ПРОМО АВТОРА
Игорь Осень
 Игорь Осень

хотите заявить о себе?

АВТОРЫ ПРИГЛАШАЮТ

Олесь Григ - приглашает вас на свою авторскую страницу Олесь Григ: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
kapral55 - приглашает вас на свою авторскую страницу kapral55: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
стрекалов александр сергеевич - приглашает вас на свою авторскую страницу стрекалов александр сергеевич: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Сергей Беспалов - приглашает вас на свою авторскую страницу Сергей Беспалов: «Привет всем! Приглашаю вас на мою авторскую страницу!»
Дмитрий Выркин - приглашает вас на свою авторскую страницу Дмитрий Выркин: «Вы любите читать прозу и стихи? Вы любите детективы, драмы, юнорески, рассказы для детей, исторические произведения?»

МЕЦЕНАТЫ САЙТА

станислав далецкий - меценат станислав далецкий: «Я жертвую 30!»
Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 50!»
Амастори - меценат Амастори: «Я жертвую 120!»
Вова Рельефный - меценат Вова Рельефный: «Я жертвую 50!»
Михаил Кедровский - меценат Михаил Кедровский: «Я жертвую 20!»



ПОПУЛЯРНАЯ ПРОЗА
за 2018 год

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать ПРОКЛЯТЬЕ ДОМА МАКФЛОЕВ

Автор иконка Наталья Кравцова
Стоит почитать "Свой парень" или "Научи меня плохому...

Автор иконка Андрей Штин
Стоит почитать Клятва

Автор иконка станислав далецкий
Стоит почитать Начало жизни

Автор иконка Юлия Шулепова-Кава...
Стоит почитать Паша + Маша

ПОПУЛЯРНЫЕ СТИХИ
за 2018 год

Автор иконка Виктор Любецкий
Стоит почитать Чем, сын, поделишься со мной?

Автор иконка Ника
Стоит почитать Сдавайтесь

Автор иконка Риан Дэйдрик
Стоит почитать Второго шанса нет.

Автор иконка Sall Славикоf
Стоит почитать ХУДОЖНИК И ЦВЕТЫ

Автор иконка мирослава троицкая
Стоит почитать Зимний вечер.

БЛОГ РЕДАКТОРА

ПоследнееСтихи к 8 марта для женщин - Поздравляем с праздником!
ПоследнееУхудшаем функционал сайта
ПоследнееРазвитие сайта в новом году
ПоследнееКручу верчу, обмануть хочу
ПоследнееСтихи про трагедию в Кемерово
ПоследнееСоскучились? :)
ПоследнееИтоги конкурса фантастического рассказа

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К ПРОЗЕ

Нина Попова: "Кемеровцы, мы с вами Кемерово. Торговый Центр. Пожар. Нам невозможно ..." к рецензии на Стихи про трагедию в Кемерово

Вова РельефныйВова Рельефный: "А вот действительно кто будет после Путина? Отбросим личные предпочтен..." к произведению Тем, кто желает ухода Путина

anumyarovanumyarov: "Зачем пугаете народ, что если не будет Путина, то страна пропадёт? С 1..." к произведению Тем, кто желает ухода Путина

Сутулов ЭдуардСутулов Эдуард: "Потому что "Вокруг пустые разговоры, с концами не свести концы. Нас уч..." к произведению Почему мы постоянно

Эльдар ШарбатовЭльдар Шарбатов: "Также, виноват бывает просто наш выбор идеалов: Почему нормой деловых ..." к произведению Почему мы постоянно

Вова РельефныйВова Рельефный: "Хуже или лучше это субъективно. Для меня, например, старый детский мир..." к произведению ЗАМОРОЖЕННОЕ ДЕТСТВО

Еще комментарии...

РЕЦЕНЗИИ И ОТЗЫВЫ К СТИХАМ

НаталиНатали: "Интересное отношение к женщине, встречаю впервые." к стихотворению Парадоксальный романс

НаталиНатали: "Хорошее стихотворение, у каждого человека есть мал..." к стихотворению Там забытый край родной...

kapral55kapral55: "Спасибо." к рецензии на Уже бледней былого след

kapral55kapral55: "Спасибо за отзыв." к рецензии на Уже бледней былого след

НаталиНатали: "Стихи понравились, на самом деле все чаще посещает..." к стихотворению Уже бледней былого след

НаталиНатали: "Стихи понравились, на самом деле все чаще посещает..." к стихотворению Уже бледней былого след

Еще комментарии...

СЛУЧАЙНЫЙ ТРУД

Затянулся заплыв...
Просмотры:  410       Лайки:  1
Автор Смирнов Александр Александрович

Полезные ссылки

Что такое проза в интернете?

"Прошли те времена, когда бумажная книга была единственным вариантом для распространения своего творчества. Теперь любой автор, который хочет явить миру свою прозу может разместить её в интернете. Найти читателей и стать известным сегодня просто, как никогда. Для этого нужно лишь зарегистрироваться на любом из более менее известных литературных сайтов и выложить свой труд на суд людям. Миллионы потенциальных читателей не идут ни в какое сравнение с тиражами современных книг (2-5 тысяч экземпляров)".

Мы в соцсетях



Группа РУИЗДАТа вконтакте Группа РУИЗДАТа в Одноклассниках Группа РУИЗДАТа в твиттере Группа РУИЗДАТа в фейсбуке Ютуб канал Руиздата

Современная литература

"Автор хочет разместить свои стихи или прозу в интернете и получить читателей. Читатель хочет читать бесплатно и без регистрации книги современных авторов. Литературный сайт руиздат.ру предоставляет им эту возможность. Кроме этого, наш сайт позволяет читателям после регистрации: использовать закладки, книжную полку, следить за новостями избранных авторов и более комфортно писать комментарии".

Поиск автора:   Расширенный поиск


Низвержение Жар-птицы


Ананьин Григорий Ананьин Григорий Жанр прозы:

25 октября 2018 Жанр прозы Литература для детей
262 просмотров
0 рекомендуют
1 лайки
Возможно, вам будет удобней читать это произведение в виде для чтения. Нажмите сюда.
Низвержение Жар-птицыПопасть в сказку – ту самую, где вместе с людьми живут лешие, водяные и кикиморы – часто хотят маленькие дети. Но пятнадцатилетний Максим Перепелкин там очутился помимо своей воли и непостижимым для себя образом, когда дорожная катастрофа, казалось бы, должна была его убить вместе с младшим товарищем Павликом. Найти друга, если он уцелел, и вернуться домой – вот что отныне стало смыслом существования Максима. Его ровесники и первые приятели на новом месте – Аверя и Аленка – пообещали помочь ему в этих делах. Вот только чисты ли их намерения и какие страшные тайны еще предстоит открыть Максиму?

Глава 1.

 

Девочка на холме

 

Вечером через ту часть леса, где ни мужики не рубили сосен, ни дети не собирали малины, медленно пробиралась ватага людей. Все они были разного возраста – от безбородых юнцов до тех, кто годился им в отцы, на всех была напялена разная одежда – от белых крестьянских рубах до парчовых кафтанов боярской знати. Казалось, ничто и не связывало это сборище, кроме дороги, которую они прокладывали в нехоженых местах, да еще страха перед рослым человеком, шедшим во главе отряда. Он никогда не озирался и, похоже, не боялся ни дезертирства отстающих, ни удара в спину, которого, судя по злому выражению некоторых лиц, вполне можно было ожидать.

Тем временем заметно темнело, в воздухе появились комары, а где-то в отдалении завыл волк, будто жалуясь людям на тяготы жизни или заставляя их вспомнить свои. Казалось, путники поняли зверя и прониклись его чувствами, потому что раздраженных взглядов становилось все больше и больше. До какого-то момента даже самые храбрые еще сдерживали языки, но потом началось глухое ворчание, а затем из задних рядов донесся одинокий голос:

– Когда привал, Федька?

Передний человек, к которому явно относились эти слова, даже и бровью не повел, и лишь тогда, когда другой человек повторил тот же вопрос, буркнул:

– А тебе какое дело? Знай шагай вперед!

– Это ночью? Тогда только сычи летают!

– Ноги ноют и кони устали!

– И брюхо сводит, а на ходу толком не поешь!

– Дело говорят, Федька, слушай!

Тот, кого называли Федькой, обернулся, и все разом умолкли. Выждав с полминуты, Федька произнес:

– Ишь расквакались, ровно лягушки! Через версту али две полянка будет, там заночуем!

Недовольство утихло, и все прибавили шагу, а некоторые принялись понукать пару лошадей, тащивших большую повозку, крытую холстиной. Федька не врал: вскоре ватага выбралась на ровное место, на котором виднелись лишь одинокие кусты да небольшой голый холмик, не то естественного происхождения, не то неизвестно чья забытая могила. Услышав журчание ручья, текшего неподалеку, более молодые и нетерпеливые кинулись пить и принести воды остальным; другие побежали за хворостом, и вскоре на поляне уже вовсю полыхал костер. Люди расположились возле него; одни, едва откусив принесенного из повозки хлеба, тут же уснули; большинство жадно вонзали зубы в вяленое мясо и по очереди пили пиво и мед из горла больших бутылей. Лошадей выпрягли, спутали им ноги, и они, не отходя от повозки, принялись щипать траву. Только Федька, казалось, не испытывал потребности ни в еде, ни в питье, будто бы голод и жажда так же мало брали его, как и усталость.

После ужина все легли, но сон ко многим не шел: беспокойство о прошлом и о будущем отгоняло его. Несколько человек, неосторожные в выпивке, принялись в десятый раз рассказывать товарищам историю своей нелегкой жизни; те лениво слушали. Тревоги добавляло еще и то, что никто, кроме самого Федьки, этих мест не знал. Солнце зашло, и тени от кустов стали принимать самые причудливые формы, будто бы руки каких-то неведомых существ тянулись к отдыхающим, не то гостеприимно приглашая задержаться подольше, не то угрожая неведомой и страшной расправой. Чтобы сбить гнетущее настроение, кто-то из тех, что лежали ближе к костру, произнес:

– Слыхал я, в этих местах клад есть.

– Какой? – сразу откликнулись другие.

– А Бог его знает! В городе баяли – богатая сторона.

– Не всему верь. Добыча нынче малая.

– Вот и говорю – хорошо бы клад найти.

– Ага, найдешь, да не подступишься! У меня брательник из-за кладов этих землю грызет.

– Ну, я не таков.

– Дурак ты – умение надобно!

– Есть оно у меня – в столице говорил с кладоискателями.

– Вот отыщешь хоть один – и поверю в твое уменье.

– А я и покажу! Сломи-ка веточку – ты ближе к кусту.

– А цареву дань с клада думаешь ли платить, разбойник?

Последние слова, непонятно откуда донесшиеся, живо заставили вскочить всех, и, прежде всего – Федьку, который правой рукой схватился за саблю, а левой вытер пот, моментально выступивший на лбу и щеках. Овладев собой, Федька крикнул:

– Где тот, кто это сказал?

И тот же звонкий голос ответил:

 – Недалече, атаман! На холм погляди!

Вскинув голову, Федька и вправду увидел на вершине холмика небольшую фигурку в длинном платье, которая при свете луны, казалось, вырастала до размеров, какими народная фантазия наделяет небывалых витязей. Помотав всклокоченной головой, чтобы прогнать наваждение, атаман закричал снова:

– Кто ты такая?

– Тебе, душегубу, зачем это знать?

– Чего тебе надо?

– Лошадей у меня волки заели, – спокойно ответила незнакомка, вытянув руку. – Так что я твоих забираю. Добром отдашь или как?

Федька едва не задохнулся от ярости, но вовсе не из-за слов неизвестной ему собеседницы, а потому что разбойники сзади вовсю зашептались:

– У девки два пальца вперед выставлены!

– Клад взяла!

– Если она – государев человек, мы пропали!

– Не проиграй атаман в кости последние таланы, мы бы сейчас не стояли перед ней, как куры перед хорем!

– Молчать! – прошипел Федька, поглядев на ватагу. – Насыпайте порох, а я покамест ей зубы постараюсь заговорить! – Снова повернувшись к незнакомке, насмешливо смотревшей на него сверху вниз, он не спеша заговорил, из всех сил стараясь растянуть в улыбку свои толстые губы: – Послушай, зачем нам свару затевать? Я тебе зла не делал, и кобылы наши весьма худы. А мы в город идем. Айда с нами! Там в дворянских конюшнях стоят ладные лошадки, так забирай любую или двух на выбор… – Сообразив по шороху сзади, что все подготовлено, атаман крикнул: – Давай, ребята!

Два пистолета взмыли в воздух, еще мгновение – и их дула были направлены на незнакомку, но вместо оглушающих выстрелов послышался жалкий звук осечки, и тотчас же позади из кустов донеслось:

–  Эй, разбойнички! Вы ведь из тех мест идете, где мор харкотный объявился. Хотите его получить?

Эти слова, непонятно кем сказанные, привели ватагу в ужас. Толкая, давя и топча друг друга, разбойники ринулись в направлении ручья, стремясь как можно скорее покинуть несчастливое место. Наперебой раздавались крики:

– Спасайтесь, братцы!

– С двумя не сладим!

– Пропади она пропадом, эта ночевка!

– Стой, проклятые! – орал Федька, тщетно пытаясь удержать товарищей или хотя бы привести в некоторый порядок их паническое бегство. – Уводите лошадей, берите обоз!

Трое разбойников его послушались и бросились к лошадям, но тут же из кустов, быстро и бесшумно, как заяц, выпрыгнул человек, протянул к разбойникам руку, и их сапоги заскользили по влажной траве. Вскочив, двое из них устремились наутек, третий отчаянно потянулся к бедру, где висела сабля. В руке неизвестного, стоявшего между ним и повозкой, свернуло лезвие, и разбойник, так и не успевший выхватить оружие, с воем последовал за остальными. Стреноженные лошади, также испуганные, издавали отчаянные крики, гулким эхом отзывавшиеся в лесу. Человек, ранивший разбойника, подошел к ним и положил ладонь на шею сначала одной, потом другой, и животные затихли, словно признавая нового хозяина.

Издали донесся Федькин рев:

– Я до тебя еще доберусь, попомни, деваха!

Сразу же последовал веселый ответ:

– Смотри портки не потеряй, атаман!

После этого на поляне воцарилась тишина, прерываемая лишь потрескиванием сучьев в костре да еле слышной бранью убегавшей со всех ног ватаги.   

 

Глава 2.

 

Разбойничья добыча

 

Девочка, потребовавшая от атамана коней, подошла к костру, который уже угасал, и бросила туда ветки, заранее заготовленные разбойниками. Пламя ярко вспыхнуло и осветило ее стройную фигурку, в которой уже начали проступать черты взрослой женщины, золотистые волосы, заплетенные сзади в косу, и смелый взгляд, который она устремила на мальчика, приблизившегося к ней и обтиравшего после недавней схватки клинок. Несколько секунд они смотрели друг на друга с той уверенной улыбкой, которая бывает только у близких людей после удачного завершения совместно реализуемого дела. Однако мальчик все же решил напустить на себя строгость и преувеличенно сердито произнес:

– Опять, Аленка, вперед лезешь!

– А, почему бы и не потешиться! – беззаботно ответила девочка.

– Боязно за тебя.

– Батюшка так же матушке говорил, помнишь?

Мальчик нахмурился:

– Не трожь родителей попусту.

– Потратился-то сильно?

– На осечку курков ушел один талан, на то, что заставил тех дураков упасть – половинка.

Девочка протянула руку. Лицо мальчика разгладилось, и он сказал примирительным тоном:

– Ладно, потом сочтемся! Стой здесь, я поклажу перенесу.

Он исчез в кустах; Аленка, снедаемая любопытством, вытащила из костра ветку подлиннее и сперва внимательно осмотрела лошадей, затем подошла к повозке. Она представляла собой низкую телегу, какой обычно пользуются крестьяне, только более узкую, что позволяло ей продвигаться в не слишком густом лесу. Плотная ткань, накинутая сверху и закрепленная по бокам, образовывала некое подобие палатки и служила вполне надежным укрытием от любой непогоды. Откинув ткань сзади и закусив нижнюю губу, Аленка залезла внутрь и принялась рассматривать взятую с бою добычу. В глаза бросился беспорядок, характерный для разбойничьих складов, а также полное отсутствие звонкой монеты. Помимо провизии и некоторого количества свечей, одну из которых девочка тотчас зажгла, в повозке были свалены незатейливые предметы обихода простых поселян, награбленные, видимо, в дороге за неимением лучшего. Совершенно не опасаясь внезапного возвращения разбойников, которые были слишком напуганы, Аленка добралась почти до конца телеги, когда услышала слева слабое дыхание. Повернувшись в направлении неожиданного звука, девочка резко выпрямилась от удивления, так, что ее голова уперлась в матерчатый потолок.

– Чего там? – спросил мальчик, беседовавший с Аленкой у костра. Он как раз вернулся, таща в каждой руке по плотно завязанному узлу.

– Иди-ка сюда, Аверя!

Мальчик вспрыгнул на повозку и, согнувшись, подошел к Аленке. Та приподняла свечу.

– Гляди!

Аверя тихонько присвистнул:

– Хлопец! Вроде бы одних с нами лет.

– Похоже, пленник: видишь, как спутан!

– И штаны снизу подрезаны. Отчего бы?

– Ради глума, видимо.

– Дело известное: разбойников хлебом не корми, а дай над живой душой поизмываться. То навоз заставят жрать, то над платьем чего-нибудь непотребное учинят.

– Дай ножик: я разрежу веревки.

– Сам разрежу.

Через малое время неизвестный мальчик был освобожден и от веревок, и от повязки, стягивавшей ему рот. Это манипуляции привели его в чувство; он оперся на локоть и немного привстал. Аверя приложил к его губам бутыль с квасом, как раз подвернувшуюся под руку; спасенный сделал два быстрых глотка, затем отодвинулся к краю и произнес:

– Где это я?

– Уже не у злодеев, – улыбнулась Аленка.

– А Пашка?

– Не ведаем, – пожала девочка плечами. – Ты один тут был.

– Чего Налим хотел от тебя? – спросил Аверя.

– Какой еще Налим? – растерянно промолвил незнакомец.

Аверя фыркнул:

– Да тебя что, на цепи в подвале держали, как вора перед пыткой? Федька Налим – самый лютый атаман: его имя младенцам ведомо, потому как матери им пугают, а ты…

– Полно, Аверя, – вступилась Аленка. – Парню оклематься нужно. Бог ведает, что ему пришлось перетерпеть у Федьки.

– Надобно осмотреть его да проверить, чист ли.

Аленка, опустившись на корточки, взяла руку неизвестного мальчугана, поджав на ней пальцы, кроме указательного и мизинца, которые выставила вперед. После этого она привела свою свободную руку в такое же положение и коснулась своими торчащими пальцами пальцев незнакомца. Он не противился этой процедуре и вел себя вполне безучастно, а с его лица не сходило выражение испуга пополам с любопытством, какое обычно бывает у пойманных зверьков. Аленка покачала головой и выпустила его руку, а затем начала расстегивать пуговицы на его рубашке, делая это несколько неловкими движениями, как будто ей почти никогда не приходилось этим заниматься. По телу мальчика никто бы не смог утверждать, что с ним жестоко обращались; тем не менее, в глазах бывшего пленника отразился такой ужас, словно он увидел страшные раны. Снова подняв взор и пристально посмотрев на Аверю и Аленку, он сказал:

– Ребята, чего вы так вырядились?

Аленка, которой почудилась насмешка в этих словах, произнесла с некоторой обидой:

– На себя бы глянул, чучело!

– Согласно повелению царя Дормидонта все государевы кладоискатели должны носить кафтаны или платья золотых цветов, смотря по мужскому или женскому полу. Чему дивишься? –  произнес Аверя тем важным тоном, какой однажды слышал, будучи в приказе, от дьяка, вынужденного урезонивать чрезмерно назойливого просителя.

– Какого еще Дормидонта? Вы издеваетесь? –  чуть не крикнул незнакомый мальчик.

– Он дурачок, – шепнула Аленка Авере.

– Да, – незамедлительно согласился тот и вновь обратился к незнакомцу: – Тебя как звать-то?

– Максим. Максим Перепелкин, – последовал тихий ответ.

– Я Аленка, а он – Аверя, мой брат. Мы близняшки, – вставила девочка.

– Обожди, – наставительно сказал Аверя. – Скажи, Максим: отец с матерью у тебя живы?

– Да.

– Где они?

– В Москве.

– Не слыхала о такой деревне. Должно быть, далече, – вымолвила Аленка. – Что теперь будем делать?

– Здесь его бросать нельзя: или зверье растерзает, или опять схватят лихие люди, – ответил Аверя. – Возьмем с собою: может, по пути и очухается. А нет – встретим доброго человека, которому нужен работник, да у него и оставим.

– А я, пожалуй, помолюсь за него, – добавила Аленка. – Давай, поехали: тут ночевать у меня нет охоты.

Аверя запряг лошадей, вскочил на одну из них, и телега тронулась с места. Аленка пристроилась внутри, вместе с Максимом; ей не дремалось, и, чтобы скоротать время и освободить как можно больше места, девочка начала наводить порядок в повозке, размещая вещи поближе к краям. Максим безучастно смотрел на нее; он пытался обдумать и оценить ситуацию, в которую попал.

«Что вообще произошло?.. Меня же не могли так быстро увезти в какую-то глухомань и выкинуть. Да и кому и зачем понадобилось это? Нет, мне все только мерещится. Предсмертный бред, я где-то читал, что подобное бывает. Но если так… я же прямо сейчас могу умереть! А если очнусь, то каким? Без рук и ног, переломанным, обожженным? – На глазах мальчика выступили слезы, и он машинально отвернулся. – Какой же я дурак! Стыжусь перед девчонкой, которая существует только в моем воображении! И что с Павликом? Его не спас и себя угробил. Папа, мама… простите…»

Неожиданно раздавшаяся привычная музыка, вскрик Аленки и толчок телеги заставили его приподняться.

       

Глава 3.

 

Поединок на равных

 

Максим увидел, что Аленка выпустила из рук что-то маленькое и темное, быстро выскочила из повозки и почти сразу же вернулась уже в сопровождении Авери, который, очевидно, остановил лошадей, едва услыхав незнакомые звуки.

– Ребята, вы что... – вдруг смутившись, пробормотал Максим и схватил предмет, послуживший причиной беспокойства; через мгновение снова наступила тишина. Аверя и Аленка переглянулись; затем они подхватили Максима под руки и буквально выволокли его на свежий воздух.

– Это твоя вещь? – резко спросил Аверя.

– Смартфон-то? Да, мой, – чуть помедлив, ответил Максим, не ожидавший подобного напора.

– Откуда он у тебя?

– Отец подарил. Я думал, те уроды забрали или испортили.

– Кто он – твой отец?

– Полковник сухопутных войск.

– Полковник... – протянул Аверя.

– Слушай, – произнесла Аленка, – до второй смуты был ведь такой чин. А после Дормидонт упразднил его.

– Да я вам покажу, – сказал Максим. Он подумал, что девочка пытается его защитить, и немного осмелел. –  Вот мы все втроем: я, папа и мама. Вот я с Пашкой. А вот вид из нашего окна.

Аверя и Аленка склонились над смартфоном. Каждую фотографию они разглядывали так внимательно, будто хотели впоследствии по памяти нарисовать ее точную копию, и под конец на их лицах появилось торжествующее выражение, словно была решена трудная задача, мучившая  их продолжительное время. Аленка что-то прошептала на ухо Авере; как Максим не напрягал слух, он не мог расслышать и полслова. Далее Аверя продолжил:

– Как ты сюда попал?

– Я не знаю.

– Что тебе здесь нужно?

– Ничего! – крикнул Максим. Им вдруг овладела злоба – не на Аверю, а на самого себя и на весь этот день, так странно и неудачно сложившийся. – Отец велел мне следить за Павликом, я потерял его, потом увидел, когда он переходил улицу, потом из-за угла выскочил этот проклятый автомобиль, я пытался спасти Пашку, затем раздался взрыв – я услышал громкий хлопок и полыхнуло желтым, тут же на меня навалились какие-то бугаи, а дальше...

– Успокойся, – сказала Аленка, шагнув к нему. – Не ты один такой.

– Правда? – Максим схватил девочку за плечи и выдохнул: – Ну, так скажи, если знаешь! Почему я здесь оказался? Почему остался жив? Говори, или…

– Что ты вцепился в нее, как волк в барана?

Сильный толчок кулака Авери заставил Максима потерять равновесие и плюхнуться в траву. Аверя встал над ним и жестко произнес:

– Вдругорядь тронешь Аленку – пожалеешь, что у Налима не остался! Когда мы были совсем младенцы – в седле не держались, матушка перед сном рассказывала о странных людях, некогда появлявшихся в нашей земле. Их отличали диковинные вещи и причудливые речи.

– Только никто из них не умел показать то царство, откуда пришел, а ты смог, – добавила Аленка.

–  А что стало с теми людьми? Им удалось вернуться домой? – спросил Максим.

Аверя приподнял плечи.

– О том не выпытывай – сами не ведаем.

– А Павлик? Он погиб или где-то здесь?

– Послушай, – сказала Аленка, – в лесу тебе все равно никто ничего не ответит. Ты отправишься с нами. Наша дорога лежит в столицу, а мы – люди государевы, и потому имеем доступ в царево книгохранилище. Там по записям о былых временах и тайнах чего-нибудь да разузнаем. И о твоем Павлике тоже. Если он попал сюда, то наверно не шатается по дорогам, а кем-то взят в услужение. А всю челядь для порядка переписывают. Только путь еще неблизкий.

– Что я за несчастный человек! – вырвалось у Максима.

– Несчастный? – переспросил Аверя. – Тебе смерть была суждена, притом сугубая: в своем царстве и здесь, от рук Налима. А ты избежал ее и ныне подле нас находишься, и ни о крове, ни о хлебе тебе заботы нет. Чем роптать, лучше бы возблагодарил Бога за спасение. Да и нас добрым словом не худо помянуть.

– Спасибо, – чуть покраснев, ответил Максим.       

Аверя протянул руку, помогая Максиму встать; далее он снова двинулся к лошадям, а Максим и Аленка заняли свое прежнее место на телеге. Девочка еще некоторое время возилась с вещами, потом прикорнула в уголке.

«Придется довериться им… – Прежняя мысль о предсмертных видениях оставляла Максима, прежде всего потому, что она была слишком уж нестерпимой. Кроме того, мальчик подумал, что, будь его рассудок помрачен, само сомнение в реальности произошедших за последнее время событий не появилось бы. – В любом случае, бежать нет смысла. По крайней мере, они знают местность, а я нет. Да и ребята вроде бы неплохие. Держись, Пашка, если ты жив. Держись…»

Голова Максима отяжелела, и он сам не заметил, как уснул.

Когда он проснулся, то увидел сидевшего рядом и протиравшего глаза Аверю, который очевидно, ночью поменялся с Аленкой местами. Через минуту повозка остановилась; Аленка заглянула внутрь и весело произнесла:

– Привал! Коням нужен отдых!

Мальчики, еще позевывая, покинули повозку. Занимался рассвет; телега находилась на небольшой полянке; неподалеку в лесу вилась дорога, по которой, видимо, путешественники и ехали последние несколько часов. Увидев, что Аверя и Аленка собираются выгрузить часть вещей, Максим предложил свою помощь.

– Ну, давай, коли не шутишь, – отозвался Аверя. – Распряги-ка лошадей и стреножь.

Максим подступил к лошадям; растерянное выражение его лица не ускользнуло от внимания Аленки, которая помогла ему управиться с упряжью и разъяснила значение слова «стреножить». Со второй из поставленных Аверей задач ничего не вышло: Максим так неловко пытался схватить за ноги молодую пегую кобылку, что та фыркала, вздрагивала и, наконец, взбрыкнула, едва не лягнув Максима в лоб. Аленка, наблюдавшая за этой сценой, звонко рассмеялась; Аверя же присвистнул:

– Тю! Тебе что, с лошадью обращаться не приходилось?

– Нет их у нас, – с досадой ответил Максим.

– Вы все пешком ходите? И ваш царь тоже?

– У нас и царя нет.

– Смута, что ли?

– Просто у нас не царь, а президент.

– Президент – это человек, который вашей землей правит?

– Ну да.

– Значит, все равно царь, только вы его по-своему кличете.

– И пешком мы не ходим. У нас машины есть.

– А что это такое?

– Это… («Блин, как же ему объяснить!») В общем, такие повозки, где лошади не нужны; они сами везут, куда надо.

– А этой вашей самобеглой повозкой управлять умеешь?

Максиму очень хотелось соврать, но после недолгих раздумий он предпочел честно признаться:

– Нет.

– Почему не выучился?

– Мал еще…

– Скажешь тоже – мал! – снова засмеялась Аленка. – Меня один парень твоих лет из столицы уже звал в жены. Ты что же, в своем царстве бездельничал?

– Почему бездельничал? Я учился.

– Чему? – спросил Аверя.

Максим добросовестно перечислил предметы, которые ему преподавали в школе.

– Биология, физика, химия… – Аверя, поморщившись, старательно повторял незнакомые слова. – Пустельга ты, вот кто!

– Это почему?

– А пословицу знаешь?

– Какую?

– О двух зайцах! А ты за десятью гонялся. Поди, ни в одном из этих дел толком не успевал.

Максим заметно смутился: действительно, особыми успехами в учебе он не мог похвалиться. Он собирался сказать, что в их классе были и отличники, но сообразил, что так еще больше уронит себя в глазах новых друзей.

– Не обижайся на Аверю – он правду говорит, – промолвила Аленка. – Вот мы с ним всегда знали, что клады будем добывать по примеру родителей.

– А где ваши родители? – поинтересовался Максим.

– Нет их – погибли, когда пытались взять крепко заговоренный клад, – грустно ответила девочка. – По их стопам идти – то единственное, что мы можем ныне для них сделать. Когда батюшки с матушкой не стало, нас старец Евфимий наставлял – сам бывший кладоискатель, да мы опосля сбежали от него – так дела настоящего хотелось.

– Да, Максим, не дивлюсь, что отцов наказ тобой не выполнен, – подвел итог Аверя. – Квел ты духом. Да и телом не шибко вышел: легонько тебя давеча задел – ты и повалился.

– Второй раз не повалишь – не выйдет! – вскинулся Максим.

Аверя прищурился:

– Биться со мной хочешь?

– А давай!

– Гляди, пощады будешь просить!

– Это еще кто у кого запросит!

– Славно, – Аверя обвел глазами полянку. – Значит, так: в чащу не забегать и биться до первой крови или лежки – не дальше.

– Согласен!

– Чур, Аленка, не подыгрывать!

Аверя скинул золотой кафтан, оставшись в исподней рубахе. Противники встали в середину полянки и приняли боевую стойку. Аленка, заворожено следившая за ними, воскликнула:

– Начали!

Привыкший не медлить при решении каких-либо проблем, Аверя стремительно атаковал Максима, и тот поначалу пропустил несколько неприятных ударов. Это, однако, пошло Максиму на пользу, поскольку боль заставила его забыть о своих злоключениях и организовать отпор, которого явно не предвидел Аверя. Максим начал успешно уклоняться от его выпадов или блокировать их, после чего, совсем успокоившись, сам перешел в наступление  и вскоре с огромным удовлетворением заметил замешательство на лице соперника.

«Что, не ожидал? – подумалось Максиму. – Это я еще, дурак, бросил секцию бокса, куда меня записал отец, а то бы я тебя вообще под орех разделал. Ну, ничего, парочку приемов я помню и смогу еще тебя удивить!»

Под натиском Максима Аверя медленно отступал к деревьям. Он попытался быстрым движением обойти противника и вновь проскочить в центр импровизированной арены, но прозевал при этом боковой удар, после которого еле устоял на ногах. Далее Авере оставалось уже только пятиться.

«Плохо дело, – думал он. – Не надо было его задирать. Если буду побит – стыд нестерпимый... – Мизинец на руке Авери непроизвольно оттопырился. – Нет. Нельзя использовать силу клада: это бесчестно. Победить нужно по-иному. Я хочу победить...»

Аверя уже почти вплотную стоял к шершавому стволу березы, а его макушки коснулась нижняя ветка.

«Припечатаю его, и дело с концом», – подумал Максим.

На лице Авери появилась обреченность, и он опустил руки.

«Вот он – мой шанс, – решил Максим. – Получи!»

 Далеко отведя руку, Максим стремительно выбросил ее вперед, целясь прямо в нос Авере, но тут произошло неожиданное. В самый последний момент Аверя резко подался в сторону, кулак Максима лишь слегка задел его скулу и врезался в ствол с такой силой, что едва не ободрал кору. Из пальцев хлынула кровь.

– Моя взяла! – торжествующе крикнул Аверя.

– Да! – отозвалась Аленка с другого конца поляны.

– Эй, чего ты? – запротестовал Максим. – Давай, становись, бой не кончен!

– Забыл, какой о первой крови у нас уговор был? – усмехнулся Аверя.

– Тьфу ты! – пробормотал Максим, с досадой дуя на расквашенные пальцы. – Ладно, мы еще поборемся! В другой раз я тебя одолею!

– Это уж какая доля кому выпадет! – отозвался Аверя. – Но, что бы там ни было, прости мне давешние слова. Дрался ты здорово.

– Пойдем. Тебе надо подорожник приложить, – сказала Аленка.

– Да ну! – отмахнулся Максим.

– Пошли, пошли!

Она мягко и настойчиво увлекла его за собой в повозку, где принялась обрабатывать рану. Наложив последний листок, Аленка вдруг обернулась.

– Кто-то скачет сюда. – Она шагнула к выходу. Максим потянулся было за ней; девочка остановила его.

– Сиди здесь!

– А вдруг там разбойники?

– Мы с ними управимся! А ты с разбитым кулаком все равно не воин.

Высунув голову, Аленка увидела, что перед Аверей осадил коня человек в красном кафтане – обычной одежде царских рассыльных.

– Кладоискатель Аверька? – осведомился всадник.

Он мог бы и не спрашивать, так как запомнил Аверю еще в столице, где некогда завязалось их знакомство, пусть и не слишком тесное. Аверя небрежно кивнул.

Всадник развернул перед ним бумажный столбец.

– Чти государев указ!

Чтение не отняло много времени, поскольку указ не был длинным, а грамоту Аверя знал хорошо. Далее рассыльный поворотил коня к дороге, и через минуту стука его копыт уже нельзя было расслышать.

Аверя стиснул кулаки, словно вновь собрался драться.

– Проклятие!

– Что случилось? – подойдя к нему, обеспокоенно спросила сестра.

– Царю Дормидонту стало хуже, и повелено, чтобы все кладоискатели доставили в казну пятьдесят таланов сверх того, что условлено прежде, – с отчаянием произнес Аверя. – До того ни в столице лучше не появляться, а в книгохранилище и подавно доступа нет!

– Пятьдесят? – не поверила поначалу Аленка.

– Да!

– Побор!

Они замолчали. Аленка первой пришла в себя.

– Не горюй, Аверя! Сыщем! Родители и не то переносили!

– Да, – согласился Аверя, которому, казалось, одно упоминание о родителях моментально вернуло бодрость. – Ради них и приложим усердие! Лошади отдохнули, а нам сейчас некогда. В путь!

 

Глава 4.

 

Долгий день

 

«А сейчас, уважаемые телезрители, мы возвращаемся к главной теме последних двадцати четырех часов – теракту в Москве.  Согласно последним оперативным данным, организаторы теракта задержаны и сейчас дают первые показания. Полученная информация позволила подтвердить первоначальную версию произошедшего, а именно: теракт спланирован и осуществлен запрещенной в России и ряде других стран группировкой ИГИЛ. Напоминаем, что взрывное устройство было заложено в автомобиль и приведено в действие вчера в семнадцать ноль ноль в Сокольническом районе столицы.  Исполнителем теракта был террорист-смертник; жертвами стали двое подростков, имена которых в интересах следствия пока не разглашаются».

 

– Максим, вставай!            

 Добрый и вместе с тем требовательный голос прервал последний утренний сон. Максим недовольно натянул одеяло на голову, но он понимал: через минуту встать все равно придется. Все-таки расти в семье военных не всегда удобно. Да, можно похвалиться перед ребятами в школе, что твой отец служил в горячих точках и может считаться даже героем, можно запросто общаться с участником боевых операций в Сирии, рассказ которого не заменит ни один журналистский репортаж, но если уж человек привык к строгому порядку на работе, он обязательно постарается установить хотя бы его подобие и в собственной семье.

Позевывая, Максим уселся на кровати.

– Что с папой?

– Все нормально.

– По-моему, он плохо спал ночь. Это из-за раны?

Мать вздохнула.

– Просто он никак не привыкнет к своей отставке.

– А что с Суворовским училищем? Он ведь собирался там преподавать.

– Пока нет вакансий. Ну, одевайся, уже пора.

Долго ждать себя Максим не заставил. Умывшись, он вместе с матерью присоединился к отцу. Завтрак уже стоял на столе.

– Звонили Кетовы, сказали, что задержатся, – промолвил Перепелкин-старший.

– Ну вот! – недовольно протянул Максим, принимаясь за еду.

Начало знакомству Перепелкиных и Кетовых было положено еще в госпитале под Алеппо, где отец Максима лежал после отражения внезапной атаки на свою часть и где Даниил Кетов, будучи врачом, оказывал раненым необходимую помощь. Завязавшаяся дружба не прекратилась и после того, как оба они вернулись в Россию – полковник Перепелкин в Москву, а Кетов – в поселок на границе Московской и Тульской областей, к жене Софье и сыну Павлику. Еще до встречи с этой семьей Максим неоднократно слышал о ней от отца, а его рассказы основывались на том, что поведал о своей жизни сам Даниил Кетов. О своем раннем детстве, он, впрочем, рассказывал мало, видимо, не желая будить неприятные воспоминания. Родителей своих Даниил не помнил, вероятно, был брошен ими, и с пяти лет воспитывался в приюте, где и встретил девочку, на которой впоследствии женился, сделав это так рано, как только позволяло российское законодательство. Саму свою фамилию Кетовы взяли в честь одной из воспитательниц, которая была добра к ним. Молодые супруги очень хотели сына и были бесконечно счастливы, когда на свет появился Павлик. Ранее он уже приезжал в Москву с семьей и быстро нашел общий язык с Максимом, быстрее даже, чем это сделали их отцы. Потом ребята регулярно переписывались, и симпатия Максима к Павлику только крепла; ему не очень нравилось лишь то, что Павлик, будучи на три года младше, совершенно не желал предоставлять Максиму роль лидера и постоянно норовил держаться на равных. Впрочем, переносить это было не трудно: в Павлике угадывалась сильная воля и большая начитанность, что располагало к уважению. Следует, однако, отметить, что при всех благоприятных задатках Павлик вовсе не был прилежным учеником, и казалось, школа тяготила его, будто он ее уже перерос. Супруги Кетовы, безмерно любящие сына, прощали ему это.        

– Не огорчайся, – сказала мать. – Они ведь приезжают на целых две недели.

– Хорошо говорить! – проворчал Максим. – Этот день, во всяком случае, я могу провести с Пашкой: он сам писал, что родители согласны его отпустить. А потом они, чего доброго, потянут его в бутик  – мерить плавки или что-нибудь еще. Да и дожди передают – особо не погуляешь.

– Максим!..

– Да, папа?

– Послушай. – Голос полковника вдруг стал серьезным. – Раз родители Павлика доверили его тебе, ты должен проследить, чтобы с ним все было в порядке. Да и ты старше Павлика, а он – твой гость...

– Папа, ты вообще о чем? – Максим недоуменно посмотрел на отца. – Пашка – не малыш, он вполне самостоятельный парень. Что с ним здесь может приключиться?

– Возможно, ты и прав, но... – Отец замялся. – Я просто хотел, чтобы ты не повторял моих ошибок. Не совершай поступков, за которые долго еще придется упрекать себя.

Максим понял, что имел в виду отец: в Чечне, еще будучи лейтенантом, он допустил гибель взвода под Шелковской, и по этому поводу было возбуждено дело, впоследствии, правда, прекращенное. Тем не менее, память об этом случае бередила совесть бравого полковника, и если раньше тяготы службы не оставляли места бесполезным сожалениям, то теперь вынужденное безделье пробудило их с новой силой.

Мать тоже догадалась и спросила с упреком:

– Ну почему ты так цепляешься за прошлое?

– Почему? – Отец горько усмехнулся. – Раны болят к непогоде; знать бы еще, к чему ноет душа. Сам бы сходил с пацанами, да только... – Он невольно перевел глаза на прислоненную к стулу клюку, без которой уже не мог передвигаться.

– Хорошо, папа, – решил прервать не слишком приятный разговор Максим, которому почему-то стало немного стыдно, словно он был причастен к отцовским неприятностям. – Я прослежу за Павликом, а если понадобится – смогу его защитить.

Это обещание, а также скорый приезд Кетовых, казалось, помогли Перепелкину-старшему отвлечься от тягостных мыслей. Даниил Кетов с семьей опоздал не намного: после завтрака Максим не успел даже изучить игру, которую скачал прошлым вечером. Сама встреча добрых друзей не стоит того, чтобы на ней останавливаться: всякий на основании собственного опыта может верно представить и ее, и радость товарищей после разлуки, и их несколько сумбурный, но не менее милый для обоих разговор. Надлежит лишь упомянуть, что Кетовы не могли остаться надолго: они должны были осмотреть съемную квартиру, по их словам, недорогую. Прощаясь с отцом и матерью, Павлик буквально бросился им на шею; такое поведение, более свойственное дошкольникам, несколько удивило Максима, но он подумал, что у каждой семьи свои традиции и причуды. Почти сразу же Павлик предложил отправиться куда-нибудь, хотя бы в парк развлечений; это вполне совпадало и с желаниями Максима, поэтому он охотно откликнулся на приглашение. «Попасть к вам – все равно что в другой мир» – заметил Павлик; Максим слегка улыбнулся, снисходительно оценив непосредственность друга.   

До парка мальчики добрались без приключений и задержек. К удивлению Максима, Павлик избегал тира и конных прогулок, где мог показать себя во всей красе: он великолепно стрелял из пневматической винтовки и еще лучше ездил верхом; случалось, что даже пытался отогнать инструктора, держащего лошадь под уздцы. Зато другие увеселения Павлик, казалось, хотел испробовать все, в том числе те, из которых вроде бы уже вырос. При этом он исправно оплачивал каждый билет, даже если на определенный аттракцион его тащил сам Максим, и не позволял другу рассчитаться в кассе. Максим никогда не имел при себе столько денег, сколько видел теперь в руках Павлика.

– А твои родители расщедрились, – заметил он, когда мальчики присели отдохнуть после особо крутой американской горки, на которую, откровенно говоря, Максиму вовсе не хотелось идти; он лишь боялся показаться трусом в глазах младшего товарища.

– Им для меня ничего не жалко, – горячо и просто ответил Павлик. – Они лучше всех!

Максим тихонько толкнул друга под бок.

– Ну, конечно! Я о своих так же думаю.

– Ты ничего не знаешь, – покачал головой Павлик. – Мои папа и мама – особенные. Таких, как они, во всем этом мире больше нет.         

Разумеется, Максим не стал спорить: чувства Павлика он понимал прекрасно. Кроме того, им овладело то особое состояние, когда не хочется ничего говорить, ни о чем думать, и даже близких друзей поневоле перестаешь замечать. Оставалось лишь желание наслаждаться этим теплым воздухом, этой заводной музыкой из динамика, самой толпой отдыхающих, с каждым из которых можно обменяться гордой счастливой улыбкой. Смутное ощущение возможной опасности, еще державшееся с полчаса после беседы с отцом, бесповоротно исчезло. И то сказать: какие могут быть заботы, когда тебе всего пятнадцать лет, дома тебя ждет любящая семья, каникулы кажутся бесконечными, а все пресловутые противоречия человеческой жизни – вздорными измышлениями ворчливых стариков?

Кончилось тем, что Максим потерял Павлика. Он не мог точно вспомнить, где видел его в последний раз: то ли в лабиринте страха, куда вход был бесплатным, то ли уже в толпе на выходе. Это совсем не обеспокоило Максима: ребята предусмотрели такую возможность, и Максим направился в кафе, где он и Павлик договаривались ждать друг друга в случае надобности. Взяв для приличия гамбургер и стакан сока, Максим уселся за ближайший столик; к сколь бы то ни было длительному ожиданию он себя совершенно не готовил и поначалу вполне равнодушно пялился в окно или лениво разглядывал интерьер помещения. Время, однако, шло, а Павлик не появлялся. Официантки уже начали с любопытством поглядывать на мальчугана, который больше ничего не заказывал и только зря занимал место, а какой-то потрепанный жизнью человек отпустил крепкое словечко по адресу «проклятых баб», не уважающих «нормальных пацанов» и вечно опаздывающих на свидания. Максим начинал нервничать; он попытался набрать Павлика; автоответчик бесстрастно сообщил, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

«Чтоб тебя, Пашка! – в сердцах подумал Максим. – Ты специально решил меня позлить?»

Спустя еще некоторое время Максим решил найти Павлика, но для этого требовалось сообразить, где он мог задержаться. Пытаясь решить эту задачу, Максим подумал о разговоре, который вел с Павликом по скайпу два дня тому назад. Тогда Павлик утверждал, что есть люди, способные каким-то сверхъестественным образом притягивать к себе везение, и дальше разговор плавно свернул на тему азартных игр и тотализатора. Об этих вещах Павлик рассуждал с таким увлечением, что Максиму померещился не совсем здоровый интерес с его стороны. Также Максим вспомнил, что напротив второго, бокового входа в парк есть указатель на бар «Золотой фазан»; о нем ходили упорные слухи, что под видом торговли напитками там устроили подпольное казино, которое никак не удавалось прикрыть по причине ловкости и связей владельцев и где не отказывали даже малолеткам. Зная, что у Павлика много денег и что он может увлечься, Максим решил, что, пожалуй, напал на верный след. Он показал официанткам фото своего друга на тот случай, если все же разминется с Павликом, сказал, чтобы «этого мальчика» попросили ответить на пропущенный вызов, и поспешил к боковому входу.

Дежуривший там полицейский, немного помедлив, подтвердил, что мальчуган, похожий на Павлика, действительно покинул парк и затем как будто двинулся в сторону бара, находившегося на другой стороне улицы. Это укрепило уверенность Максима. Он пустился бегом по тротуару и вскоре к своей радости увидел Павлика, который начал медленным шагом пересекать улицу по не снабженному светофором пешеходному переходу, впрочем, не по тому, который непосредственно соседствовал с сомнительным заведением, а по другому, чуть подальше. Голова Павлика была опущена, а на лице грусть сочеталась с какой-то дерзкой решимостью; вообще он в эту минуту, несмотря на малый рост, больше напоминал взрослого мужчину. Максим окликнул товарища; Павлик не отреагировал –  он, очевидно, ничего не слышал. Максим добежал до того места, откуда Павлик начал свое движение через дорогу, когда большой черный автомобиль, внезапно вынырнувший из-за угла, привлек его внимание. Машина ехала по осевой; кроме того, водитель явно  видел человека на переходе посреди улицы, но отнюдь не собирался тормозить.

– Пашка, отойди! – крикнул Максим.

На сей раз Павлик расслышал обращенные к нему слова; он повернул голову к Максиму и при повороте не мог не заметить приближающийся автомобиль, но не сделал ни малейшей попытки хоть немного посторониться. Своей оцепенелостью он был подобен восковой фигуре, вроде тех, на которых ребята глазели сегодня в парке.

«Он в ступоре!» – подумалось Максиму.

Автомобиль был от Павлика уже не далее чем в пятидесяти метрах.          

Максим рванул через дорогу.

«Я еще успею его оттолкнуть! Успею. Успею...»

Во взгляде Павлика отразился ужас; левую руку он вытянул по направлению к Максиму, а правую резким движением отбросил в сторону, точно хотел указать другу на что-то невидимое для него. Максим почувствовал, как его ладонь ткнулась в острое плечо Павлика, как все – дома, небо, немногие случайные очевидцы происходящего – переворачивается перед глазами и как они оба падают прямо под колеса шальной машины.

Через мгновение она взлетела на воздух.

 

«Тогда для меня шли незаметно все девять часов, даже когда я напрасно прождал Павлика в кафе. Но теперь тот день кажется более долгим, чем двое суток, которые миновали с того момента, как мы встретили царского гонца. Что со мной случилось – для Авери и Аленки такая же загадка, как и для меня: по их словам, никто из людей, попадавших в их мир, предварительно в своем не погибал. Буду верить, что с Павликом все нормально. Папа, я вернусь к тебе вместе с ним...»

– Максим, вставай!

 

Глава 5.

 

Сила клада

 

Максим, едва не задремавший, открыл глаза. В лицо ему ударил яркий свет, поскольку солнце стояло высоко, а ткань, прежде служившая укрытием, теперь была аккуратно свернута.

– Уже нашли?

– Как я погляжу, свербит у тебя! – ухмыльнулся Аверя. – Лошадям надо помочь: колесо попало в яму.

Мальчики соскочили с повозки и приналегли на нее сзади. Менее через полминуты досадная помеха была устранена. Максим снова запрыгнул на телегу, Аверя же занял место в седле и крикнул, обернувшись через плечо:

– Слушай, отгони еще слепней от Аленки, а то эти гады ее досуха высосут!

Аленка и впрямь не обращала никакого внимания на докучливых насекомых: она сидела ближе к дышлу, скрестив ноги и уставившись на расщепленную веточку, которую держала в руках. Ее серьезный вид заставил Максима вспомнить некоторых девочек-зубрилок из своего класса, когда на контрольной попадалась особенно трудная задача.

Максим придвинулся к Авере:

– Откуда ты знаешь, что клады где-то здесь?

– Карта этих мест не поновлялась уже с полгода – что-нибудь да должно накопиться.

– А как мы его найдем?

– Уж Аленка не проворонит: не бойся!

– Так скажи ей, чтобы уже искала!

– А она, по-твоему, что делает?

Максим пожал плечами:

– В сущности, ничего. Пялится куда-то...

– Не пялится она, а ждет!

– Чего?

– Коли здесь есть клад, ветка, что она держит, дернется в сторону, где он схоронен.

– Смеешься? – с недоверием спросил Максим.

– Может, в твоем царстве и принято смеяться, когда исполняешь повеление государя. А у нас по-иному заведено.

– Смотри, проверю. – Максим на ходу срезал молодой побег, расщепил его и примостился возле Аленки, попытавшись максимально точно скопировать ее позу. Аверя улыбнулся:

– Всуе трудишься.

– Почему?

– Вот скажи: ты плотничать умеешь?

– При чем тут это?

– Умеешь или нет?

– Нет.

– И я не умею. А сруб видал?

– Видал.

– Я тоже. А теперь покумекай: если б нам с тобою топоры дали, вышла бы у нас баня или изба?

Максим не ответил.

– Молчишь? То-то. Когда клад близок, пальцы начинают подрагивать, если не напрягать их. Вроде как у выпивохи, но там сильно, а здесь потихонечку. Потому и пользуются веткой, что за ней удобнее следить. Только ее надо держать легонько, а не так, как ты сейчас. И хранить спокойствие, иначе ничего не выгорит. Еще и не каждому человеку от рождения дано находить клады. Нам посчастливилось: мы все-таки из рода кладоискателей. Особенно Аленке – она чувствует клады даже лучше, чем я. Девок вообще неохотно берут на государеву службу, но Аленка показала такое радение и способности, что ее все же привели к присяге.

– Хлопцы, налево! – послышался возглас Аленки.

– Видал? – важно спросил Аверя, поворачивая лошадей.

Ехать друзьям пришлось недолго. Минут через пять Аленка резко выпрямилась, выпустив из рук веточку, а остановившиеся лошади начали тревожно храпеть.

– Что с ними? – спросил Максим.

– Смерть чуют, – спокойно ответил Аверя.

– Какую еще смерть?

– А вон там кости, видишь?

Максим вгляделся и едва не вскрикнул: между деревьев белел человеческий череп. Ребята спрыгнули на землю; Аверя и Аленка подошли к мертвецу; Максим, чуть помедлив, присоединился к ним.

Аленка склонилась над останками.

– Его порешил не зверь и не человек, – авторитетно заявила она. – Должно быть, клад пытался взять без навыка или просто ненароком тут оказался.

– Значит, здесь. – Ребята отступили к повозке, и Аверя выставил указательный палец и мизинец на правой руке. Аленка мягко схватила брата за запястье:

– Дай мне довершить дело.

– Не все ли равно, кому из нас стараться?

– Ну, Аверя! – жалобно протянула девочка. – Ты и так открывал почти все наши клады. Себе самое вкусное оставляешь. А мне тоже хочется!

– Раз хочется, валяй, – снисходительно уступил Аверя.

Обрадованная Аленка сложила пальцы так же, как это пытался сделать Аверя, присела, прижала руку к колючей лесной подстилке и  замерла с выражением веселого азарта на лице. Максим покосился на нее и шепотом спросил:

– Что она теперь хочет сделать?

– Клады сокрыты глубоко, – отвечал Аверя. – Порою они и сами могут подниматься, да редко, и не угадать того времени. Поэтому Аленка, по обыкновению кладоискателей, сбрасывает в землю талан, и он вытянет клад наружу. Да вон, уж каша заварилась!

Сначала Максим не понял, о чем говорит Аверя, но, присмотревшись, заметил впереди дрожание воздуха, хотя день не был знойным. Мало-помалу оно усиливалось; труп неизвестного человека и трава вокруг него все явственнее утрачивали четкость своих контуров, будто их окутывала какая-то желтоватая дымка, состоящая из струй, которые поднимались от земли. Эти струи совсем не походили на обычные испарения: благодаря своим причудливым извивам они напоминали скорее живых существ, стебли лазающих растений, еще не нашедших опоры. Число странных объектов увеличивалось, так что теперь они образовывали уже практически сплошную стену; они тянулись вверх и начинали приобретать металлический блеск, словно листовое золото. Изменялась и сама их форма. В нижней части появились многочисленные завихрения, похожие на глаголические письмена, которые Максим случайно видел в какой-то телепередаче; верхняя же трансформировалась в нечто омерзительное, то, что не могло пригрезиться человеку иначе как в пьяном бреду. Казалось, какие-то чудовища тянут к ребятам лапы и ждут только сигнала для решающей атаки, точно звери, в остервенении бросающиеся на решетку, которую они не в состоянии преодолеть.

– Что это? – в страхе спросил Максим.

– Лешие, – ответил Аверя, который даже бровью не повел, глядя на этих страшилищ.

– Какие такие лешие?

– Всякий клад своей силой порождает собственных стражей, и если он в лесу, мы их лешими кличем, если под водой – водяными, а на болоте – кикиморами. Имена те от стародавних времен уцелели, когда люди несведущими были в кладоискательстве и не знали, что суть у всех этих тварей одна. Будь хоть каким богатырем человек, а посягнет на клад без умения, так они его убьют до смерти. Им это сделать – что нам с тобою орех раскусить.

– Так погибли ваши родители?

Аверя угрюмо промолчал, и Максим понял, что зря задал этот вопрос. По счастью, тут раздался возглас Аленки:

– Аверя, на кладе заклятие!

– Ну, так разузнай, какое, и сними, – буркнул Аверя.

– Не могу. Вон тот знак запамятовала! – Аленка указала пальцем на крайнее левое завихрение. – А свиток в твоей котомке.

– Зря хорохорилась, выходит!

– Ну, Аверя, подсоби!

– Что значит «заклятие»?

– Это значит, что прежний хозяин совершил некое действие, когда помещал сюда клад, и, чтобы его брать, надо выполнить то же действие или похожее. – Аверя в задумчивости сощурился; похоже, эту причудливую азбуку и он не всегда помнил назубок, но почти сразу на лице мальчика расплылась широкая улыбка. – На свиток, это занятно!

Аленка ловко схватила брошенную ей бумагу, развернула ее, быстро нашла нужное место и рассмеялась:

– Повезло же нам!

– В чем, ребята? – не понял Максим.

– Кто хочет завладеть кладом, пусть насквозь землю пронзит! Вот слова старого владельца.

– Это вы называете «повезло»? И как собрались такое выполнять?

– Никак. То уловка для несмышленышей, и ничего более. Ведь для наказа лешим он явно не творил того, что от нас ныне требует, а содеял иное. – Аверя достал колышек, служивший для установления палатки, и одним резким движением вогнал его в песчаную лесную почву.

Аленка выбросила вперед правую руку, на которой вновь поджала три пальца:

– Ну-ка к ноге, песики!

Фантасмагория моментально исчезла, будто кто-то невидимый щелкнул выключателем, и теперь о ней напоминали только редкие крики встревоженных птиц. Аленка не двинулась с места; она лишь переменила руку, которую держала на весу, а освободившейся правой достала из кармашка платья какой-то круглый блестящий предмет с нанесенной на него изящной чеканкой. Максим невольно потянулся к нему, поскольку незнакомая вещь чем-то напоминала отцовскую медаль.

Аверя нахмурился:

– Не замай! То наша именная печать, Аленка ею заклинает клад накрепко: охотников до чужого добра, особливо царского, завсегда пруд пруди.

– Очень надо! – хмыкнул Максим. – Я и не собирался ее трогать.

– Ну и стой смирно. И вообще лучше молчание храни, не мешай Аленке.

– Да она, по-моему, так сосредоточена, что хоть благим матом ори – не пошевелится.

– Ты еще подери глотку, дубина стоеросовая! Сорвешь голос – и все наши труды насмарку.

Сердитый тон Авери заставил Максима растеряться:

– При чем тут мой голос? 

– Всякий взятый клад первое время непременно расслаблен, сиречь сила его вовнутрь обращена. Его можно дробить, передать кому или сбросить в иное место, только ни нам, ни государю корысти в том нет. Аленка держит клад и дает ему укрепиться, но пока он податлив на любое нарушение чинного хода вещей подле себя. Покамест сей ход мы нарушаем нарочно, печатью, и потому это делается заклятием. Но если другое перебьет внимание клада, станет заклятием как раз оно, и пока вдругорядь не свершится, дело до конца не довести. Нам сказывали родители: некогда они брали клад в грозу и уже печать приготовили, да тут прямо над головою сверкнула молния, и клад оказался заклят на нее. Так он и остался расслабленным, пропал без толку, как подмоченный порох.

– Для царя, может, и без толку, а нам с тобою польза была, и немалая, – откликнулась Аленка. – Или забыл, на ошметках какого клада мы с тобой первую науку проходили?

– Ага, помню, как ты вместо него гнездо осиное нашла и заревела!

– Зато позже, как справилась, батюшка мне шелковый платочек подарил!  

Яркая вспышка, последовавшая почти сразу за этими словами, заставила Максима на мгновение зажмуриться. Аленка весело вскинула кулачки:

– Все! Все!

– Велик ли клад? – деловито осведомился Аверя.

– Восемь таланов!

– Черт, мало!

– Не хули судьбу: потом найдем и больше. А сей клад на карту надобно нанести.

– Успеется. Что же до карты... согласно ей нам далее придется ехать через людные места и (тут Аверя перевел взор на Максима) нужно тебя приодеть. Не будешь же ты прятаться все время в повозке, точно нетопырь в дупле.

– А зачем мне прятаться?

– Своими портами нас осрамишь!

– Обычные шорты...

– У вас они обычные. То не довод!

– Тут в семи верстах село, – встряла в разговор Аленка, – и ныне там подторжье перед ярмаркой. Оттуда я тебе и привезу обнову. Стой, не шевелись! – Девочка быстро измерила пядями требуемую длину штанин, рукавов и окружность в поясе.

– Ребята, неудобно как-то, что вам придется тратиться...

– Отговорок ищешь? – лукаво произнесла Аленка. – Так мы тебя в парчу и не будем рядить. А свои люди всегда сочтутся.

«Они и правда для меня уже свои, хоть я их всего-то три дня знаю», – подумалось Максиму.

– А у меня для тебя еще кое-что есть, – продолжила Аленка. – Сделай-ка распальцовку: ты небось следил за мною и не ошибешься. – Она коснулась своей рукой руки Максима. – Вот так: мизинец к мизинцу, указательный к указательному. Теперь у тебя есть три талана от сегодняшнего клада. Располагай ими по своему усмотрению, назад не попрошу. Только на пустяки не трать!

Аленка выпрягла одну из лошадей, вскочила в седло, ударила лошадь по бокам пятками и умчалась. Максим некоторое время смотрел ей вслед, затем поглядел на свою руку и растопырил на ней пальцы:

– Ну, и что мне делать с таким подарком?

– Сказано же: что хочешь, – отозвался Аверя. Он откинулся на мягкий мох и лениво наблюдал, как совсем успокоившиеся птицы беззаботно перепархивают в кроне деревьев. – Видишь ту птаху, с красной грудью?

– Ну да.

– Она держится высоко. Как думаешь, на какую ветку сядет: самую верхнюю или другую, что чуть пониже?

– Откуда же мне знать?

– Хочешь, я, пользуясь силой клада, ей велю, чтобы она выбрала верхнюю?

– Думаешь, она тебя послушается?

Аверя, не ответив, вытянул руку с распальцовкой; Максим, не сводивший  глаз с птицы, увидел, что, взлетев, она действительно опустилась на верхнюю из веток.

– Да ну, ты просто угадал!

– Испробуй сам, коли не веришь.

Максим воспроизвел уже неоднократно виденный жест и еще с некоторым сомнением послал птице мысленный приказ – перепрыгнуть на ветку пониже. Птица незамедлительно повиновалась, и Максим тотчас испытал странное чувство, будто бы Аленка передала ему не три талана, а меньше. Далее птица вернулась обратно, а потом перелетела на соседнее дерево, но до этого резко спикировала вниз, едва не зацепив ребят крылом.

– Здорово! – прошептал Максим, убедившись, что все его команды исполняются. – Как компьютерная игра!

– Какая игра? – переспросил Аверя, взирающий на забавы друга с тем снисходительным выражением на лице, с каким взрослые иногда смотрят на детей, возящихся в песочнице. – Ты гляди, не очень-то разбрасывайся словечками из твоего царства, а то не за умного сойдешь, а за дурака! – Внезапно он вскочил и, смахнув с волос беловатую массу, крикнул: – Знаешь, за такие вещи бьют!

– Это не я! – растерянно запротестовал Максим. – Это она сама!

– Сама! – передразнил Аверя. – Скажи спасибо, что у тебя еще кулак не зажил, и мне тебя проучить зазорно! И хватит уже расточать силу, что мы тебе отвалили от наших щедрот: может, ею когда придется защищаться.

– А что стало с тем, что я уже израсходовал?

– Верно, ушло в землю где-нибудь самостоятельным кладом. Тогда он, скорее всего, не заклят, если только здесь что-нибудь не запомнил. А то присоединилось к какому-нибудь уже имеющемуся. Клады могут разделяться, сливаться, перемещаться, как дождевые капли, поэтому карты приходится править. Поди, слыхал, как о том упоминала Аленка.  – И, глядя в направлении, куда исчезла сестра, Аверя добавил: – Только бы она там попусту не вздумала на что глазеть!

Его опасения были напрасными: Аленка воротилась довольно быстро и развернула перед Максимом обнову:

– Облачайся!

Новая одежда пришлась почти впору, и прикосновение льняной ткани было приятным; тем не менее, глядя на косоворотку, Максим невольно улыбнулся:

«Видел бы меня отец или Пашка в таком прикиде!»

– А теперь – за следующими кладами! – бодро провозгласил Аверя.

 

Глава 6.

 

Опасная развилка

 

– Ну, и куда мы заехали? – проворчал Аверя, глядя на сплошную стену деревьев и кустарника, выросшую перед лошадьми.

– Да ведь на карте не написано, где лес густой, – виновато произнесла Аленка.

– Я и без карты говорил: обогнуть надобно! Все равно никаких кладов тут нет, разве что царевы.

– Тогда поворачиваем обратно...

– На это сутки уйдут, а время уже к полудню. У тебя, поди, черева подвело?

– Страх как есть охота, Аверя!

– Мне тоже. А впереди деревня, в ней мы могли бы купить хлеба, но, вместо того чтобы насытить брюхо, самим теперь придется комаров кормить! Подождите меня здесь, а я дотуда верхом...

–Тсс! – внезапно сказала Аленка. – Ты слышишь?

Аверя приложил ладонь к уху.

– Да, – согласился он и, обернувшись, крикнул: – Максим, покарауль лошадей!

Соскочив на землю и продравшись через подлесок, Аверя и Аленка увидели девочку лет семи, прижавшуюся спиной к стволу дерева. Ее окружала группа сверстников, которые выкрикивали наперебой:

– Похвалыга!

– Завирушка!

– Проучим ее, чтоб царевной себя не мнила!

– Правильно, что впустую гутарить!

Мальчуган, стоявший чуть ближе к девочке, чем остальные, уже размахнулся; Аверя бросился вперед и перехватил его руку:

– Эй, Аника-воин, на девчонке удаль показываешь?

Мальчик резко рванулся в сторону:

– Ты кто вообще такой?

– А тебе не все равно, от кого крапивой по заднице получить? Одинаково зачешешься!

Нападавшие мигом рассеялись. Девочка с плачем кинулась к Аленке, та обняла ее и прижала к себе:

– Ну, не надо, не надо, все же хорошо! За что они тебя?

– Завидуют мне! Я так грибы нахожу, как никто во всей округе.

– Как же ты такой мастерицей заделалась?

– А мне бабушкино благословение помогает, – сквозь слезы улыбнулась девочка. – Мне бабушка говаривала: складывай, Варька, почаще вот так ручку, и будет тебе счастье. – Она сделала распальцовку и произнесла: – Хочу найти подосиновик! – Повертев головой, девочка радостно воскликнула: – Да вон же он, там! Смотрите!

– Ясно, – прошептал Аверя сестре. – Она использует силу клада для поиска грибов. Только темные крестьяне о том не ведают.   

– Скажи, Варька: ты ведь из той ближайшей деревни? – спросила Аленка.

– Ага.

– Можно туда проехать, чтобы не назад через весь лес?

Варька бросила лукавый взгляд:

– А вы меня прокатите?

– Ладно, будь по-твоему.

Ребята вернулись к Максиму; Аверя уже собрался усадить Варьку рядом с ним в повозку, но девочка запротестовала:

– Э, нет! На телеге я уже ездила с батюшкой. На лошадку хочу!

– Тьфу, блоха тебя забодай! – буркнул Аверя. – Садись, Аленка, вперед, тебе сподручней будет с этой малявкой!

Через малое время все четверо были уже в деревне и постучались как раз в тот дом, где жила Варька. Ее родные поначалу встретили ребят с явной настороженностью и, лишь узнав, что те спасли девочку от побоев, стали смотреть на них более дружелюбно.

– Землепашцы побаиваются любых царских слуг, как заяц – всякого волка, пусть даже сытого, – пояснил Аверя Максиму. – Без того порядку в государстве не можно быть.

Вскоре избу заполнил народ: приближалось время обеда. Здесь под одной крышей жили люди разных поколений, и все уселись за длинным столом. Глядя на эту большую и дружную семью, Аверя и Аленка заметно погрустнели. Максим догадывался о причине: его друзья рано лишились родителей и теперь особенно остро чувствовали горечь потери. Видимо, чтобы хоть как-то отвлечься от печальных мыслей, Аверя спросил:

– Ну, как живете, селяне?

– Ничего, благодарение Богу, – ответил сидевший напротив него старик, более словоохотливый, чем остальные сотрапезники, и вздохнул: – Кабы еще не дочь моя, мать Варюшки...

– А что с ней? – заинтересовался Максим.

– Занедужила три месяца тому назад. Почему – не знаем. Теперь с кровати не поднимается, и боль ее не отпускает. Да как пойдем кормить, сам увидишь.

Варькина мать лежала в соседней горнице; серое лицо и запавшие глаза красноречиво свидетельствовали о том, что ей пришлось перенести в последние недели. Женщина  натужно дышала, и временами ее хрипы перемежались стонами. Несколько ложек похлебки она проглотила безучастно, по-видимому, уже не ощущая вкуса.

– Ну, добрые люди, благодарствуем за хлеб-соль, – вымолвил Аверя. – Малость отдохнем – и в дорогу. Я до сеновала.   

– А я поброжу чуток: может, где-то здесь клад схоронен, – отозвалась Аленка.

Максиму не хотелось ни спать, ни прогуливаться, и он уселся в сенях на лавку. Странное беспокойство овладевало им, и мысли раз за разом возвращались к несчастной, прикованной к постели крестьянке. Мальчик вспомнил, как его собственную мать увозили в больницу с приступом аппендицита и как он сам, тогда еще шестилетний малыш, в страхе жался к отцу.

«А ведь я теперь волшебник, – мелькнуло в голове Максима. – Та сила, которой Аленка со мной поделилась, позволяет творить чудеса. Меня предупреждали, чтобы я не тратил ее на разные пустяки, вот и пришло время употребить для хорошего дела. – Улыбнувшись, Максим решительно поднялся с лавки. – Помогу этой женщине! Наверное, Аверя и Аленка сами хотели бы ее исцелить, но не считают себя вправе расходовать клады, которые собирают для царя»

Вернувшись в горницу, Максим сделал распальцовку.

«Выздоровей!»

Эффекта не последовало никакого; более того, на сей раз Максим вообще не почувствовал, что таланы, оставшиеся у него, уходят на исполнение загаданного желания.  Мальчик недоуменно поглядел на свою руку.

«Что такое? Видимо, у меня слишком мало таланов. Аверя говорил, что они есть еще у Варьки. Так даже лучше, пусть она сама вылечит свою маму. Представляю, как она удивится и обрадуется!»

Долго искать Варьку не пришлось: она сидела на крыльце и сплетала венок из только что сорванных цветов. Максим окликнул ее.

– Ась? – повернулась к нему девочка.

– Варька! Хочешь, чтобы твоя мама была здорова?

– Конечно, хочу!

– Идем со мной.

Варька последовала за Максимом и остановилась на пороге горницы.

– А что мне делать?

– Сложи руку так, как будто хочешь найти много грибов.

– Сложила. И что?

– Теперь пожелай, чтобы мама выздоровела.

– Пожелала. И что? Почему моя мама не встает?

«Действительно, почему? – с досадой подумал Максим. – Должно быть, я запросил слишком многого. Ладно, сделаем по-другому! Если клад не может вернуть женщине здоровье, пускай у ней хотя бы прекратятся боли»     

Он обратился к Варьке:

– Вели, чтобы мама больше не страдала!

Девочка с недоверием посмотрела на него:

– А это исполнится?

– Не бойся!

– Хорошо. Велю!

В ту же секунду страшный крик невыносимой боли вырвался из груди женщины; она начала биться на кровати, слов... Читать следующую страницу »

Страница: 1 2


Ананьин Григорий Ананьин Григорий

25 октября 2018

1 лайки
0 рекомендуют

Понравилось произведение? Расскажи друзьям!

Последние отзывы и рецензии на
«Низвержение Жар-птицы»

Нет отзывов и рецензий
Хотите стать первым?


Просмотр всех рецензий и отзывов (0) | Добавить свою рецензию

Добавить закладку | Просмотр закладок | Добавить на полку

Вернуться назад






© 2014-2019 Сайт, где можно почитать прозу 18+
Правила пользования сайтом :: Договор с сайтом
Рейтинг@Mail.ru Частный вебмастерПоддержка сайта цена в месяц Частный вебмастер Владимир