Из тайных страниц Блокады

Из  декабрьского дневника сотрудника столовой Смольного А. Бурмистрова :
..."В правительственной столовой было абсолютно все, без ограничений, как в Кремле. Фрукты, овощи, икра, пирожные. Молоко и яйца доставляли из подсобного хозяйства во Всеволожском районе. Пекарня выпекала разные торты и булочки"...
Из дневников сотрудника Смольного, инструктора отдела кадров горкома ВКП(б) Н. Рибковского в январе 1942-го года:
..."С питанием теперь особой нужды не чувствую. Утром завтрак - макароны или лапша, или каша с маслом и два стакана сладкого чая. Днем обед - первое щи или суп, второе мясное каждый день. Вчера, например, я скушал на первое зеленые щи со сметаной, второе - котлету с вермишелью, а сегодня на первое суп с вермишелью, второе - свинина с тушеной капустой"...
Из воспоминаний ленинградского инженера-гидролога:
..."Был у Жданова по делам водоснабжения. Еле пришел, шатался от голода... Шла весна 1942 года. Если бы я увидел там много хлеба и даже колбасу, я бы не удивился. Но там в вазе лежали пирожные"...

Данные о количестве продуктов, ежедневно доставлявшихся в Ленинградские обком и горком ВКП(б) в военное время, недоступны исследователям до сих пор, как и информация о содержании спецпайков партийной номенклатуры и меню столовой Смольного.

Из дневников Ольги Берггольц 13 сентября 1941 года:
"Жалкие хлопоты власти и партии, за которые мучительно стыдно... Как же довели до того, что Ленинград осажден, Киев осажден, Одесса осаждена. Ведь немцы все идут и идут... Артиллерия садит непрерывно... Не знаю, чего во мне больше - ненависти к немцам или раздражения, бешеного, щемящего, смешанного с дикой жалостью, - к нашему правительству... Это называлось: "Мы готовы к войне". О сволочи, авантюристы, безжалостные сволочи!"



Стол резной палисандровый
здесь накрыт как положено.
Пьёт Андрей Александрович
чай цейлонский с пирожными.

Стынет город от холода,
цепенеет в апатии.
Ну, а в Смольном не голодно
клану ленинской партии.

Им харчишки кремлёвские
шлют бортами по воздуху.
А народ к Пискарёвскому
тащит голых без роздыха.

В тёплой «эмке» катание, 
как по полю могильному.
Таково испытание!
А горком не всесильный же...

Сытым быть – привилегия.
От Блокады  не больно им.
Ведь страна Человекия -
за пределами Смольного.

Светит лампа уютная.
Батареи горячие.
Ожидания смутные
в подстаканнике прячутся.

Хмарь зимы сорок первого
отдаёт мертвечиною.
С сердцем худо, и с нервами
что-то неизлечимое.

Тень блокадная тужится
с похоронными дрожками.

Но никак не накушаться
крысе чаем с пирожными.



Уже после первой блокадной зимы партийное руководство города пыталось направить в "нужное" русло коллективную память ленинградцев. Решено было сделать фильм о блокаде. На всех этапах работы над фильмом - от написания сценария до выпуска его на экран - шла непрерывная работа по изъятию слоя за слоем фрагментов, свидетельствовавших о глубине ленинградской трагедии и проявившейся при этом слабости власти. В обсуждении подготовленной к показу документальной картины "Оборона Ленинграда" в студии кинохроники приняло участие все руководство города. Общее мнение выразил председатель горисполкома Петр Попков: "Насчет покойников. Куда их везут? Причем их очень много показано. Впечатление удручающее... Я считаю, что много не нужно показывать - зачем вереница?.. Или, скажем, идет человек и качается. Неизвестно, почему он качается, может быть, он пьян. Это сгущает краски, создает тяжелое впечатление". Его дополнил второй секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) Алексей Кузнецов, четко назвавший истинную причину запрета выхода картины: "Получается чересчур много трудностей. Разваленный город, разбомбленный, захламленный, кругом пожары, все покрыто льдом, люди едва движутся, а борьбы не показано. Разве это оборона. Вот, скажут, правители, довели город до такого состояния. Направление взято неправильно". Итог подвел Жданов: "Картина не удовлетворяет".