный веселый нрав, поскольку это тоже твое. Чтобы ты умел найти со всеми общий язык, и в то же время никогда не изменял себе и не смотрел на себя чужими глазами.

            -Присоединяюсь! - воскликнул Лёня, - Вил, молодчина!

            -Бля...  – покрасневшее растерянное лицо Димы расплылось в улыбке, - Да неужто я такой хороший?!

            Все трое расхохотались.

            -Бля, Витёк... Мужики, - Дима расчувствовался, несчетное количество раз чокаясь то с одним, то с другим, - Спасибо вам... Бля... Мне никто так никогда не говорил...

            -Пей, бля! - по-доброму прикрикнул Виктор.

            Они опять расхохотались, залпом опустошили бокалы, и крепко обнявшись за плечи, прижались друг к другу щеками.

            -Мужики, я только вас помнить буду, - говорил Дима, - Вы такие... Бля...

            -Без бля можешь? - улыбаясь, спросил Лёня.

            -Да ладно, простим ему, - сказал Виктор, - Он просто не знает, как это можно сказать по-другому. Верно, Гаврош?

            -Витёк, ты меня всегда понимал. Мне когда кайфово, всегда ругаться хочется. Не ругаться, короче, а просто говорить...

            -Наливай по второй, теперь тебе Лёня скажет, - перебил Виктор.

            -Евстропов, - тоже вставая с бокалом в руке, сказал Лёня, - Я учил тебя целый год и не обращал на тебя внимания, несмотря на твои любвеобильные взгляды. Мне по душе более личностные и целеустремленные. Но за последнее время я понял, что ты способен овладевать тем, что считаешь интересным, и я желаю тебе, чтобы ты находил такого как можно больше. И еще я заметил, что ты ценишь доброту и способен на поступок ради другого человека, хоть и очень стараешься это скрыть. Я хочу, чтобы ты, когда станут одолевать сомнения, вспоминал двоих людей, которые в тебя верят и любят такого, какой ты есть. Удачи тебе!

Они опять стоя чокнулись, выпили до дна и обнялись.

            -Давайте закусим немного, - сказал Виктор, а то захмелеем.

            -Нет, - Дима опять стал наполнять бокалы, - Теперь я скажу.

            Он, подражая им, тоже встал в полный рост с бокалом в руке:

            -Витёк, Лёня, я хочу вам сказать… Хочу сказать…

            -Да не произноси ты речь, говори от себя, все как есть, - подбодрил его Виктор.

            -Спасибо вам, мужики! – с сердцем воскликнул Дима, - Вы для меня… Бля… Не думайте, я сейчас не про это…

            -Мы тебя поняли, мы тоже не про это, - улыбнулся Лёня.

            -Я вас первых таких встретил, в натуре… Я не знал, что бывают такие люди… Не бросайте меня…

            Димин голос дрогнул. Виктор обнял его за плечи и чокнулся с дрожащим в его руке бокалом:

            -Спасибо тебе, Гаврош!

            С другой стороны подошел Лёня и сделал то же самое:

            -Спасибо. Ты сказал больше, чем мог.

            -Закусываем, - объявил Виктор, когда они выпили, - пусть Гаврош поест. Мы обязаны доставить его на призывной пункт не пьяного.

            -А вы со мной поедете? Правда? – с надеждой спросил Дима.

            -Как же мы тебя бросим? Ешь… - ответил Виктор.

            Некоторое время они все втроем сосредоточенно жевали.

            -Мы не можем тебе дать совет, как вести себя там, куда ты уходишь, - заговорил Виктор, - нас с Алленом минула сия чаша, но мы уверены, что ты сумеешь сориентироваться, и не дашь себя в обиду.

            -Не сомневайтесь, - заверил Дима, - Я никого не боюсь.

            -Мы знаем, - улыбнулся Лёня.

            Он задумчиво посмотрел на Диму и сказал:

            -Хочешь подарок на память?

            -Какой? Вы мне уже столько надарили…

            -Я не про вещи. Пойдем, - Лёня встал из-за стола и ушел в комнату.

            -Аллен хочет подарить тебе танец, - пояснил Виктор, - Это будет здорово, вот увидишь.

            Когда они вошли в комнату, Лёня уже разделся до трусов и нашел музыку:

            -Прости, Гаврош, костюма нет, буду танцевать в трусах. Не смущайся…

            -Да ладно, я с крыши видел… – опять повторил Дима.

            -С крыши ты подсматривал. Воровал то, что я дарил Вилу, а это мой подарок тебе, - сказал Лёня серьезно, - Этот танец я танцевал на выпускном в хореографическом. Давно было, но постараюсь вспомнить…

            Он задумался, сделал несколько телодвижений и попросил:

            -Вил, как встану в позицию, сними с паузы.

            Дима сел в кресло, Виктор на стул возле магнитофона, а Лёня встал посреди комнаты. Вот он собрался и замер. Виктор нажал на кнопку. Полилась тихая музыка, и тело Лёни стало растворяться в ней. Это совсем  не напоминало то, что он танцевал для Виктора. Тут не было ни капли эротики. Возникало совсем другое чувство, зовущее за собой в неизведанное, где все было чисто, светло и радостно. Музыка незаметно ушла, а тело Лени застыло, выражая собой это стремление. Виктор остановил пленку, и в комнате возникла мертвая тишина.

            -Ну, как? – спросил Лёня.

            -Лёня, ты…  Это ваще..., - ошеломленно выговорил Дима.

            Виктор с Лёней рассмеялись.

            -А это что? Балет? – допытывался Дима, - Я не знал… Я думал - фигня, на носках бегают, мотней трясут...

            -Больше открывай для себя нового, интересней жить будет, - сказал ему Лёня, уходя принимать душ.

            Они еще долго сидели на кухне, пока не было все съедено и выпито.

            -Блин, я схожу еще, - предложил Дима.

            -Гаврош, хочешь, скажу, что тебя губит? – спросил Виктор.

            -Почему – губит? Сегодня такой день…

            -И надо его испортить? Ты не знаешь меры в своем стремлении поймать кайф. Ты его уже поймал, и вместо того, чтобы наслаждаться, хочешь нахапать его побольше впрок, а в результате забываешь получить от кайфа кайф.

            Дима согласился:

            -Мне и правда всегда хочется, чтобы было больше, чтоб захлебнуться нах... Чтоб… бля, по самые помидоры!

            Они рассмеялись.

            -Наш Гаврош неподражаем, - заключил Лёня, - За ним записывать надо.

            -Сейчас идем на прогулку, а возвращаемся – едим горячее и спать, - сказал Виктор,- На обратном пути покупаем то, без чего не может обойтись наш виновник торжества – по две бутылки пива.

            Улица встретила их ночной прохладой. Дима опять начал беситься, увлекая их, и дело закончилось кучей-малой на куче опавших листьев.

            -Ночь-то какая, - проговорил он, лежа на спине и глядя в темное небо, - И спать не хочется.

            -Запомни эту ночь, - сказал Виктор, - И вспоминай, когда будет трудно. Это придаст тебе силы.

            -Я запомню, - серьезно ответил Дима.

            Но вот прошла и ночь, которую почти не спали. Еще не успел забрезжить рассвет, как они втроем вышли из дома. Путь был не близок - на какую-то никому не известную Угрешскую улицу. Вот и призывной пункт. Повсюду стояли вокруг новобранцев провожающие. Их было много – родители, родственники, некоторых провожали целой оравой друзья. Кому было весело, кто утирал слезы.

            Они встали в стороне ото всех. Дима без конца курил и смотрел в глаза Виктору и Лене с молчаливым вниманием, моментально став выглядеть лет на пять старше.

            -Пиши, звони при любой возможности, - в десятый раз повторял Виктор, - Телефон городской, мобильный, адрес, e-mail знаешь…

            Настал последний момент. Дима обнял Леню, и они трижды расцеловались. Потом шагнул к Виктору:

            -Прощай, батя, - серьезно сказал он, глядя ему в глаза, и крепко обняв, тоже трижды поцеловал его.

            Из Диминого левого глаза опять упала слеза. Почему-то они никогда не растекались у него по щекам, а только падали…

            Призывники потянулись к дверям и стали исчезать за ними. Смешался с толпой и Дима, помахав им на прощанье. Виктор поднял руку и перекрестил воздух. Краем глаза он заметил, что это же сделал Лёня. Они еще долго стояли и смотрели на дверь, поглощавшую одного за другим парней, за которой уже исчезла стриженая макушка их Гавроша.

15.

            Незаметно пришла зима. Лишь в конце ноября пошел снег, который тут же таял и падал опять, а морозов не было. Под самый новый год ударила оттепель, и все вокруг покрылось лужами, как весной.

            В доме опять стояла елка и пять воспоминания уносили Виктора в далекую пору детства. В их отношениях с Лёней ничего не изменилось. Все трудности, связанные с появлением Димы, исчезли. Однако то, что он вошел в их жизнь, стало очевидным. Сразу после того, как они расстались у дверей призывного пункта, он несколько раз звонил с дороги. Говорил, что их повезли куда-то за Новосибирск. Ехали больше двух суток в сопровождении майора и капитана, которые всю дорогу "бухали", хотя новобранцам прямо на перроне, на глазах толпы любопытствующих, устроили "шмон", роясь в вещах, и если у кого находили вино или водку, тут же разбивали о рельсы.

            Потом он позвонил через неделю, причем только "сбросил" незнакомый номер, а когда Виктор перезвонил, то говорил мало. Сказал, что Интернета здесь нет, он будет писать письма, просил прислать конвертов с марками и побольше бумаги. В конце разговора попросил еще обязательно положить на этот телефон пятьдесят рублей. Зачем это было нужно, они узнали из долгожданного письма, где Дима сообщал, что с телефоном "полная жопа". Хотя официально его можно иметь, но у него отобрали, потому что он "дух", и ему "не положено". Звонить он может только с телефона сержанта, как в прошлый раз, но надо сразу положить на него деньги, а иначе он получит "люлей". И вообще, сержанты вроде "неплохие пацаны", но все равно "козлы", постоянно орут и все время кого-нибудь "пи..дят". Но это еще фигня, и говорят, что после присяги будет "еще круче".

            Получив письмо, Виктор целый день ходил сам не свой, что же касается Лёни, то охваченный возмущением, он кричал, что такого нет ни в одной армии мира.  Выражение его лица при этом напоминало то, что было когда-то после просмотра новостей о терактах. 

            -Малыш, успокойся, - сказал Виктор, - Вот ты кричишь, а где ты видишь, чтобы он возмущался? Он просто констатирует факты. И он переживет это все, я уверен. Единственно, мне не хотелось бы, чтобы он сам потом "пи..л духов". Я ему напишу. Постараюсь поддержать и заронить в сознание возможность существования других понятий. Не получились бы только сопли на сахарине, сам-то я там не был. Сейчас впервые в жизни об этом пожалел...

            И в самом деле, следующ... Читать следующую страницу »

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10