Монологи внутреннего Париса

"Потом мы увидим всех турок Земли..." /Денис Новиков/

Все чаще так: заходит некто 
троянский конь с врагом внутри. 
Давно уж пал мой добрый Гектор, 
его сразил подлец Ахилл.

В себе не чувствуя героя 
способного убить врага,
растерян я: родная Троя 
мне, как и прежде, дорога.

Мне ль гордым быть? Не вскрою вену,
берите все, чего уж там -
Ликуйте, турки! Но Елену, 
свою Елену(!), не отдам.

Мы убежим подземным ходом 
и выйдем к морю, и, глядишь, 
сольемся с ласковым восходом, 
где нас уже заждался стриж.

Мой верный стриж парит над зыбью 
людских невзгод. Душа моя, 
позволь еще вина я выпью, 
вина былого бытия.

---

Выпит мед золотых речей,
открестилась Эвтерпа. Ночь –
забегаловка: быстро пей
и вали ради бога прочь.

Достает эта "прочь" меня,
вытесняя из всех основ,
и тогда на исходе дня
я иду на восточный ров.

Он широк, как поток из слов
недосказанных мной еще.
Мне бы выудить в нем одно –
то, что точно пока ничье.

Своего-то как раз и нет
ничего, кроме лет и бед.
Был когда-то свой личный свет,
да, с годами, сошел на нет.

Побрюзжу до поры, пока
не охватит поверхность лед.
Мед иссяк, и змея в бокал
исцеляющий яд плюет.

---

Свеча. Сквозняк. Дрожат листы тетради,
поблёскивает в блюдце мёд. 
Молю: «Свеча, не гасни бога ради», -
когда темно, все перья - в лёт.

Гусиные, доставшиеся перья 
от пращуров - летят как пух,
безвольные, от веры - до неверья.
Всегда вот так: одно - из двух.

Меж двух орбит живым не удаётся, 
и мертвым - тоже, быть (не быть?).
Засахарится мёд, и в липком блюдце - 
лишь мушке лапками сучить.

Согласен, чтоб чернила стали кровью - 
веками кровь находит путь.
Дрожат листы. Свеча - у изголовья.
Сквозняк пройдёт когда-нибудь.