ПРОМО АВТОРА
kapral55
 kapral55

хотите заявить о себе?

АВТОРЫ ПРИГЛАШАЮТ

Евгений Ефрешин - приглашает вас на свою авторскую страницу Евгений Ефрешин: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Серго - приглашает вас на свою авторскую страницу Серго: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Ялинка  - приглашает вас на свою авторскую страницу Ялинка : «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Борис Лебедев - приглашает вас на свою авторскую страницу Борис Лебедев: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
kapral55 - приглашает вас на свою авторскую страницу kapral55: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»

МЕЦЕНАТЫ САЙТА

Ялинка  - меценат Ялинка : «Я жертвую 10!»
Ялинка  - меценат Ялинка : «Я жертвую 10!»
Ялинка  - меценат Ялинка : «Я жертвую 10!»
kapral55 - меценат kapral55: «Я жертвую 10!»
kapral55 - меценат kapral55: «Я жертвую 10!»



ПОПУЛЯРНАЯ ПРОЗА
за 2019 год

Автор иконка Юлия Шулепова-Кава...
Стоит почитать Берта

Автор иконка станислав далецкий
Стоит почитать День учителя

Автор иконка Юлия Шулепова-Кава...
Стоит почитать Адам и Ева. Фантазия на известную библей...

Автор иконка Сандра Сонер
Стоит почитать На даче

Автор иконка Юлия Шулепова-Кава...
Стоит почитать Соната Бетховена

ПОПУЛЯРНЫЕ СТИХИ
за 2019 год

Автор иконка  Натали
Стоит почитать Любимые не умирают

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Где краски дня белы

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Над белым утром

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Точно срок отбывал

Автор иконка Олесь Григ
Стоит почитать Хрусткий ледок

БЛОГ РЕДАКТОРА

ПоследнееПомочь сайту
ПоследнееПроблемы с сайтом?
ПоследнееОбращение президента 2 апреля 2020
ПоследнееПечать книги в типографии
ПоследнееСвинья прощай!
ПоследнееОшибки в защите комментирования
ПоследнееНовые жанры в прозе и еще поиск

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К ПРОЗЕ

Василий ШеинВасилий Шеин: "Конкурсы. Плюс, думаю это важно и интересно - дать возможность публико..." к произведению Новые жанры в прозе и еще поиск

Константин БунцевКонстантин Бунцев: "Ещё я бы добавил 18+. Это важно, если мы хотим иметь морально здоровых..." к произведению Новые жанры в прозе и еще поиск

Emptiness: "Видимо Олег всё же купил клавиатуру, чтобы дописать своё детище и явит..." к произведению Планета Пяти Периметров

СлаваСлава: "Благодарю за отзыв!" к рецензии на Ночные тревоги жаркого лета

Storyteller VladЪStoryteller VladЪ: "Вместо аннотации: Книга включает в себя три части плюс эпилог. I Часть..." к произведению Интервью

Евгений ЕфрешинЕвгений Ефрешин: "Я, к сожалению, тоже совсем не богат, свожу концы с концами на пенсии...." к рецензии на Помочь сайту

Еще комментарии...

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К СТИХАМ

СлаваСлава: "Наши мечты...Они всегда помогают нам двигаться впе..." к стихотворению Ад

СлаваСлава: "Всегда будет много вопросов, на которые вряд ли кт..." к стихотворению Злодей или герой?

СлаваСлава: "Браво!" к стихотворению Сон

СлаваСлава: "Это было красивое признание. Жаль, что он не понял..." к стихотворению Признание

СлаваСлава: "Этот порыв стал Вашим вдохновением! Отлично по..." к стихотворению Ложь

СлаваСлава: "Грустно и красиво... Хорошо получилось!" к стихотворению Прости и обещай

Еще комментарии...

СЛУЧАЙНЫЙ ТРУД

ЧТО ЕСТЬ ВЕЧНОСТЬ?
Просмотры:  455       Лайки:  1
Автор Сергей Поваляев

Полезные ссылки

Что такое проза в интернете?

"Прошли те времена, когда бумажная книга была единственным вариантом для распространения своего творчества. Теперь любой автор, который хочет явить миру свою прозу может разместить её в интернете. Найти читателей и стать известным сегодня просто, как никогда. Для этого нужно лишь зарегистрироваться на любом из более менее известных литературных сайтов и выложить свой труд на суд людям. Миллионы потенциальных читателей не идут ни в какое сравнение с тиражами современных книг (2-5 тысяч экземпляров)".

Мы в соцсетях



Группа РУИЗДАТа вконтакте Группа РУИЗДАТа в Одноклассниках Группа РУИЗДАТа в твиттере Группа РУИЗДАТа в фейсбуке Ютуб канал Руиздата

Современная литература

"Автор хочет разместить свои стихи или прозу в интернете и получить читателей. Читатель хочет читать бесплатно и без регистрации книги современных авторов. Литературный сайт руиздат.ру предоставляет им эту возможность. Кроме этого, наш сайт позволяет читателям после регистрации: использовать закладки, книжную полку, следить за новостями избранных авторов и более комфортно писать комментарии".




НЕТЕРПИМОСТЬ


Александр Соколов Александр Соколов Жанр прозы:

Жанр прозы Эротическая проза и рассказы
2300 просмотров
0 рекомендуют
4 лайки
Возможно, вам будет удобней читать это произведение в виде для чтения. Нажмите сюда.
НЕТЕРПИМОСТЬ21+ Откровенно рассказанная жестокая история собственной жизни случайно встреченным знакомым когда-то человеком, заставляет героя заново, с другой стороны посмотреть на привычные, не подвергавшиеся ранее никаким сомнениям, понятия... Повесть содержит гей-тематику

;   Спустя какое-то время, все священники ушли в алтарь. Вынесенный Николаем поднос, после того, как главный, судя по всему, поп что-то поговорил над ним и перекрестил, понес другой служитель в таком же облачении, как у Николая, дополненным свисающей через плечо лентой. В храме погасили свет, закрыли врата, а из боковых дверей опять вышел Николай, держа перед собой в руках книгу, и встал посреди храма. Какая-то бабка услужливо протянула ему свечку.

     - Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение...- начал читать Николай громким и размеренным голосом, освещая свечой книгу, которую держал в руке. Он читал долго, выговаривая какие-то непонятные слова, но стоящие в храме люди благоговейно слушали его. Славка тоже слушал, ничего не понимая, и в душе его боролись противоречивые чувства.

     Он достоял всю службу до конца, просто наблюдая со стороны за происходящим, и неожиданно ощутил, глядя на этих людей, что рядом с ним протекает какая-то совсем другая, неведомая ему жизнь. Он не знал, как к ней относиться. Там были озлобленные попы, была фанатичная мать, но были и эти люди, среди которых он заметил даже своих сверстников. Неожиданно он вспомнил, что бабушка его тоже ходила в церковь. Его добрая старенькая бабушка... Там был и его Колян.

     После окончания службы, он подошел к Славке.

     - Пойдем? - как ни в чем не бывало, спросил Николай.

     Славка молча пошел рядом. Противоречивые чувства не оставляли его. Ему хотелось о многом спросить Николая, но он не знал с чего начать.

     - И давно ты там? – наконец выговорил он.

     - Семь лет без малого.

     - Как угораздило-то?

     А как, действительно, его угораздило?

Да можно сказать, случайно. Хотя, в каждой случайности всегда присутствует своя закономерность…

 

 

 

НЕТЕРПИМОСТЬ

 

 

ЧАСТЬ 2                                                                               НИКОЛАЙ

 

 

 

1.

 

     Николай проснулся внезапно...

     Сквозь открытую дверь балкона в комнату стремится напоенный утренней прохладой воздух, а небо за окном чистое и прозрачное. Он встает с постели и как есть, абсолютно голый, выходит на балкон. Трава на газонах серебрится от росы, переливаясь светом от восходящего над Дачей Долгорукого солнца. Он одевается, и сбежав вниз, выходит на влажный от росы асфальт.

     Он бежит куда-то мимо спящих домов, припаркованных машин с запотевшими стеклами. Вокруг ни души. По улице Коллонтай мчится первый, еще пустой, трамвай. А он-то куда мчится по пустынным улицам? Остаются позади больница, железнодорожная ветка, заставленная товарными вагонами станция Заневский пост, переезд…

     Лес. Он встречает его ароматом просыпающейся природы и пением птиц. Заросший пруд и спускающаяся к нему луговина. Он ложится на спину и смотрит в прозрачное небо.

     Он видит его. Голубоглазого красивого юношу с длинными вьющимися волосами. Он ложится рядом и наклоняется лицом к нему...

     «Тебе одиноко?» - участливо спрашивает юноша.

     «Поцелуй меня»,- просит он.

     Юноша наклоняется ниже и ниже. Он уже чувствует его дыхание и аромат нежных губ.

     «Поцелуй меня», - опять шепчет он.

     «Эротик ты несчастный... Нализался в сиську», - раздается в ответ нетрезвый глумливый голос.

     - Нет!!! Нет!!! - кричит в ужасе он и... просыпается.

     Николай проснулся в своей постели. Один. Дверь на балкон открыта, и воздух слегка колышет занавеску. Вот только небо за окном хмурое, затянутое серыми тучами.

     Горестно вздохнув и натянув на голое тело плавки, он вышел на балкон. Голова болела от выпитого накануне, и во всем теле ощущалась слабость.

     - Эй, слышь? - донеслось снизу.

     Под балконом стояла подвыпившая развязная девица.

     - Слышь? Как к метро выйти?

     - Туда, - кивком головы указав направление, ответил Николай и отвернулся в другую сторону.

     - Эй, слышь? - не унималась та, - Ты даже поговорить со мной не хочешь?

     - Там найдешь себе, - ответил он и вернулся в комнату.

     Девица прокричала еще что-то, но Николай не расслышал. Войдя на кухню, он выпил залпом стакан холодной воды, закурил и опустился в кресло. Помимо мучавшего похмелья, на душе было гадко от воспоминаний.

     Сегодня первое мая. Вчера их отпустили с работы раньше, устроив в честь праздника, непонятного уже никому свойства, фуршет. Продолжили они с Володей, молоденьким механиком из техотдела, в сквере у метро Горьковская.

     Пошло, кажется, хорошо и разговор завязался душевный, и объятия уже начались. Возможно, Володю что-то насторожило. Сказав, что пойдет, возьмет еще пива, обратно не вернулся. Николай помнил, что его это сильно разозлило, хотя сейчас благодарил судьбу за то, что так произошло. Его уже повело на близость с симпатичным юношей, и чем это могло кончиться, если бы тот оказался не таким, как показалось изрядно уже пьяному Николаю, думать не хотелось.

     Такое уже у него в жизни было. Тогда пришлось менять место работы и почти весь круг общения.

     Сколько же накопилось в его памяти того, что вспоминать не хотелось бы никогда. Но он помнил...

     Помнил и свою первую любовь. Это была девушка. И было ему тогда всего семнадцать лет...

     Жила она не в Ленинграде. В тот город Коля попал случайно со своим закадычным дружком Антоном, с которым они подружились еще с третьего класса. Что их объединяло, сказать было трудно. Казалось, они были полной противоположностью друг другу. Николай - единственный ребенок из интеллигентной семьи, а у Антона насчитывалось пять сестер и братьев. По его собственному выражению в более позднем возрасте, его воспитала улица, поскольку мать он все детство видел у плиты, а отца спящим. Но, вопреки всему, Николая к нему тянуло. Тянуло с первого дня, когда шебутной и хулиганистый Антон появился в их третьем классе.

     Многодетная семья получила четырехкомнатную квартиру в доме-новостройке и переехала туда из коммуналки в Автово.

     Антон сразу стал пользоваться неприкосновенностью, поскольку достаточно было взглянуть на его братьев, учившихся в более старших классах, как пропадало всякое желание задевать его. Николаю он оказывал покровительство потому, что списывал у него уроки, и на всех контрольных использовал как "спасательный круг" от очередной двойки, а для того считаться корешем такой личности было выгодно, поскольку драчливостью он не отличался.

     Но тянуло его к Антону не это, а то, чему он сам смог дать себе объяснение уже значительно позже. А тогда он восхищал его своей мальчишеской дерзостью, умопомрачительными проделками, на которые сам Коля никогда бы не решился.

     Они лазали вместе по крышам многоэтажек, курили в подвалах, цеплялись за трамваи на Малой Охте. И Коле почему-то нравилось наблюдать за гибким телом приятеля. Особенно сладостное внутреннее возбуждение он испытывал, когда у того съезжали штаны, выбивалась майка, и из-под одежды выглядывали обнаженные части тела. Надо сказать, что у Антона проглядывали иногда прямо эксгибиционистские замашки. Несколько раз он показывал ради смеха в компании свой возбужденный член. После этих случаев Коля, глядя на него, рисовал в своем воображении невообразимые сцены их близости…

     Вряд ли Антон догадывался, что испытывает к нему закадычный дружок - внешне Коля старался никак не проявлять своих желаний, услаждая себя только лишь в воображении. Родители Николая постепенно смирились с неугодным им приятелем сына, понимая, что своими препятствиями они только укрепят его тягу к нему. Так и росли они бок о бок все эти годы, дополняя друг друга своей непохожестью, а желания Николая оставались на уровне мечтаний.

     После восьмого класса Антона отсеяли в ПТУ, но дружить они продолжали, не оправдав надежды родителей Николая, что сын отойдет от «этого хулигана», как только тот уйдет из школы. Они продолжали общаться, даже когда Николай окончил десятилетку и поступил в институт. Тогда-то и предложил Антон поехать с ним на свадьбу двоюродного брата в Вологду.

     Дома у Николая разразился скандал. Родители не хотели отпускать, но он настоял на своем, сказав, что все равно поедет, и им пришлось смириться, с сожалением констатировав факт, что ребенок вырос.

     В дорогу отправились целой гурьбой в восемнадцать человек, заняв почти половину плацкартного вагона. Тут были и родители Антона, и братья с сестрами, и их мужья, жены, дети. Было несколько приглашенных, вроде Николая, с которыми он очень быстро нашел общий язык и усугубил это дело горячительными напитками.

     В Вологду они прибыли уставшие, не выспавшиеся, но веселые. У Николая тогда было впервые в жизни, чтобы он оторвался от семьи с незнакомыми людьми. И то, что он так просто обрел себя среди них, наполнило его душу каким-то новым ощущением себя.          

     Два дня гуляли на свадьбе. И песни были, и веселье, и масса неведомых ранее впечатлений. Не смотря на то, что эти люди были явно не его круга и уровня, они покорили Николая тем, что были такие, как есть, и это было всего дороже.

     Там-то и обратил он внимание на сероглазую улыбчивую девчонку, постоянно вертевшуюся возле него, и на любую его, даже самую примитивную шутку, заливавшуюся восторженным смехом. Это заметили и другие, а мать Светки, так звали девушку, стала поглядывать на Николая с интересом.

     Они оказались вместе за столом, вместе танцевали, а потом удрали вдвоем гулять. Ночь напролет бродили они вдоль реки, кремля, любовались соборами, сидели на лавочке возле Каменного моста. Николай никогда не был так возбужден от общения с девушкой, да его и не тянуло к ним, но Светка была какой-то особенной - своей, простой, искренней, и ему с ней было легко. На Красном мосту он поцеловал ее...

     Вернувшись в Ленинград, Николай часто вспоминал ночную прогулку. Напоминал и Антон - их внимание со Светкой друг к другу, а потом исчезновение на всю ночь не остались незамеченными.

     - А что,- говорил Антон, - она девка хорошая, чего теряешься-то?

     Сам он давно гулял с Веркой и собирался жениться на ней сразу же, как отслужит в армии.

     - Тогда и поженимся вместе, - ответил Николай.

     Однако армии они оба избежали. Николая отмазал отец, а с Антоном случилось несчастье - придавило обрушившимися стеллажами на складе, где он работал. Пролежав три дня в реанимации, он вышел инвалидом, хотя внешне этого заметить было нельзя. Разве пыла только поубавилось. Тем не менее, на Верке он женился и постоянно спрашивал Николая, когда он, наконец, решится внести ясность в отношения со Светкой:

     - Ты мужик или нет? Ты можешь ее хотя бы раз прижать? Или ждешь, чтобы она тебе первая об этом сказала?

     Основания так говорить были. На Николая вся родня уже смотрела, как на будущего родственника. Они много раз ездили с Антоном в Вологду, приезжала в Ленинград и Светка. Николай ждал каждой встречи, воспринимал ее как свою "половину", любил, но... как сестру, как дорогого по жизни человека. Преодолеть себя он не мог.

     Николай поборол неловкость и даже обратился к сексопатологу, откровенно рассказав о себе.

     Врач, женщина с отсутствием ярко выраженных возрастных и половых признаков, выслушав «исповедь» и задав несколько вопросов, ответила, что медицинской коррекции такой случай не поддается, посоветовав обратиться к психологу.

     Ему предложили курс аутотренинга, суть которого сводилась к тому, что нужно было постоянно внушать себе при появлении желаний относительно мужчины, что на самом деле хочется женщину.

     Николай попробовал. На какое-то время даже показалось, что это стало приносить результат - он впервые в жизни увидел эротический сон, касающийся именно женщины. Но, чем дальше, тем больше стал он замечать, что эти проблемы вытесняют из его жизни все. Он уже ни о чем другом не мог думать, а идя по улице, постоянно ловил себя на мысли, что рассматривает окружающих, как предметы вожделения. Причем, и мужчин, и женщин. Возникла раздражительность, он стал плохо спать, но самое ужасное, в отношении Светки желанного влечения так и не появилось.

     А делать было что-то надо. Антон вызвал его на откровенный разговор, сказав, что Светка ради него поссорилась с парнем, который у нее был, и постоянно плачет.

     Не желая причинять горя любимому человеку, и так и не решившись открыть о себе правду, Николай решил молча порвать отношения. Он перестал встречаться с Антоном и отвечать на его телефонные звонки. Родители охотно помогали ему в этом. Не желая вникать в причины, они были безумно рады тому, что этот неподходящий, с их точки зрения, в друзья сыну парень, наконец, уйдет из его жизни.

     Спустя месяц после разрыва, Антон встретил поздно вечером возвращающегося домой Николая. Он выступил из-за угла школьного здания на тропинку, по которой тот всегда ходил короткой дорогой от метро.

     - Как дела? - спросил Антон, загораживая ему дорогу, а потом нанес сильный удар в подбородок, от которого Николай не удержался на ногах, повалившись навзничь.

     Антон подошел, протянул руку, помогая подняться, и  не оборачиваясь, молча пошел к метро. Больше они не виделись.

     Так Николай получил первый удар за свою непохожесть. Надо признать, единственный физический за всю жизнь. Но были и другие, пострашнее этого.

     Правда, это было потом. На какое-то время в жизнь вошли другие проблемы.

     Не успел Николай окончить институт, как ушел из жизни отец. Он давно страдал лимфолейкозом, мужественно борясь со своим недугом. Однако болезнь брала свое, и все больше времени проводил он в больнице, а выходы до очередной госпитализации становились все короче. И наконец, настал такой день, когда обратно из больницы он не вышел…

     Николай горько переживал этот первый в его жизни случай ухода из жизни близкого человека. Тогда-то он, пожалуй, впервые ощутил неясное желание очистить душу от невысказанной вины перед человеком, которую осознал лишь, когда того не стало.

     С мамой было сложнее - она, неожиданно заболев, слегла в постель и два года до смерти не поднималась. Сначала она перестала выходить из дома, гуляя вечером у открытого окна, потом сил стало хватать лишь дойти до туалета, но скоро она не могла уже и этого. Вся тяжесть ухода за больной матерью легла на плечи Николая. Больше помочь было некому, и он с ужасом думал, что было бы с ней, если бы и его не оказалось рядом.

     Смерть матери он воспринял уже спокойно, как закономерное завершение страданий, хладнокровно закрыв ей глаза после последнего хриплого вздоха.

     Время шло, Николай окончил институт и начал трудиться в КБ. На работе его ценили, он стал подумывать о диссертации. Однако, покрутившись в омуте «подводных течений», охладел. Конечно, это был путь к стабильности и относительному благополучию, но ему показалось, что лучше получать всю жизнь 130 рублей и не переступать через себя.

     Стали напоминать о себе и утихшие страсти…

     Поняв в истории со Светкой, что бороться со своей природой бесполезно, он стал поглядывать на парней. Не изведавший в юности и ранней молодости сладострастных утех, он начал испытывать в них непреодолимое желание. Случай подвернулся неожиданно.

     Высокий стройный юноша по имени Александр приходил в КБ к лаборантке из отдела, где работал Николай. Он чем-то смахивал на эстрадного певца Николая Гнатюка. Они столкнулись на лестнице, одновременно выйдя покурить, и разговорились.

     Рабочий день подходил к концу, вышла разговорчивая лаборантка, и возник вариант посидеть втроем в кафе. Как понял Николай, приглядевшись к отношениям Саши с Лидой, так звали лаборантку, они были приятельскими. Даже, как показалось ему, напоминали те, в которые он сам вступал с женщинами «для прикрытия», чтобы окружающие думали, что у него тоже кто-то есть.

     Они провели вечер в кафе, хорошо расслабились и поболтали. Причем Саша даже не поехал провожать подругу домой. Они проводили ее вместе до метро, после чего расставаться им не захотелось. Прихватив в магазине бутылку водки, они отправились к Николаю домой. Там-то и произошло то, что Николай до этого момента рисовал исключительно в своем воображении. Он и тогда не мог поверить до конца, что это все наяву, беспрепятственно разглядывая стройное обнаженное тело Саши, стоящего возле дивана и продолжающего что-то рассказывать, ни капли не стесняясь своей наготы.

     Николай мог спокойно протянуть руку, чтобы потрогать ЭТО, и Саша, не переставая болтать, делал ему то же самое. Они кувыркались голые на диване, обнимались и целовались в разных позах, а потом по очереди сделали друг с другом то, о чем до этого дня Николай имел лишь умозрительное представление.

     Придя на работу, Николай вспомнил, что не взял даже телефона у нового друга. Он пребывал в состоянии эйфории и готов был думать, что нашел человека, с которым теперь будет бок о бок всю жизнь. Но Саша исчез.

     Единственной ниточкой, связывающей их, была Лида. Николай стал захаживать к ней, несколько раз спрашивал о Саше, когда он опять придет? Наверное, проявил излишнюю настойчивость, поскольку та поинтересовалась, почему ему так хочется, чтобы он пришел?

     Саша не пришел ни через неделю, ни через месяц. Николай сначала переживал, а потом стал забывать. Он увидел его лишь спустя три месяца, уже зимой. Саша стоял у входа в КБ на улице, будучи явно нетрезвым. Думая, что он ждет Лиду, Николай хотел пройти мимо, но тот сам сделал ему навстречу несколько шагов и заключил в объятия. Впрочем, тут же отпрянул и приложил палец к губам.

     - Тсс... Пойдем.

     Они пошли по улице, свернули за угол, за другой. Саша все искал чего-то глазами по сторонам, и наконец, увлек Николая в темное парадное жилого дома. На площадке между этажами он, не глядя на Николая, порывистыми движениями расстегнул куртку, ремень и спустил до колен джинсы вместе с трусами. В свете тусклой лампочки, освещавшей лестничную клетку, возник его возбужденный член. Николай задрожал от желания, и разом забыв все обиды, обнял Сашу, сжимая руками его голые ягодицы. Тот раскачивался и лез руками ему под одежду.

     - Сашка, ты что? - прошептал не теряющий присутствия духа Николай, - Я не буду вот так, прямо в парадном.

     - А что же делать? - заплетающимся языком выговорил Саша, - Не к тебе же ехать?

     - Поехали, - решительно сказал Николай.

       Так было еще несколько раз. Саша всегда являлся неожиданно и всегда пьяный. Потом являться перестал, но Николая это уже мало беспокоило - у него появились другие парни. Лиха беда начало.

     Тогда не было Интернета, гей клубов и других мест знакомств, но люди, подобные Николаю, все равно каким-то образом находили друг друга. Выделяли в кругу общения, определяли в толпе, знакомили с такими же, как сами. Николай впал в этот порочный круг и уже перестал заботиться о том, чтобы эта его сторона жизни  не стала достоянием гласности, за что был сурово наказан.

     Произошло это через ту самую лаборантку. Николай подружился с ней. Девчонка она была компанейская, любила выпить, и Николай несколько раз принимал участие в вечеринках у нее дома. Жила она в коммунальной квартире у Финляндского вокзала, соседи были тоже молодыми незамужними девчонками, так что обстановка благоприятствовала. Вот и в тот роковой вечер он заглянул на огонек, чтобы отвести душу.

     У Лиды были гости - две подружки, одна из которых, Нинка, сразу же «положила на него глаз». Веселье затянулось, присоединились и соседки. Николай, поскольку был единственный мужчина среди присутствующих, дважды бегал за очередной порцией спиртного.

     Тот парень появился неожиданно. Он возник вместе с еще одной подружкой, когда Николай отлучался в магазин.

     Нинка беззастенчиво липла к Николаю, и наконец, сказала, что ей пора домой, намекая на то, что хорошо бы ее проводить. Жила она в Сосновой поляне - дорога предстояла не близкая, но Николай согласился.

     Когда они вышли из дома, Нинка повисла у него на руке и смотрела таким вожделенным взглядом, что даже сквозь хмель до него дошло, что простым провожанием тут дело не обойдется.     

     Стремясь выкрутиться из ситуации, он начал балагурить, тянуть время, затащил ее на вокзал, где они в буфете еще выпили еще по бутылке пива, и своего добился  - метро закрыли. Нинка была явно раздосадована и не скрывала этого. Она хотела остановить такси, но Николай настоял вернуться.

     Пришли они уже не прикасаясь друг к другу и не разговаривая.

     В квартире продолжалось веселье, но Нинка разогнала всех, заявив, что ей с утра на работу, и вообще, что «надо знать меру». Напоминание было явно неуместным, поскольку таковая у всех присутствующих уже давно осталась где-то далеко позади.

     Он почувствовал это сквозь сон...

     Его явно кто-то ласкал, спускаясь по спине к интимным местам. Николай открыл глаза, и в свете фонаря, проникавшего с улицы в темную комнату, узнал того парня, что пришел в конце вечера. Парень встретился с ним взглядом и подмигнул, не прерывая своего занятия.

     Парень располагал к себе, движения рук его были уверенными и ласковыми, и Николай ответил взаимностью. Они расстегнули друг на друге одежду, приспустили джинсы и продолжали обоюдные ласки, прижимаясь друг к другу. До акта дело не дошло, поскольку очень быстро у обоих произошло завершение процесса.

     Николай натянул джинсы и отвернулся к стене, намереваясь уснуть, когда послышался громкий возглас Нинки:

     - А я все слышала!

     Она вскочила с раскладушки и включила свет.

     - Я все слышала, пидараст! - злорадно глядя в глаза растерянного Николая, закричала она.

     Проснулись Лида и девчонка, пришедшая с парнем, жмурясь от света.

     - Что случилось? - спросила Лида.

     - Игорь его в ж... вые...л! - возвестила Нинка.

     - Ты что? - опешил Николай.

     - Что?! Ты еще будешь оправдываться, пидараст?!

     Нинка выговаривала это слово именно так.

     - Ах ты пидараст! - она, размахнувшись, ударила его ногой в пах, но Николай успел отвести удар, - А ну уе…ывай отсюда!

     Самое любопытное было то, что гнев всех присутствующих был направлен на Николая, Игорь же спокойно стоял с индифферентным лицом, наблюдая за происходящим.

     Эту ночь Николай провел на Финляндском вокзале. Состояние было ужасным, но еще ужаснее оказались последствия…

     На работе он не мог поднять ни на кого глаза. Этот случай, с подачи Лиды, стал известен всему КБ. Даже у кое-кого из сотрудников института, что помещался этажом ниже, Николай стал улавливать любопытство во взглядах.

     Нельзя сказать, что он стал гонимым, но друзья от него отвернулись. Да и вообще, ходить на работу, общаться с людьми зная, что они смотрят на него сквозь определенную призму, было противно. Каплей, переполнившей чашу, был отказ ехать с ним в командировку молодого сотрудника, который заявил открытым текстом, что жить с Николаем в одном номере не станет.

     Выход подвернулся быстро. Николай случайно встретил в метро бывшего однокурсника. Тот был доволен жизнью, рассказывал о проектной организации, в которой работал. Попутно обмолвился, что ищут толкового инженера. Николай ухватился за это, и парень обещал поспособствовать, заметив:

     - Профиль, правда, не твой, но я же въехал...

     Договориться удалось. Переход был даже оправдан более высоким окладом на новом месте.

     После этого Николай затаился. Он продолжал встречаться с парнями, кого знал раньше, но тщательно скрывал место работы и не расширял круга знакомств.

     Изменения, что произошли после перестройки, он воспринял равнодушно, уклоняясь от высказываний в кипевших спорах вокруг отмены 121-й статьи, говоря, что его больше беспокоит отмена 97-й, за казнокрадство. Неожиданно для самого себя, он стал охладевать к этим проблемам. Больше того, его стал тяготить такой образ жизни, поскольку ничего, кроме удовлетворения животной страсти, он не получал. Николай начал замечать, как жизнь проходит мимо, как все интересы незаметно свелись к одному, и не видел выхода из этого порочного круга. Окончательно отрезвила его вчерашняя встреча...

     Не дождавшись Володьки, он отравился к метро. На душе было неуютно. Он терялся в догадках, не открыл ли он себя ненароком и не станет ли это предметом разговоров в коллективе?

     «Да ладно... Сошлюсь, в случае чего, что пьяный был, - успокоил он сам себя, - Он тоже хорош был. Мало ли что ему могло спьяну померещиться?»

     Однако возбуждение, что уже возникло, требовало выхода, и дойдя до метро, он позвонил из автомата по одному из всегда имевшихся в памяти телефонов.

     На том конце провода гремела музыка, слышались пьяные возгласы, и голос ответившего приятеля по кличке Дрончик не оставлял сомнений, что тот уже навеселе. Так бывало всегда, когда его родители уезжали на дачу. Получив приглашение присоединиться, он поехал на Ржевку-Пороховые.

      Это была самая безбашенная компания изо всех, где ему доводилось бывать. Пары, ревновавшие друг друга, здесь не появлялись. Тут можно было все прямо с порога и на глазах у остальных. Причем, это вызывало только веселье, азарт и желание присоединиться. Как правило, в конечном счете, все заканчивалось групповой оргией.

     Звонок в дверь раздался, когда она была уже в разгаре. Натянув на голое тело джинсы, Дрончик пошел открывать, и через незакрытую дверь комнаты, Николай разглядел вошедшего грязного человека неопределенного возраста. Один из присутствующих парней узнал его. Оторвавшись от минета, который усердно делал, лежа на полу, одновременно двум парням, он вскочил, и как был голый, устремился в прихожую, тряся руками свои половые принадлежности:

     - Эй, Александрина, пососать хочешь?!

     У вошедшего возникла вялая улыбка, глаза осветились желанием, но дразнивший неожиданно ударил его ногой в пах:

     - Пошел на х.. отсюда, спидоносец!

     Человек согнулся от удара, а голый парень вместе с Дрончиком вытолкали его на лестницу.

     - Кто это? - спросил Николай, когда они вернулись в комнату.

     - Урод один, - ответил парень, - Наркомик. Спидоносец с Московского вокзала. На х..я ты его пускаешь? - повернул он голову к Дрончику.

     - Я зову его? - огрызнулся тот, - Сам лезет.

     - Отп..дить его надо до отключки, чтоб запомнил, - вынес приговор парень и повалился на пол, возвращаясь к прерванному занятию.

     Николай не мог отделаться от ощущения, что этот опустившийся человек был ему знаком. Причем, он даже вспомнил, откуда, но не мог до конца поверить, насколько чудовищными были перемены. Неужели это он?

     Николай отстранил молоденького пацана, с которым предавался утехам, и стал одеваться.

     - Ты куда? - обиделся пацан.

     Недоуменно уставился на него и Дрончик.

     - Пойду. Я вспомнил, мне надо до десяти часов ключи передать...

     Он вышел из дома и огляделся. Человека нигде не было. Вспомнив о Московском вокзале, Николай направился к троллейбусной остановке.

     Он заметил его возле универсама. Тот о чем-то пытался столковаться с алкашом, стоявшим у дверей винного отдела.

     - Саша! - окликнул Николай, подходя.

     Человек обернулся, недоуменно уставившись на него. Сомнений не было. Это был он. Но можно ли было узнать в этом грязном, бледном, бомжеватого вида  сгорбившимся человеке с испитым лицом и синими кругами под глазами, стройного красивого парня, напоминавшего Гнатюка? Николай был в шоке. Он не мог даже поверить, что этот человек одного с ним возраста.

     Тот, тем не менее, оправился от неожиданности.

     - Привет, - заговорил он подрагивающими губами, - Слушай, выручи мелочишкой, не хватает.

     - Ты хоть помнишь меня?

     - Ну. Ты из овощного на Лиговке.

     - Из какого овощного? Я Николай. Мы через Лиду с тобой познакомились, ты приезжал ко мне на Веселый поселок.

     Саша взял его под локоть, увлекая в сторону от алкаша.

     - Слушай, минет за червонец хочешь? Отсосу с проглотом...

     Было видно, что он ничего не помнит, да и не пытается вспомнить. Очевидно, просто напоминание о том, что он к кому-то приезжал, было связано с определенными ассоциациями.

     - ... Или по полной. Только с гандоном. Хочешь, пошли прям сейчас. Вон, в лесок, или в парадном... - продолжал торопливо бормотать тот, вцепившись в локоть.

     Николай молча отстранил его и пошел по направлению проспекта Наставников. Разговаривать больше было не о чем.

     И это был Саша. Его Саша, с которым всего лет пять назад состоялась его первая вожделенная ночь. Николай был в шоке.

     И сейчас, сидя в кресле и вспоминая свою жизнь, он впадал в еще большее уныние:

     «До каких же пор это будет продолжаться? Ну, неужели же нельзя найти того, кого полюбил бы по-настоящему?»

     Все, кого он знал из тех, что образовывали на какое-то время пары, даже жили вместе, спустя какое-то время расставались, и все начиналось сначала.

     «Я выхожу замуж...» - каждый раз возвещал по телефону один из приятелей, молоденький смазливый мальчик по имени Виталик, одержимый мыслью найти богатого мужчину, который всю жизнь будет носить его на руках.

     Далее следовал рассказ о выдающихся возможностях того и океане чувств, который они испытывают друг к другу. Но, выслушивая восторженный лепет мальчика, Николай знал, что максимум через месяц, последует другой звонок со слезами в голосе и еще одной и той же постоянной фразой:

     «Мне плохо...»

     Так же было и у других.

     Николай задавал себе вопрос - что дальше? Ведь ему уже давно за тридцать. Пройдет еще пять, десять лет и надеяться вообще станет не на что. Разве что, на слюнявые утехи с каким-нибудь дряхлеющим «ветераном голубого движения» или коммерческое использование напрокат тощей задницы малолетней пидовки. И это будет все, к чему он пришел?

     Николай вдруг со всей остротой осознал, что если он не оставит своего круга общения, то в его жизни ничего не изменится, а никакого другого у него нет. И все-таки надо оставлять. Окончательно и бесповоротно. Не может быть, чтобы не нашлось выхода.

     Выход нашелся.

     Хотя, если бы года три назад Николаю кто-нибудь сказал, что так изменится его жизнь, он бы не поверил, а если бы в ранней молодости кто предрек такое будущее, то, пожалуй, воспринял бы как насмешку или даже издевательство…

 

 

 

 2.

 

     Зима. Заснеженные берега речушки среднерусской полосы. Николай поднимается по откосу, таща два ведра почерпнутой из проруби воды. Руки стынут на ветру, устают ноги от крутого подъема. Он останавливается, преодолев откос, ставит на снег ведра и долго смотрит на зимний пейзаж.

     Он вошел уже в этот размеренный образ жизни. Сейчас он войдет в обезображенную руину, некогда бывшую православным храмом, заберется на пошатывающиеся под его ногами грубо сколоченные из необструганных досок леса и продолжит побелку потолка. Штукатурка просохла еще на прошлой неделе, он постоянно топит помещение единственной, сложенной осенью полупьяным печником, печкой. Это первое, что они сделали с отцом Ильей, когда он приехал сюда на постоянное жительство, сдав ленинградскую квартиру...

     Зимний день короток и Николай спешит до темна закончить намеченный с утра угол. Света в храме еще нет, а в деревне нет ни газа, ни водопровода.

     Протарахтел за окнами автобус из Новгорода - значит, сумерки наступят через час. В жизни ему никогда не приходилось заниматься строительными работами, и делает он все без должной сноровки, больше известки выливая на себя, а руки уже давно покрылись незаживающими язвами.

     Однако постепенно отгороженный придел преображается, и отец Илья сказал, что как только он закончит побелку над алтарем, можно будет отслужить молебен. А там недалеко уже и до первой литургии.

     Работы предстоит непочатый край. Южный придел завален строительным хламом, а окна забиты досками. В центральном - еще не настелен пол и стоят списанные откуда-то бетономешалка и циркулярка, на которой в перерывах между запоями пилит лаги для пола приходящий заработать на стакан самогона неразговорчивый Василий, мужичонка из местных.

     Заглядывали первое время и еще некоторые, предлагали помощь. Но платить у отца Ильи нечем, а во Славу Божию трудиться нашлось желание только у Николая, да еще нескольких, вроде Василия, которых нигде не возьмут на работу, а здесь хотя бы накормят. Кормит их тоже Николай, готовя немудреный обед из того, что пожертвовали немногочисленные прихожане, да сам нашел в подполе дома, хозяева которого живут в райцентре, и пустили его пожить, чтобы дом не был разграблен. Все другие, где никто не живет, уже постигла такая участь.

     Тащат все, что попадется под руку, что можно хоть как-то продать или сдать в металлолом. Ничего ценного уже давно ни у кого не осталось.

     Работать негде. Функционировавшие когда-то хозяйства заброшены, кругом царит запустение и разруха. Кто-то ездит на работу в райцентр или в тот же Новгород на вахтовый метод, поскольку, если ездить каждый день, то придется проездить всю зарплату. Вокруг некогда большого, а теперь почти опустевшего села, работают лишь две пилорамы, истребляя последнее, что осталось - лес. Но там свои люди. И молодым, кто не уехал, дорога одна: если пацан - к бандитам, а девчонка - не трассу. Эти промыслы здесь процветают.

     Больше половины местных с судимостью. А то и не с одной. Подбор статей не поражает разнообразием - драка, кража, разбой, грабеж, убийство. Последнее тоже стало обыденностью.

     Что привело сюда Николая, для большинства остается загадкой. Да и сам он не предполагал, что его судьба может сложиться так...

     После того, как им овладело стремление изменить свою жизнь, он часто стал задумываться о вечных истинах. Подсознательно Николай чувствовал, что спасти его может только что-то настоящее, исходящее из самой природы человека. Он был уверен, что все, построенное на системе правил и условностей, недолговечно. Да и аутотренинг был пройденным этапом. Может быть, надо просто что-то понять, разобраться в себе самом?

     Он вспоминал, как отказался от диссертации, как еще несколько раз совершал нетипичные поступки, когда внутренне согласие с самим собой было ему дороже, чем оценка и мнение окружающих. Да, прагматичные люди достигали большего, но были ли они счастливы при этом? Зная жизнь многих из них, Николай не мог утвердительно ответить на этот вопрос.

     А что такое - счастье? Может, это действительно химера, придуманная слабаками в свое оправдание? Ну, а зачем тогда люди идут на подлости, интриги, даже убийства ради достижения своих целей? Не из желания быть счастливыми?

     Однажды возле метро Василеостровская какая-то женщина сунула ему в руки большую черную книгу. Она раздавала ее всем прохожим, доставая из ящика, стоящего у ног. Это была Библия. Причем, на понятном русском языке, а не та том ритуальном, что слышал Николай, иногда по праздникам заходя в церковь. Тогда многие стали заглядывать туда, интересуясь, как чем-то для себя новым, чем можно стало интересоваться. Но любой поверхностный интерес быстро проходит. И его случай не составил исключения.

     Но теперь он все-таки решил поинтересоваться всерьез, и открыл книгу. Про сотворение мира было интересно. Николай и сам понимал, что без высшего разума мир не был бы таким совершенным, миф про обезьяну его не устраивал, но дальше пошли «дебри» и ему наскучило. Однако, а где же здесь про Христа?

     «Услышим Святаго Евангелия...» - вспомнился ему церковный возглас, предшествующий чтению фрагмента из большой книги, торжественно выносимой из алтаря.

     Он нашел Евангелие и начал читать.

     Он старался читать внимательно, однако однозначного впечатления не создалось. Притчи, иносказательность - напоминало какую-то сказку. Многие места показались противоречащими друг другу. Тем не менее, отдельные моменты запали в душу. Николаю показалось, что впервые в жизни он прочитал то, что было у него в сознании, к чему он стремился, но не мог высказать. Он стал перечитывать эти места, отталкиваясь от своих чувств, своих желаний жить по совести, и удивлялся, как и другое, непонятное ранее, стало тоже находить объяснение.

     Постепенно у него возникла потребность обращаться к Богу. Он купил молитвослов. Здесь повторилась та же история. Тексты показались многословными и непонятными. К тому же, мешал язык, на котором они были написаны. Помогла опять та же книга, изданная за рубежом. В конце там было изложение некоторых молитв в переводе на доступный язык. Теперь, читая молитвенное правило, Николай понимал, о чем молится, и чувствовал, что составлены эти тексты людьми, стяжавшими глубокое молитвенное состояние, передававшееся через них и ему. Он учился выражать этими словами свои чувства, как учится маленький ребенок выражать чувства словами, услышанными от взрослых.

     Затем был прочитан Закон Божий, и стало понятно происходящее в храме, куда он стал ходить регулярно. Однако к исповеди и причастию пока не приступал. Желание было. Но было и сознание, что говорить надо либо все, либо это не имеет никакого смысла.

     Николай ходил в разные храмы, но все же чаще ноги приводили в Александро-Невскую лавру. Здесь службы отличались торжественностью, участвовало много духовенства, особенно на праздники, часто служил митрополит и другие архиереи, и было много прихожан, а в толпе было легче затеряться.

     У Николая почему-то не было желания знакомиться, входить в общение с окружающими. Обрывки разговоров, долетавшие до его слуха, не имели ничего общего с тем, как это открывалось ему.

     Там больше было про чудеса, знамения, мироточения, пророчества каких-то старцев. Услышал он и про пресловутый ИНН. Как-то это не вязалось в его сознании с тем образом Христа, который он открыл в своем сердце. Правда, он быстро успокоился, прочтя на стенде у входа в собор разъяснение Святейшего патриарха и обращение наместника лавры по этому вопросу, уяснив, что все это не благословляется священноначалием, а стало быть, не достойно внимания.

     Тем не менее, с одной прихожанкой у него завязались приятельские отношения. Женщину звали Верой. Они часто оказывались рядом на службах. Потом она исчезла на какое-то время и когда появилась вновь, Николай поинтересовался причиной долгого отсутствия. Та охотно вступила в разговор, и по дороге к метро успела рассказать, что уезжала в деревню в Новгородскую область. Заодно упомянула батюшку, недавно рукоположенного из простых прихожан, который собирается восстанавливать храм в соседнем селе.

     - Вы говорите, из прихожан? Значит, в семинарии не учился? Как же его рукоположили? - поинтересовался Николай.

     К этому времени он уже был воцерковленным человеком, регулярно причащался, выложив на первой исповеди без утайки все грехи. В том числе и тот, что беспокоил его больше других по части восприятия священником. Но готовился Николай серьезно, и грехов за всю жизнь набралось такое множество, что противоестественный блуд невольно прозвучал в общем контексте довольно обыденно.

     - Да - как? Благочестивый, положительный. Там любой человек на вес золота. Служение в Москве, в Ленинграде и там - это разные вещи. Кстати, он приехать должен в следующем месяце. У него дела в Ленинграде, спрашивал, может ли остановиться на несколько дней? Я пригласила, - добавила Вера, прощаясь.

     После этого разговора, Николай все больше задумывался о промыслительном, как ему тогда показалось, пути выхода из круга своей порочной жизни…

     Отрубить все прошлое бесповоротно. Уехать в деревню, где его никто не знает, начать жизнь с чистого листа именно там, пройдя все трудности, подняв из руин оскверненный храм. Идея постепенно овладевала им настолько, что уже ни о чем другом не хотелось думать.

     Батюшка, с которым познакомился Николай у Веры дома, получив приглашение на обед, понравился ему. Был он простоватый, средних лет, с типичным новгородским говором, глаза смотрели спокойно и внимательно. Именно с таким обликом и ассоциировался у Николая образ сельского священника.

     Приехал он со всем семейством - матушкой и тремя детьми, старшему из которых было семь лет, и однокомнатная квартира Веры, которая сама была матерью двоих детей, напоминала Ноев ковчег.

     Николай уделил внимание отцу Илье, поводил по питерским святыням - на Смоленское кладбище к часовне Блаженной Ксении, в лавру, в монастырь Иоанна Кронштадтского. Там отец Илья благоговейно поклонился мощам, заметив с негодованием, что находятся такие нечестивые, что утверждают, что их здесь нет.

     Завершением стала поездка в Вырицу. И здесь, на обратном пути к станции, когда они вдвоем ушли вперед от толпы резвящихся детей и беседующей с Верой матушки, Николай предложил отцу Илье свою помощь в восстановлении храма.

     - Приезжай, - охотно согласился тот, - А то, сам понимаешь - я то тут отпеваю, то там, а храм на замке. Будет постоянно живой человек, люди потянутся. А там, глядишь, и сам фелонь наденешь. В роду были священники?

     - Прадед со стороны матери, - ответил Николай, - хотя в детстве это от меня скрывали.

     - Вот за это нам и воздается. По грехам нашим, - назидательно проговорил отец Илья, - Это очень важно, что кто-то был. А теперь и тебя Господь призвал...

     Был теплый августовский вечер, смеркалось, над проспектом Кирова в Вырице всходила полная луна, как показалось Николаю, заменившая собой путеводную звезду в его новую жизнь...

 

 

 

  3.

 

    

     Глухой полустанок поезд проходил поздно ночью. Николай не спал. Опасаясь проехать, они заранее изучил расписание. Местность была незнакомой, на проводницу он надеялся слабо, а поезд стоял там всего одну минуту. Да и вещей набралось порядочно, хотя и решил взять только самое необходимое. Но ведь не на месяц же ехал.

      Вместе с ним выходила семья из пяти человек. Встречающие их родственники моментально подхватили вещи, и все вместе пошли по низкому перрону к видневшемуся в отдалении зданию вокзальчика, напоминавшему скорее павильон на остановке пригородной электрички.

     Поезд, едва все успели сойти, тронулся дальше, и Николай остался один. Прошло десять минут, пятнадцать. Вокруг не было ни души. Николай представил себе, как должно быть, странно он выглядит, стоя здесь среди сумок и чемоданов, и не зная, что делать дальше. Накануне он дозвонился отцу Илье, тот обещал встретить, и вот...

     Решив подождать еще минут десять, он приготовился перетаскивать вещи к вокзалу, чтобы хоть что-нибудь делать. Именно сейчас дошла до него вся нелепость ситуации. Куда ехать, он не знал, а обратно возвращаться было некуда, поскольку квартиру он сдал. Еще позавчера у него была работа, дом, сложившийся уклад жизни, и вот в одночасье он стал никем. Глухой полустанок, ночь, куча вещей и некуда приклонить голову...

     Из невеселых мыслей Николая вывела показавшаяся со стороны вокзала фигура мужчины в кирзачах и фуфайке. Мужчина вышел на пустынный перрон, огляделся и направился в его сторону.

      - Николай? - поинтересовался он, подходя.

      - Да.

      - Пойдемте.  Машина заглохла по дороге, - сказал мужчина, поднимая сумки, - Еле завелся. Но, Бог даст, доедем...

     - А сам батюшка где?

     - Дома. К нему и поедем.

     Они загрузили сумки в помятый и потрепанный всеми невзгодами российской деревенской жизни Москвич с проржавевшими крыльями. Стартер завизжал в ночи на всю округу, однако завести мотор удалось лишь многократно по очереди вращая ручку.

     «Господи, хоть бы опять не заглохла», - взмолился вспотевший и перепачканный Николай, глядя на ухабистую разбитую дорогу, вырисовывающуюся под единственной фарой трясущегося и гремящего всеми своими частями автомобиля.

     Ехали довольно долго, пока водитель не свернул, наконец, к приземистому покосившемуся дому на краю оврага. Окна были темными и вообще, кроме тусклой одинокой лампочки в отдалении, где проходила улица, не было видно ни единого огонька.

     Человек  в темноте подвел Николая к стоящему в глубине сада сараю и помог донести вещи.

     - Ну вот, - сказал он, включая болтающуюся на проводе под потолком лампочку, осветившую помещение со столом и металлической поржавевшей кроватью с пружинным матрасом, застеленную, однако, чистым бельем, - Располагайтесь, отдыхайте. Батюшка утром придет. Прохладно, правда, здесь. Второе одеяло возьмите...

     Человек вышел в сени и принес большое шерстяное одеяло.

     - Потом подберем какое-никакое жилище, - заверил он, - В деревне брошенных домов много. Я типа старосты у батюшки, - наконец представился он, протягивая руку,- Степан.

     - Николай, - протянул тот растерянно в ответ свою, - Хотя, вы уже знаете...

     Степан ушел, а Николай помолился и лег, стараясь не думать о таком экстравагантном начале своей новой жизни.

     Спать ему пришлось совсем немного, поскольку едва забрезжил за окошком хмурый осенний рассвет, послышался стук в дверь. На пороге стоял отец Илья.

     - С приездом, - поприветствовал он Николая, благословляя, - Ну давай, умойся и пойдем. Я сейчас отпевать поеду, а ты со Степаном займись крышей. Шифер у дома сложен, он покажет, что и как.

     - В храме? - спросил Николай, жмурясь спросонья.

     - В доме. Того гляди, дожди начнутся, а у меня крыша течет. Потом поздно будет...

     За забором уже стоял Степан, держа чемодан с инструментом.

     До храма Николай добрался лишь на четвертый день, когда был закончен ремонт крыши. Все это время он работал с раннего утра до позднего вечера со Степаном, прерываясь лишь на обед, который готовила матушка, и приглашала их после того, как накормит детей. Когда темнело, находились дела в доме - перенавесить дверь, укрепить порог, натаскать воды из колодца.

     Николай утешал себя, что трудится во славу Божию, помогает священнику, но, положа руку на сердце, представлял свою жизнь здесь, когда ехал, совсем не такой.

     Отец Илья постоянно ездил по окрестным деревням, как он говорил «на требы», в основном отпевая умерших. Только лишь в субботу и воскресенье он брал с собой Николая на службу, когда ездил райцентр сослужить благочинному. Там Николай попробовал читать богослужебные тексты, и через месяц его ввели в алтарь.

      Все остальное время он работал физически - замешивал раствор, таскал доски, проводил электропроводку под руководством того же Степана. Кирзачи и фуфайка были единственной его одеждой, кроме тех дней, когда он уезжал на службу в райцентр.

     - Молись, - напутствовал отец Илья, - и все получится. Скоро, Бог даст, в своем храме служить начнем.

     И действительно, с Божьей помощью, один придел разрушенного храма к Рождеству восстановить удалось. Пусть иконостас был фанерным, а пол из неокрашенных досок, иконы разномастные, а подсвечники представляли собой ящики с насыпанным в них песком, но все-таки это был уже храм.

     В Рождественскую ночь состоялась первая литургия.

     Благочинный прислал две коробки с духовной литературой, и отец Илья благословил Николая выдавать книги для чтения прихожанам, а также проводить огласительные беседы с крещаемыми.

     Общаться Николаю тут было не с кем, и все длинные зимние вечера он проводил за чтением. Блаженный Августин, Антоний Сурожский, Иоанн Крестьянкин - их слова согревали душу. Не забывал он перечитывать и Евангелие.

     Прихожан было мало. Если на двунадесятый праздник набиралось десять - двенадцать причастников, это считалось много. Зато на Крещение выстроилась целая очередь за Святой водой. Люди приехали и пришли за много километров. Была ругань, как в очереди в магазине. Николай смотрел на них и недоумевал.

     «Неужели,- думал он, - они всерьез верят, что это их спасет?»

     Происходящее настолько повергло его в уныние, что он сказал на исповеди об этом отцу Илье.

     - Не гоже так думать, - ответил тот, - В крещенской воде особая сила.

     - Так спасение, батюшка, в молитве и покаянии...

     - Святыни тоже надо чтить, - строго сказал священник, - Ты вот почему не искупался в проруби?

     - Батюшка, я вместе с вами служил молебен и умылся там.

     - Вот именно - умылся! А ты должен показывать пример. Мало еще веры в тебе...

     С тех пор, как начались богослужения в их храме, Николай все чаще стал ловить себя на мысли, что взгляды отца Ильи все больше расходятся с тем, что открыл ему Господь.

     В проповедях священника его временами смущала неуважительность к другим конфессиям, устрашающие разговоры о глобализации, о грядущих последних временах. И если, проповедуя с амвона, он еще придерживался Божьих заповедей, то на чаепитиях, которые устраивал в доме то одного, то другого прихожанина после воскресной литургии, говорил и вовсе выходящие из ряда вон, с точки зрения Николая, вещи.

     Он молчал, проявляя смирение, но на душе после таких посиделок становилось плохо. И наконец, настал день, когда сдержаться Николай не смог.

     Это случилось в первое воскресенье после Троицы..

     - Ну вот, - начал отец Илья, стоя с крестом в руках на амвоне и многозначительно оглядывая паству, - прошли Пасха, Вознесение, Троица, начинается Петров пост. Пора нам возвращаться от праздничного ликования к делам нашим насущным и постоянно помнить о том, что враг человеческий подстерегает нас на каждом шагу. Даже там, где, казалось бы, и не подумаешь. Вот, например, предлагают нам принять ИНН...

    Далее последовало о числе зверя, якобы там содержащимся, скором приходе Антихриста, который этим предваряется, и о последних временах, в которые мы живем. В храме стояла мертвая тишина. Все слушали, затаив дыхание.

     Воодушевленный таким вниманием, отец Илья перешел к угрозам, которые несет в себе цивилизация и западное «бездуховное общество потребления». Досталось и компьютерам, и электронным паспортам, и банковским карточкам, и штрих-кодам. В заключении он призвал всех, кто уже успел принять номер, срочно от него отказаться, а оплачивая жировки, зачеркивать штрих код, предупредив, что ослушавшихся будет отлучать от причастия. Не переставая поносить Америку и все цивилизованные страны, отец Илья вынес из алтаря и начал раздавать отпечатанные на ксероксе бланки с текстом заявления об отказе от ИНН.

     - Давайте бороться, чтобы превратить наш приход в закрытую зону для всей этой сатанинской мерзости. Да поможет нам Бог! - завершил он.

     Николай слушал, глядя в пол, и душу его наполняла неприязнь ко всему происходящему. Едва дождавшись возгласа, он наскоро отчитал молитвы по причащению, и сняв стихарь, ушел. Разговаривать ни с кем не хотелось.

     А прихожане, тем не менее, расходиться не торопились. Выйдя из храма, они собирались в кучки, толкуя об услышанном.

     - А я давно говорила, - доносилось до слуха Николая, - В Успенском храме батюшка еще когда предупреждал...

     - А паспорта эти новые ни за что брать нельзя...

     - Ага, внесуть тебя в компотер, помолись тогда...

      -Эти мириканцы проклятые уже весь мир захватили, все им мало...

      -А что ты хочешь? Все секты к нам от их идуть......

     Николай шел мимо, не поднимая головы.

     - Коль, - остановила его бабка Татьяна, самая активная прихожанка, - Чего молчишь-то? Галька-то моя ведь приняла этот самый нэнэн. Что ж теперь будет-то?

     - У вас батюшка есть, - ответил Николай, - его спрашивайте.

     - А.... Сегодня к Настене пить чай идем, или к тебе?

     - Не знаю. Что не ко мне, это точно.

     - А у тебя этот нэнэн есть?- сощурив глаз, продолжала допрашивать Татьяна.

     - Я сказал - по всем вопросам к батюшке...

     Он отстранил назойливую бабку и вернулся домой.

     Отец Илья постучался ближе к вечеру. Чаепитие у Настены, очевидно, затянулось дольше обычного.

     - Почему не приходил? - внимательно глядя на него, спросил священник, усаживаясь за стол.

     - Голова разболелась, батюшка, - уклончиво ответил Николай.

     - Плохо. Только голова, или тема разговора не по душе пришлась?

     - И тема, если как на исповеди, тоже.

     - И мне трудно, - вздохнул отец Илья, - А говорить об этом надо. Ведь эти паспорта уже есть. И карточки везде вводят, скоро деньги наши по ветру полетят...

     - Батюшка, - вежливо сказал Николай, - Может, мне Господь еще чего не открыл, но я не помню в Евангелии ни одного слова, где бы Спаситель сказал о чем-то подобном. Наоборот, Он говорил, воздайте Богу Богово, а кесарю кесарево. Он на проповедь не выходил до тридцати лет...

     - А Апокалипсис ты читал? - перебил священник, - Тебе печать Антихриста на чело и на руку ставят, а ты рассуждаешь? Принимаешь это, и Антихриста встретишь с распростертыми объятиями...

     - Да кто вам сказал, что карточки - это знак Антихриста? У вас сберкнижка была? Это такая же форма безналичного расчета, который существовал всегда. С покон веков люди почувствовали, что нужен товар, при помощи которого можно осуществлять взаиморасчеты, они изобрели деньги. Развивалось человечество, видоизменялись и деньги. Были металлические слитки, потом научились чеканить монеты. Они были неудобны в обращении - догадались сложить их в одно место и выпустить бумажные купюры. Так появились банки. Увеличивались объемы платежей - придумали безналичный расчет, построена международная банковская система. Благодаря электронным технологиям она стала доступна каждому. Причем здесь - деньги по ветру полетят? Это всего лишь одна из форм...

     - А когда тебе электронный чип вживлять начнут, что скажешь? Еще удобнее? И карточку носить не надо?

     Неожиданно Николаю в голову пришла мысль, заставившая даже улыбнуться.

     - Да и не будет этого никогда, - сказал он, - Никаких чипов.

     - Будет! Уже есть!

     - Как взятки-то будем давать, батюшка? Пальчики приложим - здесь два ноля убавилось, а там прибавилось? Так сажать обоих надо. Без суда и следствия. Доказательство налицо.

     Священник хмуро посмотрел на него.

     - Спуститесь на землю, батюшка. К тому же, Святейший патриарх не благословляет то, что вы сделали сегодня. Я сам читал в ЖМП...

     - Старцы благословляют, - твердо сказал тот, не отрывая от Николая взгляда, - Хранители истинной веры.

     - А мнение священноначалия для вас что-нибудь значит? Хотя бы в порядке церковной дисциплины? Или, что? Раскол?

     Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

     - Да, - проговорил отец Илья, вставая, - До священства тебе далеко.

     Он пошел к выходу, и обернувшись у самой двери, сказал:

     - Завтра в четыре часа креститься двое приедут. Ты их встреть и дождись меня. Я сам с ними побеседую.

     - Как благословите, батюшка, - ответил Николай, закрывая за ним дверь.

     «Ну, вот и все стало ясно, - подумалось ему, - Моя миссия исчерпана. Дальше будет больше...»

     У него возникло желание сесть в поезд и вернуться в свою квартиру в Ленинград. Работать где-то как раньше, ходить в храм молиться, делать что-то полезное людям. С самого начала он чувствовал себя здесь инородным телом.

     Но был храм. Он постепенно возрождался и уже не напоминал ту бесформенную руину, что возникла перед глазами Николая, когда он приехал сюда осенью, и крохотная доля в этом была его труда. Стало быть, не напрасно.

     «А может, так надо? Может и через это надо пройти? Ведь Господь не посылает никому ничего больше того, что тот может осилить...»

     Эту истину Николай уже усвоил не только по Евангелию, но и по жизни.

     Он продолжал со смирением трудиться, прислуживать в алтаре, уклоняясь от лишних разговоров со священником. Тем более, что забот прибавилось. Выразил желание помочь художник, приехавший отдохнуть в соседнюю деревню, двое молодых ребят строителей взялись оштукатурить храм снаружи, и придел, в котором шли богослужения, обрел полностью подобающий вид.

     Но отношения с отцом Ильей у Николая охлаждались все больше и больше. Тот привез партию литературы, в которой говорилось о ужасах глобализации, и брошюры с явно националистическим уклоном, благословив раздавать прихожанам. Николай и с этим смирился, скрепя сердце, делал, общими фразами уклоняясь от вопросов. Твердое решение уехать возникло у него после чаепития, где отец Илья стал превозносить героев-комсомольцев, приравняв их невольно чуть ли не к святым угодникам.

     - Батюшка, а вам не кажется, что они были все-таки безбожниками? - не удержался Николай, когда они остались одни.

     - Они жизнь свою положили за родину, за други своя, - безапелляционно ответил священник, - Читал, что в писании об этом сказано? Так прочти. И вспомни хотя бы ту же Зою Космодемьянскую...

     - Но в писании сказано и то, что любой грех простится человеку, но не простится хула на Духа Святого, - как можно мягче возразил Николай.

     - Время было такое.

     - Время, батюшка, делают люди, а уже потом оно делает их. Бог сотворил человека свободным, и это был их осознанный выбор.

     - Свободным? - мрачно проговорил отец Илья, - Много о свободе рассуждаешь. Начитался всяких модернистов... Откуда это у тебя?

     Он схватил со стола и потряс в воздухе книгой Александра Меня.

     - Здесь, в библиотеке было.

     -Сам не проверишь... - проворчал тот и начал перебирать книги, отложив в сторону еще несколько, - Ересь это все, понял? Вливают яд в души, а запад их поддерживает... У России особый путь!

     - Батюшка, благословите в Ленинград съездить? - смиренно спросил Николай, глядя в пол.

     Священник внимательно посмотрел на него.

     - Зачем?

     - Квартиру надо проверить, плату с жильцов получить.

     - Вернешься?

     - Я подумаю, батюшка, - после небольшой паузы ответил он.

     - Ну, ну. Подумай, - вздохнув, сказал отец Илья.- Не жаль начатое дело бросать? Хотя... Смотри сам. Мне старцы про тебя открыли кое-что. Похвально, конечно, что ты раскаялся, но ведь священный сан - это дело особое...

     - Благословите в дорогу, батюшка, - сложил руки Николай, поднимая на него твердый взгляд.

     Священник благословил, и забрав отложенные книги, вышел.

     И вот опять полустанок, на котором Николай стоял ночью без малого год назад. Только сейчас раннее утро. Подвезти его не нашлось кому, и Николай отшагал восемнадцать километров по ночной дороге, отходя на всякий случай в сторону, если замечал издалека спереди или сзади движущийся свет фар. Да и не попался ему никто за всю ночь, кроме промчавшихся пару раз по ухабам пьяных подростков на мотоциклах со сбитыми номерами. На плече была одна сумка, все остальные вещи он бросил без сожаления. Год аскетичной жизни научил его этому. И настроение было бодрым, и вспоминалось сейчас все только хорошее.

     Николай чувствовал, что уезжает с другим ощущением себя, а пережитые трудности не отдалили его от Бога. Скорее, наоборот, многому научили. Он утвердился в вере, он ощутил, что те чувства, что возникли у него, еще более окрепли в противовес мракобесию, и возникло желание, не смотря ни на что, не сходить с пути.

     Его приезд оказался полной неожиданностью для квартирантов. Деньги за все прожитое время они отдать согласились, но попросили подождать до завтра, чтобы собрать довольно приличную сумму. Николай сказал, что у него изменились планы, и он намерен вернуться. Это известие не привело их в восторг, но хозяин - барин. Они опять только попросили дать им время, чтобы подобрать другое жилье.

     Николай великодушно согласился, не устанавливая никаких сроков, сам не зная при этом, где будет жить, но почему-то не переживал. Он был уверен, что Господь не оставит его. Так оно и случилось.

     Проходя мимо паломнической службы, он увидел объявление о поездке на Святую землю через два дня. Нашлось, как специально для него, одно место, деньги завтра у него должны были появиться, а загранпаспорт был оформлен на всякий случай еще давно.

     Три ночи Николай провел в булочной, где по очереди работали сторожами его бывшие приятели, чтобы было куда приводить мальчиков, поскольку дома жили не одни. Помещений там было много, и их греховные утехи не мешали ему спокойно спать, не будучи свидетелем. После деревенского житья, это не показалось ему вопиющим дискомфортом.

     На третий день с утра он сходил в баню, а вечером уже увидел под крылом самолета море разноцветных огней Тель-Авива.

     Поездка о... Читать следующую страницу »

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8


29 декабря 2015

4 лайки
0 рекомендуют

Понравилось произведение? Расскажи друзьям!

Последние отзывы и рецензии на
«НЕТЕРПИМОСТЬ»

Нет отзывов и рецензий
Хотите стать первым?


Просмотр всех рецензий и отзывов (0) | Добавить свою рецензию

Добавить закладку | Просмотр закладок | Добавить на полку

Вернуться назад








© 2014-2019 Сайт, где можно почитать прозу 18+
Правила пользования сайтом :: Договор с сайтом
Рейтинг@Mail.ru Частный вебмастерЧастный вебмастер