Неплохой человек

     Егор Петрович был такой неплохой, что многие называли его просто Егором, несмотря на приличный возраст и серьёзную должность. Во всех отношениях это был приятный человек, только один недостаток имел - временами с ним случались забывчивые приступы.
     Проснётся утром, а как подругу жизни зовут, не помнит. Знает, что жена, а имя, будто корова языком слизала. Скажет, в конце концов: «Эй, женщина», - а из этого ссора выходит и непонимание.
     Придёт на родной завод, а номер пропуска забыт напрочь, - охрана не пускает. Но и уйти жалко, шутка ли, 20 лет на одном предприятии. Начинает все ячейки шевелить, фотографии пропусков на своё лицо примерять. А народ шумит, передние напирают, задние ругаются - выходят скандал и всеобщая несдержанность.
     А однажды шёл по улице и настал момент, а он не понимает, в какую дверь идти, где брюки, или где сарафан. Стоит на перепутье, у прохожего спрашивает:
     - Не подскажете я мужчина, или эта, как её, ну жена, мать, сестра?
     Прохожий улыбается, видит, что человек не шутит, смущается:
     - Ты что, из этих?
     - Нет, я русский,- отвечает Егор, прохожий падает от смеха как подкошенный, и сердце не выдерживает. Позднее выяснилось, что человек был так не здоров, что мог умереть каждую минуту. Вот эта минута и настала. Но тогда Егор этого не знал, поэтому очень испугался.
     - Жестоко шутишь! - погрозил видевший происходящее милиционер, и со всей дури дунул в свисток. Ехавшая мимо легковая резко затормозила, раздались звуки экстренной остановки и разбитых стёкол.
     У Егора от этих событий случился панический припадок, всё померкло, а потом явились два милиционера, они ещё издалека кричали: «Жестоко шутишь!» и оглушительно, наперебой свистели. Скоро район был полностью блокирован милицией. Они кричали одинаковое и свистели в свистки...
     На следующий день Егор объявил своей забывчивости войну. Он решил записывать всё необходимое в общую тетрадь, которую для спокойствия привязал к руке, дабы не забыть, не обронить. Даже мылся с ней, - положит в непромокаемые пакеты и из рук не выпускает. Всё, в общем-то, и наладилось, если бы не позорный пережиток хулиганства.
     Возвращался Егор как-то поздним вечером домой, песенку мурлыкал, в хорошем настроении был. А ему из темноты вопрос:
     - Который час?
     От неожиданности память конечно выключилась. Но есть шпаргалка, где всё записано, слава богу буквы помнил. Поискал, нашёл нужную страницу, посмотрел на часы: «Сейчас 19 часов 37 минут, 15 января»,- и год верно назвал. А те не унимаются:
     - А сколько сейчас времени?
     Егор уже, конечно, забыл, что только что отвечал, и всю операцию свершил заново. Но хулиганы поняли по-своему, - издевается, мол, фасон держит. Они опять, а он снова. Они снова, а он опять.
     Тренировались пока не замёрзли. Не выдержали, отступили, а у Егора от этого «веселья» недуг пошёл по нарастающей, врачи и математики для таких дел одинаковое слово придумали: «прогрессия».
     Почувствовав неладное, Егор достал заготовленный заранее, подписанный на домашний адрес конверт, вынул вложенный в него чистый лист и стал торопливо писать:
     «Прощай, милая, не знаю, как звать. Не помню за что, но прости. Со мною что-то уж слишком. Меня, наверное, спрячут в сумасшедшую камеру. Умоляю, не ищи, потому что Я уже не Я... Теперь уже и буквы зыбых... Чевотэ же щазб...»
     Егор попытался написать что-нибудь ещё, но как-то почувствовал, что ничего хорошего не получится, запечатал недописанное, осторожно положил на середину дороги. Рядом бросил тетрадь. Она зачем-то была привязана к руке, а внутри оказалась вся испорчена «каляка-маляками».
     Когда его облаяла маленькая рыжая собака, он посмотрел на нее широко открытыми глазами и засмеялся. Захотелось потрогать, но собака не далась и ужалила в руку. Егор не чувствовал боли и с интересом смотрел на что-то красное, появляющееся из полосок и дырочек на пальцах.
     Рано утром Егор был на крыше самого высокого, ну как это называется, ну в общем 15 окошечек, одно над другим. Он стоял на самом наверху и смотрел туда, куда всё падает, если кинуть и не держать. Рядом гуляли пернатые животные с маленькими острыми головками. Внизу, на Земле, крохотные, пёстрого цвета зверушки удивительно ловко ходили на задних лапках, ездили в коробочках, собирались в кучки и хвостики и даже спорили друг с дружкой, размахивая лапками.
     Нельзя было оторвать глаз, такие они были смешные, нелепые, беззащитные.

 Васько Фёдор Фёдорович

x

Иллюстрация к: Неплохой человек