Мадмуазель

7 утра. Городская площадь еще пустынна. Дежурная из Дома культуры повесила новую афишу. Обычно афишу на ночь снимают, ибо не все сознательные граждане гуляют вечерами в центре нашего городка. Находятся и такие, которые начинают цепляться к «рекламной культуре». Рядом с афишей многострадальная скамеечка, не единожды ломанная. На ней некоторые граждане щелкают семечки, пьют баночное пиво, крепкое спиртное разливают в пластиковые стаканчики, а все это поутру выгребает старенькая бабушка. По мусору и определить можно, что праздновали, и на сколько бурно. 
    Вообще-то первые «просыпанцы» в городе – это наши «санитары», которые проходят по всем точкам распития крепких и не очень напитков. Собирают стеклянную тару. Тем и живут. Один из таких тружеников – Вова. В прекрасном возрасте Христа, но крест не носит, ибо считает, что его образ жизни неправедный, не по заповедям божьим. Если кто-то в свои 60 выглядит на 40, то в случае с Владимиром все в точности наоборот - смотрится в свои 33 на все 60. Впору в пенсионном фонде требовать назначения пенсии и не иначе. Вежлив. Всегда «Здрасьте!» скажет.
    7 утра. Смотрю… а со скамеечки, что возле афиши, тип один подымается. Уставший настолько, что идет на полусогнутых. Что-то его фигура показалась мне уж больно знакомой…  А он еще и в моем направлении движется… Вернее двигался. Под высоким тополем, на вздутом асфальте силы покинули его и он рухнул. Лежит плашмя на тротуарной дорожке. Подхожу ближе. Заглядываю… А он, почувствовав меня, отжался на дрожащих руках, открыл свои глаза спрятанные за стеклами очков. Какую-то минуту мы смотрели друг на друга и… «разошлись». Я пошел далее (нет у меня сострадания!), а он прижался щекой к земной плоскости. 
    Видать, мы друг друга поняли: я понял, кто этот «уставший», а он тоже что-то понял, только я этого не понял. Подумалось: только бы успел отползти в сторону, а то внучка должна вот-вот проходить этим местом по дороге в школу и…  Не хорошо как-то, нехорошо.

    В тот же день в офис забегает девочка.
    - Викторович! Викторович! Там тетя на асфальте лежит. 
    Поспешил посмотреть, что это там за тетя. Предчувствуя, что нормальные тети просто так на улице не лежат и, скорее всего, эта тетка не в адекватном состоянии. 
    Да, лежит. Пьянь подзаборная с соседнего дома. Пьет на пару со своим мужиком. Его и мужиком-то назвать с трудом можно. Походка Рэмбо, а сам – кожа в натяжку на костях, руки о-образно, будто мускулы мешают его рукам распрямиться. Вот и она под стать ему, ну, кроме рук, конечно. Он ее еще и дома гоняет. За что не знаю, но гоняет. Развлекается, наверное, подобным образом. А как же еще развлекаться, если жизнь в треугольнике: заработал энную сумму (вскопал огород, вынес мусор, сгреб листья – серьезного ничего доверить нельзя), выпил (не важно что, лишь бы градусы были), закусил… краюхой хлеба в лучшем случае, а зачастую рукавом. Ну, и для полной расслабухи, затянулся дешевейшим табачком. Вот оно, ощущение полноты жизни! 
    Друзья по стакану зовут его Будулай. Бу-ду-лай. Героя многосерийного фильма так звали. Так это же Человечище был! А этот - Позорище. Мозгов с ласточкино яйцо.
Набрал 103. Сообщил о бабе на асфальте. Не более. Ну, нет у меня жалости к беспробудно пьющим, жизнь видящим через призму бутылки. «Рабы градусов». Одна цель в жизни – хлебнуть спиртного. А за спиной – пустота. 

    А в это время в сельском продмагазине к 10 часам образовалась очередь. Кто конфетки, кто колбаску, кто хлебушка, а кто и «по-серьезному» – за водкой. В очереди дед, бабка, дед, но уже другой, и «молодыки», подгулявшие. Она раньше, а он – за ней и такой, что видно палец в рот не клади, так и сыплет шутками, так и сыплет. Интересно, а во сне он тоже, разговаривает, или у-ха-ха-тывается под свои же пьяные шутки. 
    Он хор-р-рошенький такой. Глаза закрываются, пошатывается, но изо всех сил пытается удержаться на нетвердых ногах. Она «той же породы». Расхристанная, лицо, нет, все-таки морда, красная. Кто-то сказал, что красный цвет «фейса» – здоровый цвет, но это не о ее морде сказано. Неряшливая (и кто-то же на нее «зарится»!), распатланная, о руках вообще не будем говорить – печальный случай. Прическа… нет, «причесон», жмут грязных волос, который при движении смещается влево-вправо-центр. 
    Пока его баба шарит глазами по полкам, его глаза присматриваются ко всему, что движется. А тут еще мадам (видно, что не из местных), с фигурой Софи Лорен, вопреки движению очереди:
    - Девушка! Два пива, без сдачи, пожалуйста!
    Продавец чего-то там нажала и в холодильнике у стены  щелкнуло. «Француженка» прошла ширину зала, достала «Жигулевское» из холодильника и понесла на выход в ручке с лакированными ногтями 2 по 0,5 пива. Все это время она была под пристальным вниманием «Пьяной морды». «Пьяная морда» не выдержал и, медленно слюнявя каждое слово, заметил:
    - Мадмуазель! Эко Вас покрутило!

 Вадим Большаков