Тая (Продолжение 3)

ОЛЕГ  ВАЙНТРАУБ

Т А Я

(рассказы дл детей)

Они сидели за столом в комнате хозяйки, служившей гостиной и пили чай из тонких фарфоровых чашечек с красивым узором и такими же вензелями графа. В вазочках перед ними стояло вишневое варенье, которое они набирали серебряными ложечками. Тая по привычке наливала горячий чай в блюдечко и, поднеся ко рту, дула на него так, что иногда даже брызги летели на скатерть. Хозяйка смотрела на нее и только качала головой.

- Девочка, тебе надо учиться вести себя за столом. Порядочные люди чай из блюдечек не пьют. Если чай очень горячий, можно пить его с ложечки, а когда остынет, пить из чашки маленькими глотками. Ложечку нужно класть не на скатерть, а на блюдечко. Ты только не обижайся, я учу тебя хорошим манерам. Ты вырастешь, попадешь в хорошее общество, а там нужно вести себя подобающе. Иначе будут тебя считать дикаркой, и никто водиться с тобой не захочет.

- Антонина Михална, откуда это вы все знаете?

- Ах, милая, нам эти правила хорошего тона прививали с самых юных лет. Вначале у нас были гувернеры из Франции, а потом я училась в Петербургском Институте Благородных Девиц. Уж там нас учили не только как правильно вести себя за столом, но и как сидеть, и как ходить. Бедные дети, растете вы, как грибы… А ты девочка хорошая, у тебя доброе сердце. Я тебе помогу, приходи ко мне почаще. А сегодня я тебе дам книгу Трублаини «Шхуна «Колумб». Она должна тебе понравиться тоже.

К             концу следующего дня Тая принесла сразу две мышеловки. Сама установила в них приманку и взвела. Пока они с хозяйкой беседовали в гостиной, сработали обе мышеловки почти одновременно. Это они определили по звуку.

- Тая, иди сама, я боюсь даже смотреть.

- А я запросто, я уже столько их переловила!

Она вышла в другую комнату, и убедилась, что в каждой мышеловке были убиты по одному грызуну.

- Антонина Михална! Две попались!

- Хорошо, только сама вынеси их и выкинь в туалет.

Девочка вернулась со двора, вновь установила приманку и взвела механизмы ловушек, а затем вошла в гостиную.

- Иди, вымой руки! Как ты можешь брать в руки такую гадость?

Тая на кухне вымыла руки с мылом и вернулась в комнату.

- А ну, покажи свои руки. О Господи! И это руки девочки! Кожа потрескалась, ногти обгрызенные, под ногтями чернозем. Надо следить и ухаживать за своими руками. Возьми на кухне под рукомойником небольшой тазик. Налей в него теплой воды из чайника, принеси сюда и прихвати туалетное мыло.

Старушка заставила Таю минут пятнадцать парить руки в теплой воде с мылом, затем намазала каким-то кремом. Потом достала маникюрный набор, и стала обрабатывать ногти юной дамы.

- Зачем это все? Завтра мне опять мыть полы и копаться в огороде.

- Даже в этих условиях за руками нужно следить. А что у тебя с ногами? Ходишь босой, ноги все в синяках и ссадинах, кожа на них огрубела. Запомни: ноги это второе лицо женщины! Хотя, правда, тебе об этом еще рано думать. Но следить за ними нужно все равно. Неужели у тебя нет никакой обуви?

- Есть, конечно, есть туфли, в которых я в школу хожу. Но зачем сейчас их носить? Ведь сейчас тепло.

- О, беспросветная дикость! – ворчала бывшая графиня.

- Антонина Михайловна, а дети у вас есть? – после долгой паузы спросила девочка.

- Был у нас сын Игорь. Ему бы сейчас исполнилось 53 года. Но он погиб. Он ушел в 20-м году с Добровольческой белой гвардией воевать с красными, и был убит где-то на Дону. Я даже не знаю, где он похоронен.

Глаза старой женщины наполнились слезами, и Тае стало ее жалко.

- Извините, что спросила вас так некстати.

- Ничего, прошло уже столько лет, а я, как вспомню о нем, всегда плачу. А какой красавец он был! Какой бравый офицер! А какой был умница, он собирался поступать в Академию генштаба. Не будь революции, он сейчас бы генералом был. Ах, что об этом сейчас говорить…

- А почему вы уехали из Петербурга?

- Муж мой, ныне покойный, Петр Павлович, царство ему небесное, после революции принял новую власть и даже служить им стал. Советское правительство отменило все звания, и он из графов стал простым гражданином. Так в нашей семье дважды лишались этого звания. Совет Народных Комиссаров, действуя по принципу: «Мир хижинам, война дворцам!», начал дома бывших владельцев заселять рабочими, матросами, швеями, кухарками. Наш дом превратился в одно большое общежитие. Нам с мужем выделили две небольшие комнаты во флигеле, да и то, только потому, что муж работал на советы. А то грозили и это отобрать. Оставаться в городе революции было не безопасно. Мы собрали кое-какие вещи, и уехали сюда. В этих местах кода-то жил старый друг мужа, он нас и позвал к себе. Так мы оказались здесь. Купили эту хату, муж устроился работать агрономом, а я в школу учить детей французскому языку. А потом мужа в 37-ом году по какому-то доносу арестовали, и больше я его не видела. Скорее всего, его, как и всех, расстреляли. И это только потому, что он был раньше графом.

- А как же вы? – спросила слушавшая ее внимательно Тая.

- Я тогда работала в школе, и меня, слава Богу, сия учесть миновала. А потом было решено, что детям колхозников учить французский язык ни к чему, Стали их учить немецкому. Ах, да как сейчас их учат… вот нас учили! В институте мы могли изъясняться на французском языке свободно, как и на русском. Мы даже стихи писали на французском.

- Антонина Михайловна, а вы в Бога верите?

- В Бога?... А ты сама, как представляешь себе Бога?

- Ну, это такой мужик, какой нарисованный в церкви на иконах. Говорят, что он везде. Но я его сама ни разу не видела.

Старуха покачала головой.

- «Мужик», «нарисованный», «не видела»

- О, Господи! Тьма-то беспросветная. Как тебе сказать? Бог – это есть то, что в тебе, во мне, в каждом человеке есть самое лучшее, самое светлое. Это Высший Разум, который правит всем миром. Мы обращаемся к Нему с нашими просьбами, с нашими молитвами, когда нам плохо, когда нам больше не на кого надеяться. И Он помогает нам. Он вездесущ, Он все видит и все знает. Людям не дано видеть Его, а Он видит все. И нужно верить в Него. Нужно молиться. Когда ты молишься, ты обращаешься к Нему. В это время твоя душа становится чище и светлей. Молясь, ты не совершишь дурных поступков.

Девочка слушала ее, открыв рот.

- Антонина Михална, а что такое душа?

- Ох, девочка, давай в другой раз. Я сегодня уже устала. Поговорим в следующий раз. А сейчас иди домой, уже поздно.

Тая шла домой в задумчивости. Все, о чем они сегодня говорили с бывшей графиней, было для нее необычным и новым. Она начинала смотреть на мир другими глазами. Дома она засела за вторую книгу и читала ее до полуночи. Дочитала ее до конца второго дня, и сразу отнесла своей новой знакомой. Потом были еще книги. До школы она успела прочесть около десятка книг. Теперь у нее появился интерес к чтению.

При каждом посещении Антонина Михайловна вела с ней беседы о культуре, об искусстве, о живописи, о религии, конечно, в рамках, которые были доступны двенадцатилетнему ребенку. Внутренний мир девочки обогащался с каждой такой беседой. Теперь ее постоянно тянуло туда, ей хотелось все больше узнать от этой такой интересной старой женщины. Она уже не раз думала о том, вот бы мне такую бабушку. И она старалась не оставаться в долгу. При каждом посещении пыталась чем-то помочь старушке: то вымоет полы, то подбелит хату, то подметет во дворе. Хозяйка благодарила ее, и каждый раз угощала то плодами своего сада, то чаем с вареньем.

За два дня перед школой Тая забежала к Антонине Михайловне. Та сразу обратилась к ней:

- Тая, завтра принеси свою школьную форму, я посмотрю.

Школьная форма Тае оказалась коротковата, за лето она подросла.

- Знаешь, давай я ее немного отпущу, и мы ее освежим белым воротничком. Она хоть и старенькая, но в таком виде еще послужит.

Старушка вытащила свою швейную машинку, и на глазах у девочки буквально преобразила ее старое форменное платьице.

- Вот теперь совсем другое дело! Она выглядит почти как новая, - любуясь своей работой, говорила Антонина Михайловна. Ей явно доставляло удовольствие опекать эту деревенскую девчонку.

- А теперь займемся твоей прической. Подойди сюда. Ты когда мыла голову последний раз?

- М..м, наверное, когда на той неделе в речке купалась.

- За головой, за волосами нужно следить, мыть голову регулярно и, желательно, хорошим мылом. А то так и вши заведутся. Поди, поставь ведро с водой на примус. Мы с тобой сейчас вымоем тебе голову, и займемся твоей прической. У меня есть хорошее душистое мыло.

Через час, когда волосы высохли, стали решать, какую лучше сделать ей прическу: или заплетать ее «мышиные хвостики» в косички, или стянуть их сзади бантом. Сошлись на последнем.

- У тебя белая или черная лента есть?

Тая отрицательно покачала головой.

- У меня где-то были ленты, сейчас я принесу.

Через несколько минут она вернулась из другой комнаты с коробкой, в которой были различные швейные принадлежности и ленты разных цветов.

- Вот белый бант, завяжешь его 1-го сентября, а потом будешь вязать черный. Давай, сейчас попробуем завязать. Вот теперь другое дело. Теперь девочка, как девочка, школьница, а не уличная шпана.

                                (продолжение  следует)

 Вадим Винолозов

x

Иллюстрация к: Тая (Продолжение 3)