Языкотряс - полная версия

 " ...да спрячь лет на девять после 

    Эти листочки свои: что не издано, править ты сможешь, 

    Если же выпустишь слово, назад его не воротишь... "

- Через десять минут начнём, Вы готовы? Посидите немного.  

" Телодвижения, ужимки, ландшафты, томление деревьев, запахи, дожди, тающие и переливчатые оттенки природы, все нежно-человеческое ( как ни странно! ), а также все мужицкое, грубое, сочно - похабное, выходит по - русски не хуже, если не лучше, чем по - английски; но столь свойственные английскому тонкие недоговоренности, поэзия мысли, мгновенная перекличка между отвлеченнейшими понятиями, роение односложных эпитетов, все это, а также все, относящееся к технике, модам, спорту, естественным наукам и противоестественным страстям — становится по - русски топорным, многословным и часто отвратительным в смысле стиля и ритма. Эта невязка отражает основную разницу в историческом плане между зеленым русским литературным языком и зрелым, как лопающаяся по швам смоква, языком английским: между гениальным, но еще недостаточно образованным, а иногда довольно безвкусным юношей, и маститым гением, соединяющим в себе запасы пестрого знания с полной свободой духа. Свобода духа! Все дыхание человечества в этом сочетании слов. "

...хорошо, потом продолжу читать... 

- Давайте Вас загримируем... 

... 

- Всё, чуточку пудрой по лицу..., так, готово! 

  Можно выходить Вам в люди, - а я пошёл. 

Ну что..., вроде всё как надо, такое получилось симпотное лицо..., жена даже не узнает кто пришёл... - так меня раскрасили..., загримировали, как говорят в театре. Неужели это я... - сам себя не узнаю, хм, вполне себе работица! 

Всё?..., тогда пора обратиться к Читателям. 

...встать надо немного вполоборота - придать, так сказать, более солидный вид, ну, как - будто ты некий классик, повернуться в пол - оборота и так тихо - тихо, вполголоса, начать говорить, чтобы придать таинственный флёр..., некий романтизм собственной речи... 

Мотор - снимаем! 

Бывают в жизни ситуации, которые иногда могут сильно повлиять на привычные представления, к которым сызмальства привыкаешь как к некой норме, как к чему - то, что было, есть и будет. Сколько мной и мною... прочитано книг, в сюжетах которых просматривается привычный стержень, даже если это сказка, фантастика, фэнтези... В стихах, которые рождаются как литературное баловство, лёгкий  игривый вымысел, тоже есть нечто стабильное, я бы сказал, простое очевидное. Ну, например, такое:

Я печалится не стану,

Не привык я слёзы лить.

Я поеду к Ростевану -

Друга баснями травить.

Разопьём янтарный манго

Или красного вина.

Наша дружба словно танго

Темпераментом пьяна.

...примерно так. Или необычная любовь, на первый взгляд, а если вдуматься, всё та же пластинка, которую в старых фильмах любят изображать заезженной: в одном месте пластинки застревает игла, воспроизводя один и тот же звук, вполне себе:

Атлант Кариатиду повстречал

На улице нечаянно.

Душевных бурь Атлант не знал,

Не знал любви отчаянной.

Из мрамора Урала

Изваяли ту женщину.

На грудь ему печаль упала

И превратилась в трещину.

А вот если добавить зелёненького, вроде изумрудки, так вещица вполне себе заиграет волнами - волнениями..., что - то вроде лодки на причале за плечи обнимающую ветром - ветерком, хитро посматривающего на неё - может, что приятное для лодки задумал, вполне себе. 

Давайте немного отвлечёмся... Хотите посмеяться..., да..., такое странное стихотворение..., но смешное: 

Сиреневые сумерки увидел я во сне.

Там маленькие жмурики резвилися в пенсне.

Сиреневые жмурики в сиреневых пенсне

В сиреневые кустики сбежалися во сне.

И звонким чистым смехом дразнилися в кустах,

И яхонтовым светом горели на листах.

А теперь ближе к теме. Так вот! Вышел я как - то на лестничную площадку из своей квартире к окну, а там на подоконнике коробка из - под лего такая яркая, красочная, вполне себе, что захотелось открыть и посмотреть, что там. Открыл её - и удивился: в коробке лежала самодельная ( если так можно сказать и предположить ) книга, напечатанная на принтере. На обложке были изображены, вполне себе: разорванный надвое лист бумаги: ручка и карандаш на левой половинке листа, из - под которого слева выглядывал листок с записью какого - то музыкального произведения, а на правой половинке крупно было напечатано разноцветными буквами: " ЯЗЫКОТРЯС "... Вокруг буквы " О " по - детски был начерчен чёрным карандашом вертикальный прямоугольник, что - то вроде пьедестала, а нарисованный человечек с распростёртыми руками на нём только укреплял это предположение. " Хм, - подумал я, - что за странное название. И почему она лежит в коробке из - под лего. Кто положил, кто написал... -  всё покрыто таинственной пеленой, как - будто картину запеленали как младенца, или художник замазал нечто на картине. " 

Под разорванным надвое листом и листком с нотной записью во всю ширь обложки перемешанные масляные краски, давно уже высохшие и затвердевшие, надо полагать, на палитре художника. Если так разобраться, то эти листы бумаги, похоже, вполне могли быть использованы для очищения палитры от краски - хм, тогда получается, что " Языкотряс " - намёк на некое очищение...,  - а три новых, ещё неиспользованных, да - да,  вполне себе, никем ещё не использованных, кисточек, лежащих горизонтально прямо на засохшей краске рядом друг с другом над двумя половинками листа,  если я правильно помню,  намёк на то, что после очищения будет создаваться новое полотно... По крайней мере, так я это вижу.

 Ах, да, забыл сказать, что на правой половинке разорванного листа в нижней части - прямо под названием, были цветные скрепки..., обычные скрепки, которые можно купить в любом канцелярском магазине..., вполне себе вещицы!  

Так вот, открыл я эту книгу невпопад где - то по середине и... зачитался. Я стоял и читал это очень странное и очень спорное произведение.  За всю свою жизнь даже близко ничего подобного не читал. Все мои представления о литературном тексте развалились... Оказывается и так можно писать. Она долго лежала у меня дома в ящике компьютерного стола. Пока однажды меня не осенило ( дело было осенью ) опубликовать её в Интернете ( не в Интернате, конечно ), что я и сделал. Теперь, Читатель, и Вы можете побывать в моей шкуре, вполне себе. Подписывайтесь на мой канал, шерте и шарте, и не забывайте ставить лайки, тогда это произведение из коробки из - под лего будут продвигать, и ещё много Читателей с ним смогут ознакомится. 

( здесь помещён смайлик - жёлтый колобок с улыбкой  ) 

                        Читателю 

К какому - либо делу или товару, знаете, частенько прилагается инструкция, в которой в краткой форме излагается порядок действий. Со всей инструкцией - небольшой книжицей в мягкой обложке - Читатель, я надеюсь, ознакомится самостоятельно, здесь я только изложу основные её положения, вполне себе: 

1. Читателю должно быть не меньше 18 лет 

2. Если при прочтении данного произведения Читатель будет испытывать трудности в его понимании или несусветную скуку - немедленно прекратить чтение.

3. Все имена и события вымышлены - совпадения с настоящей жизнью имеют случайное сходство.  

4. Это большое произведение, не стихотворение, есть смысл скопировать его и прочитать в удобное время. 

5. В этом произведении нет сюжета в классическом смысле: развитие некоего действия..., а есть... 

...забыл: пожалуйста, после прочтения данной инструкции не забудьте расписаться в графе, помеченной галочкой - вот здесь... 

Так, сейчас... Хм, какая красивая коробка - понятно, чтобы покупатель заинтересовался. Синие, зелёные, красные... красивые детальки, гранённые..., линии разных форм. Вот из них можно создавать домики, машинки и многое чего ещё. И так же всё можно быстро разобрать и положить обратно в коробку... Ну, в общем, это, знаете, такие собирательные вещицы. Тут главное вовремя плеснуть стаканом вымысла, как я это понимаю. Рубануть с плеча, так сказать, ёлку - правду, чтобы пень лжи только и остался... Всё зависит от детальках: какую с какой соединить, такая вещица и произрастёт... в некой голове, глазками шаркающей по разноцветной куче пластиковых вещиц... 

Вот что такое зачитаться: говоришь уже языком произведения, сам того не замечая. 

...коробку открываю - и вот эта самописная книга..., вполне себе. 

              Языкотряс            18+             

« - Произведение " Языкотряс " написано Человеком... 

- Да, да, искусственный интеллект даже рядом не стоял. Стол стоял, это правда, - а вот ИИ, как то ГАИ на перекрёстке, не стал стоять, он просто взял так и  упал, лишившись ножек... - поварёжок, всем напоказывал лишь рожек, таких смешных, забавных; всуе, мне показал ряд важных цифр - за рожки мол они в ответе - не я пишу, что захочу, а только всё согласно смете, то цифрой вложены уже о неких поцелуях сладких, или украдкой кто - то с грядки морковку потащил домой, или войну посредством цифры ужасно как - то написать , чтобы Читателя пугать - с романтики да в постмодерн в круженьи вальса станцевать..., а там Читателя б потряс... " Языкотряс " ( как скромно о себе писать...! ) или бесстыдно бы кобылой всей ложью правду ржой проржать над ух..., ух, я про Читателя забыл - зачем ему - то знать, что где - то там лежит ИИ, пока Писатель знать не знает, что можно же ИИ немножко, тихонько, тайно припохать, и самому не надо, да, над текстом ум свой напрягать; ИИ ж, как та к обеду ложка, не слабо вам напишет текст, пройдёт успешно тест - и вот вам гений - гений мест!  

Ну, что ж, Читатель, вот конец..., нет - нет, не тексту, не сюжету - он не пошёл ещё и в рост, а предисловьям да вступленьям - ну, сколько ж можно наступать то на лопату, то на грабли, пора уже давно понять, сюжет не блюдо на тарелке: мол съел - и будь таков, и не в кармане тайном фиги, сюжет ещё освоить надо, чтоб разгорелся, как в горелке, огнём навыдуманных слов или как в гребле, наконец, при беге в колесе у белки, сюжет у этой книги: 

Чтобы в будущем продолжить плесть из прошлого....

лишь прозой...,

               позой...,

                         розой     

                               и занозой 

                                         пошлого

преломленья - отраженья:

                       сказ и быль -

                                     что в нас, что пыль... 

Всё смешалось в преломленьи -

                                стих и проза в отраженьи...

Где есть что я не пойму, 

                   может, проза  по стеклу

                                       отражается стихом...

Ай, да ладно, отойду 

                   от зеркального пространства

                                  в мир реального шаманства,

где компьютер, клава, мышка 

                            без словесного излишка 

                                             заменяют заодно 

и бумагу, и перо,     

             быта  пошлую реальность

                                и прекрасную зеркальность...

... что же это там такое... балаган иль карнавал? 

зеркало вдруг всё сместилось и повисло как овал... 

... нет, не так, хотя и в рифму..., было это всё не так... 

Ниже прочитай, Читатель, - остальное же пустяк! 

Вот так - так! - пустился в пляс 

Текст - сюжет " Языкотряс ". 

Не пора ли начинать

Текст, Читатель, нам читать.

Каждый чтец себе ваятель - 

Знает сам про букву " ять ".   

Ну, тогда настроем тишь, 

Пусть Читатель, словно мышь,  

Тихо - тихо  прочитает

Вымысел, что мозг рождает. 

Вот, давно ли написал 

Языка там идеал: 

Смысл и текст в одной тарелке, 

Будто блюдо на обед, 

Так в ботинках обе стельки 

Не оставят ясно след, 

Но зато без них ногам - 

Не комфортно их стопам.    

                            - 

- Поэза..., что ты, разве слово такое с чем - нибудь сравнится: какой размах, какие цели...!

- А что же это слово значит, что за мимоза с крокодилом?

- Да разве некую занозу поставишь в ряд с паникадилом... Вот сам смотри себе и слушай:

поэза..., как произношу я это слово - словно таю, как шоколадка в жадном рту, ах, что за чудо это слово!

- Послушай, что - то не пойму, при чём тут рот и шоколад, когда словцо лишь на кону. Словцо себе в рот не положишь, хотя от туда оно родом...

- Вот именно, про то и сказ, про то тебе и говорю; про то веду языкотряс!

- А это что ещё за слово, что за банановый каркас?

Языкотряс:

Дружище, что ты, это чудо, каких ещё на свет из тьмы наш мозг не смел на доску ставить лишь только - только потому, что как - то в раз растаял мел во рту доски вот этой школьной, когда рукой ещё несмелой из мела слово извлекалось, ну, скажем, как руда из штольни.

- Какие цепи строишь ты из логик умственных метафор!

Языкотряс:

А как же, что ты, я ж логист, каких ещё не раз видали и, может, если бог подаст, ещё увидят и узреют, как в чашке чайные чаинки! Вот тут я темку набросал, так лишь в дзюдо через плечо, ну, если это, право, можно или дадут так осторожно бросать тебе; а, может, скромно раз и сами, глаза чуть выпучив сполна, как бросят прямо на татами или в белёный унитаз - у нас и так мочить умеют, такие горе - мастера живут и здравствуют в России, что всяким музам и Парнас покажется всего лишь синим, покрашенный эмалью грубой, когда маляр сморозит иней под банку - баночку..., не думай, нет, мол банка с краской, - ни в зуб ногой: так невозможно, когда одна лишь рифма модна, та, что ведёт в крапиву ложно, заместо правильных красот, - то банка нежненьких пивсот, что вразумлят нейроны мозга, что синий - это золотой, так как на синем небе солнце покрылось ржавой золотцой! А как по правде, стены морга лишь шепчут шёпотом..., потом об этом как - нибудь, потом... Тсс, тихо, не хватает, чтоб нас устукали мармышки, ну, эти самые жильцы стен шопотливых и сопливых, а если жарко, и потливых... Там любят зло позубоскалить: ведь зубы - гордость, что ж ещё осталось им от мира ложности живой..., вот и скажи, с правдивой гордостью глотнув из этой самой банки ложью, где обитает дух, что нудно рассудит дел собачьих мудро, чтоб всем хвостам по конской гриве...

- Послушай, ну причём тут грива, я что - то в толк не вразумлю?

Языкотряс:

Какой же ты ещё смышлёный, как филин ночью на суку или сова..., короче, всё: ку - ку, ку - ку; а ты небось уже подумал, что я скажу: слова, слова!... Да грива вовсе не причём, ты это правильно заметил. Я вразумляю лишь тогда, когда улыбкой бред приметил, да, не к столу сказать, мой мозг. Поэтому - не вразумил твой мозг поэту! Я обещал тебе поэсу преподнести, как дар напрасный..., нет, нет, всего лишь темку про того..., ну, пианиста... - дзюдоиста..., ха - ха, а ты уже небось подумал, в меня вперив свои зрачки и приготовившись нос скрючить, что я под рифму ляпну пошлость, нет, не дождётесь и с дождём меня прищутить - я ж не щука и не карась, я злой крючок, который спрятался так мило под строчки о прекрасном рыле..., а что б далёко не ходить, вот между ног лежит, взгляни и всё внимательно прочти:

Как красиво, как прекрасно -

Золотая середина!

Вроде, будто бы всё ясно:

Вот гармонии корзина,

Где так правильно прилежно,

Всё положено небрежно,

Но ни влево и ни вправо,

А лишь только так, как надо;

А как надо знает некто,

Тот, который чертит вектор;

Будто общество - бумага,

А законы - карандаш

И линейка..., слово мага

Карандаш с линейкой ровно

Правят, словно " Отче наш "!

Всё так правильно - а как же,

Карандаш с линейкой кровно

В связи с магом, даже дважды,

Даже трижды - как хотите,

Маг - не шут...ка, уж простите,

А геометр у нас!

- Ха - ха, так ты так гладко можешь кривые строки выпрямлять! Ты наш поэтовыпрямитель всех непотребностей у нас!

Языкотряс:

О если б только выпрямитель, ещё я словоистребитель, и даже мыслестир, вот так: чтоб бабушка спокойно ночью цветочным снам могла внимать, - а не бояться, не дрожать, что вдруг проснётся невзначай ( чай не в Англии живём ) не цветущей стародевой, а всего лишь кряхтодедом... с рожей в ботексе меж делом.

Мне всё равно кого лепить - хоть в пластилине, хоть в картоне; хоть чёрта на метле в малине, хоть пустоту в пустом бидоне... Какая разница где в глаз получишь, если только раз, - ты посмотри какая рифма, ну прям какой - то водолаз...

- Так что получишь, если в глаз?

Языкотряс:

Что - что, ну, ясно даже и подростку, такой большой фонарь под глазом, что даже лесом проходя в глухую ночь..., эээ..., как там, чтоб было всё под рифму...

- Заменим фразу " и подростку " на фразу " ясно даже при луне "...

Языкотряс:

И где ж тут рифма, чтоб красиво?

- А красота не только в рифме, но и в идее, вот смотри: 

" большой фонарь " - звезда иль солнце, а значит ночью - " при луне", ведь солнца ночью не бывает...

Языкотряс:

Ого, так ты ещё профессор!

- Ещё и друг Языкотряса..., и мне не важно джинсы, ряса... или в лохмотья он одет; хоть голым, главное - поэт! Поэт карманов наизнанку, поэт навыверт фраз и слов, поэт сумбуров и абсурдов, красивых формул ложных правд.

Языкотряс:

Ага, вот именно, что ложных, но главное, - что правд! По правде жить - вранью служить, вот наш девиз, наш козырь чести.

- Раз дело чести так начнём, рассказ о правде заведём...

Языкотряс:

...ага, как курочку ключом...

- Итак, начнём. Поэса первая...

Языкотряс:

Да нет, начнём с конца, так будет лучше. Давай я сам всё объявлю: поэса номер два...

- Но ты же сам сказал - с конца...

Языкотряс:

Ну!

- А где ж конец тут, если два?

Языкотряс:

А вот у ножниц, по загадке, скажи, концов - то сколько?

- Два

Языкотряс:

Так я про это и веду уже начавшийся рассказ. Нам ножницы с тобой помогут порезать правду на лохмотья, чтоб засияло солнце лжи на небосклоне кукловодья.

Начав с конца всегда приятно

К началу двигаться, ну, что ж;

К началу - так и быть, к началу,

Так лодка пристаёт к причалу;

Так крик вороны вводит в дрожь,

Когда во мраке вдруг, не кстати,

Или на кладбище в ночи...

А впрочем, что ж я всё о страхе:

Мой рот, зашейся белой ниткой,

Я умоляю, помолчи!

Пусть номер два поэса вводит

На сцену жизни рой гримас;

Пусть не забудет и оценит

Игру позиций тонких фраз:

  " Неповторима, неопасна " -

                            Как хорошо, что это так!

" И шаловлива " - так прекрасно! -

                            Все рыцари идут в кабак.

В ответе мы, мужчины,... ясно.

                            Да будут дамы безобразны,

Чтоб лучше стало понимать,

                            Что нам без женщин - в поле ветер.

Что мы и впрямь за них в ответе.

                             И истин больше не слагать...

Вот так, не больше и не меньше,

А в самый раз, как так и надо:

Когда уродство, как рассада,

Повсюду садится в мозги,

Тогда попробуй жить по - лжи, -

Тогда героем станешь, точно,

Как запятая стала точкой,

Как только больно, бойко - стойко

До самых крайних слов дошла -

И как ещё стерпела столько

От крайних слов..., зато нашла

Почёт себе и уваженье

От многоточий и...и...и... -

Вот, что такое жить по - лжи!

         Поэса √ 2

Муж

Люблю тебя, моя жена,

Хоть столько деток нарожала;

Скажи - ка мне, ну на хрена

Нам столько, если бедность - жало

Нуждой - пчелой уже достала!

Жена

В нас бедность кинула богатство,

Как - будто камень в огород

Или как - будто мяч в окно,

Разбив всё вдребезги стекло...

Муж

Вот и живём, как - будто битое стекло:

Кому оно такое надо...

Жена

Зато детишки наши стали

Начальниками крепкой стали.

С нас взяли правильный пример:

Драть за уши без всяких мер!

Богатство наше вознеслось...

Муж

Ага, и позавидует и лось,

Как только на рога подцепит

Немного правды, вот тогда

Узнает он, что значит дети,

Когда они за всё в ответе,

Как только вырастут; рога

Не только мужу не помогут,

Но и сохатому не смогут

Помочь от лжи  спасти стога,

Которые украдкой лосю

Есть как - то случаем пришлосю.

( Языкотряс: 

" пришлосю " - это потому, чтоб рифмой мысль точнее вправить в картину правильных значений, и, так сказать, в картину мира и философских размышлений о вечности живых творений в формате лживых измышлений.... )

         Поэса √ 1

Сынок

Ой, мам, я так тебя люблю,

Так, что не знаю даже сам.

Вот вырасту - и всё внимание тебе...

Я, мама, яблоко возьму:

Из школы лишь, - а жрать охота;

И что так вечно, не пойму:

Как знаний в голову вобьёшь,

Так в животе урчит зевота...

Отец

Так то, сынок, природа - вошь

Рыгнуть готовится блевотой...

Мать

А как там в школе, расскажи.

Сынок

Ой, мама, папа, нас достали

Учителя, что крепче стали,

Драть за уши без всяких мер...

Мать

А ты бери же с них пример:

Мотай на ум ту нить спряженья,

Что заставляет и в движенье

В запрете льдом застыть воде;

Те сверху давят - снизу, знаешь,

В верх настоящее идёт,

Что б в будущем, когда ты сдавишь

Чуть снизу - прошлое придёт:

Сегодня в завтра перейдёт!

Отец

Ага, тогда твои невзгоды только

Листком тетрадным в клетку станут

Для тех, кого ты изберёшь

На роль...,ну, этой, как там...

Мать

...хотел сказать ты, верно, вошь.

Отец

Во - во, таких лосей сохатых

За клетку - и не только в соты, хаты,

Но и куда и поскромней,

Где тишина лишь меж камней.

Ну вот, отлично, всё готово - теперь мы можем начинать.

- Как! А что же было тогда раньше...?

Языкотряс:

А раньше то, что нам поможет от лжи отрезать тряпку правды - зачем нам правда, если ложь нам так ценна, что вынь - положь! Эпоха правды отошла, вода отходит так в заливе, дно оголяя: всё и вся теперь для всех как на ладони, теперь всё можно раздавить, потрогать, бросить, разломать - ничто не ценно больше, да, и тайн вода не укрывает; вся слякоть, мерзость, грязь, дерьмо... теперь под солнцем как в кино, как - будто вечно так и было; ха - ха, ха - ха, мель лжи теперь поможет так  вперёд пройти, как - будто слило...

Мы инструмент создали выше: отрезать, да, не спутать лишь бы правду с ложью, - пусть правда  лучше полежит, как ценный груз, на дне коробки, - а с боку надпись: " не бросать " - вот так, и только так, у правды много слабых мест: она не может падать вниз, не может, чтоб её крутили туда - сюда, сжимали, лапали..., она - скорее дама с ожерельем, такая статная, себя от лжи - жары лишь охлаждая красивым веером - его частенько истиной зовём..., хотя, по правде, то есть дамы, тот веер лишь предмет пустой, так, безделушка в ловких пальцах, его частенько выдают заместо дамы - за игрой, как настоящую, игрушку себе ребёнок представляет, хоть смысл предмета понимает, - вот так и истину меняют на то, что рядом, а на деле всего лишь место занимает в пространстве пальцев...

Так что есть истина, зачем

В неё упорно верят люди,

Когда, казалось, очень просто

 На всё махнуть и всё презреть

И на все тяжкие пуститься.

Что в истине такого есть,

Что заставляет к ней стремиться

Одних, а для других она

Предмет, как повод, сторониться.

Так просто врать, как воровать,

Или чужое просто брать,

Или смотреть в глаза чужие

И не моргнуть, не покраснеть,

И со стыда не провалиться, -

Так просто, вроде бы, ан нет:

Ложь - не волнительный предмет,

А только повод вечно злиться,

А только повод сторониться

Тьмы истин, что нам всё ж дороже

В кривом пространстве мысли - рожи.

Пусть лучше будет истин тьма,

Чем возвышающий легко так

Обман, несущий свет войны

И убивающий кого -то...

Ржа, ржать, жрать..., вот, сам не знаю почему, мне кажутся слова такие со словом " ложь " в родстве одном в семье словесности кривом: кто лжёт, - тот ржёт конём скотиной; тот жрёт честь честности, тот ржой всю правду истин покрывает неправдой лживой и густой... А в истину упорно верят, - кто дорожит своим родством с прямым пространством чистых смыслов,  счастливых радостных надежд на озарения открытий души, ведущий в садик нежд. Кто истин, правд не сторонится, тот обретает радость, свет; тот и в душе, тот и по жизни свободный честный Человек!

( А " нежда " сразу означает и " нежность " и " надежда ", так лёд и снег когда растают, в одно лишь слово оба стают, расставшись с холодом одежд. )

Ну, что ж, пора испробовать на деле наш инструмент: вот рудимент когда - то правды, мы его попробуем восстановить, как - будто он не исчезал, а по развитии сюжета его от вымысла отделим и спрячем, а взамен так тихо - тихо подсунем крайне осторожно, чтоб не обжечься, нечто ложно: на солнце правдою горит, мол, может жечь сердца тревожно, но жечь сердца лишь может ложно: пускать лишь дым густой - пустой; огонь же истины зажечь и в пост, и в срок, и без него, и сжечь в сердцах людей порок лишь может истинный пророк.

Художник

Итак, вот есть наш холст,

Вот кисти, краски, карандаш,

А вот ещё талант нашёл -

Всё  вместе прямо ералаш!

Холст ровный белый, как бумага, -

Материя закреплена

На доске из универмага;

Когда спадёт здесь пелена,

Из области воображения

На холсте явится изображения

Скрещенья красок, кисти, рук

И сердца стук;

И мука мук - придумку выложить на холст,

Как правду..., нет, но всё ж похожую на ложь,

То, что в мозгу пошло вдруг в рост,

Как - будто бы прошёл там дождь

И бурно всё заколосилось

Меж связей вымыслов пшеницей,

Так между Питером и Ницей

Пространство всё ж имеет смысл,

Как ни крути над холстом кисть.

Читатель, нет, картинозритель,

Вот посмотри, узри - поверь:

Здесь мной написан страшный зверь,

А сверху небо краски охры,

И облака все голубые,

А солнце краской ещё сохнет -

Зелёный тюбик раздавили.

Ещё и кисточкой и краской

Мной нарисована здесь птица;

Она в сиреневых меж листьев

Сидит в лучах небесно - красных.

Художник аккуратно, насколько это возможно - на продажу же, не жук же даже, и не рожа! - завернул в материю тёмно - красного цвета не такую уж чистую - сколько раз он заворачивал свои творения - не сосчитать... 

( А зачем считать, главное продать и " купоны " стричь, и вот тут, пожалуй, сосчитать свои таланты: да, да, продажа - будто жажда, как - будто, сколько раз сказалось, глоток воды - бррр, как вкусно, когда так хочется напиться, как синица к кормушке свой полёт стремит или скворец, чтобы, в итоге, свой полёт продлить, так и творец продажу рассматривает как возможность погрузиться в сладкий сон вымыслов, логик линий, пятен, мазков, фигур, контуров..., света, цвета, кисти в полёте к форме на мольберте на холсте - ах, сколько раз такое было и сколько раз не позабыто!, - а жажда творчества влечёт: ещё, ещё, давай ещё... 

Не позабыли вы про скобки: одна там сверху уже есть; ну, что ж, тогда закроем скобкой и в путь погоним наш рассказ, так поезд трогается с места, как уголёк подбросят в топке! ) 

...и перевязал верёвкой не первой свежести такую чистую красно - тёмную материю, которая...

( Ха - ха, как - будто бы ещё материя есть у творца, как - будто мысль у мудреца или как - будто голос у скворца... - из ничего вдруг появляется..., а  если в бедности он только, то для чего " которая ", как - будто выбираем из ряда неких там верёвок, - художник, думаю, не против - вкус творчества довольно тонок. )

...не раз пеленала младенцев творческих мук и поисков... художников, нет, художника конкретного, который...

( Опять " который", - а где же здесь ещё один, хочу спросить, я не могу его родить - я ж не родильный аппарат, а только языка пират или поэт, строк принимающий парад. )

...так старательно упаковывал дитя своего вымысла и мук, принёсшего ему и радости и огорчения - так с детками бывает, мамы знают; думая, как ему предстоит это дитя продать и по какой цене. Художник иногда покашливал от усердия, пальцы слушались в воздушной паутине движений; верёвка с картиной и материей требовали от рук целых каруселий передвижений, но сколько раз крутилась карусель в пространстве дорогой картины знают нейроны мозга мастера, который вымысел в предметность сколотил, так столяр табурет сбивает, а чем художник хуже, -  только тем, что из ничего свой " табурет " ваяет, - а ведь он это честно знает, так значит врёт, а врать в искусстве это честно...? 

( Ха - ха, а где же можно честно врать... Врать можно только ложно. Быть враком, по другому значит красть - быть вором честного, не лживого, сознанья знания. )

Последний поворот верёвки своей такой удивительно чистой честностью ткани, из которой она состояла, наконец - то обвил удавом... или ромбовым питоном,... 

(...питон мне больше по душе - задушит так задушит, что даже и мольберт уже объятья ложи не разрушит. Когда картина..., то есть холст, с мольбертом навсегда в разлуке, то краски, кисти никогда холсту не придадут науки: как цветом, линией творить - сюжетом - правдой говорить. ) 

...завёрнутую в тёмно - зелёную ткань, ах, что за чудо эта ткань! -  всю правду принимает на себя, так мать от бед к груди жмёт бедное дитя, такую дорогую сердцу художника картину, что даже дешёвая продажа - чуть позже она попадёт в немытые после туалета руки -... 

( Вы, дорогой Читатель, скумекали сортирные дела, ведь родина обмана, - где рук не моют и не умывают, но пропоют " Осана! ", да! ) 

...не оттолкнула от неё не только сердце, но и другие части тела художника, так тесно повязанные с картиной, как вот эта удавом или ромбовым питоном стянутая на горле вымысла верёвка, так долго пролежавшая в тёмном вонючем подвале, где все прекраснейшие запахи цветочных лугов дамскими духами пропитали недешёвую верёвку, превратив, как отвратив, её в дамского угодника, ухлёстывающего за прелестями вымыслов, чтоб в поцелуе роз чуть придушить, как - будто бы припудрить, ваши, дорогой картинозритель, такие чуткие мозги, когда не видно и не слышно ни тьмы, ни зги, а только видно много лжи, что правдой с давних пор зовётся; да, вот именно " зовётся ", когда хотят её позвать, за шиворот так кошка своих котят несёт туда, куда ей нужно, вот так и правду ненатужно несут, чтоб в ложь её обуть - так проще шарики надуть! А шарики - болванчики сами одуванчики по ветру распыляют семя, что прорастёт в такое время, когда за правду примут ложь, когда к обеду приготовят лож..., да, да, забыл добавить - ку: ку - ку почти ку - ка - ре - ку; как спутать здесь куку... и пет..., вы понимаете с полслова - вот по полслова как на блюде, а блюдо то готовит повар: сначала он распотрошит - и только позже разрешит то блюдо в жаркую духовку поставить жарится, чтоб позже кто-то мог словами париться, так с веником в парилке жаркой, почти как - будто бы в духовке: не всё ль равно, где всё одно: что апельсин, что натюрморт, что в мандарин, что прямо в торт; не всё ль равно, где вектор в сектор перейдёт, тут главное, кто первым правду в лжи найдёт, а там гагариным в полёт - и прямо на мольберт на холст... к художнику, а он - то, будьте нате!, разберёт по косточкам весь ваш богатый огород, чтоб засиял мольбертов холст! Да, паутина слова и паутина мысли - паук с крестом на брюшке готовит бедной милой хрюшке дорогу - враль - вуаль на шею - и голова туда же с нею...

( Мы отвлеклись, пошли дорогою противной; тогда вернёмся к позитивной тропинке, чтобы без запинки продолжить наш поэзосказ. Читатель верно не забыл, что автор вешенок - лапши на уши - я, Языкотряс! )

" Ух ", - подумал художник, да, да, именно " ух ", так как именно за ухом рождались необычные мысли, которые приходилось причёсывать чесанием этой части головы длинными пальцами,  больше привыкшие держать кисти, испачканные разными цветными маслами - мыслями и идеями художника; и вот такой очередной необычной мыслью и явилось " ух ", которая подвела итог работы пальцев творца по заворачиванию и связыванию замысла художника, - на казнь ведут так или на расстрел, или в тюрьму - как если бы посмел свой замысел творец осуществить, то тьму бы поменял на свет, а хижине бы предпочёл дворец, а хаосу нашёл в лесу он сыроежку... ну, ту, которую за обе щёки, как говорят, съесть в детстве можно, когда ещё слова имеют силу - всем верить и послушным быть; о, сыроежка, ты своим названием под ложный замысел детей подводишь: себя им слопать, съесть, сожрать..., да разве можно детям врать!

Кто ж гриб сырой - да в обе щёки, когда вон ягоды в лесу так и хотят свою красу сложить в плетёную корзинку, так в боксе красоту лица, как дань, несут ублюдку - рингу; а если юноша худой и не способен на простой удар по носу или глазу..., да, скажут после: он - отстой, не может наносить удар..., но если б знали тайный дар худого юноши: в тиши плести словами сети мысли, создать из фраз трезубец острый..., он не боксёр, а гладиатор боёв логических словесных, он мастер дел обманно - лестных: обман и лесть - не кулаки, а хуже, только дураки, не знают силу слов и фраз, а как узнают, будет поздно - слова похлеще кулаков научат глупых дураков и бокс им больше не поможет, когда к земле прижмёт трезубец, а сеть опутает, паук так мотылька окуклит нитью, железо ржавостью разъестся - вот так же и слова сожрут и разъедят идеи ржой; и вот скажи, что он отстой, когда как - будто он худой; худой он телом - не мозгами, мозгами он - не оригами, а из титана он Титан! Он знает, будьте нате, где и какое занимает место!

( Опять мы в сторону пошли, как - будто бы грибы нашли и вот теперь их собираем; пора уже и меру знать - мы всё ж не Английская знать, и своё место точно знаем. Поэза, разразись грозой, пройди - пролейся, как из лейки, стихом и прозой, наконец, не путайся в размерах, ритмах, прими и прозы прозостило, как - будто бы у розы шило; пусть в сложность, да, стихосложенья вплетётся прозы ложность стиля. )

Художник покряхтел, покашлял, взял мумию своих поисков, в тайне мечтая, а вдруг, когда развернут её, все ахнут от того, что неожиданно увидят: это вовсе не мумия, а фараон восседающий с красно - белой короной да с коброй с жалом стоязыким на голове. Ах, что за эхнатон великий, вы посмотрите, какие у него руки, а какая голова, лоб, это сам бог сошёл на холст и восседает! И все начнут спрашивать: и кто это так нарисовал, напИсал - написАл..., где тот, кто кистью жизнь живую на мёртвый холст так мастерски нанёс... От чего мы раньше не знали, не узрели такой талант, ах, что за чудо этот зверь на полотне из четырёх углов! Художник в полёте своих мечтаний даже не заметил, как из тьмы на свет он вышел, из пролёта тёмного подъезда, почти как из вагона поезда, - и прямиком во двор, солнцем освещённый, почти как кисточкой с водою освящённый; что - то шмякнулось под ногами какой - то странной мягкостью и нога заскользила в сторону. " Что же это может быть " - подумал про себя художник..., 

( А как же можно ещё думать, как только про себя; внутри себя, как - будто бы в ядре звезды, рождаются в ряды ценнейшие из ценностей таблицы химии плоды. )

...подумал художник. Он приподнял ногу и увидел, освещённую светом солнца, зелёную слякоть непонятно чего: мягкий зелёный свет слегка как - будто играл на поверхности этой жижи, превращая её в разжиженный изумруд или сапфир - художник прочитал не мало специальной литературы и в цветах сапфира мастерски разбирался. " Гусеница " - как - то сразу подумалось художнику. " Зелёная изумрудная жижа на сером асфальте... Лето, солнце..., как хорошо, как радостно " - думал художник. " Даже раздавленная гусеница только подчёркивала всю прелесть, какую может дарить или бесплатно раздавать лето. Вон облака слегка как - будто голубые на фоне неба, золотые выси от солнца выше облаков... Какая же правда лета прекрасная, ясная, чистая, что даже птичка на фоне тёмных листочков сирени так голосисто красиво издаёт, а может по своему поёт, звуки свирели. " - художник даже на время забыл, куда собственно он направил свои ноги, такой контраст был между подъездом и двором, это как контрабас на фоне звуков скрипки..., скрипнула дверь подъезда и в раскрывшуюся на распашку дверь выбежал мальчишка в рубашке на распашку. Он как - будто и не заметил размечтавшегося художника, потому - что ему было не худо, а радостно от всех даров лета. Художник так и не узнал, куда в припрыжку побежал такой смышлёный мальчуган, но для себя его приметил, чтоб на холсте в одежде летней, изобразить..., да, да, не обе...зобразить, а изо...вообразить,  как ангела, бегущего по асфальту двора, как - будто бы бегущего вора..., нет, не так, как ангела, летящего в золотых небесах..." Да, вот так, пожалуй, лучше " - довольно подумал художник и двинулся вперёд навстречу судьбе своей картины, выйдя из ворот двора.

...

Мама

Петя, ты пошёл гулять? Смотри, сынок, дорогу переходи только на зелёный свет...

Петя

Ой, мам, да я уже большой, знаю...

Мама

Да что ты, Петенька, ты ещё маленький, тебе только одиннадцать годков.

Петя

Да ну тебя - большой. Посмотри, какие у меня сильные руки. Во какие, когда руку сжимаешь.

Мама

Да разве это мышцы, кисель на молоке. Ладно, беги, гуляй.

Петя

Мам, дай я яблоко возьму и побегу.

Мама

Конечно, сынок, бери и беги, только скушай яблочко сидя, не надо есть на ходу.

Отец

Что ты с ним всё нянчишься, большой уже - не маленький. Род Уткиных всегда был самостоятельным, это наша семейная гордость.

Петя выбежал из квартиры и кубарем покатился по лестнице вниз. Ему нравилось сбегать по лестнице вниз: какая - то свобода ощущалась в этом действии, какая - то бесшабашность, разнузданность, которая давала ощущение самостоятельности, взрослости. Вот и дверь во двор. Петя толкнул её изо всех сил и ринулся в светлое от солнца пространство, как - будто провалился в горизонтальный колодец, наполненный солнечным светом и зеленью листьев кустов и деревьев. Он так был погружён в свои детские мысли, что чуть не врезался в мужчину, стоящего  спиной перед дверью, только чуточку в глубь двора - иначе бы точно упёрся бы в него. " Ой! " - только и произнёс Петя и побежал со двора прочь.

...

Только художник исчез за воротами двора, дождик барабанной дробью намочил дрова, траву, деревья, дом с трубой... Из - за ворот вразвалку, как - будто бы гобой какой, выходит утка, кря - кря - кря, и в пруд скорее лапки намочить, чтоб в безопасности побыть, чтоб никакой не мог кларнет побеспокоить нотами и звуками, как дятел беспокоит палочками - стуками того же барабана, что проливается на дерево, - мембрана так дождя трясётся от звука барабана. Напрягая слух, утка слышит дятла стук, дождя вольный звук и где - то тихо - тихо, как бы из далека - далёка, кларнета поступь мягкая в траве крадётся за деревьями,  планета движется вокруг так солнца, рисуя красками в пространстве круг, а солнце зрителем пространство освещает, как - будто бы давно всё знает, что будет и чего не избежать и для чего скорей бежать, когда за кражей яблок вдруг застукали, предательскими веток звуками. Утка, кря - кря - кря, вышла из пруда на бережок почистить пёрышки, лапками помять лужок и травку пощипать... нет - нет, да что ж такое! - вдруг гобоя звук схватил кларнет... - и потащил в кусты сирени, где птичка, только ради лени, сидит и песни не поёт: всё думает, а вдруг дружок ей песенку споёт..., а может только всё пропьёт; а может флейты звук кларнета звук всё перебьёт - и только пёрышки на травке печально флейтой прозвучат. Поэтому - то птичка в кустах сирени и сидела, и так - лишь только ради лени - смотрела, как кларнет гобоя звук до косточек доел, пюпитр просмотрел и нот там больше не прозрел, а лишь поля пустые зрел. И только после кларнет обратил внимание на флейту, так высоко берущую ноты. Ах, подумал кларнет, такие высокие ноты мне не одолеть, ладно, потом мы нотами споём песнь про печальную судьбу одинокой флейты, в кустах сирени косточки сложившей из нот, которые придумал тот, кто не успел нам рассказать про кофе, но доски низкого забора твердят, что это был Твардовский... Умора!

( Вот что такое сила рифм, хотя и проза нам не промах: пишу я прозой, а вот рифмы так сами лезут в мысли ворох - 

 само выстраивается в ряд: 

" что низкого забора доски 

твердят, что это был Твардовский ", 

чему я несказанно рад - 

стихи же это, а не мат! )

...

Петя в свои одиннадцать годков был худым, как звук скрипки; маленький рост доставлял ему кучу неприятностей: его вечно задевали в дворовых компаниях, как задевают свисающую ветку, когда проходя, рукой отталкивают вперёд и в сторону; вот такой веткой он себя и ощущал. Он давно уже подсознательно выработал тактику поведения: врать, красть, брать, что лежит не гармонично, что раздражает, как звук гармоники, тем самым приводя окружающий Петю мир в некое правильное состояние, когда всё имеет своё место и своего хозяина, ничего не должно быть бесхозного, как не раз говорила Петина мама. Но у Пети была и мечта, преследующая его, как серый волк Красную Шапочку: стать сильным. В своих детских снах он много раз видел себя силачом, тягающим какие - то тяжёлые предметы и все восхищались его силой и хлопали в ладоши, как - будто он был на сцене и играл роль силача. Но на то и сны, чтобы осуществлять мечты в живых картинках и разочаровывать при просыпании, когда мамин голос в самом радостном для Пети месте вдребезги разбивал сон; так мяч разбивает стекло, когда  нога с размаху запустит его ракетой в космос криков, ругани, разбитого стекла, и тогда все играющие разбегаются кометами, метеорами..., такой переполох может произвести мяч, неправильно пущенный, вот так и слово может наделать кучу неприятностей, если его послать туда, куда оно не должно быть направленным. Петя чувствовал силу слов как - то непроизвольно, без каких - либо выводов, а так, как бы само собой, как естественно воспринимается вещь, предмет. Сила тела и сила слово подсознательно как - то переплелись в его мозгу; Петя интуитивно понимал, что если наврать, то эффект может быть настолько сильным, иметь нужные ему последствия, что и сила мышц вовсе не нужна.

...

У художника никак не выходил и, похоже, не собирался выходить  образ мальчика из двора... 

( Языкотряс: 

Мальчик из двора, я помню, вышел... Может, это его Ка... ниКак себе место не найдёт: вот и не выходит из двора - хочет двор в гробницу превратить, чтобы там навечно быть..., итить! ) 

Каких только композиций не перепробовал, где этому мальчику не отводилось важное место.  " Эх " - кряхтел мастер - " а почему бы не создать образ, в котором худой юноша купает  совершенно голого коня... Мысль интересная, да. Конь и мальчик... Конь пусть будет белым, а мальчика одену - нельзя же совершенно быть голым, должно же хоть что - то на нём быть, да, да, непременно одену... Так, вот такая широкополая шляпа, пожалуй, хорошо ему идёт... Шляпа на юноше на фоне голого коня..., эт знаете, не воробьиная вам воркотня, искусство это, поиск нужной кисти с краской на метле, мазков - туда - сюда; да, мазать так мазать от души и красок не сушить по чём зря на полотне... " Художник так увлёкся работой, что совершенно не заметил, как конь из белого... 

( Языкотряс: 

Ага, а кто ж поверил, что художник не специально, а волевым решением, коня из белой масти красной краской от души намалевал. А может сам художник, как только прошёл дождик, веленьем свыше, взял да и малиновым вареньем замазал и слизал, откуда нам - то знать, всё - всё своё творенье, вот конь-то красным так и стал. А может рюмочка всего - лишь виновата: чуть примешь рюмочку на грудь - и сразу же вино в мозгах, как вата - когда вино и вата рядом, то обязательно найдётся, чья правда ложью плотненько заткнётся и непременно красной ложью родится нечто с белой дрожью - таков закон обмана - лжи, вот конь и красный не во ржи, где мог бы плотненько питаться, а лишь в воде, чтоб искупаться... Вы поняли меня хоть чуть, я - ни бум - бум, хоть я не чудь, а только тряс на трассе жизни, когда чудь вправо или влево - и всё, пиши, что всё пропало и чуди можно ложносмело во ржи питаться не по лжи, а хоть по правде, по баланде с сокамерником; мог и Ремарк ос оседлать, но кончились у слов - ослов все смыслы, помыслы и мысли, остались только коромыслы, но если нет для них ведёр... или ведёрок..., нет, ведра большие если два на коромысло зацепить, то как и можно зацепить, чтобы большими оставались...?, то можно этим коромыслом да по башке с великим смыслом так нежно белым творожком да и сметанкою в придачу, посыпав белым сахарком, пройтись по кривизне извилин для выпрямлений - исправлений, для поступательных явлений..., а, может, только упражнений... или в сортире испражнений..., нам не дано понять весь смысл, когда возвысился над морем скалой правдивой ложью мыс. Эх, я так увлёкся рассужденьем о правильности кривизны, что даже просто не заметил, как лживая прямая роста уже на графике суженьем... Так, вы, читатель, не забыли, чего художник наш хотел, когда сюжет картины маслом выдумывал, кряхтел, потел. Тогда напомню очень кратко, буквально, как оно и есть. Итак, художник не заметил, как двое мальчиков во двор..., давайте проследим за этим. )

Бедного Петю двое мальчиков: один в красной маечке и такого же цвета трусиках - лето же; а другой - в белой рубашке и тёмных штанах, да ещё с поводком, на конце которого лохматая собачка с хвостиком - закорючкой рядышком бежала, затащили в свой двор, где были ещё три мальчика... Петя упирался ногами в землю, как - будто бы это могло как - то решить его проблему. Его полуголое тело червяком извивалось, а рубашка, в кулаке зажатое, по земле волочилась. Ему было жутко страшно оказаться в чужом дворе. Пете зачем - то на голову надели немецкую каску, и она смотрелась так, как - будто это было ведро. Мальчики явно хотели видеть в Пете этакого фрица, которого они привели допросить, как бы в партизанский отряд на предмет вражеских секретов. Петя как - то привык доносить, а так, чтоб его могли допросить, он такого опыта ещё не имел. Петя был очень гордым мальчиком и не пристало ему быть допрашиваемым, да ещё в немецкой каске - и откуда её достали...

Языкотряс: 

Так вот, один там мальчик принёс свой мячик и предложил сыграть в футбол. И трое против четверых, как если бы четыре парня гоняли мяч против троих... Играть пока не начинали, а мальчик... , тот, что для игры принёс свой мячик, снял красную свою он маечку, чтоб от жары не зря вспотел, и правила свои всем говорил, как он бы в мяч играть хотел. Все слушали его, стояли, один лишь Петя сидя слушал, он рядом с мальчиком и с мячиком тихонечко сидел и с нетерпением сыграть хотел, но всё игра не начиналась..., так как на мальчика да с мячиком смотрели все и слушали, а Петя так вообще желал, чтоб все вот так его бы слушались - стать воспитателем, он, видимо, мечтал: вот так стоять все будут и на него смотреть и слушать, а он, ну, Петя, значит, наш, всех поучать начнёт, чтоб поступали как он скажет, как  он издаст для всех указ - и все, разинув рты, вдруг станут жить, как Петя указал ..., ну, то есть жить по... " прав - де я " и соблюдать все Петины указы, какие он придумает для всех... Да, да, придумает, а сочинить так в целый можно том, чтобы когда - нибудь потом, да сочинителя на первый столб..., но Петя этого не знает, пока он только лишь мечтает, пока он сам всех взрослых слушается, ведь взрослых не ослушаться нельзя,  но если мальчик егоза, то можно носом целый угол, чтоб не упал он, подпирать, и подпирать помогут угол над носом целых два глаза...

...стой же, стой, Читатель, не беги, 

Для чего глазами так бежишь, 

Текста смысла не поймёшь ни зги, 

Виртуально фига будет лишь. 

Прочитай внимательно, не торопись,  

Расставляя мысленно флажки внимания.  

Да о спинку стула в тишине облокотись,  

Да и смысл текста медленно узри...  

Вот тогда откроется за понимание  

И секрет сюжета - бонус - приз!  

Петя, облокотившись спиной о стену, на кровати сидел и воду пил из стакана, а ту воду мама в тот стакан налила - пусть Петенька напьётся. Свет жёлтый в полумраке падал - проливался на кровать и стену, цвета во дворе раздавленной - не ставшей с цветными - расписными, цвета Гжели, крылышками для полёта в прострации - пространстве, что зовут " свобода ", меж разноцветных лепестков - мазков картины на лугу между цветов, - той гусеницы - бабочки; гусь ниц за бочки упадёт и ни спасёт его ни спас, ни Петин пас в футбольном матче, ни балерина в грязных пачках..., ничто не осветит так свет, как только Петин бред в больном мозгу там на лугу, где надзиратель из кувшина в стакан за ключ ума лишённому для пития воды налил и ждёт, когда напьётся - захлебнётся, за хлеб как - будто улыбнётся свободой тот, кто несвободой плачет - ржёт, до дыр мозги свои протрёт, а всё же несвободу - воду пьёт... и вопиёт о месте казни по звонку - мазни той кисточки по холсту - позвонку, топориком по косточки  как - будто бы прошлись - " зашибись! " - и дальше кистью - топором за бис на бис завязли в вязкой краске, мазками завязали вязью цветность, форму каски - художник милостью тиранет: мазками кисти отделяет ту каску с головой внутри от шеи..., нет, нет, не так, сотри - замажь и напиши души здесь блажь, когда она блаженства жаждет... - да, да, вот так, пожалуй, надо: вот мальчик хочет шоколада, но воду пьёт - урод и только - мозгов и кисти лишь уловка!, - а мама ждёт когда, как - будто вождь какой - то дождь, ещё польётся жажды ложь, ведь это хочет на картине художник красками мазюкать, а маме это знать как стукать по барабанной перепонке, она сыночку лишь сюсюкать и ублажать желанья станет, а что сыночек, как родник большой рекой в итоге станет, так мама разве это знает, каких людей он затиранет, когда большим сыночек станет..., ведь мама хочет лишь добра, а если кобра - кобура хранит предмет страшнее пасти, то все вопросы..., здрасте, здрасте, - ведьма морочит, что мастер хочет и кисточка мазками по холсту лопочет. Свет своей светящейся желтизной перебивал цвет стены, превращая изумрудный цвет, как - будто бы под солнцем раздавленной зелёной гусеницы, в цветовой ералаш зелёного и жёлтого цветов. И как это удалось художнику на холст, как малыша в постель, замыслы уложить, маслом заменив пастель, рисуя на кровати одеяло, мальчика, стакан в его руке у губ... - груб в курке зажатый палец, на кисть лишь давит кости пясти, чтоб провести из краски нить, когда закончит мальчик пить и маме скажет, что напился, чтоб в сон как в вечность провалиться и, провалившись, мысли - мозги могли в безумьи рыбой гнить и безобразием смердить..., без образа творить художнику придётся: тяп - ляп, мазок разок на скок по скок, а там другой, второй найдётся, мазок на первый ляжет синью даже, а следом мазь по форме гаже, и изойдётся цветом в раже, крича о красоте мазни, а как капни, так только в сажи красОты эти, что казни всю красоту, всю эту лажу, а исполнителям для казни дай кисти, краски, холст, коньяк - конька грамм сто, чтоб по холсту, как по бревну, лошадкой - пони кисть шагала и, как у мастера Шагала, фантазия в ночи летала..., да, мастер с маргариткой к небу ль... - каков сей замысел осилил художник кисточкой - пером, словами пачкая холст - лист, огнём - фантазией пространство белое сжигая, словами, что чернее сажи, цепочку вымысла, как пазлы, собирая, и архимедом прокричать, когда заполнен сажей лист, заместо " эврика! " же " бис! "...

Сон в руку милому ловцу приятных нежных ощущений, когда подденет и войдёт - и миллиард причин найдёт волной с волною раствориться...; 

 сон в ногу хилому творцу тех неопрятных ложных трений, когда кисть по холсту идёт - и миллиард причин найдёт мазками - масками крутится..., чтоб притвориться - зацепиться, как - будто образ создаёт, любовник так в постель ложится, плюя на все свои обличья, что создал только для приличья, - а сам целует и ...поёт... 

( " Поёт " лишь только для приличья - мы ж текст культурный создаём, и не к лицу нам словосор; вот редкий случай, когда ложь заместо правды вынь - положь..., замес - то, право, так хорош, что пироги мы испечём, а прав - не прав, какое дело, когда пирог печётся смело; в духовке наш пирог дошёл, теперь его нам вынь - положь..., чтоб с чаем сладким прямо в рот - чай, знаем, сладим приворот. ) 

Ау - ау, Языкотряс, давай скорее свой рассказ, а то ещё чего -  то от..., свой приворот да у ворот и нам за шиворот, вот - вот. От так, пожалуй, будет лучше, пожалуй к нам, читатель, слушай Языкотряса басен бред - нескушный для ушей омлет, в который правды накрошили и бухнули во лживый - вшивый..., мол, скушай для мозгов усушки, чтобы пространство, как у сушки, в мозгах могло образоваться, для этого образоваться, омлета сьев, усердно надо, таков девиз ушей - ушей пространство белой нитью, тогда же будешь только зваться: на вечеринки и то сё, а не нытью лишь предаваться - таков девиз кого колотит образоваться, а не зваться...

( ...в траве там, за деревьями, всегда рискуя, планета движется вокруг так солнца, рисуя красками в пространстве круг, а солнце зрителям пространство освещает, как - будто бы давно всё знает, что будет и чего не избежать и для чего скорей бежать, когда за кражей яблок вдруг застукали предательскими веток звуками... Вы, дорогой читатель - зритель, идя дорогой слов и красок, читая зрительно картины мыслей, не позабыли про сюжет, что предлагаю вам как бред... А это только для того, чтоб выпуклостью округлить лишь то, что правдою у нас зовётся и так красиво ровно..., нет, не родник воды чистейшей из под земли прохладой бьётся, а по ветру сюжета вьётся, как знамя времени и языка пространства..., вы не запутались пока, читая бредни хулиганства - нейроны тоже любят пьянство - и вот на блюдечке сюжет: нейроны думают, мол, сковородка готовит из яиц омлет, а это лишь скороговорка готовит из вранья сонет. Да, да, читатель,  если много из избы вынесли весь сор, то знай, что чистота всего лишь повод из тыквы сгородить шурупчик для рессор. Но есть ещё изба - читальня, вот так, читатель дорогой, для мыслей это просто спальня, так вот, заснут и с глаз строй книг долой. Читатель, где так много слов выносят для ушей и тыквы, то, значит, там скорей зашей от лживых вшей на голове все дырки.

Ну, что ж, помучил и замучил немного рассужденьем вас, теперь продолжит свой рассказ..., ну, этот... лоботряс, бррр, нет, нет, конечно же, не он, его лишь только половинка - Языкотряс был полон... Вот говорят, что чушь писал..., ан нет, я сочинял, когда меня пенал пенял, под мысли подгонял... гонял, ведь если ручку, карандаш в себе имеешь, что ж, то с ними пашешь, сеешь, в итоге, урожай имеешь: почти что с кукурузу ложь. Вы говорите, мол, про обещания забыл, ни - ни, нисколечко: не сколется колечко - берите и послушайте поэзосказ, и помните о даре, что вам с колечком дал Языкотряс. В сюжете будут яблоки - я блоки мастерски сложил, что даже блохи в сюжете превратятся в лохи -  так кистью на холсте художник мазал, он красками кирпич нарисовал, а нам он честно врал, что это блок для головы, а голова - то у меня пока ещё луной кругла, а тут угла четыре целых из кирпича торчат торчком, ну как он может быть волчком - кирпич и в прозе он не спич, а только волком смотрит вниз,   когда столкнёт его карниз куда по - мягче, словно мячик, упасть - пропасть в пространства пропасть, и по асфальту так красиво - художник кистью всем на диво намажет, будто бы размажет - мозги из тюбика плывут, а чьи - то сапоги пройдут и даже нагло не заметят, как правдой ложью ложь пометят..., ну, типа, обрати вниманье, - со звуком альта лучше здесь - художник тюбик раздавил и кисточкой слегка размазал - вот так мозги он сотворил, сапожник сапоги так выпекает, пирожник пироги так починяет, а крот - такой урод, так он могилку сочиняет..., а вот языкобредослов, чтоб мыслей выловить улов, в носу усердно ковыряет... и Морзе азбукой копает, а дятел, дятел на суку стучит: " Ку - ку, ку - ку ", а вот кукушка помогает растить сирот в своём леску, пока зимой весь снег не стает и с юга на зиму всей стаей не прилетит волков орава, чтобы под музыку тиши у Пети косточки души в музее сохранить для славы. А если скажут: " Это бред! ", то я отвечу, что букет чистейших истин ставлю в вазу, а что мы посвящаем тазу, когда смываем грязи след... А если мыло аромат какой - то там имеет всё ж, так, извините, не цветок воняет мылом, а лишь ложь, хотя, быть может, и похоже, но кто подарит своей роже, как ангел где - то там на небе, бальзам цветов, но в мыльной пене... С мылом..., с смыслом... - кто во что горазд: кому и в самом деле с мылом, а кто - то ищет нечто с смыслом, пусть даже с длинным коромыслом... через плечо, а чё, зато чуть что и по башке - такая философия вполне устроит тех, кто ищет смысла и в мыле с пеною у рта, чуть что, так обвинят ведра два оба, что были в паре с коромыслом, когда оно да обухом прилежно по котелку пройдётся нежно... Ух, сколько я всего нагородил на город и на огород, каких сравнений и метафор не вспомнил наконец; на коне гонец поскачет скоро за словами, потом, сдаётся мне, и за метафорой на Марс лететь ему придётся, потом Меркурий, а потом и Солнце. А нам - то что здесь остаётся - лишь продолжать поэзосказ, вот этим мы сейчас займёмся; впрягайся в стих и прозу тот, кто языком язык потряс. )

Петя, Петя, ай - яй - яй, разве можно красть и врать, и чужое можно ль брать. Вот ты веточку сломал, так ты яблочко достал? На чужом оно деревье красным боком красовалось, будто кистью рисовалось, будто красками из масла на холсте изображалось. Вот художник так старался - звук волторны раздавался: наливное всем на радость с красным боком, с вкусным соком и с приятным ароматом спелых яблок..., а теперь, кто ж от яблока огрызок  дружно станет так терпеть, это ж, братцы, охринеть; так художник охры впредь не потратит и мазка, карандашного штрижка по холсту не проведёт, чтоб какой - то идиот обокрал его творенье до огрызка..., ох, замучила отдышка, когда яблоко писал - вот как трудно и не просто, если б только Петя знал, муки творческого роста заполняют место холста. Петя думал тихой цапай прошмыгнуть во двор чужой, чтобы своей честной лапой лапать яблоко с дырой ..., а дыра образовалась, когда кистью рисовалось что - то вроде червячка у подножья черенка; неизвестно никому для чего художник смело червяка с дырой умело в дни восторга рисовал. 

Петя, Петя, ай - яй - яй, как же это так случилось, что вот честный пионер, а в чужой он сад пролез, как художник на пленэр, а ведь, вроде, не подлец, это ж надо же, пипец! Вон, уставились ребята и с презреньем воровато взгляд упёрли - устремили прямо в петинин конец - им бы яблочко, не скрою, тоже с яблоньки сорвать и, соврав, его поесть... Петю сторож крепко держит, как и ветку рукой левой, потому что правой сторож держит Петю, наконец.

Петька, ветка... - всё смешалось, кто тут вор, а кто позор, кто укор, а кто..., это знает лишь художник, его кисти и мазки; знает также, может, холст, потому что не женат и поэтому не прост; знает дождик - он художнику в четверг обещал не мокнуть, значит, в пятницу схватили Петю с яблоком внутри и со сломанною веткой веткой прочь поволокли.

А ведь Петя, право, помнил, как он с мамой и под солнцем и на пляже у воды, то есть, значит, сине море, правда, море было Чёрным, но ведь синее же лучше - отраженье синевы, а то вздумают, что ночью проводили Петя с мамой свои ласковые дни. Петя в трусиках стоял рядом с мамой и за щёки, щёк у Пети целых два, яблочко зубами драл, язычком же подправлял, так наш Петя познавал, как кусать зубами, драть, ну, а так же как кожурку нежно снять, если в жизни вдруг придётся, а не только красть и врать, вот что значит сьесть ведёрко яблок нежные тельца и ни дрогнет даже мускул губ у Пети молодца, - вот что Петя вспоминал, когда сторож его веткой с веткой поволок - погнал. Петя головой поник, видно, стыдно ему стало, так коровы их склоняют, по траве гуляя стадом.

...

Пётр тщательно перевязывал, сложенные стопкой, книги. Так художник перевязывает дитя своих вымыслов... Его точные хладнокровные движения говорили о том, что у юноши немалый опыт по связыванию детей мысли, вымыслов, помыслов... Он давно уже набил руки в этом деле..., а дело это, по мнению Петра, не хитрое, не требует ни силы мышц, ни силы слов - знай: книги - книжечки верёвочкой в петельку да затянуть потуже, чтоб не раскрылись книг обложки, как рты детишек для еды на ложке или оратора рот зря не тараторил больно вольно; узлов побольше навязать, чтоб книги можно было взять и до помойки хладнокровно все мысли - помыслы донесть. Да, мысли кто - то до людей доносит, а кто - то мысли на людей доносит; а Пётр наш, ну, прямо паж ! так он давно уж навострился всё доносить пока не брился, мы ж знаем, юноши не бреются ещё, а если что, так: " я в помойку их несу " - с улыбкой скажет Пётр хитро, заделавшись в лису в лесу... Наш Пётр очень даже стойкий - донесть идеи до помойки ему не стоит ничего, он может даже и бесплатно отправить мысли, отравить, а если надо, раздавить, как летом гусеницу гусеницей танк; да, Пётр вовсе не простак, ему в рот мысли не клади, он может сам легко родить, а если надо, и донесть..., ему известна даже лесть, хотя он юноша пока, но словом так намнёт бока, что мало точно не покажется, так гусеница по асфальту маслом мажется, когда Петром с улыбкой давится.

Пётр так заботливо о книгах суетился, что не услышал, как раздался колокольчик - кто - то в дверь звонился, но юноша наш с книгами возился, верёвочкой потуже их связать стремился - такая вот работа - работёнка у взрослого Петра, а не ребёнка. Раздался в дверь звонок опять и Пётр только вот сейчас его услышал и пошёл дверь открывать, как - будто рот с зубами, языком, который может говорить; Петру дверь больше нравится закрыть, чтоб лишнего не смог наговорить. Дверь - рот открылся..., на пороге стояла петина любовь, такая милая, худая и в красном платьице..., она, она его смущает, она в нём кровь девятым валом в груди худой и плоской каким  - то чудом поднимает; она одним своим лишь видом его к себе магнитом тянет. Магнит тот - губки и глаза..., ах, Пётр книг не вспоминает - такая вот Петра душа: его страсть тела больше дела к себе влечёт - как хороша! Да что там книжки, если страсти Петром владеют больше слов, вот гл... Читать следующую страницу »

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11